Баллада о поющих змеях

Её выписали на следующий день, а Бейлу отпустили ещё утром — она сразу поехала к родителям, чтобы провести с ними остаток каникул. Тейрис шла по коридорам, сопровождаемая Реддлом чувствуя, как каждый шаг отдаётся в мышцах приятной усталостью. Когда они вошли в гостиную Слизерина, её ждал сюрприз. На столике у камина лежало письмо. Тейрис узнала почерк Соленн ещё до того, как взяла конверт в руки. В письме, которое прислали тётушки, было сказано, что они настаивают на том, чтобы Тейрис провела последнюю неделю каникул дома. «После пожара и больничного крыла, — писала Соленн своим аккуратным почерком, — тебе нужно нормальное питание, свежий воздух и забота». К сожалению, как бы она не хотела поехать домой, у неё в Хогвартсе на последнюю неделю было уйма планов, а в особенности — найти информацию насчет родственников. — Я напишу им ответ, переоденусь и вернусь, — проговорила Тейрис вращая в руках письмо. — Не задерживайся, — Реддл тем временем уже вальяжно уселся на кресло, взяв с тумбочки книгу. — За двадцать минут справишься? — Справлюсь за двадцать шесть, — на лице Тейрис расцвела вежливая улыбка. — Я весьма пунктуальная волшебница. Войдя в комнату, она с удивлением не обнаружила Вальбургу на её обычном месте. Правда, через несколько секунд, обведя взглядом спальню, Тейрис заметила на подушке подруги маленький сложенный листок пергамента. Она подошла, взяла его и развернула. «Тейрис, прошу, прости меня, что не встретила из больницы. Я не знала, во сколько тебя выпишут, а ещё Мальсибер сказал мне, что у вас с Томом запланирована встреча, и я… в общем, Морвин пригласил меня в Хогсмид. Надеюсь, ты на меня не обижаешься, а если обижаешься, то я куплю тебе новые перчатки». Тейрис усмехнулась и покачала головой. Неужели подруга действительно пошла с парнем на свидание? Сердце Блэк, кажется, наконец-то начинало таять, и от этой мысли Тейрис стало тепло. Если у них с Мальсибером и вправду завяжутся серьёзные отношения, то, может быть, Вальбурге не придётся выходить замуж за троюродного брата, которого ей прочила мать. Хоть у кого-то из них двоих сегодня будет приятный вечер. Она положила записку на тумбочку и принялась одеваться. Лиловое платье с длинными рукавами, обшитое красивым бисером, с небольшим вырезом на груди, из-под которого выглядывали тонкие ключицы. Девушка всегда одевалась тщательно, особенно после нескольких дней заточенных в ужасной сорочке без возможности выглядеть опрятно. Но сейчас, натягивая платье, Тейрис поймала себя на странном чувстве неловкости. Под окнами с бульканьем проплыла большая рыба. Будто норовила оскорбить своим ударом плавником по стеклу. Тейрис подумала, что, наверное, заслужила это оскорбление. Ведь несмотря на все внутренние противоречия и на убеждение, что её интерес к Тому — лишь желание разобраться в собственных корнях, она поступала бесчеловечно по отношению к Хагриду. Даже лицемерно. Она делала вид, что дружит с ним, что верит в его невиновность, а сама… а сама сейчас одевалась в библиотеку к человеку, который эту невиновность уничтожил. Тейрис считала себя человеком рациональным и бесстрастным. Порой даже безразличным. Она твердила себе, что теперь сама выбирает, к кому привязываться, что никому не обязана и избегает лишних взаимных обязательств. Мысленно она объясняла себе, что ни в чём не виновата. Всё это лишь недоразумение, результат недомолвок, ошибок прошлого. Единственная её вина — в том, что она не рассказала всю правду директору или Дамблдору. Но разве можно винить её за это? Однако сердце почему-то ныло от боли. Тейрис поправила вырез платья, провела рукой по волосам, проверяя, хорошо ли они лежат, и вышла из спальни. Том уже ждал в кресле у входа. При её появлении он поднял глаза, медленно оглядел её с головы до ног и вскинул брови. Следом он громко выдохнул, так, чтобы она услышала. — Если нас увидят, — проговорил он, откладывая книгу, — то подумают, что мы идём на свидание. Она была готова к его язвительности. Знала, что он не упустит случая кольнуть. И заранее заверила себя не принимать его слова близко к сердцу. — Слушай, если ты стесняешься, — она пожала плечами и уже обошла кресло, на котором он сидел, — то я могу найти кого-то другого. Думаю, мне вряд ли откажут. — Стой, — сказал внезапно Реддл, легко поднимаясь с кресла. — Ты не застегнула. — Где? — Тейрис даже провела рукой по спине, удивленно переводя взгляд с платья на Тома. — Повернись, — приказал он и Тейрис послушно встала к нему спиной. — Вот здесь. Он встал сзади слишком близко, настолько, что Тейрис чувствовала тепло его тела сквозь ткань платья. Услышала расслабленное дыхание, но с едва уловимой заминкой между вдохом и выдохом, которая выдавала в нем не меньший импульс, чем тот, который колотился у неё в животе. Несколько секунд растекались в минуты. Том положил руку на её плечо и медленно, невыносимо медленно, повёл её к вороту платья. Там, на затылке, где линия роста волос переходила в нежную, никем не тронутую кожу шеи, его пальцы замерли. Они были прохладными. Совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы она остро ощутила разницу между его кожей и своей — разгорячённой, пульсирующей. Холодок пробежал по позвонкам, спускаясь всё ниже, и она инстинктивно выпрямилась, расправляя плечи. Его прохладные пальцы с слегка шероховатыми подушечками нащупали края ткани, свели их вместе, и маленькая круглая пуговица скользнула в петлю. Он нажал, проверяя, застегнулась ли, и от этого лёгкого нажима на спине, там, где заканчивалась шея и начинались лопатки, у неё перехватило дыхание. Он застегнул её особенно тщательно, расправил ткань на плечах, провёл ладонями от лопаток вниз, к талии, едва касаясь. И там, где прошли его руки, кожа горела, требовала продолжения, молила о большем. Она выдохнула. Только сейчас поняла, что всё это время почти не дышала. Он убрал руки. Тейрис резко неуютно поежилась. Невольно вспомнила глаза Миртл и сломанную палочку Хагрида. Вспомнила неупокоенного кролика, которого он раскромсал на куски. Добринг повела головой зло скрипнув зубами. — Знаешь, — сказала она, медленно поворачиваясь к нему лицом, — мне, кажется, тебе тоже стоит кое-что застегнуть. Реддл приподнял бровь. — Что же? — Твои руки! — отчеканила Тейрис, глядя ему прямо в глаза. — Не смей меня так трогать. На мгновение его брови взлетели вверх, глаза тем временем расширились, впуская свет. У него на лице появилась гримаса почти детского удивления. Но длилось это лишь секунду. Том приоткрыл губы, словно он собирался что-то сказать, но вместо слов кончик языка медленно, с ленивой уверенностью, скользнул по внутренней стороне верхних зубов. Уголок губ самодовольно поднялся вверх. — Интересная мысль, — тихо сказал он. — Только боюсь, даже если их застегнуть, они всё равно найдут способ добраться до того, чего хотят. Тейрис не смутилась, а напротив — уголки её губ ответно приподнялись в лёгкой, едва заметной улыбке. Внутренняя сторона щеки чуть сместилась, когда она аккуратно прикусила её зубами, отчего на щеке обозначилась едва уловимая вмятинка. Глаза при этом оставались прищуренными. Если он хочет вывести её из себя, то у него не получится. Медленно, словно пробуя на вкус собственное торжество, она провела языком по нижней губе, задерживаясь чуть дольше в уголке рта, и тихо произнесла: — А ты со всеми своими родственниками флиртуешь или это только я удостоилась такого внимания? Том замер на мгновение, после чуть склонил голову набок. — Во-первых, мы ещё не знаем точно, родственники ли мы, — ответил он, и в его голосе проскользнули нотки веселья. — А во-вторых… если бы я и правда флиртовал, ты бы это поняла без лишних вопросов. Тейрис усмехнулась. — Значит, это просто твой обычный способ общения? А по другому как-то можно? — Я могу по-другому, — сказал Том, и его голос был слишком осторожен, чтобы это было лишь мимолетной мыслью. — Но с тобой не хочется. — Комплимент? — она приподняла бровь. — Констатация факта. Ты сама провоцируешь на такие разговоры. Тейрис фыркнула, но в глазах её плясали смешинки. — Ну конечно. Я, значит, виновата, что ты не можешь вести себя прилично. Классический мужской подход. Реддл закатил глаза и на секунду прикрыл их, потом резко произнес: — Пойдём уже в библиотеку.

***

Их пустили в Запретную секцию без лишних вопросов. Библиотекарша лишь мельком взглянула на записку, которую протянул Том, и молча кивнула, отпирая тяжёлую решётчатую дверь. Скрежет металла прозвучал в тишине читального зала особенно громко. Том уверенно шагнул внутрь, даже не обернувшись проверить, идёт ли Тейрис за ним. Она едва поспевала, отмечая про себя, как легко он ориентируется в этом лабиринте из тёмного дерева и пыльных фолиантов. Они прошли мимо стеллажей с мрачными названиями: «Проклятия и контрпроклятия», «Тёмные искусства и их защитники», «Зелья, меняющие сознание». Том даже не замедлил шаг. В самом конце ряда, у дальней стены, где свет магических светильников почти не пробивался сквозь плотные ряды книг, он остановился. Тейрис узнала это место сразу. Тот самый стеллаж, где она просидела несколько часов в прошлый раз. Те же таблички, те же потёртые корешки, та же пыль, танцующая в луче света, пробивающемся откуда-то сверху. Том повернулся к ней, и в полумраке его глаза блеснули. — Третий ряд сверху, — сказал он, кивая на знакомые полки. — Красные тубусы. Списки студентов 1880–1920 годов. Ты ведь это искала? Тейрис сглотнула. Значит Мальсибер поганец все доложил своему хозяину. — Да, — ответила она тихо. — Передай ему, что я больше не буду с ним разговаривать… — Я его староста, — перебил он, чуть усмехнувшись. — Мальсибер что угодно расскажет мне, если я попрошу. Тейрис закатила глаза от такого количества пафоса и разложила на столе несколько книг и тубусов. Слова Тома всё ещё звучали в голове, но она заставила себя сосредоточиться на деле. Что будет между ними после того, как все тайны раскроются? Скорее всего, Том не сможет выносить её общества рядом с собой. Он говорит на змеином, она — тоже. Он хочет быть лучшим, исключительным, единственным. Такие, как он, не терпят рядом угрозу. «Когда ты встретишь равного себе, то снова будешь смертен». Строчка из её собственной баллады пронеслась в голове, и Тейрис вдруг замерла. Ей стало не по себе. Если Том действительно из рода Мраксов, если их кровь действительно одна — то как она могла сейчас спокойно сидеть рядом с ним и искать следы своего отца? Внутренний голос нещадно долбил одну единственную фразу: не смей доверять ему. Он подлец, убийца, и, скорее всего, будущий маньяк. Она видела, что он сделал с Хагридом. Видела, как легко он ломает жизни. Как и ты, Тейр… Она оборвала мысль, не дав ей развернуться. В Дурмстранге она перешагнула черту. Но об этом Тейрис не думала уже давно — она загоняла её в самый тёмный угол памяти, где лежали воспоминания, о которых лучше было бы забыть. Это стало привычкой, похожей на то, как отводят взгляд от солнца: знаешь, что оно есть, но смотреть больно. Факт оставался фактом — она вовсе не была невинной овечкой. — Том, — позвала она его. — Да? — Что будет после того, как мы узнаем правду? Если эта правда окажется именно такой, о которой мы с тобой думаем, — Тейрис проговорила слова настолько серьезно, насколько могла себе позволить. Его глаза оторвались от страницы не сразу — сперва взгляд замер, перестал двигаться по строчкам, остановился где-то посередине абзаца. Зрачки чуть расширились, фокусируясь заново. Ресницы дрогнули. Шея напряглась, обозначив линию скул резче, чем минуту назад. Том поднял глаза и воздух между ними вдруг стал вязким. — Ничего, — просто сказал он. — Не лги мне, Реддл, — мрачно проговорила Тейрис. — Я тебя практически с пелёнок знаю. Так что ответь мне честно, какие у тебя на меня планы? — А ты чего боишься? Что я тебя придушу? — Хватить шутить и ответь серьезно, — Тейрис укоризненно покачала головой. — А кто шутит? — он усмехнулся. — Ладно. Если правда окажется тем, о чём мы думаем, — сказал он тихо, — то у меня будет два варианта. Первый — сделать вид, что мы чужие, и никогда больше не подходить к тебе ближе, чем на десять шагов. Второй… Он замолчал, давая паузе затянуться. — Второй? — не выдержала Тейрис. — Второй — смириться, — досадливо проговорил Реддл, закрывая книгу. — Смириться с чем? — удивилась Тейрис, следя за его пальцами. — С тем, что ты теперь никуда не денешься. Она прищурилась. — Это угроза? — Если мы одной крови, если у нас общее прошлое… ты думаешь, я тебя просто так отпущу? — пришло время Тома укоризненно посмотреть на Тейрис. — А если я сама захочу уйти? — с вызовом проговорила Тейрис, укладывая под столом одну ногу на другую. — Захочешь — уйдешь, — Том бросил вопросительный взгляд на Тейрис. — Я же не сутенер. — Ты же сказал, что не отпустишь меня просто так? — в притворном удивлении произнесла Тейя, пропуская его последние слова. — Давай лучше наконец-то узнаем про твою родню, — Том ласково улыбнулся и раскрыл перед собой свиток. Тейрис поняла, что полностью честного ответа от него ждать не стоит. А доверять стоит? Мерлинова борода, ну сколько можно! Она уже устала от этих вечных рассуждений в мозгу: то он враг, то спаситель, то снова угроза. Голова шла кругом. У неё есть защита в лице тетушек и даже самого Дамблдора на крайний случай. Нужно перестать везде видеть подвох и наконец-то расслабиться. Только вот подвох то в его словах и правда был…не страшно. Она сильная, умная волшебница, которая сможет себя защитить — в дуелях в Запретном лесу она это рьяно доказывала. — Как говоришь его звали? — спросил Том, осторожно проводя пальцем по пергаменту. — Оминис. Тейрис наклонилась ближе к столу, наблюдая за тем, как Том водит пальцем по длинным спискам имён. Он несколько раз останавливался, всматривался в строчки, потом двигался дальше. Учеников на букву «О» в разные годы набралось немало — Оливеры, Октавиусы, Офелии мелькали перед глазами, утомляя однообразием. Но у них с Томом был практически целый день впереди, и они решили не торопиться, проверяя каждый свиток внимательно, строчку за строчкой. Тейрис взяла на себя половину списков, Том — другую. В библиотеке стояла тишина, нарушаемая лишь шелестом пергамента и редким скрипом стула, когда кто-то из них менял позу. Глаза начинали уставать от мелкого почерка, но Тейрис заставляла себя не отвлекаться. Ведь на короткий миг, когда она подняла глаза от своего свитка, ей показалось, что по столу, прямо между ними, проползает маленькая змейка по имени Дизла. Та самая, что жила у Тома в приюте. Тейрис замерла, уже почти видя, как змейка обвивает тонкую мальчишескую руку, как когда-то в той тесной комнатке с продавленной кроватью. Она несколько раз моргнула, прогоняя видение, и наваждение исчезло. — Что-то нашла? — спросил Том, не поднимая головы. — Нет, — ответила Тейрис чуть хрипловато. Он бросил на неё быстрый взгляд, но ничего не сказал, снова уткнувшись в свиток. Тейрис вдруг вспомнила, как Том помогал ей зашивать носки, когда миссис Коул её наказала. Сидел рядом, такой же хмурый и сосредоточенный. В груди защемило. Ведь в Томе действительно была светлая сторона — она сама видела её. — Нашёл! — воскликнул Том, и в голосе его проскользнуло такое неподдельное воодушевление, что он сам тут же одёрнул себя, сбавив тон до более спокойного. — Вот. С 1885 года учился. Оминис Мракс. Тейрис подалась вперёд так резко, что едва не опрокинула стопку книг. Сердце забилось где-то в горле. — Дай посмотреть. Он подвинул к ней свиток, и Тейрис впилась глазами в пожелтевший пергамент. Имя было выведено аккуратным канцелярским почерком: «Оминис Мракс, поступление 1885 год, факультет Слизерин». Рядом стояли пометки о успеваемости и несколько пропусков по болезни. Тейрис водила пальцем по строчкам, боясь пропустить хоть слово. Тем временем Том молча подвинул к себе тяжёлую книгу в потёртом кожаном переплёте — «Чистокровные семьи Британии». Он открыл его на разделе «М», перелистнул несколько страниц и остановился. Его глаза быстро забегали по строкам. — Здесь есть кое-что ещё, — сказал он тихо, не поднимая головы. Тейрис подняла взгляд от своего свитка и посмотрела на Тома. Он медленно провёл пальцем по странице тяжёлой книги, остановившись на одной из записей. Перед ними было генеалогическое древо рода Мраксов, аккуратно выведенное на пожелтевшем пергаменте. В самом верху, на толстой ветви, значилось имя Марволо Мракса с датой рождения 1872 года. От него шли две тонкие линии. Тейрис замерла. Имя Марволо было ей слишком знакомо — второе имя Тома как раз было Марволо. Она перевела взгляд на него, но тот даже не поднял головы, лишь указал пальцем на соседнее имя рядом с Марволо. Там, чуть ниже, на той же толстой ветви, было выведено: Оминис Мракс, 1876 год рождения. — Твой отец в свои года был в хорошей форме, раз уж ты умудрилась появиться на свет, — усмехнулся Том, кивая на даты рождения. — Ему было далеко за сорок, когда ты родилась. — А твои родители? — спросила Тейрис, пропуская его слова мимо ушей. Том медленно провёл пальцем по странице и указал на тонкую женскую линию, отходящую от Марволо. — Вот, — сказал он коротко. Тейрис посмотрела туда, куда он указывал. Пустота. Ни имени, ни даты. Только тонкая обрывающаяся веточка. — Здесь ничего не написано, — тихо сказала она. — Именно, — скривился Том. — Получается, если у твоего дедушки был брат, который приходится мне отцом, то выходит… я твоя двоюродная тётя, — Тейрис перевела тему, подчеркнув последнее слово и не смогла сдержать смешок. На его лице мелькнуло такое выражение, будто она только что предложила ему станцевать джигу. Реддл медленно повернулся и посмотрел на неё с особым прищуром. — Ну посуди сам, — Тейрис уже не скрывала улыбки. — Твой дед и мой отец — братья. Значит, я для тебя — тётя. Либо же троюродная сестра, но я так понимаю, что правильнее будет двоюродная тетя. Она сложила руки на груди, с наслаждением наблюдая за тем, как до него доходит смысл её слов. — И что ты предлагаешь? Чтобы я называл тебя «тётей»? Уголки её губ дёргаются, пытаются сдержаться, но уже поздно — улыбка расползается, как масло по горячей сковородке. — По имени, — поправила Тейрис. — И без фамильярностей, любимый племянничек Томми. — Рад, что тебе нравится твое новое положение, но не смей больше меня так называть, — Реддл на удивление непринужденно улыбнулся закрывая книгу. Тейя положила на место красный тубус и опустила взгляд. — Милый мой племянничик Томасик… — её голос зазвучал мечтательно. — Тейрис. Она звонко рассмеялась, тряхнув золотыми волосами. Нос смешно сморщился, и на его кончике, там, где кожа была чуть розовее обычного, вдруг стали видны редкие веснушки, что обычно прятались под слоем благородной бледности. Она запрокинула голову, открывая длинную шею. — Прости, я не удержалась, — она зажала рот ладонью, но глаза всё ещё смеялись. — Я никому ничего не расскажу. — Надеюсь на это, — Том поджал губы.