Новый олимпийский вид спорта

Если вы думаете, что смотреть на Олимпиаду вживую это круто и весело – я вас разочарую. Нет, поначалу все неплохо – много воодушевленных людей, играет музыка, то и дело доносятся объявления на нескольких языках. Сидишь такой на трибунах и чувствуешь себя частью важного. Почти спортсменом. А потом потихоньку глаза устают  пялиться на маленькие фигурки спринтерш на фоне белого снега, подмерзают бока, и даже термоса с горячим грогом, как задумывалось накануне, под рукой нет. Мой спутник, такой же «спортсмен» как и я, вообще предпочитает болеть в спорт-барах, которых в Кортина-д’Ампеццо на время итальянской Олимпиады развелось видимо-невидимо. У меня тоже возникает желание открыть ютуб, найти французского комментатора и смотреть на мускулистых спортсменок уже вблизи. Даже на огромный экран, который почти рядом, смотреть не охота. Шея затекает. Гораздо интереснее рассматривать болельщиков и угадывать – из каких они стран. Но и тут ничего загадочного нет – большая часть местные. Для итальянцев Олимпиада – одна большая развлекуха, но и среди смуглых и кудрявых лиц можно различить островки наших. Французов, поправляю я себя, хотя мог бы и нет. Где-то здесь же сидят португальцы, испанцы, я слышал даже греческую речь. А вот с севера не видел пока никого. Как нарочно взгляд падает на светловолосого… викинга. Ты ж мой зайка! Брутальный скандинавский парень сидит в пуховике нараспашку и без шапки. Ну, я бы тоже форсил с непокрытой головой – плюс шесть это такая ерунда. Но за годы, проведенные во Франции, изнежился и отвык, и теперь сижу в дурацкой шапке с помпоном. У образцового болельщика мужественное лицо с усами и бородкой, антеркат с хвостиком и флаг в руках. Флаг! Я напрягаю мозг, и в нём почему-то звучит голос историка: - Давай, Поспелов, шевели извилинами. С кем воевал Петр I в Северной войне? Желтый крест на синем фоне! Зайка оказывается шведом, чем еще больше располагает к себе. Он серьезен, по сторонам не смотрит, и напряженно следит за своими соотечественницами. Их там внизу гоняет несколько, и насколько я понимаю – они прям все претендуют на медали. Я внимательно вглядываюсь в лицо, но гей-радар не работает без ответного взгляда, а подсаживаться сейчас и выяснять ориентацию – не хочется. Мужик делом занят, а тут я. Вздохнув, сворачиваюсь, мысленно прощаюсь с шведской зайкой (где я потом его найду в этой многотысячной ораве) и иду в бар. Присоединяюсь к своим, так сказать. А вот и нет! Рано я попрощался с симпатичным шведом. Вот уж кого не ожидал увидеть вечером в гей-баре, так это его. Согласитесь – швед-гей это уже штамп? Хотя… Я толкаю локтем в бок Дениску, с которым мутил сто лет назад, но сейчас мы просто старые друганы. - Аккуратненько посмотри на чувака, который сидит в углу стола в компании на 9 часов, - прошу его. – Что думаешь? - Не понятно, - выносит он свой вердикт. Ну уж если Дениске не понятно… - Вокруг него однозначно наши. Даже тетки уже успели засосаться друг с другом. А этот сидит напряженный какой-то, по сторонам не смотрит. Пиво пьет. Скорее натурал с друзьями. Решил не отрываться от коллектива, как вариант. Дениска шумно всосал коктейль через трубочку. - Но если решишь подкатить к нему – я одобряю. Он как раз в твоем вкусе. А ты сегодня блистаешь. - Много ты знаешь про мой вкус, - бормочу я себе под нос. – Мой последний был вообще не таким. - Твой последний был мудак! – отрезает Дениска. И он по своему прав. - Внимание, он идет к стойке! Я слезаю со стула и иду к нему. Три. Два. Один. - Привет! Не многовато выпивки для одного? Ты здесь с друзьями? – спрашиваю его по-английски. Викинг с тремя кружками пива наперевес сначала не может понять что мне надо. И это видно по его лицу. А потом медленно краснеет. Господи боже, к нему никогда в барах не клеились красавчики? - Привет. Да, ребята попросили пива и я взял. Его английский ничуть не лучше, чем мой. - Может тогда отнесешь пиво друзьям и вернешься ко мне? Меня зовут Пол. На самом деле я Паша. Павел Поспелов, но кому какое дело до правильной транскрипции имени. Викинг оглядывается на друзей, на его лице проблема мучительного выбора. Те показывают ему какие-то знаки лицом и руками и он решается. - Хорошо, сейчас вернусь. Меня зовут Петер. Петр и Павел. Прекрасно. Как два апостола. Или город. Я, улыбаясь, слежу, как его друзья возбужденно что-то ему говорят и буквально выталкивают обратно ко мне. Они тоже зайки, решаю я и нахожу взглядом Дениску. Тот показывает большой палец и поудобнее устраивается на барном стуле. Ему самому знакомства не актуальны, у него в Москве есть шуга дедди, хороший мужик, кстати, поездку на Олимпиаду нам он оплатил. Когда Петер устраивается рядом на соседнем стуле, хватаю быка за рога: - Ты первый раз в гей-баре? Он мотает головой. - В гей-баре – нет, но… - он мнется, но проговаривает, - с мужчинами еще не знакомился. Так и знал! Слишком шикарный мужик, чтобы оказаться геем. Хотя... Если он решил ринуться в воды голубой лагуны – кто я, чтобы его останавливать? - Девушка бросила, и ты решил поэкспериментировать, - улыбаюсь, хотя мне нихрена не смешно. - Не совсем, - опять мнется он. – С девушками всё нормально. Почти. С этим можно работать. Я предлагаю пройти за освободившийся столик у окна и вот мы уже пьем пиво и рассматриваем заход солнца в  Кортина-д’Ампеццо. Петер с каждым глотком пива смелеет и рассказывает мне про идеальную жизнь идеального шведа. Работает в банке, руководит отделом финансовых рисков. Параллельно преподает в университете банковское дело. По вечером занимается в спортзале, изредка катается на лыжах и коньках. Я тоже могу нагнать понтов. Рассказываю, что я русский, уехал учиться во Францию еще до войны и возвращаться не собираюсь, пока это всё не кончится. Без уточнений. И Петер кивает. Ему тоже не хочется про политику. Хвастаюсь, что я писатель и упускаю подробности, что выпустил на родине две книги романтического фэнтези под женским псевдонимом, а сейчас пишу по преимуществу фанфики, ибо настроения на оригинальные романы нет. Мне нет дела до его банковских дел, мне хочется его потрогать и поцеловать. - Ты целовался когда-нибудь с парнем? Мало ли. С парнями не знакомился, но на пьяных шведских вечеринках всякое может быть. Петер мотает головой. - Хочешь попробовать? Он кивает и первым тянется ко мне. Какой хороший мальчик! А целуется на твердые пять из пяти – не торопится, не пытается дотянуться до гланд, не изображает роковуху, а дает мне привыкнуть к мягкости усов, потом захватывает по очереди губы, и уже напоследок трогает языком мой язык. Целоваться с ним приятно и томно. Меня развозит. От поцелуя, от целого дня на свежем воздухе, от теплого взгляда идеального шведа. Я предлагаю переместиться ко мне и пишу смс-ку Дениске, чтобы он погулял еще часика два. А два точно хватит? ))) – пишет он. Я напишу, когда можно приходить, - отвечаю я. В номере, снятом на двоих, тесно – кровати стоят почти вплотную, между ними поместилась только тумбочка. Таковы реалии итальянской деревни, большинство болельщиков предпочитают селиться в городках неподалеку, а нам захотелось местного колорита. Петер оглядывается, и его глаза безошибочно находят дверь в душевую. - Ты первый, - улыбаюсь я. Душевая крохотная, викинг там поместится с трудом, да и не стоит его пугать чрезмерным напором, поэтому я туда не суюсь, а быстренько меняю белье на кровати и выкладываю из сумки презервативы и смазку – так и знал, что пригодятся. Точнее – надеялся. Когда Петер выходит из душа распаренный и в одном полотенце на бедрах, я уже не хочу водных процедур. Я хочу его. Желательно голого и в себе. Глубоко, насколько это возможно. Он считывает восторг в моих глазах от его красиво подкаченного тела – гладкого, со всеми полагающимися бицепцами-трицепцами, косыми и прямыми мышцами пресса. Татуировка тоже есть – большой дракон на правой груди. Я целую его в губы и мы опять целуемся несколько минут подряд, пока я хаотично шарю руками по его телу. Мне хочется потрогать его везде и много. А еще… я импульсивно падаю на колени и разворачиваю полотенце. Мой запоздавший подарок на Рождество выглядит ожидаемо хорошо. Идеальная длина и размер, как будто созданный для моего рта. И он реагирует на моё внимание. На моих глазах член встает и выглядывает головка. А вот и главный ответ на вопрос об ориентации. Если вы думаете, что у всех мужиков встанет на человека, дышащего на его член, неважно какого он пола, – вы ошибаетесь. Я трогаю кончиком языка головку и слизываю невидимую капельку секреции, она безвкусная, что не может не радовать. Мой викинг здоров и питается правильными продуктами. Петер мягко берет меня за подбородок и заставляет смотреть на себя. Он улыбается. - Ты вроде тоже хотел принять душ? - Ага. Уже иду, - отвечаю я и впускаю уже полностью вставший член себе в рот почти на половину. Обвожу языком, посасываю и выпускаю. – Спешу изо всех сил. – Снова вбираю в себя уже побольше, и наслаждаюсь заполненностью и легким сбоем дыхания. Слизистые начинают работать в усиленном режиме, выделяется слюна и я, не снимаясь с члена до конца, снова двигаю ртом, насаживаюсь почти до упора и сглатываю. Слышу стон, поднимаю глаза и вижу, что мой викинг тоже поплыл. Выпускаю член и бодро объявляю: - А теперь можно и в душ. Я быстро. Да, я та еще сучка, и люблю помариновать мужика. Заодно сразу показать – кто здесь устанавливает правила. Быть выебанным натуралом, который до этого имел дело только с женщинами, ни разу не легко, уж поверьте мне на слово. В душе наскоро растягиваюсь – мой викинг наверняка не умеет этого делать, да и не надо в первый раз усложнять процесс. Заворачиваю полотенце вокруг бедер и бегло смотрю в зеркало. Храни господь мою смазливость, которая еще выглядит по юношески, несмотря на мои солидные 25. На фоне Петера я смотрюсь дрищом, но предпочитаю называть это стройностью. Да и жопка у меня вполне на уровне – вот уж её я качаю по-серьезному, без лени, ибо она главное оружие пролетариата главное достоинство пассива, помимо моего офигенного чувства юмора. Петер догадливо расположился на расстеленной кровати, правда, прикрылся покрывалом. Но это предсказуемо – не все готовы лежать голяком перед почти незнакомцем. Сексом готовы заниматься, а демонстрировать обнажёнку – нет. Загадко. Я откидываю покрывало, заползаю на него верхом, и мы снова целуемся. Взасос. Целоваться для меня – отдельный вид удовольствия. Мне нравится это делать. И даже не обязательно в виде прелюдии. Но тут собралось комбо – красивый мужик, который хочет меня, и его член, который хочет того же самого, судя по подрагиванию у меня между ног. Я мягко, но решительно проезжаюсь по нему. - Если ты еще не понял, я люблю быть сверху, - улыбаюсь я. Зрачки Петера расширяются, но прежде чем он задаёт вопрос, уточняю: - Поза наездника самая лучшая для начала. Не забывайте, что я сучка. Мужик успел слегка запаниковать и тут же почувствовал благодарность за то, что паника оказалась ложной. Не каждый натурал готов подставить свою девственную задницу. Даже такому красавчику, как я, даже толерантный швед, воспитанный на книжках о приключениях какашки. В отместку он начинает трогать меня в нужных местах – проводит с нажимом по бокам, щекочет соски и целует чувствительные места под ухом. Мой член стоит уже крепко, даже подрагивает и я решительно кладу руку Петера на него. Даже не думая, что это буквально первый член в его жизни после собственного. Ничего страшного, психика у банкира по финансовым рискам должна быть крепкой. Он жестко надрачивает мне именно так, как надо. Шепчу  ему это в губы, и получаю еще одну порцию отменной дрочки. Так даже я сам себе сделать не могу. Вот что значит крепкая мужская рука. Которая не моя. Хватаю с тумбочки квадратик и зажимаю его зубами. Да я знаю, что это показушно-порнушно, но викингу нравится, он оглаживает меня по челюсти, прежде чем взять пакетик и вынуть оттуда презерватив. Пока он надевает защиту, выдавливаю смазку на пальцы и наскоро смазываю свой проход. Смазки не жалею – я растянулся пальца на три, но это не точно. Одной рукой хватаюсь за шею Петера, другой направляю его член в себя и контролирую проникновение. Это для меня важно, не люблю, когда врываются с размаху, такое только после римминга можно делать и сейчас явно не тот случай. Идет туго и Петер жмурится. Знаю зайка, тебе передавило головку, потерпи. Проскальзываю дальше, идет чуть получше, Петер очухивается и начинает участвовать в процессе – раздвигает мои половинки и стискивает их своими лапищами. То, что нужно! С такой поддержкой я приподнимаюсь, а потом насаживаюсь до упора. Смазка и растяжка не подводят – проникновение получается мягким и гладким. Стенки сразу сжимаются обратно и Петер стонет – ему сейчас особенно приятно. Я целую своего викинга и начинаю его объезжать – неторопливо, с чувством, с толком, с расстановкой. Он тоже работает бедрами мне навстречу, но я знаю, что ему сейчас станет недостаточно. Так и есть. - Я могу… - начинает он, но я перебиваю, - Да, дорогой, что захочешь. И он переворачивает нас одним слитным движением, зажимает мои ноги своими руками начинает вколачиваться как заведенный. Мне остается только расслабиться и наслаждаться. В процессе ухитряюсь забросить ноги ему на плечи и это самая лучшая поза для того, чтобы член каждый раз проезжался по простате. По позвоночнику пробегают искры, внутри начинает копиться тепло, я чувствую – оргазм где-то очень близко. Петер на секунду останавливается, чтобы поцеловать меня и по слегка сбившемуся дыханию я понимаю – поза удобная для меня не даст кончить ему.  Я снимаю ноги с плеч и встаю на четвереньки, выпятив задницу. Он догадливо подхватывает мои бедра и начинает ебать еще жестче, не жалею ни меня, ни себя. Я начинаю орать, потому что молча выдерживать этот блядский темп невозможно. Искры внутри уже начинают жечь, теплота переходит в пожар и я, упираясь одной рукой в изголовье кровати, другой ловлю свой член, дрочу и кончаю, не приходя в сознание. Петер прогибает меня еще ниже, втыкает головой в кровать и дотрахивает на неебической скорости, от чего внутри вспыхивают и гаснут афторшоки. Он кончает с дрожью и тихим стоном, прижимаясь ко мне всем телом, и я доверительно прижимаюсь в ответ. Я снимаюсь с члена и валюсь на край кровати, предусмотрительно оставив Петеру место. Мне феерически хорошо, я плаваю в нирване. Я не понимаю зачем людям нужны наркотики, адреналин и алкоголь, когда есть секс, о чем и сообщаю Петеру, который, сняв презерватив, залезает в кровать и укрывает нас обоих покрывалом. Он улыбается и обнимает меня, затаскивая на себя почти наполовину. Мой викинг любит обнимашки! Я не возражаю – его грудь гладкая, умеренно твердая и вкусно пахнет свежим мужским потом и отголоском приятного парфюма. Он дышит быстро, но не тяжело, наша физнагрузка была для него привычной, а вот я приятно удивлен техникой и скоростью, особенно в конце. Так долбить могут только люди в отличной физической форме, что на моем тяжком пути русского пассива попадаются нечастно. Давайте будем честны – просто редко. - Давай угадаю, почему у тебя были проблемы с девушками? – шучу я. И не давая ему открыть рта, озвучиваю свои мысли: - Такую долбежку не каждая выдержит, да еще и в позе, когда член глубже всего. Он кивает. - Приходится осторожничать, а из-за этого долго не могу кончить. А если она кончает раньше – тогда вообще сложно, все становится мягким, расслабляется… Он старается подбирать слова, но я понимаю. - Зато для геев ты просто образцовый актив. Представляешь, насколько теперь расширятся твои горизонты? Он смеется и целует меня. - У нас еще есть время? - А ты хочешь на второй заход? - В принципе – да, но сейчас я хочу полежать с тобой. «Пообниматься» - перевожу с его сурового скандинавского на понятный. - Еще как минимум час, - сообщаю ему, и всё оставшееся время мы возимся в кровати как пубертатные школьники – целуемся, обнимаемся, дрочим друг-другу. Сигнал СМС-ки застает нас врасплох. Я понимаю, что Дениска там уже наклюкался и успел протрезветь. Ничего, когда я ему расскажу, какого феерического мужика подцепил в баре – он меня простит. Петер понятливо встаёт и начинает одеваться. Я молча любуюсь на его фигуру и очень хочу закурить но сдерживаюсь. Да, я не всегда такая сучка, могу и потерпеть, наверняка мой временный викинг за ЗОЖ во всем мире. Он натягивает пуховик, проверяет карманы. А потом, постояв спиной, решительно оборачивается: - Завтра наши играют с итальянцами. Давай сходим вместе? Ты мой зайка! - Хоккей? Обожаю хоккей. С недавнего времени. Петер улыбается и кивает, еще не зная, что его ждет просмотр самого офигительного спортивного порно. Спасибо «Жаркому соперничеству» что я вообще поперся на ту олимпиаду. Спасибо холодным шведским теткам, которые упустили такого горячего парня. Спасибо мне, который верит в сказки, несмотря ни на что. Увидимся на стадионе.