В плену желаний

Мрак комнаты развеялся алым пламенем. На кровать из пустоты рухнул Аластор, а следом за ним приземлился Люцифер, пригвоздив демона к матрасу всем своим весом. В багровых глазах короля пылала чистая ярость. — Ты совсем больной?! — он впился пальцами в горло Аластора. — А если бы нас увидели? Но возмущение ангела разбилось о самодовольную физиономию оленя. Взгляд Аластора скользил по нему, жадно впитывая все детали: прекрасные темные глаза, таящие опасность острые изящные рога, покрывшиеся золотом щеки и... и зудящее тепло в его собственной ладони. Он медленно поднес руку к лицу. Густая белая жидкость растеклась по пальцам. Аластор хмыкнул и откинулся на подушки, будто только что одержал величайшую победу. Люцифер замолк. Его ярость угасла, сменившись леденящим осознанием. Он окинул себя взглядом: распахнутая рубашка, взбухшие от ласк соски, спущенные до колен брюки, и сам он верхом на демоне… Стыд вспыхнул в груди с новой силой, сжигая остатки гордости. Пальцы, сжимавшие горло демона, ослабли и разжались. Люцифер безвольно опустился на его бедра, словно все кости вдруг стали мягкими. Аластор приподнялся на локтях. Он видел, как пламенные рожки короля медленно втягиваются обратно, и решил, что обязан вернуть их. В воздухе затрещала статика. — А в шкафу ваши крики звучали… убедительнее. Рад, что мне удалось удовлетворить ваши королевские потребности. Сердце Люцифера остановилось. Он перестал дышать, злость растворилась, а все мысли вылетели из головы. Был лишь жгучий стыд — остатки его похоти, последствия его страсти. И был демон, чья улыбка становилась с каждой секундой шире и наглее. Но сдаваться он не собирался. Крылья разорвали пространство за его спиной, а между вновь выросших рогов вспыхнуло алое пламя — он принял свою полную дьявольскую форму, которая была символом абсолютной власти над этим местом. Он повалил Аластора на кровать, нависнув над ним, и был готов приговорить его к чему-нибудь по истине ужасному, в голове проносились картины тысяч изощренных пыток… Но в его пах внезапно ткнулось что-то твердое, напряженное. Улыбка с лица Аластора испарилась. Люцифер перевел взгляд вниз. На штанах демона четко виднелась выпуклость. «Он возбужден…» Тьма в глазах ангела рассеялась, уступив место хитрому, опасному огоньку. Он придвинулся ближе и провел подушечкой пальца по сжатым губам демона. — Не думай, что останешься без награды, олененок, — хмыкнул он. Его лицо приблизилось. Аластор затаил дыхание, уши прижались к черепу, веки сомкнулись в ожидании поцелуя. Но вместо губ он почувствовал прикосновение чего-то мягкого и горячего на шее. По телу пробежала мелкая дрожь. Люцифер не стал церемониться. Ловкие пальцы расправились с пуговицами, грубая ткань пиджака и рубашки разошлась, обнажив кожу. Ангел опускался ниже, оставляя на груди и на животе влажные метки и, добившись до пояса, он одним резким движением стянул брюки вместе с бельем. Аластор дернулся, инстинктивно пытаясь закрыться, но ладонь Люцифера легла ему на грудь, прижимая к матрасу. — Не бойся, — прошептал ангел, обнажив ряд острых клыков. — Я не кусаюсь… если не просят. Кровь ударила Аластору в виски, заглушив все звуки. Он лишь видел, как могущественный король ада, его вечный противник, устраивается между его бедер и как склонил голову. Туда. Волнение внизу живота разрослось, распространилось по всему телу, добравшись до груди, когда нежный язык коснулся головки его члена. Теплые, влажные губы накрыли его сверху, а основание плотно обхватила ладонь Люцифера. Ангел дразняще открыл глаза и отыскал лицо демона. Их взгляды пересеклись. Тот не двигался, пристально наблюдая за каждым действием. В уголках губ Люцифера дрогнула хитрая улыбка. Не отрывая взгляда, он сделал синхронное движение ртом и рукой. Низкий, сдавленный стон, больше похожий на рычание, вырвался из груди Аластора. От стыда он резко отвернулся, а пространство между ними заполнил треск радио-помех. Люцифер лишь усмехнулся в ответ и продолжил. Бедра Аластора были напряжены, пальцы впились в простыни, тело больше ему не подчинялось. Предательская слабость разливалась по жилам, отдавая его во власть Люцифера, в плен его собственных, вырвавшихся на свободу желаний. Признавать это было унизительно, но… это было чертовски приятно. Горячо. Он сам горел. Тело, разум — все превратилось в единый костер, в котором тлела лишь одна мысль: «Еще». Это означало поражение. Постыдное и жалкое. Как он, великий радиодемон, сильнейший грешник в аду, повелитель теней, допустил, чтобы его пригвоздили к постели, лишив воли и контроля? «Точно, тени…», — мысль ударила, как молния. План по возвращению власти родился мгновенно. Тени под ним зашевелились, собравшись в знакомые, послушные щупальца, но Люцифер, увлеченный своим делом, ничего не заметил. Аластор осторожно направил одно из них к королю. Та обошла его сзади и, скользнув под спущенную ткань, нежно обвила его возбужденный член. Люцифер лишь слегка нахмурился и издал протяжное, довольное мычание, не прерывая ритма. Только его ладонь на демоне сжалась чуть крепче. Аластор подстроился под движения ангела, задав теням тот же размеренный темп. Но этого было мало. Поза Люцифера была вызывающей: он склонился между его бедер, и его дьявольски соблазнительная, обнаженная задница находилась выше головы. Второе щупальце приблизилось и кончиком коснулось ягодиц. Люцифер вздогнул. Его движения замедлились, тело инстинктивно попыталось развернуться, но Аластор в ответ сжал его спереди сильнее. Из груди ангела вырвался судорожный, захлебывающийся вздох. Он открыл глаза. Его затуманенный страстью взгляд нашел Аластора. Люцифер медленно моргнул. «Он… не против?» Король не двигался, все так же держа во рту его член, и не отводил глаз. Он ждал. Аластор сглотнул ком, вставший в горле, и неторопливо проник тентаклем внутрь. Совсем чуть-чуть. Люцифер слегка поморщился, его плечи напряглись под тонкой рубашкой. Но он глубоко выдохнул, расправившись, и даже в этой развратной позе читалась королевская осанка. Аластор ввел щупальце глубже, давая тому привыкнуть, и каждый выдох ангела обжигал кожу демона паром. Неловкое, звенящее напряжение повисло в комнате. Никто из них не был здесь знатоком. Первым двинулся Люцифер. Он отклонился назад, насаживаясь на скользкую тень, и громкий стон разорвал тишину. Звук был настолько откровенным, похотливым, настолько не-королевским, что лицо Аластора залил густой багровый румянец. Он и представить не мог, что этот гордый ангел мог быть таким… искушающим. Смущенный, он пошевелил тентаклем внутри, внимательно следя за реакцией. Увидев на лице Люцифера то же наслаждение, что и прежде, он приобрел уверенность. Движения стали глубже и ритмичнее. Он вернулся и к передней части, обвив его член новой парой теней, высасывая из ангела похотливые вздохи. Дыхание Люцифера превратилось в беспорядочные, хриплые всхлипы. Колени дрожали, все тело покрыла испарина, от жара в комнате стало нечем дышать. В ушах стоял звон, в глазах плыло, но образ лежащего под ним грешника оставался кристально четким. Аластор улыбался. Но улыбка эта была не его привычной маской, а иной, более искренней. В груди Люцифера что-то болезненно дрогнуло. Сдаваться он не собирался. Даже сейчас, когда каждый вдох давался с трудом, он накрыл ладонью член демона, подхватив заданный тенью безупречный ритм. Они двигались синхронно. Все остальное перестало существовать. Оба растворились в удовольствии, отдались друг другу, забыв про свои размолвки, статусы и гордость. Сейчас существовали лишь они. Аластор и Люцифер. Обнаженные, уязвимые и, возможно впервые, честные перед собой и своими желаниями. Наслаждение большой, стремительной волной настигло их одновременно, выплеснувшись белым цветом и горячим стоном. Люцифер обессилено рухнул на Аластора. Их груди вздымались вместе, сердца стучали в унисон, будто они были одним целым. Он с трудом приподнялся на дрожащих локтях и взглянул на демона. Лавина мыслей накрыла его. Что теперь? Как жить после этого? Что, если узнают? Это нужно было обсудить. Немедленно. Но слова застряли в горле, вытесненные усталостью. — Я… Эм… — он попытался, и звук вышел хриплым. Аластор смотрел на него. Ангел казался сейчас таким… маленьким. Измотанным и уязвимым. Внутри появилось странное, теплое желание — защитить. Оградить от всего, включая его самого. Он поддался этому импульсу раньше, чем успел его обдумать. Грешник обвил его руками, крепко обхватив за талию, и притянул к себе, выжимая из легких остатки воздуха. Их лица оказались очень близко. Аластор накрыл его губы своими. Этот поцелуй был медленным, исследующим, неловко нежным. Демон пытался вложить в него заботу. И Люцифер… обмяк. Он ответил тем же, прижавшись всем телом, доверившись этим твердым рукам на своей спине. Когда они разъединились, чтобы перевести дух, они просто смотрели друг на друга. Никто не знал, что сказать. Какие слова могли быть уместны после того, что только что произошло? Аластор, кажется, думал о чем-то похожем. Его пальцы нежно скользнули по позвоночнику Люцифера, и этот жест был таким неумелым, что у ангела на миг свело мышцы. Говорить было не нужно. Любые слова сейчас стали бы либо оправданиями, либо обвинениями. Они устали и от того, и от другого. Они просто лежали, впервые позволив себе просто помолчать.