Сибирь

Наши дни Когда я застёгивала последние пуговицы рубашки, в номер вихрем ворвался Браун. Он пронёсся мимо, бросил на стол какие‑то документы и лишь затем закрыл за собой дверь. Я как раз закрывала дверцу шкафа. В недоумении посмотрела на мужчину: он быстро снимал пальто и швырнул его на кровать — не заботясь, что ткань промокла от снега. — Что это? — кивнула я в сторону стола, подхватила его верхнюю одежду и отнесла в коридор, чтобы повесить на крючок. — Чертежи, — отозвался он, внимательно оглядывая меня с ног до головы, пока я возвращалась. На мне была белая рубашка — на размер больше моего, с острыми концами воротника. Пуговицы застегнуты лишь до груди: ничего вульгарного, всё в рамках приличия. Рукава закатаны до локтя. Строгие брюки с прямыми стрелками, зауженные снизу. Сапоги на толстом каблуке так и остались у шкафа — я ещё не успела их надеть. Проходя мимо Брауна, я бросила на него прищуренный взгляд. Подойдя к столу, взяла папку и вгляделась в бумаги. На листах — планы здания: на каждом изображён отдельный этаж, с детальными пометками о расположении помещений. Мои глаза округлились, когда я наткнулась на лист с надписью: «Здание Федеральной службы безопасности». — Ты где их взял? — тихо спросила я. — Скажем так… Старые знакомые, — неопределённо повёл он плечом, поймав мой взгляд. Мужчина подошёл к шкафу, достал чехол со смокингом — тем самым, что я купила ему вчера. Положив его на кровать, начал распаковывать. — Что за знакомые, которые просто так отдают тебе план здания ФСБ? И вообще — знакомые? В России? — не унималась я. Браун молчал. Было видно: он взвешивает, как ответить, не соврав, но и не раскрыв всей правды. Бесило ли меня это? Определённо. Хотелось ли взбунтоваться? Да. Но я держала себя в руках — ведь и сама не рассказывала ему всего. Порой так и подмывало выложить правду, особенно в порыве гнева, но я сдерживалась. — Лара, — выдохнул Браун, глядя на меня с какой‑то мольбой. — Просто доверяй мне, ладно? — слегка нахмурился он. — Ладно, — коротко ответила я и села за стол, вновь погружаясь в изучение чертежей. Пыталась запомнить каждую деталь. Увидев, что моё внимание переключилось на бумаги, капитан взял костюм и направился в ванную — переодеваться. Я прикрыла глаза и вздохнула. Не думала, что работать с ним окажется настолько сложно. Мы говорим о доверии — и именно поэтому находимся здесь вместе. Но каждый хранит свои тайны. У Брауна тоже есть скелеты в шкафу, о которых он не желает говорить. С приездом сюда его явно что‑то тяготит — это становится всё заметнее. Но обсуждать это он, конечно, не станет. Проводя с капитаном больше времени, я всё чаще вспоминала «Семьдесят четвёртого». Каждый наш момент вместе отзывался теплом в груди. Может, дело в том, что я вернулась на родину? Но обидно: я не могу вспомнить его лица. Оно словно размыто — то ли временем, то ли препаратами из «Рубина». Вдруг они специально разработали что‑то, чтобы мы не запоминали друг друга? Я ведь даже не знаю, чем нас пичкали… Взгляд упал на стопку папок — из неё торчал уголок листка. Я вспомнила о препарате, украденном из больницы. В этот момент дверь ванной открылась — Браун вернулся в комнату. — Когда‑нибудь слышал о препарате «Скапиламин»? — повернулась я к нему. Капитан как раз застёгивал последние пуговицы рубашки. — Это тот, что от воздушной болезни? — мельком взглянул он на меня, затем продолжил застёгивать рукава, присев на кровать. — И морской, — кивнула я. — Да, я про этот. — Практически ничего, — пожал плечами Алек. — Знаю, что немногие принимают его перед вылетом. А перед экзаменами — тем более. Зачем он тебе? — закончил с рукавами и посмотрел на меня. — Не мне, — покачала головой, бросив взгляд на папки, затем снова на него. — Ты разве не читал их? — кивнула в сторону документов. — Читал. — Там же написано про него. Его украли из больницы, где работал второй убитый. — И? — недоумённо протянул он. — Всё вам, мальчикам, нужно объяснять, — вздохнула я, закатывая глаза. — Это вещество на первый взгляд кажется безобидным. Но если вчитаться в дозировки, становится ясно: в больших количествах оно позволяет контролировать разум человека. Под его действием человек становится податливой куклой — роботом, выполняющим приказы. А когда препарат перестают давать, жертва не помнит, что делала под его воздействием. — Я говорила медленно, стараясь донести смысл каждого слова. — И ты хочешь сказать, что этот препарат выкрал убийца? — нахмурился он. — Именно. Удивлена, что ты не обратил внимание на такую важную вещь, — прищурилась я. — Я не понял, что там было написано, — солгал он, глядя мне в глаза. — А может, просто кто‑то и не читал это вовсе, а только делал вид? — с подозрением произнесла я. — Лара, — прошипел он, пытаясь остановить меня. — Ладно. Сколько у нас времени? — отвернулась я к столу, раздражённая. — Два часа, — ответил он за спиной. — Хорошо. Будет время запомнить план и придумать стратегию, — кивнула я, вновь погружаясь в чертежи. *** На улице шёл снег, гулял ветер, разгоняя снежинки то в одну, то в другую сторону. Закутавшись в шарф ещё сильнее, я посмотрела на здание через дорогу — то самое, в которое нам предстояло войти. — Уверена, что выгорит? — спросил Алек, вставая рядом со мной и засовывая руки в карманы куртки. — Нет, — уверенно ответила я и покачала головой. — Тогда пошли, — коротко произнёс мужчина и тут же двинулся вперёд, пока на дороге не было машин. Я побежала за ним. Мне не было страшно от мысли, что может не получиться. Скорее, меня терзало неспокойное предчувствие. Что‑то должно произойти — и нужно готовиться к худшему. Это подпитывало тревогу, не давало чувствовать себя в своей тарелке. Да, я находилась на родине. Но всё изменилось, когда я пошла против закона — по указке «Рубина». Потом, получив шанс, сбежала. Остаток жизни я провела, работая в бюро — пыталась искупить грехи, совершённые на базе. Я давно не верила в Бога, но продолжала искупать вину. И вот теперь я здесь: на другом континенте, с поддельными документами в кармане, собираюсь проникнуть в здание службы безопасности. Обстоятельства вынудили вернуться к началу — нарушить закон, которому следовала двадцать лет. Зайдя внутрь, я сразу отметила, сколько здесь охраны. Люди в форме стояли тут и там, внимательно — почти сканирующе — смотрели на посетителей. Подойдя к посту охраны, мы столкнулись с мужчиной, который преградил нам путь. — Добрый день. Чем могу вам помочь? — заговорил он. В нос тут же ударил резкий запах сигарет — я еле сдержалась, чтобы не скривиться. По нашему общему плану капитан вёл переговоры, а я незаметно действовала. Армейскую выдержку не так просто сломить — потому я без возражений согласилась на такую роль. В переговорах я была сильна, но решила дать Алеку возможность проявить себя. — Добрый, — кивнул Браун. — Нас направили из отдела, чтобы проверить сетевую безопасность. Я посмотрела на Алека слегка укоризненно. Если охранник — просто громила, который умеет махать кулаками и пушкой, он поверит. Но если у него есть мозги — мы в ловушке. «Ничего получше придумать не мог? Уже начинаю жалеть, что доверилась ему в этом вопросе…» — Ваши документы можно? — хмыкнул охранник. «Надо же, и правда глуп. Интересно, знал ли об этом капитан?» — Конечно, — кивнула я и достала документы. — Мне нужно будет их проверить, — сказал мужчина и направился к своему столу за спиной. — Без проблем, — ответил Алек и последовал за ним. Я двинулась следом, словно тень. — Нас не предупреждали о вашем приходе, — охранник начал клацать по клавиатуре. Пока его внимание было приковано к монитору, а разговор он вёл с Алеком, я постаралась подойти как можно ближе к компьютеру. В их базе нас, конечно, нет. Но у меня в телефоне — специальное приложение, подготовленное Вивиен. Она нашла потрясающего человека, который помог нам за простое «спасибо». Он создал код, способный пошатнуть безопасность их информационной сети. Код не идеален — его делали на скорую руку. По идее, мы вообще не должны были покидать номер: предполагалось получить удалённый доступ. Но ничего не вышло — и теперь мы рискуем, стоя здесь, а не в уютном маленьком номере. Лёгким движением я достала телефон из кармана и как бы невзначай положила его на стойку. Надеялась, этого будет достаточно. Пока мужчины разговаривали, я стала осматриваться. Помещение впечатляло: мраморная плитка на полу; высокие потолки; яркий свет; в некоторых углах — растения, добавляющие живости этим каменным стенам. Если бы я не знала, где нахожусь, подумала бы, что это театр. «Любят же люди всё это убранство…» Я старалась держать лицо, но мысли крутились вихрем: «Что, если код не сработает? Если охранник заметит неладное? Если нас схватят — какой будет цена ошибки? Двадцать лет искупления пойдут прахом… Но разве не ради этого я сбежала из „Рубина“? Чтобы перестать быть пешкой. Чтобы самой решать, как жить». Телефон лежал на стойке — незаметный, но решающий. Я старалась не смотреть на него, чтобы не привлечь внимание. «Только бы сработало. Только бы…» Охранник продолжал стучать по клавишам. Его лицо было сосредоточенным, но не настороженным. Возможно, он действительно поверил в историю про проверку сетевой безопасности. Или просто не хотел вникать. Алек держался уверенно — будто и правда был инспектором из отдела. Его поза, тон, жесты — всё работало на образ. Я почти поверила сама. Но время тянулось мучительно долго. Каждая секунда казалась часом. Наконец, охранник оторвался от монитора. — Всё в порядке, — произнёс он, возвращая нам документы. — Проходите. Я едва сдержала вздох облегчения. — Вас проводят, — махнул охранник рукой кому‑то позади нас. — Мы знаем, куда идти, — подала я голос, вставая рядом с капитаном и засовывая руки в карманы, чтобы спрятать телефон. — Боюсь, с целью нашей безопасности я должен отправить с вами человека, — нахмурил брови охранник. — Что ж, — фыркнул Браун. — Правила есть правила. Я нахмурилась. Как избавиться от сопровождения? Если бы я была главной, настояла бы на своём. Чёрт… К нам подошёл мужчина в классическом костюме. Махнув в сторону коридора, он дал знак двигаться. Расстёгивая куртку и развязывая шарф, я краем глаза отмечала расположение камер. Их было немало — практически без слепых зон. В худшем случае выбраться незамеченными не получится. Нам нужен был третий этаж. Подойдя к лестнице с витиеватыми перилами, мы начали подъём. В здании стояла тишина — лишь наши шаги и стук моих каблуков нарушали её. Несмотря на тишину, мы встретили нескольких сотрудников. Они проходили мимо молча, погружённые в свои дела. Их взгляды были устремлены вперёд — будто мы не заслуживали внимания. Никто не задавался вопросом, куда направляется наш небольшой «конвой». Люди были поглощены заботами. Подойдя к нужному помещению, сопровождающий остановился и повернулся к нам: — Сколько вам потребуется времени? — спросил он, переводя взгляд с меня на Брауна. — Сделаем всё как можно скорее, — кивнула я и направилась к двери, не дожидаясь его реакции. Зайдя внутрь, я заметила взгляды нескольких сотрудников за компьютерами. «Твою‑то мать… Хоть бы предупредили, что здесь столько людей!» Но откуда? Все данные засекречены — никто не знает, сколько человек работает в службе. В этом их преимущество. — Добрый день, — поднялся молодой человек и направился к нам. — Я Михаил Владимирович. Что‑то случилось? С непривычки странно было слышать русские имена и отчества — обращение «мистер» или «мисс» уже казалось чужим. — Валерия Алексеевна и Олег Алексеевич. Мы здесь, чтобы проверить систему безопасности, — представилась я. — Недавно же проверяли, — удивился парень, внимательно разглядывая нас. — Никогда не мешает проверить ещё раз, — шагнул вперёд Алек. — В последнее время участились прорывы в сети. Хотим убедиться, что данные не взломаны и всё работает в штатном режиме. — Что ж… Раз надо, — растерянно проговорил сотрудник. — Куда мы можем присесть? — оглядела я помещение. — Можете занять мой стол, — указал он на свой компьютер. Шагнув к столу, я произнесла: — Дайте нам немного времени. Мы быстро. — Конечно, — кивнул парень. — Пойдёмте, всё равно обед скоро. Сотрудники поднялись и направились к выходу. Но как только я подумала, что мы останемся с Брауном наедине, в помещение вошёл наш сопровождающий. «Ну нет, так дело не пойдёт. Мне не нужны лишние уши…» — Послушайте, — обратилась я к нему. — Понимаю, безопасность и всё такое, но не могли бы вы принести воды? — показательно закашляла. — Здесь довольно душно. Мужчина раздражённо повёл плечом, нахмурился, но в итоге буркнул: — Сейчас принесу. Повернувшись к двери, я посмотрела на капитана и кивнула в сторону уходящего мужчины. Алек мгновенно настиг его сзади, схватил и начал душить. Тот брыкался, пытался сбросить руки Брауна, но безуспешно. Спустя мгновение движения стали вялыми — и он вырубился. Капитан медленно опустил его на пол. Я отвернулась и села за стол. — На меня всю грязную работу хочешь повесить? — раздражённо бросил Алек, перейдя на английскую речь. — Это за ту чушь, что ты придумал, а не повод, почему мы здесь, — парировала я, вставляя флешку в компьютер. — А я должен был сказать: «Ой, ребята, простите, мы не особо придумали план, как выкрасть у вас информацию, поэтому пустите нас просто так»? — с едкой иронией произнёс он. — Ты замолчишь или нет? — гневно бросила я, оборачиваясь через плечо и встречаясь с его хмурым взглядом. — Делай работу, ради которой мы сюда пришли, — резко отрезал он. Отвернувшись, я уставилась на экран. Информация закачивалась на флешку — оставалось лишь нервно ждать. Но нужно было ещё подчистить записи с камер. «Получится ли отсюда получить доступ?» — мелькнула мысль. Я принялась искать нужную вкладку, краем глаза отслеживая статус загрузки. — Долго? — не унимался Браун. — Не нагнетай, — отмахнулась я, не отвлекаясь. — Лара, у нас не так много времени, — он шагнул ко мне. Проигнорировав его, я наконец нашла нужное. Выделив все камеры, увидела, что загрузка завершилась. Только я потянулась к кнопке «стереть», как экран погас, а свет в комнате выключился. — Что ты сделала? — растерянно спросил Алек. В помещении единственным источником света остались серверные боксы вдоль стены — их разноцветные лампочки и слабая подсветка тускло озаряли пространство. — Ничего, — прошептала я, поднимаясь со стула. — Бери флешку и уходим, — резко скомандовал капитан. Не медля ни секунды, я схватила накопитель. Мы выскользнули в тёмный коридор и двинулись к выходу. Внезапно свет вернулся — мы замерли, оглядываясь. Резкий механический голос разорвал тишину: — Внимание! Нарушение протокола безопасности. Просьба всем оставаться на своих местах… — Что ты сделала, мать твою?! — Алек рванул меня за руку, встряхнув. — Ничего! — гневно выпалила я ему в лицо. Он впился в меня взглядом — брови сошлись на переносице, на лбу вздулась вена. Видно было, как он сдерживается, чтобы не взорваться. «С чего такая злость? Я ведь ничего не делала…» Может, у них был какой‑то защитный код на случай попытки скачивания данных? Со стороны лестницы донеслись шаги. Мы синхронно повернули головы. На этаж ворвались люди в форме. — Вот они! — выкрикнул один. — Стоять! Руки на виду! — рявкнул другой, и все они вскинули пистолеты. «Такого исхода следовало ожидать…» — пронеслось в голове. — Алек… — шёпотом позвала я, глядя, как они медленно приближаются. — Бежим! — скомандовал он, дёргая меня за собой в противоположную сторону. Выстрелы разорвали напряжённую тишину — я инстинктивно пригнула голову, прикрывая её руками, но не сбавила темп. Свернув в ближайший поворот, мы продолжили бег. В голове молнией пронеслось: здесь выхода нет. — Нам нужно назад! — выкрикнула я, перекрывая монотонный механический голос из динамиков, без конца повторявший предупреждение. — Рехнулась?! — рявкнул Алек. — Тут нет выхода! — задыхаясь, выпалила я. Бег рвал дыхание, слова давались с трудом. Алек резко остановился. Я последовала его примеру, тяжело дыша. В конце коридора отчётливо слышались шаги — преследователи приближались. — Как нам выбраться? — в голосе капитана сквозила тревога. Я задумалась. Выход был только один — идти напролом. Но у нас не было оружия, а их — много. У меня хорошая боевая подготовка, но какова его? Даже если он не промах — что делать с их пистолетами? — Лара! — Алек схватил меня за плечи, заставляя посмотреть ему в глаза. — Как нам выбраться?! — в его голосе звучал металл. Его пальцы впились в мои плечи — я нахмурилась, но ответила: — Напролом, капитан. Толчком направила его к повороту, прижалась к стене. Он последовал моему примеру. — Дерёшься хорошо? — тихо спросила, пытаясь выровнять дыхание. — Только не говори, что это твой план, — процедил он, сверля меня взглядом. — Ты не ответил на мой вопрос, — я всматривалась в его лицо, пытаясь уловить хоть тень понимания. — Отойди. Я встану первым. Мы поменялись местами. Я наблюдала, как Алек напряжённо вслушивается в шум коридора — голос из динамиков мешал уловить шаги. Его брови сошлись на переносице, мышцы лица напряглись — он пытался вычленить звуки погони. Почему он так знаком?.. Мысль мелькнула и исчезла. Внезапно Алек выпрямился. Из‑за угла показалась фигура — он молниеносно схватил противника, развернул и с силой приложил об стену — ровно туда, где секунду назад стоял сам. Первый противник сполз по стене. Из‑за поворота появились ещё двое. Алек выбил пистолет из руки одного — оружие со звоном укатилось в сторону. Я рванулась вперёд. Коленом ударила второго в живот — он согнулся пополам. Локоть в шею — противник рухнул. Не сбавляя темпа, я: врезала одному в челюсть; второму — под дых; третьему — в пах; поставила блок, приняла его голову на колено — хруст сломанного носа; швырнула его в стену. Выстрел. Я замерла над поверженным телом, резко повернулась к Алеку. Он отбивался от двоих. Крови нет — значит, промахнулись. Минутное замешательство стоило мне дорого: кто‑то схватил сзади, сдавил шею. Я вцепилась в предплечье нападавшего, пытаясь ослабить хватку. Безуспешно. Резким разворотом я швырнула нас к стене — противник ударился, хватка ослабла. Этого хватило: я сбросила его руку, развернулась, врезала по лицу, затем — об стену. На полу остался кровавый след. Шаг вперёд — размашистый удар ногой в голову. Его череп качнулся, словно футбольный мяч, — и он отключился. Огляделась. Последний. Алек нервно застёгивал куртку. Я хотела спросить, но он резко схватил меня за локоть: — Уходим. Дойдя до лестницы, мы спустились на первый этаж. Петляя по коридорам, направились к запасному выходу — оттуда вела лестница на парковку. Все силы преследователей были сосредоточены на поиске нас внутри здания — значит, нужно как можно быстрее его покинуть. — Почему ты так резко застегнул куртку? — спросила я, быстро спускаясь по лестнице и не отрывая взгляда от пути впереди. — Не отвлекайся, агент, — буркнул Алек позади. На одном из пролётов я резко остановилась, развернулась и, толкнув мужчину к стене, заметила, как он на мгновение зажмурился. Что‑то явно было не так… Алек попытался двинуться дальше, игнорируя мой выпад, но я упёрла руку ему в грудь. Он снова припал к стене. — В чём дело? — прищурившись, потребовала ответа. — Всё нормально, — сквозь зубы процедил он, наклоняясь ко мне. — Нам нужно идти. Откинув мою руку и обойдя меня, он продолжил путь. Я вздохнула и последовала за ним. Выбежав наружу, я тут же ощутила резкий удар морозного ветра, смешанного со снегом. На секунду зажмурилась, но тут же взяла себя в руки и устремилась прочь от здания. Краем глаза я замечала, что Алек старается не отставать — но с каждым шагом он будто становился слабее. Возможно ли это? Что с ним происходит? Когда мы отдалились на безопасное расстояние, я отыскала припаркованную машину. В молчании мы добрались до отеля. Было ясно: место нужно срочно сменить. Сидя за рулём, я то и дело поглядывала на Алека. Он откинулся на сиденье, прикрыв глаза, дыхание было прерывистым. Куртка по‑прежнему плотно застёгнута — несмотря на то, что в салоне становилось жарко от включённого обогревателя. — Ты точно в порядке? — не выдержала я. — Может, остановимся? Тебе нужен врач? — Нет, — отрезал он, не открывая глаз. — Едем в отель. Там разберёмся. Его голос звучал твёрдо, но в нём сквозила усталость. *** Мы буквально ввалились в номер, отчаянно стремясь оказаться в безопасном месте. Я стремительно стянула верхнюю одежду и швырнула её в угол, затем провела руками по лицу, пытаясь сбросить напряжение. — Нам нуж… — оборвала себя на полуслове, резко обернувшись к Алеку. Он стоял, тяжело дыша, бледный как полотно. Одной рукой держался за бок, второй опирался о стену. Моё сердце сжалось: теперь стало ясно, что с ним не так. Я быстро подошла к нему. — Снимай, — строго приказала я. Он не отреагировал, словно смотрел сквозь меня. — Я сказала — снимай! — шагнула ближе. Алек покачал головой: — Ерунда… Не тратя слов, я рванула молнию его куртки вниз, оттолкнув его руки, пытавшиеся меня остановить. Откинула полу куртки вместе с пиджаком — и замерла. На белоснежной рубашке расплывалось кровавое пятно. В ткани виднелась дыра — пуля задела по касательной, но рана оказалась глубокой. Кровь медленно сочилась, а этот упрямец всё это время молчал, теряя силы… — Сначала я спасу тебе жизнь, а потом сама убью, — буркнула я, глядя на него. В ответ — лишь слабая ухмылка. — Ложись, — махнула рукой в сторону кровати. — Мы замараем всё кровью, — возразил он, хмурясь. «Чёрт… Думай, Лара, думай…» — Иди в ванну. Капитан, цепляясь за стену, двинулся в сторону санузла. Я развернулась, схватила стул и последовала за ним. Поставила его почти в центр комнаты и помогла Алеку сесть. Каждое движение вызывало у него гримасу боли, но он не издавал ни звука. Только челюсти были сжаты так, что, казалось, зубы вот‑вот раскрошатся… Вернувшись в комнату, я открыла шкаф и достала аптечку — ту самую, которую предусмотрительно захватила с собой. «Как чувствовала, что случится нечто подобное…» Снова подойдя к Алеку, я взялась за его куртку и стащила её. Пиджак последовал за ней. Затем принялась расстёгивать пуговицы рубашки — и вдруг замерла, поймав его пристальный взгляд. — Не надо так смотреть на меня, — огрызнулась я, не поднимая глаз. — Я не просил… — начал он, но я прервала его, осторожно двигая, чтобы снять рукав. — Помощи, — закончил он. — Мне не нужно просить. Я не дам тебе умереть. Сделаю всё, чтобы ты выжил, понял? — я посмотрела ему в глаза. *** — Что, если бы это был ты? Я тоже не смогла бы тебя спасти? — пробормотала я, уткнувшись в его грудь. — Я не собираюсь умирать, Лисёнок, — услышала я его улыбку. — Но даже если такое случится, я точно знаю: ты сделаешь всё, чтобы я остался жив. *** — Лара? — в его голосе прозвучала тревога. — Ты… — я запнулась. «Нет, этого не может быть…» — Неважно, — покачала головой и снова сосредоточилась на ране. Придётся наложить швы. Опустившись на колени, я открыла аптечку, достала спирт и посмотрела на капитана. — Будет больно. — Давай уже, — буркнул он. Глубоко вдохнув, я начала лить спирт на рану. Пальцы Алека сжались в кулаки, он замычал от боли, запрокинув голову. Я осторожно подула на рану, пытаясь хоть немного облегчить его страдания. Положив ладонь на его кулак, продолжила обработку. — Я убью тебя первым, Лара, — прорычал Браун, дёргаясь. Я не сдержала улыбки и взялась за нитку с иголкой. Быстро и аккуратно начала зашивать рану. Алек то сжимал, то разжимал кулаки, борясь с болью, но больше не издавал звуков — только тяжело дышал. Закончив, я смочила тряпку и принялась осторожно вытирать кровь с его бока и живота. Только теперь я смогла разглядеть его торс. Тело было хорошо сложено: подкачанная грудь, кубики пресса, косые мышцы живота, уходящие под пояс брюк. На коже виднелись зажившие шрамы — то большие и глубокие, то маленькие белые полоски. «При других обстоятельствах я бы смутилась от такого зрелища, но сейчас…» — мысль оборвалась. Рана, которую я только что зашила, и окровавленная тряпка в моих руках не давали отвлечься. — Осталось забинтовать — и будешь как новенький, — сказала я, мельком взглянув на его напряжённое лицо и закрытые глаза. — Спасибо, — кивнул он. — Не за что. — Он открыл глаза и посмотрел на меня. — Мы в одной лодке, капитан. Ты бы сделал то же самое для меня. — Ты так в этом уверена? — ехидно улыбнулся Алек. — Ну вот, уже ёрничаешь. Значит, будешь жить, — я начала обматывать его торс бинтом, пропуская его через плечо, чтобы повязка держалась надёжно. — Ага, — буркнул он. *** В тот же день мы покинули отель. Я нашла похожий номер — чуть просторнее и в совершенно другой части Москвы. Помещение оказалось неожиданно уютным: кровати стояли параллельно друг другу у противоположных стен; между ними — окно с видом на дорогу; на полу — на удивление мягкий ковёр; ванная комната оказалась больше предыдущей, плюс появился шкафчик с запасными полотенцами; отдельная маленькая комната за аркой — со столом, стулом и шкафом. Мы были вымотаны до предела. Алек, помимо усталости, страдал от раны. Приведя себя в порядок, приготовились ко сну. Перед отдыхом я: сменила ему повязку после душа, используя большие пластыри; дала обезболивающее; отправила его спать. Сама, отправив Вивиен сообщение с просьбой перезвонить, тоже легла. Ранним утром меня разбудила вибрация телефона. Протянув руку к тумбочке, я нащупала аппарат и ответила, не глядя на экран. — Слушаю, — прошептала, стараясь не потревожить Алека — он всё ещё спал, повернувшись ко мне спиной. — Привет, это я, — раздался голос Вивиен. — Почему ты шепчешь? — Потому что Алек спит, — ответила я, садясь на кровати и протирая глаза. — Вы что, спите вместе? — в её голосе прозвучали игривые нотки. Я мысленно закатила глаза. — Мы не настолько богаты, чтобы раскошелиться на раздельные номера, — буркнула я, поглядывая на мирно вздымающуюся спину капитана. — Оправдывайтесь, ага, — рассмеялась она. Я уже хотела осадить подругу, но она поспешила задать вопрос: — Как всё прошло? — Хреново, — выдохнула я, подтягивая одеяло и устраиваясь поудобнее. — Скажи, на флешке не было функции, которая перезапускает систему? — Боже, Лара… — прошептала Вивиен, и я всё поняла. Но всё же хотела услышать её объяснения. — Совершенно про это забыла. Я просила Килиана убрать это, но после того, как мы отправили вам флешку, он в последний момент сказал, что забыл её отформатировать. А меня потом Вилсон отвлек работой… Божечки, прости меня, пожалуйста, — затараторила она. Я зажмурилась, снова посмотрев на Алека. Он пострадал из‑за этой оплошности, и мне было стыдно. Ведь это я предложила работать с Ви. «Чёрт…» — Не передо мной надо извиняться, — тихо произнесла я, отводя взгляд от мужской спины. — Что? — то ли не расслышала, то ли не поняла подруга. — Неважно. У нас ещё слишком рано, Ви. Я расскажу тебе всё, как только мы отдохнём, — зевнула я. — Понимаю. Держи меня в курсе. — Обязательно. Отключившись, я упала на подушку. Мысли крутились вокруг слов подруги и моей собственной вины. — Ты не виновата, — раздался тихий голос Алека. — С чего ты взял, что я виню себя? — повернула к нему голову, стараясь сохранить отстранённый тон. Мужчина вздохнул, неспешно перевернулся на другой бок — теперь он лежал лицом ко мне. Я тоже повернулась, поджала ноги к груди, устраиваясь поудобнее. — Твой голос говорил сам за себя, — мягко заметил он, не отрывая взгляда от моих глаз. Нас разделяло около двух метров, но казалось, будто мы лежали совсем рядом. В комнату проникал приглушённый свет от уличной лампы — он очерчивал черты лица Алека, позволял разглядеть каждую эмоцию. В его глазах читалась не просто забота — что‑то глубже, знакомое до боли. — Ты всё слышал? — тихо спросила я. — Да, — кивнул он. — Даже расслышал, как твоя подруга пыталась извиниться. — Уголки его губ дрогнули в слабой улыбке. — Ну, она хотя бы попыталась, — я пожала плечом, но в голосе прозвучала горечь. Тишина опустилась на комнату — не неловкая, а какая‑то осмысленная. Мы оба погрузились в мысли, каждый — в свои. Я заметила, как Алек глубоко вздохнул, словно набираясь смелости. — Когда мы сюда собирались, у тебя было условие, — начал он, понизив голос до шёпота. — Быть откровенными друг с другом. — Было такое, — улыбнулась я, подкладывая ладонь под щёку и слегка приминая подушку, чтобы лучше его видеть. — Могу я у тебя кое‑что спросить? — продолжил он, и я заметила, как его брови слегка нахмурились. — Наверное. Смотря что ты хочешь узнать, — пожала я плечом, стараясь скрыть нарастающее волнение. Тишина стала почти осязаемой. Алек медлил, будто взвешивал каждое слово. Я чувствовала: его вопрос — не о миссии, не о текущих делах. Что‑то гораздо более личное, глубоко спрятанное. — Что ты… — начал он, запнулся, перевёл дыхание. — Что ты знаешь о Сибири? Мои глаза невольно расширились. Я ожидала чего угодно — но не этого. Не от него. Не сейчас. — Почему ты об этом спрашиваешь? — нахмурилась я, садясь на кровати и свесив ноги, кончики пальцев коснулись мягкого ворса ковра. — Скажем так, — он медленно поднялся, сел, глядя куда‑то в сторону. — Я знаю одну организацию. Точнее, знал. Она может быть связана со всем этим. — Его голос звучал глухо, будто он сам не верил в то, что говорит. Я замерла — не только телом, но и душой. Сердце пропустило удар, дыхание перехватило. Резко подняла взгляд, всматриваясь в его профиль. Когда он почувствовал мой взгляд, повернулся. Наши глаза встретились. И в этот момент что‑то щёлкнуло внутри. Эти голубые глаза. Это лицо. Эти черты, которые я пыталась вспомнить все эти годы. — «Рубин», — едва слышно прошептала я. Алек замер. Его взгляд изменился — стал теплее, роднее, будто он наконец узнал меня. — Что ты сказала? — тихо спросил он, и в его голосе прозвучала надежда. — Тогда, у меня в квартире… Ты назвал меня «Лисёнок», — я сжала простынь в кулак, ожидая его реакции. — Машинально вырвалось, — прошептал он, но в этих словах не было отрицания — только растерянность. Мне казалось, что это сон. Что стоит протянуть руку — и он исчезнет. Но нет. Он здесь. Живой. Настоящий. — Ты «Семьдесят четвёртый», да? — спросила я, и по щеке скатилась первая слеза. Он помедлил. Потом улыбнулся — той самой улыбкой, которую я помнила с детства. — Да, «Тринадцатая». В тот же миг я вскочила с кровати и бросилась к нему. Обняла осторожно, стараясь не задеть рану, но он притянул меня ближе, прижал к себе. Его руки были сильными, тёплыми, настоящими. — Привет, Лисёнок, — прошептал он и поцеловал меня в макушку. И я снова почувствовала себя двенадцатилетней. Той самой девочкой, которая верила, что мы всегда будем вместе. Слёзы счастья лились ручьём. Я уткнулась в его плечо, вдыхая знакомый запах — будто время повернулось вспять. — Ты жив, — прошептала я, сжимая его майку в пальцах. — Ты правда жив… — Я здесь, — ответил он, гладя меня по волосам. — И больше никуда не уйду. Мы сидели так долго — не считая минут, не думая о завтрашнем дне. В этот момент существовали только мы двое. Двое детей, потерявшихся в мире, но нашедших друг друга снова.