Баллада о поющих змеях

Наступили каникулы, и замок начал дышать по-новому. Коридоры, ещё вчера гудевшие от голосов сотен студентов, теперь погрузились в непривычную тишину, нарушаемую лишь потрескиванием факелов да редкими шагами тех немногих, кто остался. Всё-таки Тейрис полюбила эту школу намного сильнее Дурмстранга, хотя, вообщем то, ко второй она и не испытывала тёплых чувств. В замке осталось не так много студентов, и Тейрис была рада, что среди них оказалась Вальбурга. Та, конечно, говорила, что остаётся потому, что обещала, но Тейрис знала и вторую причину — Блэк не хотела возвращаться домой, к матери, чей нрав с каждым годом становился всё тяжелее. Сейчас они сидели в спальне, оставшись совершенно одни — две другие соседки уехали домой на все две недели, а Лейла отправилась путешествовать с отцом. Последнее обстоятельство слегка тревожило Тейрис. В Британии сейчас орудовал Гриндевальд, и хотя до Хогвартса его тень ещё не дотянулась, кто знал, что могло настигнуть путешественников? Впрочем, вопреки всем разговорам, которые то и дело всплывали в последние месяцы, Тейрис редко задумывалась о тёмном волшебнике по-настоящему. Она, как и её семья, чувствовала себя в полной безопасности — Пернелла и Соленн жили далеко на севере, в Швеции, где даже Гриндевальду было бы трудно до них добраться. Да и какое дело могущественному тёмному магу до маленькой студентки? Вальбурга потянулась на кровати, издав тихий стон удовольствия, и снова плюхнулась на подушку. Тейрис покосилась на часы, стоявшие на прикроватной тумбочке — стрелки неумолимо приближались к половине третьего. До премьеры оставалось всего несколько часов, и профессор Бири наказал им явиться к четырём, чтобы успеть всё подготовить и настроиться должным образом. Генеральная репетиция, прошедшая два дня назад, выдалась на удивление продуктивной — почти все сцены прошли гладко, декорации не рухнули, а свет не мигал в самый неподходящий момент. Правда, Алиса, исполнявшая роль плюща, всё норовила подставить Бейлу и Тейрис, то перекрывая свет в самый ответственный момент, то путая выходы. В конце концов профессор Бири, чьё терпение лопнуло, сделал ей строгий выговор, и до конца репетиции Алиса просидела в углу с каменным лицом. С Бейлой и Нинси отношения наконец вошли в нормальное русло — та неловкость, что возникла после распределения ролей, рассосалась сама собой. Девочки виделись с Хагридом, гуляли вместе по заснеженным тропинкам возле его хижины, кормили гиппогрифов и слушали его бесконечные истории о магических существах. А вот с Томом дела обстояли как никогда сложно. После того вечера у Слизнорта они не разговаривали. Тейрис несколько раз ловила на себе его взгляд, но стоило ей обернуться, как он уже смотрел в другую сторону. Она не пыталась больше перед ним унижаться, не искала встреч, не ловила его в коридорах. Решила, что судьба сама отводит их друг от друга, а значит, нужно прислушаться к её совету. К тому же, они до сих пор не поговорили насчёт писем. Да что там — они вообще ни разу не говорили по-настоящему, не объяснили ничего из того, что накопилось за эти годы. А Тейрис, если честно, была бы совсем не против просто сесть и наконец-то всё расставить по полочкам. — Валь, — позвала она, — я давно хотела у тебя спросить. Вальбурга приоткрыла один глаз. — О чём? — Помнишь, когда мы с тобой разговаривали в туалете, ты сказала, что знаешь о том, что я ходила к Миртл, — Тейрис повернулась к ней, положив голову на согнутую руку. — Зачем ты следила за мной? Вальбурга приподнялась на локтях. — Ты спрашиваешь только сейчас? — Да, — Тейрис отвела взгляд на мгновение, но тут же вернула его обратно. — Мне было неловко задавать этот вопрос. — Понятно, — Вальбурга усмехнулась и посмотрела на Тейрис. — Меня Реддл попросил. Тейрис почувствовала, как внутри всё сжалось в тугой узел. — Попросил следить за мной?! — Только в тот раз, — Вальбурга вздохнула. — Но я не сказала ему, что ты говорила с Миртл. Тейрис, до этого гневно сузившая глаза, резко расслабилась и внимательно посмотрела на подругу, сглотнув поступающий к горлу комок. — Почему? — спросила она тихо. — Почему ты ему не сказала? — Я не могу сказать, — серьезно ответила Блэк. — Точнее… я лишь заботилась о том, чтобы у тебя не появились лишние проблемы. — Ты могла бы просто отказаться, — отрезала Тейрис. — Когда он попросил. — Могла бы, — согласилась Вальбурга. — Но тогда он попросил бы кого-то другого. А этот кто-то не стал бы молчать насчет Миртл. — А почему именно за мной?! — непонимание на лице Тейрис сменилось возмущением. Глубоко в душе она знала причину, по которой Реддл отправлял студентов следить за ней, однако вслух не проговорила ни слова. — Послушай, тебе пока что ничего не угрожает, — Вальбурга осеклась. — Я не имею в виду, что ты в опасности, просто в тот момент все находились в напряжении. Тейрис села на кровати и вопросительно посмотрела на Блэк, взглядом говоря о том, что теперь она не отстанет. Вальбурга цокнула языком и произнесла: — Миртл умерла тринадцатого июня, и Тому тогда пришлось очень сильно постараться, чтобы школу не закрыли и мы не отправились домой. Для некоторых это было резонной причиной, например для меня. Я бы не выдержала учиться на домашнем обучении рядом со своей мамашей, и ещё половина школы с похожими историями. А у некоторых вообще дома не было. И Том взял на себя ответственность найти убийцу и, можно сказать, спас нас всех. После каникул разговоры родителей грязнокровок не утихали. Они так переживали за своих безмозглых детей, что мы всю первую неделю сидели как на иголках. Потом ты ещё начала что-то разнюхивать, общалась с грязн… с Бейлой. Вальбурга замолчала, и Тейрис заметила как её пальцы теребят кончик черных волос. — Я не сказала ему, потому что была уверена, что тобой руководит только любопытство, — серьёзно сказала Вальбурга. — Я считаю тебя неплохим человеком и подставлять тебя не собиралась. Но вопреки всему, ты общаешься с Хагридом вместе с гряз… с Бейлой! Короче, здесь я тебя оправдать не смогу, у всех и так к тебе много вопросов. Тейрис уставилась на Вальбургу, приподняв брови. Ноздри её слегка расширились, выдавая внутреннее напряжение. Да, общение с Хагридом к хорошему точно не приведёт — Тейя это прекрасно понимала. К нему плохо относились не только на Слизерине, его вообще недолюбливала вся школа, и от этого Тейрис было его искренне жаль. — Ты должна понять, что Тома мы уважаем как нашего лидера. Человека, который будет нас поддерживать и защищать. Несмотря на его чопорность, он хороший человек и мы выполняем его просьбы безоговорочно. Тейрис смотрела на подругу и видела, что та говорит это искренне. Вальбурга действительно верила в то, что говорила. И это было почти забавно. — Даже несмотря на то, что он полукровка? — прямо спросила Тейрис. Вопрос повис в воздухе. Тейрис ждала, что Вальбурга нахмурится, отведёт взгляд, начнёт оправдываться или, наоборот, обвинять её в бестактности. Но она просто ответила: — Да, — Блэк замолчала следя за реакцией Тейрис. — Удивлена? — Если честно, да. — Люди сложнее, чем кажутся, Тейя, — Вальбурга заметно посуровела, блеснув холодными глазами. — Насчет Хагрида. Ты портишь себе репутацию, общаясь с ним. И с Бейлой тоже. — Бейла моя подруга. — Я знаю. И я не прошу тебя перестать с ней общаться. Но будь готова к тому, что за это придётся заплатить. Вальбурга встала с кровати, надела тёплые тапочки и побрела к зеркалу, оставляя за собой лёгкий шорох по каменному полу. Тейрис же осталась сидеть на своей кровати, рассеянно разглядывая белую ткань простыни и водя пальцами по ниткам. Разговор оставил в груди неприятное ощущение — словно кто-то провёл холодным пальцем по позвоночнику. Потому что насчёт Хагрида и Бейлы Вальбурга была права. Если Тейрис продолжит с ними близко общаться, дороги в высшее общество для неё могут закрыться навсегда. Слизеринцы и без того косились на неё с подозрением, чистокровные семьи вряд ли одобрят дружбу с полувеликаном и грязнокровкой, какой бы добрая и искренняя ни была Бейла. А нужно ли ей это высшее общество? Однозначно да. Тейрис не строила иллюзий — она хотела сделать карьеру блестящей артистки, которой будут рукоплескать все слои магического общества. Хотела, чтобы её имя знали, чтобы её талант признавали и двери открывались перед ней без лишних слов. А для этого придётся использовать не только талант, но и умение выстраивать связи, манипулировать, очаровывать — называйте как угодно. Ей нужно будет завоевать доверие всех без исключения: от заносчивых чистокровных до простых волшебников. И в этом смысле Реддл был ключевой фигурой. Теперь Тейрис отчётливо понимала то, что раньше лишь смутно угадывала: его ждёт блестящее будущее. С таким отношением чистокровных, с такой поддержкой самых влиятельных семей, с его собственным умом и амбициями он взлетит высоко. И если она хочет чего-то добиться в этом мире, ей нельзя быть его врагом. Или, на крайний случай, просто держаться достаточно близко. — Ты так и будешь сидеть и пялиться в простыню? — раздался голос Вальбурги около зеркала. — Ты к профессору Бири не опоздаешь? Тейрис подняла голову и встретилась в отражении с глазами подруги. — Иду, — сказала она и встала с кровати.

***

Для показа грядущего спектакля был выбран большой зал. Эльфы потрудились на славу: в центре возвышалась сцена средних размеров, достаточно просторная для всех задумок профессора Бири. Расписанный задник изображал пологие холмы, уходящие вдаль, и пышные облака, подсвеченные заходящим солнцем. Также был установлен занавес, который раздвигался в разные стороны. По обеим сторонам сцены или карманах, были аккуратно разложены все декорации и реквизит. Тут стоял и тот самый ручей — конструкция из дерева и голубого шёлка, под которой позже должен был заструиться волшебный свет. Там же покоился и печально известный меч рыцаря. Костюмы были сшиты по индивидуальным меркам — профессор Бири подошел к делу с особой серьезностью. Две старшие сестры — Аша и Альтеда — были одеты в атласные струящиеся платья с пышными оборками на рукавах, напоминающими лепестки диковинных цветов. Но Тейрис красотой своего платья от них не отставала. Ее наряд был длинным, почти до пола, сшитым из тончайшей ткани, которая переливалась бледно-голубым, аквамариновым, местами почти серебристым оттенком. Узкие бретельки, удерживающие платье, переходили в изящную вышивку — мелкие перламутровые бусины, собранные в замысловатый узор (по задумке профессора это были слезы Аматы). Волосы Тейрис были распущены — золотистые, тяжёлые волны спускались ниже плеч, обрамляя бледное лицо. На голове, чуть сдвинутой набок, поблёскивала небольшая тиара. Бейла, игравшая больную Ашу, выглядела потрясающе. Её рыжие волосы, обычно непослушные и вечно выбивавшиеся из причёсок, сегодня были уложены в простую, но удивительно идущую ей фэнтезийную причёску — локоны ниспадали на плечи мягкими волнами, а поверх них была закреплена тиара, с которой свисали мелкие бусинки, касаясь висков. Тейрис, закончив разглядывать себя в высоком напольном зеркале, повернулась к подруге и замерла на мгновение. — Бейла, ты выглядишь как принцесса! — выдохнула она, окидывая её восхищённым взглядом с головы до ног. Бейла зарделась, что было заметно даже сквозь слой грима, которым её покрыли для роли больной сестры. — Спасибо, — смущённо улыбнулась она. — Мне вообще тааак не привычно! Ещё голова иногда чешется от этих висюлек, — добавила она, недовольно указывая пальцем на тиару. Из-за кулис донёсся взволнованный голос профессора Бири, который, кажется, нервничал больше всех актёров вместе взятых. — Все на местах! Тридцать минут до начала! Мистер Шерли, ради Мерлина, положите меч на место, вы его опять сломаете!

***

Занавес открылся и спектакль начался. Первой заговорила Аша, которую играла Бейла. Её голос, непривычно тихий, разнёсся по залу, полный боли и надежды. Она говорила о своей болезни, о том, что ни один целитель не может ей помочь, и о том, что источник — её последняя надежда. Затем выступила вперёд Альтеда. Её голос, напротив, звучал твёрже. Она рассказывала о потерянном доме, о золоте, о волшебной палочке, которую отняли. И, наконец, настала очередь Аматы. Тейрис подошла к краю сцены и заговорила о своём горе — о возлюбленном, который покинул её, о пустоте в сердце, которую ничем не заполнить. Проговаривая свои реплики, Тейрис невольно смотрела на гостей. На спектакль пришли все ученики, которые остались в замке на каникулы — человек семьдесят, не больше, разбросанные по рядам импровизированного зрительного зала. Среди них на первом ряду, как и положено старосте, восседал Том Реддл вместе с Горацием Слизнортом. Рядом, с довольно скучающим видом, расположился Мальсибер, а по другую сторону от него сидела Вальбурга. Чуть дальше Тейрис заметила Розье, который, кажется, действительно пытался вникнуть в происходящее на сцене. Профессор Дамблдор, отвечавший за спецэффекты, превзошёл самого себя. Когда три волшебницы, сжалившись друг над другом, соединили руки и поклялись идти вместе, из-под сцены бесшумно поползли длинные гибкие побеги поднимая Алису облачённую в зеленый костюм. Они вместе двигались с грацией живых существ, обвиваясь вокруг щиколоток трех актрис и зал ахнул. На сцене появилась рассказчица, которую играла Жензи Гигль — девочка с Когтеврана с удивительно глубоким для её возраста голосом. Она вышла вперёд, и свет погас, оставляя лишь один луч, направленный на неё. — Как только первые лучи солнца засияли в небе, в ограде сада появилась щель. Люди бросились вперёд, и каждый громко кричал о своих бедах! — торжественно произнесла студентка. — Из-за стены выползли длинные, гибкие побеги, направились к толпе и обвили первую из трёх волшебниц — Ашу. Аша схватила за руку вторую волшебницу, Альтеду, а та ухватилась за платье Аматы. Платье же зацепилось за доспехи печального рыцаря. Магические побеги утянули трёх волшебниц в сад, а рыцаря стащило с коня и поволокло следом за ними… Рассказчица удалилась за кулисы, и свет снова залил сцену, где сёстры и рыцарь, все вчетвером, оказались внутри волшебного сада. — Только одному человеку позволено окунуться в волшебный источник! — вскрикнула Риноша Ледуш, игравшая обедневшую Альтеду. Её голос звенел от возмущения, и она ткнула пальцем в сторону сэра Невезучего, который в этот момент пытался подняться с колен, путаясь в собственных доспехах. — И так нелегко будет выбрать одну из нас, а тут ещё кто-то! Джорри, он же сэр Невезучий, замер с таким несчастным видом, что по залу прокатился тихий смешок. — Прошу прощения, леди, — пробормотал он, пытаясь поклониться и чуть не свалившись при этом. — Я, кажется, случайно… то есть нечаянно… Меня зацепило вашим платьем, и вот… Альтеда всплеснула руками. — Теперь у нас на хвосте этот… этот… — Рыцарь, — подсказал сэр Невезучий с надеждой в голосе. — Несчастье, — закончила Альтеда. Тейрис, игравшая Амату выступила вперёд, останавливая сестру жестом. — Не брани его, Альтеда. Он здесь не по своей воле. И, быть может, сама судьба привела его к нам. Взгляни на него — разве такой человек способен причинить нам зло? Сэр Невезучий расправил плечи, попытался принять гордый вид, но доспехи предательски звякнули, и он снова сник. — Я готов служить вам, леди. Меч мой слаб, но сердце полно отваги. — Меч у тебя и правда слаб, — фыркнула Риноша Ледуш. Тейрис указала рукой вдаль, туда, где на заднике был нарисован холм с сияющим источником. Сэр Невезучий, приободрённый её словами, кое-как выпрямился, подобрал свой дурацкий меч и, спотыкаясь, присоединился к сёстрам. Они двинулись вперёд, в глубь сцены. Профессор Дамблдор, расположился в дальнем углу с палочкой наготове. Свет начал переливаться, тени танцевали, а миниатюрный холм в глубине сцены действительно начал медленно вращаться, создавая иллюзию трудного подъёма. И всё шло по плану до тех пор, пока не началась вторая часть… По задумке профессора Бири, преподаватель ухода за магическими существами, должен был принести озерного ужика для сцены со змеёй. Ведь по произведению, первым испытанием путникам выпадает победить злого змея, охранявшего вход. Все репетиции проходили без него, змея должны были выпустить из специального ящика в нужный момент, и Дамблдор озвучил бы его реплику своим глубоким голосом из-за кулис. Но к всеобщему изумлению Кетлеберн не нашел ничего лучше, как притащить увеличенную в размерах огневицу, которая лежала на специальном люке поперек тропы, свернувшись кольцом. Сначала зрители увидели только голову — небольшую, блестящую, с любопытными глазками. Потом показалось туловище, и тут по залу пронёсся изумлённый вздох. Раздутая до размеров питона, она неуклюже выползла на сцену, оставляя за собой тёплый, мерцающий след. Чешуя её переливалась красноватым, и от неё исходил заметный жар. — Что это? — прошептала Бейла, не в силах отвести взгляд от змеи. — Понятия не имею, — так же тихо ответила Тейрис. Джорри, который должен был вот-вот вступить в бой с чудовищами, замер с мечом в руке, глядя на огневицу с ужасом. — Я… я не думаю, что мне стоило бы… — начал он, но его голос потонул в шёпоте зала. — Отдай в уплату то, что докажет твою боль, — раздался слегка растерянный голос Дамблдора. Профессор заметно напрягся. — Зачем меня с-сюда…принесли? Тейрис резко обернулась, ища глазами говорившего. Голос был странным — будто кто-то с трудом выговаривал слова сквозь сжатые зубы. Она посмотрела на студентов в первом ряду, но те молчали, заворожённо глядя на сцену. Мальсибер замер с открытым ртом, Вальбурга вцепилась в подлокотники кресла. — Я сражу его! — выкрикнул Джорри, видимо, решив, что лучший способ справиться с паникой — это действие по сценарию. Он бросился вперёд. Меч описал в воздухе дугу и с громким, жалобным звоном врезался в пол в паре сантиметров от огневицы. — Глупый…мальчишка! Голос прозвучал спереди — оттуда, где лежала рептилия. Тейрис схватила Бейлу и Риношу за руки и попятилась назад, не в силах оторвать взгляда от змеи. Огневица дёрнулась, разворачивая своё раздутое тело, и из её пасти вырвалась струйка пламени. Она ударила в пол перед Джорри, и тот, взвизгнув, откатился в сторону. Зрители ахнули. Тейрис услышала отчетливый смех — видимо, студенты не понимали, что всё пошло не по плану. — Тейя, — прошептала Бейла, вцепившись в её руку так, что стало больно. — Что происходит? Тонкий, едва уловимый дымок пополз из-под сцены за минуту до того, как кто-то вообще понял, что произошло. Запахло горелой пылью, старой тканью и чем-то сладковатым — краской, которой красили задник, или, может быть, лаком на деревянных щитах. И тут сухой помост, изображавший холм, вспыхнул мгновенно. Огонь побежал по ткани, перекинулся на занавес, и через несколько секунд половина сцены уже полыхала. Зрители закричали. Кто-то вскочил с мест. Профессор Дамблдор взмахнул палочкой, погасив сильное пламя на импровизированном холме. Теперь Тейрис отчетливо видела, что сцена была сколочена наспех — обычные деревянные доски, прибитые к каркасу из брусьев. Между ними зияли щели шириной в палец, а кое-где и больше. Огонь нырнул в эти зазоры мгновенно, как вода уходит в песок, и побежал под полом, вырываясь наружу новыми очагами уже в трёх метрах от первого. Доски начинали дымиться, потом вспыхивали, и через несколько секунд вся правая половина сцены превратилась в решето из огня. Тейрис, стоявшая рядом с Бейлой, почувствовала, как жар обжигает щиколотки. Она развернулась, схватила подругу за запястье и рванула к краю сцены так резко, что Бейла едва не упала. Пальцы Тейрис скользили по потной коже, но она сжала их сильнее, почти до хруста. — Беги! — заорала она, но голос потонул в треске, — Аква Эрукто! — Крикнула Тейрис, взмахивая палочкой и мощная струя воды освободила им путь от огня. Из зала доносились крики. Кто-то визжал, кто-то пытался тушить мантией, но пламя только злее взметалось вверх. Тейрис краем глаза увидела Вальбургу — та стояла в проходе между рядами, выставив палочку, и из неё била струя воды. — Тейя! Бегите! — донёсся до неё крик Вальбурги, перекрывший шум. Глаза Блэк были расширены. Профессор Бири вместе с Дамблдором потушили задник и спасли всех остальных актёров, включая Риношу Ледуш. Тейрис рванула дальше. Бейла спотыкалась, цеплялась каблуками за доски, но Тейрис тащила её, не давая упасть. Горячий пар от воды, попавшей на раскалённые доски, ударял в лицо, заставляя глаза слезиться. Сверху раздался протяжный треск. Тейрис подняла голову и увидела, как тяжёлая прогоревшая балка, взмокшая от воды, накренилась, а потом рухнула прямо позади них. Грохот был такой силы, что заложило уши. Горячие щепки брызнули в стороны, одна впилась Тейрис в икру. — Добринг! Быстрей! — Голос Тома прозвучал откуда-то спереди. Он стоял у самого края сцены, рядом с профессором Слизнортом. Оба держали палочки направленными на огонь, и серебристо-голубое сияние, исходившее от них, сдерживало пламя, не давая ему перекинуться в зал. — Уползай… не злись… Последнюю фразу Тома Тейрис не расслышала, но увидела как между стеной огня и краем сцены образовался узкий проход, шириной метра полтора. Но над этим проходом нависали ещё две балки, уже тлеющие и готовые рухнуть в любую секунду. Время длилось бесконечно, хотя сама сцена не была большой, но для двух растерянных девушек казалось, что деревянный помост приобрел огромный размер. Тейрис рванула в этот проход, волоча Бейлу. Она уже почти добежала, уже видела вытянутую руку Слизнорта, когда Бейла вдруг споткнулась о тлеющий тюль, валявшийся на полу. Пуффендуйка взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие, и в следующую секунду раздался оглушительный треск. Доски под ними проломились. Тейрис не успела даже вскрикнуть. Она почувствовала, как пол уходит из-под ног, как Бейла, падая, увлекает её за собой. Пальцы разжались, и Тейрис полетела вниз, в темноту, полную дыма и жара. Удар пришелся на спину и из лёгких вышибло воздух. Дым ел глаза, заставлял слезиться, и сквозь пелену она видела, как над ней, в проёме, мелькнуло лицо Тома. Тейрис заставила себя сесть. Всё тело болело, но, кажется, ничего не было повреждено. — Аква Эрукто! — выкрикнула она, и из палочки ударила плотная струя воды. Она создала вокруг них и Бейлы плотный слой белого пара, который хоть немного прибивал дым книзу и давал возможность дышать. Не успела Тейрис повернуть голову, как она увидела, что на них снова летит огненная струя. Заклинание вырвалось из её рта и щит закрыл их от пламени. Тейрис почувствовала, как волнами поднимается паника, как деревенеют руки и путаются мысли. — Зачем меня побеспокоили…- снова послышался шипящий голос. Она вздрогнула и крепче сжала палочку. Тейрис мысленно выделила два факта: во‑первых, Бейла, по‑видимому, жива и невредима — к счастью; во‑вторых, профессора и старосты их ищут и не бросят, значит, надо выиграть немного времени. Всё было бы гораздо проще, если бы здесь было больше воздуха, а слабость после резкого головокружения не давала себя так остро ощущать. — Партис Темпорус! — снова выкрикнула она, на этот раз усиливая защиту, заслоняя собой Бейлу. Через просвет за счет защитного заклинания в глубине досок показалась оранжевая чешуя. Огневица заползла под сцену и теперь металась там, раздувая пламя, поджигая деревянные опоры. Вот почему огонь не утихал, а разгорался всё сильнее. Тейрис подняла голову, но над ними тлели деревянные балки. Нужно было скорее выбираться отсюда. Тейрис снова закашлялась. Воздуха почти не осталось. Бейла обмякла рядом, и Тейрис поняла, что та теряет сознание. — Огонь должен разгораться… — раздалось шипение из темноты. — Гореть… сильнее… Тейрис обернулась на голос. Огневица была в нескольких метрах, её глаза светились в темноте, а из пасти вырывались языки пламени. Она говорила. И Тейрис понимала каждое слово. — Огонь должен разгоратьс-ся… О да. Она нисколько не сомневалась в том, что слышит своими ушами. Голос звучал в её голове так же отчётливо, как собственная тревога, но при этом он был чужим — шипящим. Непрошеные мурашки побежали по коже. Тейрис перехватила палочку поудобнее, чувствуя, как дерево скользит во вспотевшей ладони. Она заставила себя подняться на ноги — колени дрожали, но она выпрямилась, встала и встретилась лицом к лицу с разъярённой рептилией. — Не смей больше поджигать. Огневица замерла. Склонила голову, глядя на неё. Тейрис сделала несколько шагов навстречу. Пламя вокруг неё опало. Сверху раздался оглушительный треск. Балка рухнула где-то совсем рядом, и сцена над ними содрогнулась. — Добринг! Голос Тома донёсся откуда‑то сбоку. Она обернулась и увидела его: он пробирался к ним сквозь клубы дыма, рукой прикрывая лицо. За ним промелькнула серебристая борода Дамблдора. Змея медленно подползала к ней. Пламя сократилось до размеров обычного костра, где тлели лишь догорающие угли. Она услышала отчетливые слова: — Успокойс-ся. Не смей больше выпускать огонь… И вдруг сознание стало каким-то мягким. Чуждым. Таким открытым и ранимым. Наверняка виновен треклятый дым, будь он неладен. Сердце забилось в ребра отчаянной болью, какую Тейрис никогда прежде не испытывала. Воздух вокруг стал вязким, а звуки в ушах — размытыми. Сквозь дым она увидела знакомые острые черты лица и заметила, как огневица резко отступила и забилась в самый дальний угол под сценой. — Том? — прошептала она, оседая на черный пол. Реддл едва успел подхватить ее на руки. Она изо всех сил пыталась сосредоточиться на ощущениях, но мир ускользал. Встревоженное лицо перед ней растворилось во мраке. Руки безвольно повисли. Голова опрокинулась набок, обнажая тонкую черную царапину на шее.