Баллада о поющих змеях

— Эта девчонка попадет на Слизерин, могу поспорить на пять галлеонов! — запыхавшись, проговорила миссис Пернелла. Девочка и две взрослые дамы в одинаковых бордовых туфлях бежали по железнодорожной платформе, распугивая сонных студентов и носильщиков с тележками. Тейрис пообещала себе не смеяться над миссис Пернеллой, но ухмылку от вида пухлой женщины, семенящей на маленьких каблучках, скрыть не смогла. И не подумайте плохого — она ни за что на свете не стала бы насмехаться над этими прекрасными женщинами. Несмотря на ранний подъём, дальнюю дорогу и вполне реальную опасность путешествия, они поехали с ней в Лондон. Ради неё. — Мерлинова борода! Прибыли! — выдохнула Пернелла, останавливаясь и хватаясь за шляпку. — А вот в Шармбатоне студентов отвозят на каретах! Она подозвала носильщика, который ловко уложил чемоданы Тейрис в специальный отсек, и выпрямилась, поправляя кружевные манжеты. Соленн шагнула ближе. Её руки легли на плечи Тейи, и на мгновение девочке показалось, что тётка сейчас заплачет. Но Соленн только глубоко вздохнула и поправила заколку в волосах Тейрис —серебряную, с маленьким сапфиром, подаренную накануне отъезда. — Помни всё, чему мы тебя учили, — сказала она тихо. — Здесь всё совсем иначе, чем в Дурмстранге. И верится мне, что здесь тебе понравится куда больше. Тейя кивнула. Горло сдавило, но она держалась. Она стояла между ними и смотрела на платформу, заполненную людьми. Родители обнимали детей, поправляли галстуки, вручали свёртки с едой. Кто-то плакал, кто-то смеялся, кто-то просто стоял, держась за руки, и не мог разжать пальцы. Когда она отправлялась в Дурмстранг, то никто не позволил родственникам провожать детей — настолько все было серьезно. Северный вокзал, серый и пустой, как ангар. Ни одной матери, ни одного отца — только чужие лица, студенты в тёмных форменных плащах, молчаливые, сосредоточенные. Поезд свистнул. Проводник закричал о посадке. — Иди, — Пернелла всхлипнула и тут же сердито вытерла глаза платком. — Иди, а то опоздаешь. Обнявшись с пахнувшими лавандой и конским сеном женщинами, Тейя шагнула в вагон. Она встала у окна, прижимая ладонь к стеклу, и смотрела, как платформа уплывает назад, стирая с виду двух женщин в одинаковых бордовых туфлях. Когда поезд набрал скорость, то Тейрис вышла из тамбура и направилась искать свободное место. Коридоры Хогвартс-экспресса были узкими и шумными, наполненными смехом, криками и запахом тыквенного печенья. Для Тейрис, привыкшей к суровой, почти военной тишине коридоров Дурмстранга, этот хаос казался диким. Она шла медленно, её небольшая сумка, послушно плыла за ней. Каждое купе, мимо которого она проходила, было забито до отказа. Она остановилась у очередной двери и заглянула внутрь. Там сидели четверо парней старших курсов. Судя по зеленым галстукам — слизеринцы. Разговор внутри мгновенно стих, как только они заметили девушку. Четыре пары глаз принялись бесцеремонно изучать незнакомку. Один из них, коренастый парень с дерзкой ухмылкой, медленно окинул взглядом её дорогую мантию. — Ого, — протянул он, толкнув локтем соседа. — Кажется, к нам забрела заблудившаяся принцесса. Ты с какого факультета? Она задержалась на секунду, заглянула в дверной проём и быстро ответила: — Я новенькая, но спасибо за комплимент! Парни оценивающе посмотрели на Тейрис, а та в свою очередь подмигнула и побрела дальше. Скорее всего, эта компания была из представителей чистокровных либо весьма зажиточных волшебников, ведь отличить их было весьма просто - своеобразный акцент, дорогая ткань рубашек и особенный взгляд… Тейрис посмотрела в следующее купе, но оно тоже было занято. Сзади вдруг послышались стремительные шаги. Она повернулась и увидела того парня. — Я Омфрий Лейстрейндж, будем знакомы. — парень был выше среднего роста, с коричневыми вздернутыми волосами, аккуратным носом с маленькой горбинкой и зелеными глазами. Он потянул ей руку с несколькими кольцами на среднем и больших пальцах. Да, несомненно наследник чистокровных. Тейя улыбнулась, изящно сняла перчатку, не отрывая глаз от парня и протянула ему гладкую ладонь. — Тейрис. Прости, не могу задерживаться, нужно найти место. — Я помогу его найти, Тейрис — Омфрий не спешил выпускать её пальцы, его улыбка стала шире, приобретая почти хищный оттенок. — Позволь… Но не успел он произнести ни слова, как разговор сам собой прекратился. Пространство за спиной Тейрис словно сгустилось, и шумный коридор на мгновение погрузился в наэлектризованную тишину. Омфрий тут же отпустил руку девушки и выпрямился, стирая с лица маску дерзости. Его манеры вмиг стали безупречными, а взгляд — подчеркнуто почтительным. — Лейстрейндж, я полагал, что ты занят проверкой своих учебников, а не осадой прекрасных дам в узких проходах, — раздался низкий, бархатистый голос за спиной Тейи. Тейрис медленно повернула голову. К ним подошёл юноша, чья фигура казалась воплощением строгого изящества. Его мантия была отглажена до идеальных стрелок, а на груди тускло сиял значок старосты. Когда он остановился рядом, у Тейрис по коже побежали мурашки. У него были очень прямые, четкие брови и глаза цвета крепко заваренного чая — такие темные, что зрачок почти сливался с радужкой. Она сглотнула. Такие же были у Тома. Нос был прямым, с тонкими крыльями, а линия челюсти — резкой и сухой, без единого лишнего миллиметра кожи. Темная шерсть его мантии, идеально чистая и отглаженная, казалась еще чернее на фоне бледной, чистой кожи. — Прошу прощения. Приятно было познакомиться. — Омфрий слегка склонил голову в коротком, почти военном поклоне и удалился. Когда староста медленно перевел взгляд на Тейрис, у неё по загривку пробежал странный, колючий холодок. Этот парень будто физически масштабнее всего, что её окружало. Он был высоким, с широким разворотом плеч, которые едва вписывались в узкий проход, и длинными, спокойными руками. Его пальцы, придерживающие край мантии, были узкими, с аккуратно подстриженными ногтями. — Какой у тебя факультет? — спросил он. От него пахло чем-то очень свежим и холодным — как будто он только что зашел в помещение с морозного воздуха, хотя за окном поезда еще догорало позднее лето. Когда он сделал едва заметный шаг вперед, освобождая дорогу младшекурснику, ткань его одежды тихо шуршала, и этот звук на мгновение показался громче всего шума в вагоне. — С тобой всё в порядке? — поинтересовался юноша и заглянул ей в глаза. — Да, — выдавила из себя Тейя. — Я новенькая. Не могу найти место в вагоне. — Иди дальше, в шестом купе свободно два места. — парень улыбнулся осмотрел её с головы до ног и у Тейрис пробежал ток внизу живота. — Спасибо, — Тейя улыбнулась уголками губ, позволяя себе задержать взгляд на его лице чуть дольше, чем требовала вежливость. — Приятно знать, что в Хогвартсе такие… внимательные старосты. Она повела плечом, разворачиваясь, но на полпути остановилась и бросила через плечо: — Надеюсь, что меня распределят на Слизерин. И пошла дальше, не оборачиваясь, чувствуя спиной его взгляд и бешено колотящееся сердце. Что ты сейчас сказала! Дура! Сердце отбивало ритм и она захотела быстро скрыться с его поля зрения. Пройдя в купе, Тейрис вежливо поздоровалась с двумя девушками. Одну звали Нинси, и она, как ни странно, была со Слизерина, а другая — Бейла — с Пуффендуя. Нинси оказалась довольно приятной девушкой с двумя заплетенными косичками и каштановыми волосами. Бейла была странноватой — сидела, поджав колено к груди, рыжие волосы собраны в неаккуратный пучок. И когда Тейрис вошла, она бестактно выпалила: — Ты похожа на лунтелёнка! Глаза такие большие. Садись, тут полно места! Нинси тут же ударила её по руке. Бейла смутилась и поспешила извиниться, объяснив, что сказала это без всякой злости, просто так вырвалось. Тейрис и не думала обижаться — лунные тельцы были очень милыми и добрыми существами. Она видела их в чемодане Ньюта Саламандера, когда тот заезжал проведать её тётушек прошлым летом. И к тому же Тейрис с детства считалась симпатичной: золото-пепельный перелив волос, глаза необычайно яркого синего оттенка, курносый нос и аккуратные губы немного детского очерка делали ее лицо милым и приятным. По крайней мере ей так казалось. — Я не оскорбилась, — улыбнулась Тейя, усаживаясь напротив. — Они, между прочим, очень симпатичные. Спасибо за комплимент! Бейла расплылась в облегчённой улыбке и тут же пододвинула к ней коробку с шоколадными лягушками. — Угощайся?! Откуда ты? С какого факультета? Нинси закатила глаза. — Бейла, дай человеку хотя бы сесть. — Ничего страшного, — Тейя взяла одну лягушку на секунду замерев, но развернула и отправила в рот. Шоколад таял на языке, и на мгновение ей показалось, что она снова сидит на кухне у Пернеллы, пьёт чай и слушает бесконечные истории о Шармбатоне. — Я новенькая. Приехала из Швеции. Жила там с тёткой и её сестрой. А в Хогвартс поступаю сразу на шестой курс. — На шестой? — переспросила Нинси. — То есть ты сдавала СОВ экстерном? — Типо того. Сдавала девять предметов в Дурмстранге. Я училась четыре года там. — Тейрис охватила эйфория от удивленных глаз девушек и открытых ртов. — Дурмстранг? Жесть, — выдохнула Бейла и тут же прикрыла рот ладошкой. — Ой. Прости. Но правда жесть. Тейя рассмеялась. — Впервые вижу девушку, которая училась в Дурмстранге! Оттуда же Гриндевальд! — жуя проговорила Бейла. — Расскажи как там проходила учеба? Вы учили непростительные?! На лице Нинси появилось недоумение и какое то напряжение. Почувствовав скользкую ситуацию, Тейрис улыбнулась и вежливо ответила. — Знаешь, в Дурмстранге не принято обсуждать учебную программу с теми, кто в ней не учился, — она говорила спокойно. — Но если тебе так интересно, могу сказать одно: нас учили защищаться. Конечно, она не станет раскрывать, что владеет тремя непростительными заклинаниями. Об этом не знали даже ее тетки, которым, впрочем, и нельзя было этого знать. Там, в стенах суровой школы, она оттачивала мастерство на троллях, великанах, инферналах и прочей нечисти, к которой, признаться, испытывала определенную жалость, особенно когда дело касалось мелких насекомых. — А вы правда ходили в этих огромных меховых плащах? А про испытание холодом — это правда? Нинси расслабилась, но в её глазах Тейя заметила новый оценивающий интерес. — Про плащи — правда, — усмехнулась Тейя. — Только они не меховые, а из шкуры норвежских горных троллей. Тёплые, но жутко колючие, если без подкладки. Поездка в поезде оказалась на удивление насыщенной. Тейрис радовалась тому, что уже нашла себе компанию, хоть и немного странную, но оттого не менее приятную. Бейла говорила без умолку — про своих родственников-целителей, которые разводили какие-то невероятные виды растений, про то, как её тётка скрестила алоэ с визгопёркой и получила цветок, который одновременно лечил ожоги и пел песню, про то, что на Пуффендуе самые уютные спальни. Тейя слушала вполуха, кивала и время от времени задавала уточняющие вопросы. Нинси была скромнее. Она сидела у окна, поправляя выбивающуюся прядь каштановых волос, и вставляла в разговор короткие, но точные замечания. Иногда она бросала на Тейю быстрые изучающие взгляды — такие же, как в тот момент, когда речь зашла о Дурмстранге. За окном проплывали поля, перелески, маленькие станции с редкими фигурками на перронах. Солнце клонилось к закату, и в купе стало теплее, мягче. Бейла, утомившись от собственной болтовни, уснула, привалившись к стене и приоткрыв рот, перед этим съев какие странные конфетки с «балдежным эффектом». Нинси достала из сумки потрёпанную книгу по зельеварению и погрузилась в чтение, изредка шевеля губами. Мысли то и дело возвращались к коридору, к тому парню с чёрными глазами. Интересно, в каком он купе? Часто ли они вообще будут видеться в такой огромной школе? Тейя поймала себя на том, что уже в который раз прокручивает в голове ту короткую встречу, и мысленно дала себе подзатыльник. Хватит. Соленн говорила ей, что с такими парнями связываться нельзя: самое страшное в мужчине — его уверенность в собственной привлекательности.

***

В Хогвартс они прибыли уже ночью. Тейрис держалась рядом с новыми знакомыми — Бейла тараторила без остановки, размахивая руками и чуть не сбивая с ног проходящих мимо студентов, а Нинси молчала, толкая Бейлу, если та начинала уж слишком громко говорить. После нескольких нудных лекций о правилах школы от старосты Пуффендуя — тот говорил таким нудным голосом, что у Тейи начали слипаться глаза — ребята наконец разошлись по своим факультетским гостиным. Бейла на прощание сгребла её в объятия, пообещав завтра показать лучшие места в замке, а Нинси похлопала её по плечам и сказала, что сегодня они скорее всего снова встретятся. Тейя осталась одна в компании пожилой ведьмы с усталым лицом, которая молча повела её куда-то вглубь замка. Проходили мимо портретов, провожавших их сонными взглядами и ругались, когда Тейя слишком близко к ним подходила. Наконец они остановились перед массивной дубовой дверью с бронзовым молотком в виде грифона. — Кабинет директора, — коротко бросила провожатая и исчезла за поворотом быстрее, чем Тейя успела сказать спасибо. Она постояла секунду, собираясь с духом, и постучала. — Войдите, — раздался мягкий старческий голос. Внутри было тепло и уютно, несмотря на поздний час. В камине потрескивал огонь, отбрасывая пляшущие тени на стены, увешанные портретами бывших директоров. За огромным столом, заваленным пергаментами и какими-то диковинными приборами, сидел старик с серебряной бородой и смешным колпаком на голове. Директор Диппет — Тейя узнала его по портретам, которые показывала Соленн. — Мисс Добринг, — он улыбнулся ей поверх очков-половинок. — Добро пожаловать в Хогвартс. — Добрый вечер, сэр, — Тейя присела на предложенный стул и вдруг почувствовала, как сильно устала. — Извините, что так поздно. — Пустяки, — Диппет махнул рукой. — Для старого волшебника время — понятие растяжимое. Особенно когда речь идёт о распределении. Вы ведь знаете процедуру? Тейя кивнула. Соленн рассказывала. Распределяющая шляпа. Древний артефакт, который решает судьбу каждого первокурсника. — Это древняя традиция. К тому же, — он хитро прищурился, — иногда она видит то, чего не замечаем мы сами. Он взял с полки потрёпанную серую шляпу и аккуратно надел её на голову Тейи. Шляпа была на удивление тяжёлой и пахла старым сукном и почему-то мятой. — Хм, — раздался голос прямо у неё в голове. — Интересный экземпляр. Тейя вздрогнула и чуть не сдёрнула шляпу, но вовремя вспомнила, что так и должно быть. — Не дёргайся, девочка, — продолжила шляпа. — Дай посмотреть. Дурмстранг, значит. Смелый выбор. Или глупый? Посмотрим… О, какая интересная кровь. Хм-хм. Это даёт… неожиданные сочетания. Тейя замерла. — У тебя есть и то и другое, — задумчиво проговорила шляпа. — Амбиции — да, их хоть отбавляй. Хитрость, расчёт, умение ждать. Но есть и другое — терпение, упрямство, какая-то… глубокая, тёплая сила. От матери? Или от себя самой? Тейя молчала. Она не знала, что отвечать шляпе, да и нужно ли? — Ты знаешь, куда хочешь, девочка? — спросила шляпа вдруг прямо. — Знаю, — твёрдо ответила Тейя мысленно. — Слизерин. — Неплохо. Совсем неплохо. Что ж… И громко, на всю комнату, объявила: — СЛИЗЕРИН! Диппет улыбнулся, снимая с неё шляпу. — Поздравляю, мисс Добринг. Добро пожаловать на факультет, где ваши амбиции найдут достойное применение. Староста Слизерина будет ждать вас у входа, чтобы проводить в гостиную. Идите, выспитесь. Завтра будет долгий день. Тейрис заставила свои пальцы разжаться, буквально приказывая дрожи утихнуть. Встреча с ним была неизбежна. Когда тяжелая дубовая дверь за её спиной закрылась, полумрак коридора, едва разгоняемый мечущимся пламенем факелов, показался ей клеткой. Он стоял там, высокая, почти неподвижная фигура, небрежно прислонилась к камню стены. Он смотрел на часы с таким видом, будто само время было обязано замедляться по его прихоти. Когда Тейя подошла ближе, маска «прекрасного незнакомца» дала трещину: на его лице застыло выражение столь неприкрытого высокомерия, что у неё перехватило дыхание. Как с картины. Самовлюбленный эгоист. — Давно не виделись. Теперь я твой староста, — его голос прозвучал строго. — Моя коллега Эфи занята первокурсниками, а я уже закончил со своей частью, так что на несколько минут ты в моём распоряжении. Идем. Тейрис выпрямилась, чувствуя, как внутри закипает ледяное недоверие. Отвести взгляд от его точёного лица, было той еще задачей. Прагматизм взял верх: расположить к себе такого «перца» было бы стратегически верно. Она последовала за ним. Замок вокруг них оживал, превращаясь в безумный лабиринт. Коридоры перетекали друг в друга, лестницы шептали под ногами, а потолки, украшенные затейливыми рельефами, казались сводами древнего грота. Чтобы не выдать своего восхищения и не таращиться по сторонам, как простушка, Тейя сосредоточилась на шорохе своего платья и ритме их шагов. — Школа кажется огромной, но если заведешь друзей, то ориентироваться будет проще. — Сказал он с улыбкой и Тейрис невольно задержала взгляд на его губах. — Да…я уже познакомилась с двумя девочками, — она взяла поудобнее свою сумочку, слушая как эхом отзывается звук их шагов. — Ага, Нинси и Бейла, — он галантно открыл тяжелую дверь, пропуская Тейрис вперед. — Странный дуэт, но с изюминкой. — Это точно. Тейя усмехнулась, осматривая довольно мрачный коридор. — Здесь, в подземельях, бывает прохладно, — сказал он, замедляя шаг, чтобы идти с ней в ногу. — Но у слизеринцев есть отличное оправдание — мы просто ближе к озёрным глубинам. Считается, что это закаляет характер. — А на самом деле? — Тейрис покосилась на него с лёгкой усмешкой. — На самом деле мы просто научились утепляться чарами раньше, чем остальные, — ответил он с таким серьёзным видом, что она не сразу поняла — шутит он или нет. А потом уголок его губ дрогнул, и Тейрис не сдержала ответной улыбки. — Каково учиться на Слизерине? — спросила Тейрис, провожая взглядом проплывающую за окном рыбу. — На этом факультете учатся самые сильные волшебники, — ответил Том. — Мы честны в своих амбициях. — Звучит как рекламный лозунг, — усмехнулась она. — Просто я староста. Приходится иногда вербовать. Но если серьёзно — у нас хорошая компания. На минуту повисла тишина и несколько секунд они мирно шли по темным коридорам. — Мы не представились друг другу, — он первым прервал тишину и повернулся к ней. — Моё имя Том Реддл, приятно познакомиться. Улыбка с лица Тейрис моментально исчезла. Сердце пропустило удар. Мир вокруг неё не просто остановился — он рухнул. Имя ударило в виски тяжелым молотом. Желудок скрутило в тугой, болезненный узел, а сердце, сорвавшись с цепи, забилось где-то в самом горле, мешая дышать. Том замер и медленно обернулся. Весь его облик теперь был сосредоточен только на ней. Она смотрела в эти темные глаза и видела в них только непонимание. И в этом замешательстве мерцала одна-единственная спасительная догадка: он не знает. Он не узнал меня. Он ли это вообще? — Я Тейрис Добринг, — выдохнула она. Секунда. Две. Три. Воздух между ними наэлектризовался так, что, казалось, коснись стены — и посыплются искры. Она почувствовала это — властное давление на периферии сознания. Он пытался взломать, прочитать её. И в этот момент Тейя, ведомая каким-то безумным импульсом, распахнула двери своей памяти. Воспоминания хлынули наружу сокрушительным потоком. Серые, облупленные стены приюта. Подвал, где вечно мигала тусклая лампочка. Джей с его вечно липкими от ирисок руками. Дизла на столе. Его лицо в день отъезда. Его руки, сжимающие её в коридоре. Тейрис не поняла, что произошло. Он дёрнулся, словно от физического удара. В долю секунды расстояние между ними исчезло. Том с такой силой прижал её к каменной кладке, что из легких Тейи вылетел весь воздух. Камни впились в лопатки, но шок заглушил боль. — Если ты… хоть кому-то расскажешь или будешь так раскрывать разум, — его голос превратился в ядовитое шипение, вибрирующее от неистовой, первобытной ярости. Он был так близко, что она видела расширенные зрачки. — Я тебя убью. Не сводя с Тома ясных синих глаз, Тейрис подняла брови и сжала зубы. Они же с самого детства делили игрушки, еду, развлечения, что это теперь за существо перед ней? Ровно через четыре секунды, не сдержавшись, из губ сами собой вырвались слова: — Убери свое колено между моих ног, — выбирать термины их и сдерживаться не было сил. Тейрис чувствовал себя униженной, будто с неё содрали верхний защитный слой. Проблема заключалась в том, что вместо слабости обнажился стальной стержень, — Или тебе нравится зажимать хрупких девушек в темных закоулках?! Вместо привычного от парней смущения, она почувствовала, как его колено с силой надавило в ляжку. — Скажи, что поняла меня, — Тейрис стало неловко, их разговор переходил границы дозволенного. — Инстинкт самосохранения у тебя не слишком развит, — проговорила Тейя подняв подбородок. — Нас могут увидеть. И тут в коридоре и правда послышались шаги. Смерив Тейю взглядом, Том грубо схватил её за плечи. Тейрис дернулась вперед и чуть не потеряла равновесие. Но Реддл схватил её за локоть и потащил по коридору в подземелья. Возле двери со змеей он остановился. — Направо коридор для девушек. Твои вещи уже в комнате. Тейрис, не посмотрев на него, шагнула, и за спиной резко прозвучал голос. — Стой. Я должен ещё кое-что сказать. Она не обернулась, но почувствовала, как на его лице появляется змеиная ухмылка. — Кролика Билли я подменил живым двойником. А плоть настоящего я вскрыл и спрятал окровавленные внутренности под его кроватью. Чтобы Билли засыпал, чувствуя, как прямо под ним разлагается жизнь. Она с ужасом обернулась, но дверь за ней уже закрылась. Каждая их общая игра, каждая минута выстраданного детского смеха теперь казались оскверненными.