Баллада о поющих змеях

Дверь захлопнулась, и две девушки усадили Тейрис на кровать. Начался допрос. — Что это было? — первой задала вопрос Лейла. — Девочки, пожалуйста, я ведь… Тейрис не успела договорить, как Блэк произнесла: — Вы целовались?! — её глаза напомнили Тейе глаза Пернеллы, когда та узнала, что племянница едет в Дурмстранг. Тот же ужас пополам с любопытством. — Что вы себе накрутили? С ума сошли, что ли? — вскрикнула Тейрис громче, чем следовало. — Том просто услышал, как я играю, меня это разозлило, вот и получилось… ну, получилось то, что получилось. Они обе подняли брови. По ним было видно — верить в эту версию они не собираются. Или просто не хотят. — Скажи правду, — Вальбурга обернулась на две кровати, задернутые зелёными балдахинами, и понизила голос. — Мы никому не расскажем. Но вы выглядели так, словно занимались чем-то… интимным. И не пойми меня неправильно, я… мы не осуждаем! Тейрис почувствовала, как у неё загорелись щеки. — Я выросла под присмотром двух женщин, которые про мальчиков даже слышать не хотели, — выпалила она. — В Дурмстранге и подавно не до этого было. Я же не плебейка какая-нибудь, чтобы по углам ластиться с парнями. Она переводила взгляд с одной девушки на другую. Вальбургу ответ, кажется, устроил — та слегка кивнула, успокаиваясь. Но Лейла сдаваться не собиралась. — Сейчас столько слухов пойдёт, — усмехнулась она, толкая Тейрис локтем. — Фу, меня сейчас стошнит! — Тейрис скривилась, но внутри кольнуло. — Теперь как мне появляться в гостиной? Нужно было закрыться в туалете и играть там. — Знаешь, в чём проблема людей, которые много учатся? — спросила Вальбурга вместо ответа. — Когда волшебник осваивает сложные заклинания, простые начинают даваться ему труднее. Он ищет мудрёные комбинации, сложные пассы палочкой, а на самом деле всё упирается в простую вещь: намерение. Важна не формулировка, а содержание. Она выдержала паузу, давая Тейе переварить. — Ты сейчас точно так же. Придумываешь, что о тебе подумают, какие слухи пойдут, как теперь выходить в гостиную. А по факту — ничего не случилось. Ты играла, он подслушивал, вы поругались. Если будешь делать вид, что всё нормально, все быстро переключатся на другую жертву. Слизерин не прощает только одного — слабости. — Блэки все такие умные? — прошептала Лейла, уставившись на Вальбургу. — Поживи с моими родственниками, и не такому научишься, — спокойно ответила Вальбурга. Тейрис усмехнулась и покачала головой. На этой неделе к ней и так пристало слишком много внимания. С другой стороны — ведь она пришла сюда именно за этим: заводить знакомства, связи, узнать о родителях всё, что возможно. План срабатывал довольно неплохо. Но всё рушилось в тот самый первый день, когда она встретила того парня, к которому привязалась сильнее всех. Она думала о нём, грустила — потому что он остался один, потому что его, казалось, никто не понимал, кроме неё… Идиотка, — подумала Тейрис, кусая губу. Мысли рванули к Миртл Уоррен. Девочки раньше говорили ей, что почти не заходят в женский туалет на втором этаже — там иногда орудует неуравновешенный призрак маленькой девочки, и лучше не попадаться ему на глаза. Значит, тот призрак и есть Миртл Уоррен, а значит, она часто появляется в Хогвартсе. Если её задобрить, она может рассказать немало интересного. Ведь знать что‑то — значит не быть слепой к чужим историям. Главное для Тейрис было не допустить, чтобы призрак прилип — чтобы после разговора Миртл не превратилась в назойливую тень, не начала следовать за ней по коридорам и не напоминала о себе в самый неподходящий момент. Но зачем тебе это? — спросила она себя. Хочешь узнать, что он скрывает? А если узнаешь — что дальше? Пойдёшь к директору? Или просто будешь знать и молчать? Ответ не приходил сразу. Но когда проявился, то Тейрис почувствовала, как стекает слизь по спине. Потому что если я узнаю правду о нём — настоящую, ужасную — может быть, я перестану винить себя. И перестану думать, что между нами есть что‑то, кроме общего прошлого. А если окажется, что он монстр — тогда и решать будет проще. — Тейрис, ты с нами? — Лейла помахала рукой перед её лицом. — Зависла конкретно. — Всё в порядке, — Тейрис тряхнула головой. — Просто задумалась. — О чём? — О том, что Вальбурга права. Надо держать лицо. И ещё я хочу пройтись. — Хорошо, — Вальбурга поднялась с кровати, чтобы пропустить Тейрис. — Слушай, в магическом мире катастрофически не хватает хороших музыкантов, а ты ведь талантлива. Не хочешь ли ты расширяться? — Не думала об этом в таком ключе, но спасибо за комплимент, — проговорила Тейрис, поглощённая своими мыслями, и вышла за дверь. В гостиной, как она и предполагала, собрался практически весь шестой и седьмой курсы. Ребята играли в шахматы, настольные игры или просто беседовали на антикварной мебели. Тейрис быстро улизнула и прошла по тёмным коридорам. Выдохнула, что никто не начал к ней подходить. Сейчас точного плана у неё в голове не было, она полагалась на своё чутьё и удачу. В конце концов, что сложного втереться в доверие к маленькой девочке, погибшей в туалете? Весьма никчёмная смерть, хотя и с каплей невинной трагедии. Сидишь себе на, никого не трогаешь, думаешь о чём-то своём, может, даже ревёшь над какой-нибудь дурацкой обидой. А потом — раз! — и ты уже призрак. Навечно. В туалете. Вот так помереть — обхохочешься. Она сама не заметила, как усмехнулась. А потом внутри кольнуло. Мерлин, что с ней происходит? Пернелла бы уши оторвала за такие мысли. Поднявшись на второй этаж, она спросила у проходящей мимо второкурсницы, как пройти к женскому туалету. Та быстро ответила, но добавила, что там может быть призрак и что она иногда подглядывает в закрытые кабинки. Тейрис поморщилась — слава Мерлину, в туалет она сейчас не хочет. Дверь отворилась, и перед ней предстала большая комната — ничем не отличающаяся от женских уборных на других этажах. Раковины тянулись полукругом, на полу виднелись старые стоки, в другом конце — ряды кабинок с потёртыми дверьми. Шаги Тейрис отдавались эхом от каменных стен; место казалось жутким — то ли от ещё не высохшей в памяти трагедии, то ли потому, что выглядело забытым. Тейрис покружилась на месте, но намека на призрака здесь не было, тогда она спросила: — Миртл Уоррен, ты здесь? В ответ звенящая тишина. Тейрис чуть‑чуть скривилась, разочарованно чмокнула губами и пошла вдоль кабинок, открывая двери одну за другой. Заглядывала в щёлки, выглядывала за бачки, проверяла углы. Могла ли здесь остаться какая‑то улика? Если принялась играть в Шерлока Холмса, то играй до победного. Она забралась на один из бочков и с помощью Люмоса осветила потолок. Трещины, червоточины, паутинка — ничего. Стены — обычные, холодные на ощупь; она даже постучала ладонью по нескольким плитам. Тоже ничего. Когда она подошла к раковинам, в голову пришёл дурацкий вопрос: как маги справляли нужду до изобретения канализации? Ведь систему слива волшебники позаимствовали у маглов только в восемнадцатом веке. Неужели они просто делали дела в штаны, а потом палочкой устраняли запах? Какая мерзость. Тейрис тряхнула головой, отгоняя бредовые мысли, и вернулась к расследованию. Раковины были старыми, но довольно чистыми, белыми. Только зеркала уже помутнели от времени. Она принялась разглядывать каждую — одна похожа на другую, разве что где-то трещин побольше. Интересно, где нашли тело Миртл? Возле кабинок? У раковин? Может, у окна? — Миртл Уоррен, я очень хочу поговорить с тобой! — её громкий голос эхом раздался по туалету. Тейрис задумалась. Идея была бредовая, но чем ещё заманить маленькую девочку? Жаль, гимна Когтеврана она не знала. Она вдохнула и запела с чётким ритмом: — Хогвартс, Хогвартс, наш любимый Хогвартс, Научи же нас ты хоть чему-нибудь. Молодых и старых, лысых и косматых, Возраст ведь не важен, а важна лишь суть. В головах у нас сейчас гуляет ветер, В них пусто и уныло, и куча дохлых мух… Она замолкла. Акустика здесь была превосходной, но даже это не помогло призвать призрака. И о чём она только думала? Опустив руки на раковину, Тейрис уже собралась уходить, как вдруг заметила нечто странное. На кране, почти незаметная под тонким слоем известкового налёта, была выгравирована маленькая змея. Тейрис прижала палец к узору. Холодный металл отозвался на коже. Символ выглядел неуместным. Декор? Клеймо мастера? Тейрис коснулась змеиного узора сильнее. Кран оказался тугим, и при повороте из него хлюпнула холодная вода. Капли ударили по керамике и рассекли тишину. Тейрис вдруг что-то сильно кольнуло в затылок — будто десятисантиметровую иглу воткнули в мозжечок. Она резко закрыла глаза и вскрикнула. Мысли разбегались. Стоять удавалось ценой колоссального волевого усилия: голова пульсировала от боли. И она услышала странный, тихий голос: — Заклятье снято… Наследник достойный… Тейрис покачнулась, вцепилась в край раковины, чтобы не упасть. В ушах зашумело, но сквозь шум пробивались другие звуки — шипение, шелест. Она открыла глаза и увидела, что змея на кране… шевелится. Медленно, едва заметно, но она двигалась, извиваясь по металлу, и её голова теперь указывала прямо в слив. — Какого чёрта… — прошептала Тейя. Боль отступила так же внезапно, как и нахлынула. Осталась только лёгкая пульсация в висках и странное, звенящее чувство в груди. Она перевела дыхание и уставилась на раковину. Вода всё ещё текла, тонкой струйкой уходя в слив. Тейрис машинально закрыла кран. Змея замерла, снова став просто гравировкой. Тейрис вытерла вспотевшие ладони о мантию и заставила себя успокоиться. И вдруг за спиной раздался тонкий, ноющий голос: — Ты кто вообще? И чего орёшь? Тейрис резко обернулась. В воздухе, в паре метров от неё, висела полупрозрачная девочка в форме Когтеврана и с толстыми очками на носу. Тейя сразу поняла, что это Миртл. Тейрис моргнула. — Прости, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Я тебя звала, но ты не отзывалась. — А я не обязана отзываться каждому, кто зайдёт! — фыркнула Миртл. — Мало ли кто тут шастает. Тейрис сделала два шага ближе. Голубые глаза внимательно изучали лицо когтевранки. Прямая спина, прямые плечи, прямая шея и нос крючком, благодаря которому ей наверняка было удобно носить очки. А ещё прыщи. Много прыщей. Взгляд её казался немного рассеянным и холодным. — Меня зовут Тейрис Добринг. Я пришла узнать, что произошло в тот день, когда ты умерла. — Тейрис покосилась на раковину, но быстро пришла в себя и взглянула на призрака. Миртл насторожилась, но в её глазах мелькнуло что-то похожее на любопытство. — А тебе-то что? — когтевранка взлетела к потолку и быстро подлетела к Тейрис, так что та отшатнулась. — Я никому не интересна! — Мне очень интересно! Я изучаю призраков и их жизни. Знаешь, я пишу баллады и собираю истории о….таких случаях, как у тебя. — Тейрис прикусила язык. Не стоило призраку, умершему в туалете, рассказывать про свои таланты. — Это очень страшная история… — прошептала Миртл торжественно. — Я умерла в той кабинке. Оливия Хорнби обзывала мои очки и дразнила меня. Но не переживай, я ей сполна отплачу, это обязательно добавь в свою песню! Так вот, я спряталась в кабинку и плакала, но потом услышала какие-то голоса, один из них был мальчика. И понятно, что я вышла, чтобы он убирался! Увидев два больших жёлтых глаза… я умерла. — Что говорил тот мальчик? — Это был какой-то другой язык. Я не знаю других языков, кроме своего! — вскрикнула Миртл, снова взлетая к потолку. — И больше ты ничего не слышала? — Нет! Тейрис нахмурилась. Если бы это был тот мальчик Хагрид. Бейла говорила, что он был великаном. Может быть, он и правда говорил на другом языке? Она задумалась, глядя на Миртл, которая теперь висела под потолком и обиженно поджимала губы. Что-то здесь не сходилось. Хагрид — великан, да, но чтобы у него были жёлтые глаза? — А где были эти жёлтые глаза? Прямо перед твоей кабинкой? — Да, прямо тут, — она махнула рукой в сторону умывальника, который располагался напротив кабинки. Тейрис отшатнулась от умывальников. Но через несколько секунд подошла обратно и повернула кран со змеей. Но вода оттуда не полилась. — Этот кран никогда не работал, — пожав плечами, проговорила Миртл. — Знаешь, мне нужно удалиться, Оливия Хорнби, наверное, ложится спать. Тейрис машинально кивнула, уставившись на «неработающий кран», из которого буквально пять минут назад лилась вода. — Когда станешь знаменитой, скажи, что это Миртл Уоррен подсказала тебе идею для песни! И призрак исчез. Тейрис осталась одна. Тишина в туалете стала напряжённой. Она снова посмотрела на кран. Обычный медный кран, ничем не примечательный. Она провела пальцем по гравировке. Змея осталась неподвижной. Не может же быть, что у неё были какие глюки? Мысли путались. Слишком много всего свалилось за один вечер. Она посмотрела на часы. Через час начнётся обход старост. И если верить расписанию, сегодня дежурит Том. Мысль о встрече с ним сейчас, когда голова идёт кругом, казалась невыносимой. Тейрис резко развернулась и вышла из туалета. Факелы горели тускло, и каждый шаг отдавался эхом. В коридорах еще мелькали студенты, которые не собирались расставаться. Мысли Тейрис теперь крутились вокруг одного вопроса, и он никак не хотел утихать: так, если Хагрид и правда убил Миртл, а Том выяснил этот факт и, как прилежный староста, донёс его директору — как он это узнал? Каким образом он доказал, что это сделал великан, если даже сама Миртл не видела этого мальчика? Воспользовался легилименцией и выудил признание? Тогда зачем тратить столько сил на обычную, прыщавую когтевранку — студентку, да ещё и с другого курса? Объяснение в голове Тейрис всплыло мгновенно: выслужиться перед школой и заручиться доверием. Но тут же возник новый вопрос. Как тот закрытый мальчишка, который когда-то с холодным любопытством наблюдал за мучениями животных, смог взять на себя роль послушного, примерного старосты? От этой мысли Тейрис затошнило. Ведь она сама не знала, что он делает. Том врал постоянно — и про кролика, и про Денниса с Эмми, и, наверное, ещё про десяток вещей, о которых Тейрис даже не догадывалась. Мерлинова борода, бедный ни в чём не повинный кролик этого бестолкового Билли Стаббса! Тейрис прошла в подземелья и отогнав мысли про белого кролика, задалась новым рассуждением. Допустим, его отец и правда сказочно богат и воспитывает себе наследника. Оттуда все эти любезные манеры, галантные улыбки, этот безупречный этикет. Но что произошло у него в жизни, что он перешёл на сторону света? Хотя какой там свет? Он в первый же день человеку, который знал его практически с пелёнок, угрожал смертью. Не просто угрожал — смотрел так, будто прикидывал, как именно это сделает. Подойдя к дверям гостиной Слизерина и сказав пароль, Тейрис интуитивно почувствовала что-то неладное. Когда она вошла, то увидела компанию подростков, сидящих вокруг стола и бурно что-то обсуждающих. Среди них были Вальбурга с Лейлой и, конечно, куда же без него — Том Реддл. — Тейрис! Идём к нам, мы играем в две правды, одна ложь, — крикнула Лейла, и Тейрис машинально перевела взгляд на Вальбургу, которая едва заметным кивком показала: садись, сделай вид, что всё нормально. — Я не знаю, никогда в такие игры не играла, — честно ответила Тейрис, приближаясь к компании. — Ты говоришь два правдивых факта из своей жизни и одно лживое, — пояснил Мальсибер, развалившийся в кресле рядом с Томом. — А остальные угадывают, что ложь. Тейрис опустилась на свободное место рядом с девочками. — И кто сейчас ходит? — спросила она, пытаясь выглядеть расслабленной. — Лейла только что закончила, — Вальбурга поправила идеально уложенные волосы. — Мы угадали, что про жабьи икры она соврала. Никто не ест жабьи икры. — Моя бабушка ест! — возмутилась Лейла. — Просто у вас вкуса нет. — Твоя бабушка, может, и ест, но ты — нет, — парировал Мальсибер. — Ладно, Лестрейндж, твоя очередь. Лестрейндж выпрямил спину и произнёс: — Мой отец знаком с Министром магии. Я однажды подрался с троллем. Я умею вызывать Патронуса. На несколько секунд в гостиной повисла тишина. Вальбурга прервала её первой: — Первое — точно правда, а вот остальное сомнительно. Я ставлю на третье. — Патронус — неправда! — выпалил Абраксас Малфой. — Что остальные думают? — спросил Лестрейндж, довольно улыбаясь. — Второе — ложь, — отозвался Реддл, поглядывая на Вальбургу с лёгким прищуром. — Я тоже за второе, — сказала Тейрис, стараясь не встречаться с ним взглядом. — И я, — добавил Мальсибер, покосившись на Тейрис. Лестрейндж обвёл всех присутствующих загадочным взглядом и выпалил: — Вальбурга, Лейла, Абраксас, вы в пролёте. Остальным — по баллу! Я не дрался с троллем, хотя хотел бы. — Никогда бы не подумал, что ты умеешь вызывать Патронуса, — честно признался Малфой. — У меня много скрытых талантов, — Лестрейндж самодовольно откинулся на спинку кресла. — Твоя очередь, Малфой. Как выяснилось, Малфой вовсе не топил Лестрейнджа в Чёрном озере — именно этот факт стал поводом для их ссоры; Лестрейндж был оскорблён такой «идиотской» клеветой. Правда оказалось прозаичнее: девушка из Когтеврана собиралась подсыпать ему любовное зелье и то, что намеревается жениться на чистокровной ведьме. — Твоя очередь, Тейрис, — сказал Мальсибер. Она выдохнула, собираясь с мыслями. В голове пронеслись варианты — можно сказать правду про тётушек, это безопасно. Про инферналов? Тоже правда, но слишком мрачно, сразу начнут расспрашивать. А про поцелуй… ну, про поцелуй можно соврать. — Так, — начала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мои тётки — бывшие ученицы Шармбатона. Я дралась с инферналами. И… я целовалась с парнем из Дурмстранга. — Я за второе, — выпалил Лестрейндж. — Первое — правда, ставлю два галлеона. — Я тоже за второе, — сказала Лейла, всматриваясь в Тейрис так, будто пыталась прочитать её мысли. — Ты слишком спокойно говорила про инферналов, значит, это неправда. Малфой и Мальсибер переглянулись и синхронно кивнули: — Второе. — Третье, — отрезал Реддл, сверля глазами Тейрис. — Я тоже за третье, — проговорила Вальбурга, подмигивая Тейрис. Тейрис почувствовала, как щёки странно начинают гореть. — У Тома и Вальбурги по баллу, — сказала она, стараясь не смотреть в сторону Реддла. — Второе — правда. — Ты в Дурмстранге с ними сражалась? — спросил Лестрейндж. Тейя кивнула, стараясь не придавать этому значения. Воспоминания об инферналах были не из приятных, но сейчас не хотелось портить вечер. — Вот чёрт, да тут появился охренительный противник для дуэлей, — Лестрейндж подмигнул, и Тейрис закатила глаза, но не сдержала улыбки. — Так, пора расходиться, у меня начинается дежурство, а вы одни здесь не останетесь, — вставая, проговорил Том ровным, не терпящим возражений голосом. Все недовольно зашумели, но послушно начали подниматься с мест. Кто-то потянулся к спальням, кто-то в уборную. Тейрис тоже встала, поправляя платье, и уже собралась идти, когда её за руку неожиданно придержал Омфрий Лестрейндж. — Насчёт дуэлей я не шучу, — сказал он тише, чем обычно, и его улыбка стала почти обаятельной. — Если завтра будешь свободна, может, устроим практику? Он выглядел очень симпатично в этом свете — мягкий огонь камина играл на его лице, делая черты менее хищными, почти располагающими. Тейрис на секунду замялась. Почему бы и нет? — Я… не знаю, — честно ответила она. — Но если у меня отменятся планы, то я в твоём распоряжении. — Было бы неплохо, — он подмигнул и, прежде чем отпустить её руку, чуть задержал её пальцы в своих. — Спокойной ночи, Тейрис. Она кивнула и только тогда подняла глаза. Том стоял в дверях гостиной, уже готовый уйти, но их взгляды встретились и этого короткого мгновения хватило, чтобы по спине Тейи пробежал холодок. Том смотрел на нее с нескрываемым интересом и в глазах мелькнуло что-то неуловимое. А потом его лицо снова стало беспристрастной маской. Он развернулся и вышел.