Баллада о поющих змеях

Сегодня Тейрис ждала вечеринка Слизнорта, но в этот раз всё было иначе. Гораций затеял не камерное мероприятие для избранных студентов, а настоящий банкет с приглашёнными профессорами и серьёзными гостями. Тейрис в принципе нравилось проводить время в компании декана и однокурсников, но в последнее время Слизнорт слишком уж часто просил её сыграть на гитаре или пианино. Это начинало напрягать. Она не шут, чтобы развлекать толпу, но прагматичная часть личности нашёптывала совсем иное. Она несколько раз краем уха слышала, как Гораций говорил о ней каким-то своим серьёзным знакомым. И не просто говорил — расхваливал. После того как Тейрис поняла, что её усердия не напрасны, она с непревзойдённым талантом изображала кроткость и доброжелательность, ведя учтивые беседы. Вежливая, талантливая, с хорошими манерами — такая студентка определённо пришлась декану по вкусу. Хотя Тейрис догадывалась о том, что Горацию вовсе девушки не интересны… она поморщилась, будто почувствовав запах своих мыслей. Не очень хочется представлять сексуальные увлечения своих преподавателей. — Тут жарко, как в топке! Простонало яйцо, — Лейла сидела на кровати и читала какую-то маленькую книжонку. — Феникс меня раздери, яйцо разговаривает! — ахнула колбаса. Вальбруга сидевшая с ней рядом прыснула от смеха, Тейрис, оборачиваясь тоже не сдержала смешка. — Как мальчик без костей попал на ярмарку? — едва сдерживая смех проговорила Роули. — В ведре. Девушки нахмурились было на секунду, но вмиг их лица прояснились, и они громко расхохотались. — Что это за сборник? — поднялась Тейрис и задорно смотрела на не большую книжку в руках Лейлы. — «От болтливой жабы до взбешённой мантии: 333 магические шутки для ведьм и волшебников», — ответила Роули крутя в руках книжку. — Нашла у отца в закромах. Здесь есть пошлые шутки про кентавров, а и вот ещё: Студентка Пуффендуя приходит к декану: — Профессор, я беременна! — И кто отец? — Не знаю. Мы практиковали оборотное зелье, и я не помню, в кого я превращалась той ночью. — О Мерлин, понятно, почему твой отец прятал её, — усмехнулась Вальбурга, кладя голову на согнутую руку. — Тут есть целый раздел с шутками про брачную ночь, — подмигнула Лейла листая страницы. — Все таки волшебники не такие уж целомудренные. — А ты сомневалась? — Тейрис вальяжно откинулась на изножье кровати Лейлы. — Для меня тема половых отношений всегда была призрачной, — искренне заявила Роули, пряча глаза в книге. — Я понимаю, что мне когда-то придется с этим столкнуться, но не знаю…я отношусь к этому как к чему то сокровенному. — И это правильно! — воскликнула Тейрис. Сама она никогда не сталкивалась с интимом и хотела бы разделить это событие с самым любимым мужчиной, которому верит и доверяет. — Ведь знаешь, я читала несколько романов, в которых объясняли этот феномен. Там было написано: это похоже на то, как море принимает луну, повинуясь древнему зову, который сильнее любой воли. Это добровольная уступчивость, когда чужая воля накрывает тебя, как тёплая волна, и ты позволяешь ей унести себя. Вся суть близости не в движениях тел, а в этом безмолвном согласии: один ведёт, другой следует. Речь о подчинении, но таком, которое выбираешь добровольно. — Звучит очень чувственно, — после непродолжительного молчания сказала тихо Вальбурга. — Да, потому что самое важное происходит не в постели, а задолго до неё. В том, как ты ловишь взгляд человека через весь зал, как воздух между вами становится плотнее, как внутри разгорается что-то, чему нет названия… — Тейрис внезапно замолкла. — Любовь… — мягко усмехнулась Вальбурга, обводя взглядом Тейю. — Будет ли она у нас? — Будет конечно, — в тон ей ответила Лейла, кладя книгу себе на грудь. — Вот только с кем? — Интересный вопрос, — отозвалась Тейрис, укладываясь на спину между ногами своих подруг. Повисла тишина, которая сопровождалась бульканьем проплывающих рыб за окном. Каждый из них задумался о своем, но никто не произнесет то, что поселилось в их сердцах. — Что сделано из кожи и звучит как чихание? — внезапно спросила Лейла, скрестив руки на груди. Две девушки повернули на неё головы. — Туфля. Подруги не смогли сохранить серьезное выражение лиц и прыснули со смеху.

***

Вечер опустился на замок лёгкой дымкой. Дни становились длиннее, ночи короче, и весна уже чувствовалась в воздухе. В женской спальне царил привычный предпраздничный хаос: раскиданные вещи, украшения, косметика. Тейрис успела трижды потерять серёжки, которые всё это время лежали в коробочке на тумбочке. В этот раз Слизнорт поставил обязательное условие — приходить с парой. Тейрис согласилась на предложение Омфрия пойти вместе, хотя в глубине души её царапнуло, что кое-кто другой даже не соизволил её пригласить. Она тут же мысленно схватила себя за плечи и хорошенько встряхнула: выкинь эту глупость из головы. Всё, что придумало её сердце, и всё, во что она на свою голову поверила, — просто иллюзия. Её злила собственная слабость. Уже неоднократно проявленная! То, как она утратила контроль в лесу, казалось сейчас чем-то нереальным. Что бы сказал её преподаватель по боевым искусствам в Дурмстранге, Марин Тодоров, узнай он, что она не смогла дать отпор всего-то одному противнику? Одному, но весьма сильному, между прочим. Том не выглядел накачанным — ни горы мышц, ни бычьей шеи, но сила его тела оказалась сравнима с огромными парнями из Дурмстранга. Значит, либо он серьёзно занимается спортом, либо пьёт специальные зелья. А может, и то и другое. Она надела на себя платье цвета спелой сливы, с тонкими, едва заметными полосками, которые шли ровными, послушными дорогами вниз по ткани. Талия была подхвачена, сделав силуэт одновременно строгим и мягким; сверху лежал короткий кейплет. На шее — жабо из кремовой ткани: оно смягчало строгость костюма и придавало облику театральную щепоть доброжелательности. Блуза под платьем была цвета слоновой кости, с рукавами, которые слегка надувались у манжет и украшались рюшами. Через несколько минут девушки были готовы и вышли из спальни в гостиную где их ждали их спутники. Лейла пошла с Розье, Вальбурга с Мальсибером, а Тейрис ждал на диване Омфрий Лестрейндж. — Наши змейки выползли наконец-то! — выплеснул Розье, театрально поклонившись. — Вы время видели? Нам через пять минут уже там нужно быть! — Успокойся, скажи спасибо, что мы не в пижамах пошли! — огрызнулась на него Лейла подходя ближе. Мальсибер выглядел влюбленным — Тейрис увидела это сразу, настолько у него светились глаза при виде Блэк в её фирменном черном платье. Добринг внутри себя искренне порадовалась за этих двоих. — Выглядишь как кукла, — послышалось Тейрис спереди. — В хорошем смысле, конечно! — Спасибо! — улыбнулась Тейрис. — Ты тоже выглядишь отлично, Омфрий. Он протянул ей локоть, который Добринг быстро подхватила и процессия студентов Слизерина пошла в кабинет декана, который сегодня напоминал скорее бальный зал какого-нибудь венецианского палаццо. Тяжёлые бархатные шторы, всегда скрывавшие стены, были раздвинуты, открывая высокие стрельчатые окна, за которыми сгущались воды озера. Сами стены драпировали струящейся синей тканью — она спадала мягкими волнами от самого потолка до пола, создавая иллюзию, что комната находится под водой или в центре вечернего неба. Под высоким сводчатым потолком плавали десятки, голубовато-красных фонариков. Они были сделаны из тончайшей бумаги или шёлка, переливались перламутром, и внутри каждого кружились феи. Народу было много. Гораздо больше, чем на прошлых встречах. Тейрис узнала профессора Дамблдора — тот стоял в компании двух незнакомых дам в дорогих мантиях и о чём-то оживлённо беседовал, поглядывая поверх очков-половинок. Чуть поодаль профессор Бири, раскрасневшийся и явно довольный, что-то увлечённо рассказывал пожилому волшебнику с длинной седой бородой, размахивая руками. Вокруг сновали и другие незнакомые лица — мужчины и женщины, явно не из преподавательского состава. Судя по осанке и дорогим мантиям, гости были из Министерства. — Дорогие мои, проходите! — декан встретил студентов с неподдельным энтузиазмом, принимая из их рук принесённые дары. Тейрис тоже не осталась в стороне: вручила ему аккуратно упакованные высушенные цветы скандинавского драконьего мха, который растёт только в шведских горах и используется в сложнейших зельях. Тётушки прислали их как раз к случаю. — Мисс Добринг, как приятно! — Гораций бережно принял подарок, рассматривая на свету. — Мне как раз не хватало этого ингредиента! — Рекомендую вам посетить Свеаланд, — доброжелательно отозвалась Тейрис. — В этом регионе очень много полезных ингредиентов, а природа там просто завораживает. — Обязательно, моя дорогая, обязательно! — Гораций сиял. Он оглядел студентов поверх очков и вдруг спросил: — А где же ваш спутник? — О, Омфрий отошёл за напитками, — Тейрис обернулась и указала на Лестрейнджа, который как раз лавировал между гостями с двумя бокалами. — Ваш спутник — мистер Лестрейндж? — декан приподнял брови, и в его голосе проскользнули удивлённые нотки. — Неожиданно. Я, признаться, полагал, что вас пригласит Том. — Почему? — Тейрис недоуменно взглянула на профессора. — Ох, простите, — Гораций заговорщически понизил голос и улыбнулся. — Мне показалось, вас связывают более близкие отношения. Не сердитесь на мою сентиментальность, мисс Добринг, но мы, профессора, очень любим наблюдать за светлыми чувствами наших любимых студентов! — Мы просто… хорошие знакомые, — осторожно сказала Тейрис, отводя взгляд. — Ах, эти хорошие знакомые, — Гораций мечтательно прикрыл глаза. — Из них часто вырастает нечто большее. Я в вашем возрасте… впрочем, не будем о грустном. — Он хитро прищурился. — Сыграете нам сегодня Тейрис? — Да, конечно, почту за честь! — Замечательно! Тейрис отошла от декана и вернулась к Омфрию, который уже ждал её с бокалом виноградного пунша. — Держи, — он протянул напиток. — А то в этой духоте совсем засохнешь. Она благодарно кивнула и сделала глоток. Омфрий несколько раз предлагал ей пирожные со сливочным кремом, но Тейрис вежливо отказывалась. В стороне она заметила Вальбургу и Мальсибера. Они стояли чуть поодаль от остальных, увлечённо о чём-то беседуя, и на лице подруги впервые за долгое время читалось что-то похожее на неподдельную гармонию. Они выглядели органично — настолько, что Тейрис даже засмотрелась. Кто бы мог подумать, что надменная Блэк и вечно самовлюблённый Мальсибер способны на такое. Чего нельзя было сказать о Лейле и Розье. Тейрис заметила, как Роули уже несколько раз отворачивалась от своего спутника и закатывала глаза после очередной его фразы. Бедная Лейла. Ей определённо не везло с компанией на этот вечер. Тейрис повезло больше. С Омфрием их связывали простые, дружеские отношения. По крайней мере, с её стороны. Она не была до конца уверена, чувствует ли он то же самое, или им движет нечто большее, но пока это её устраивало. Она снова скользнула взглядом по залу. Тома нигде не было. Она уже несколько раз осмотрела все уголки, но его тёмной, идеально уложенной головы нигде не наблюдалось. Странно. Разве он мог пропустить такую вечеринку? Слизнорт был его покровителем, Том всегда появлялся на подобных мероприятиях. В этот момент по залу разнёсся звон хрусталя. Слизнорт стоял на небольшом возвышении у рояля и постукивал ложечкой по бокалу, привлекая внимание гостей. Феи в фонарях замерли, музыка стихла. — Дамы и господа! — провозгласил Гораций, сияя ещё ярче, чем фонари под потолком. — Прошу минуточку внимания! Гости обернулись к нему. — Сегодняшний вечер был бы неполным без маленького сюрприза, — продолжил декан, и его взгляд скользнул по залу, остановившись на Тейе. — Среди нас есть юная леди, чей талант, смею вас заверить, способен растопить даже самое чёрствое сердце. Мисс Тейрис Добринг, не окажете ли нам честь? Тейрис поставила бокал с недопитым пуншем на ближайший столик, расправила плечи и, поймав взгляд Слизнорта, слегка кивнула. Она вышла к черному пианино и взялась пальцами за края юбки, чуть приподняла ткань над полом и плавно склонила голову. Волосы скользнули вперёд, открывая шею. Колени согнулись в коротком реверансе — ровно настолько, сколько требовала вежливость. Замерла на секунду и так же спокойно выпрямилась, отпуская юбку. — Добрый вечер, — сказала она торжественно. — Хочу поблагодарить профессора Слизнорта и профессора Бири за то, что дали моим способностям раскрыться. Надеюсь, мое выступление вам понравится, а ещё некоторые говорят, что музыка лечит душу! По залу прокатился смешок. Кто-то из пожилых волшебников одобрительно хмыкнул. Тейрис села и провела пальцами по клавишам. Первые ноты прозвучали тихо — несколько высоких, отрывистых. Потом пальцы задвигались быстрее. Мелодия потекла ровно, без резких перепадов — правая рука выводила чистый, светлый рисунок в верхнем регистре, левая добавляла глубокие, редкие ноты в басах. Звуки лились один за другим, без пауз и запинок. Последний аккорд она взяла почти шёпотом — пальцы коснулись клавиш и замерли, дав звуку растаять самому. Тишина после музыки была плотной и наполнялась тем, что только что отзвучало. После она встала и поклонилась толпе, вбирая в себя аплодисменты. Следом Слизнорт вызвал Малфоя, чтобы тот показал свои умения друзьям Горация. — Молодец! — сказал Омфрий, когда Тейрис выпила целый бокал пунша. — Ты уже не волнуешься. — О нет, ещё как волнуюсь, просто теперь лучше скрываю это! — задорно ответила Тейрис, ставя пустой бокал к остальной грязной посуде. Она увидела его среди незнакомых ей волшебников — и сразу пожалела, что вообще подняла глаза. Чёрные волосы были гладко зачёсаны назад, открывая высокий лоб и чёткую линию скул, которые при свете фонарей отливали бронзой. Под руку с ним стояла девушка. Ростом она доставала ему примерно до плеча. Волосы у неё были прямые, каштановые, гладкие и блестящие, подстриженные ровно так, чтобы касаться плеч при каждом повороте головы. Черты лица мягкие, но не расплывчатые: аккуратный нос, спокойные карие глаза, губы, тронутые лёгкой улыбкой. Она стояла рядом, чуть касаясь пальцами его сгиба локтя, и в этом жесте чувствовалось столько близости, сколько иным не выказать и за час откровенных объятий. Иногда она поворачивала голову, что-то говорила ему тихо, и он чуть склонялся к ней, слушая. В груди стало тесно. Воздух вдруг сделался густым, и пришлось дышать чаще, мельче, чтобы не показать самой себе, что ей не хватает кислорода. «Она даже не особенно красивая, — подумала она с внезапной злостью. — Волосы как волосы. Улыбка обычная». Но злость тут же сменилась чем-то горьким, липким, от чего захотелось закрыть глаза и не открывать, пока они не уйдут. Потому что дело было не в красоте. Дело было в том, как он на неё смотрел. Снисходительно и тепло. Захотелось сесть, но рядом не было стула. Тейрис стояла и смотрела, как он поправляет манжету, как она берёт его под руку чуть плотнее, как они отходят от компании волшебников. — Молодые люди, — послышалось неожиданно слева, и Тейрис с Омфрием резко обернулись. — Позволите мне украсть вашу спутницу на пару минут? Перед ними стоял мужчина средних лет в аккуратном фиолетовом костюме с заострёнными рукавами. Седые виски, умные глаза за стёклами очков, доброжелательная улыбка — он выглядел как типичный представитель Министерства, но без той напыщенности, которая обычно их отличала. — Да, конечно, — ответил Омфрий, и Тейрис в сопровождении незнакомца отошла на несколько шагов в сторону. — Меня зовут Элфиас Дож, я специальный консультант Визенгамота, — представился он, протягивая руку. — Профессор Дамблдор и профессор Слизнорт рассказывали мне о вашем таланте и глубоких знаниях в уходе за магическими существами и трансфигурации. Тейрис постаралась, чтобы лицо осталось спокойным, но внутри нарастало чувство торжества. — Очень приятно, Тейрис Добринг. Боюсь, профессора несколько преувеличивают мои скромные способности. — О нет, сегодня я имел возможность убедиться в обратном, — Дож задумчиво улыбнулся, и в его взгляде мелькнуло что-то тёплое. — Вы знаете, сейчас время непростое. Магическому миру нужна талантливая молодёжь, способная дарить надежду. И вы совершенно правы: музыка действительно лечит душу. Поэтому я хочу предложить вам должность представителя британской молодёжи в Визенгамоте. Тейрис почувствовала, как внутри всё замерло, а потом взорвалось фейерверком. Она с трудом удержалась, чтобы не рассмеяться от радости. Ей хотелось обнять каждого — этого мужчину, Дамблдора, Слизнорта. Наконец-то её старания заметили. Наконец-то будущее перестало быть туманным! — Это огромная честь для меня, сэр! — ответила она, и голос прозвучал на удивление ровно, хотя руки сами собой сжались в замок. — Я предложу вашу кандидатуру совету. После непродолжительного голосования Визенгамот пришлёт вам официальный ответ. — Дож дружелюбно кивнул. — Думаю, профессор Дамблдор поможет вам подготовиться к первому слушанию и введёт в курс дела, если ответ будет положительным. Он поблагодарил её за уделенное время и направился к группе волшебников у дальнего столика. Тейрис закусила губу и торжественно улыбнулась. Это обещало стать первой маленькой победой на пути к признанию. Может быть после она сможет занять должность серьезнее и вести переговоры с министрами, создавая новые условия для волшебников и делать этот мир лучше. Давать надежду таким же как она. Она подбежала обратно к Лестрейнджу и крепко обняла его за шею. С обворожительной улыбкой Тейрис аккуратно придержала парня за плечо, возвращая ему утраченное равновесие. Было понятно, что неожиданная близость выбила у Омфрия не только почву из-под ног, но и воздух из лёгких: выглядел он чересчур растерянным. — Пригласи меня на танец! — она ласково коснулась его руки. — Что же он тебе сказал? — усмехнулся Омфрий, после послушно потянул ей раскрытую ладонь. Они влились в небольшой круг танцующих студентов под звук заколдованной виолончели. Тейрис прикрыла ладонью непроизвольную улыбку, и на несколько мгновений зажмурилась, пытаясь совладать с собой. Они начали двигаться. Он делал шаг вперёд — она отступала. Потом в сторону — она следовала за ним. Она чувствовала его руку на своей спине — пальцы чуть сжимались, когда он задавал направление. — Теперь расскажи мне, чем тебя так развеселил взрослый мужчина, — ласковая насмешка сквозила в его голосе. — Я могу получить некую должность в Визенгамоте, — честно ответила она. — Ладно, тогда я могу тебя только поздравить, — широко улыбнулся Омфрий закручивая её. — Я то думал, что он флиртовал с тобой. — Не переживай, мне такие не нравятся, — притворно вздохнула Тейрис. — А какие нравятся? — она почувствовала, как дрогнул его голос. — Пока не знаю, Омфрий, — вздохнула Тейрис соврав. Ей теперь открылась истина — им с Томом не суждено быть вместе. Тейрис поймала себя на мысли, что в последнее время слишком часто думает о знаках. О том, как судьба будто нарочно расставляет указатели: туда нельзя, сюда можно. И сегодняшний вечер был самым ярким из них. Том никогда не принадлежал ей. Может быть, он вообще никому не принадлежал. А если и принадлежал, то не ей. Раньше Тейрис казалось диким, что он вообще способен на такие чувства, но теперь, кажется, она поняла: он был влюблён. И когда она это поняла, то ей открылась новая дверь. Визенгамот, официальное признание, будущее, о котором можно было только мечтать. Тому и Тейрис нельзя быть вместе и судьба не раз это доказывала. Ещё несколько минут они кружились в танце среди других пар, но когда музыка стихла, Тейрис, не мешкая, направилась к двум профессорам, стоявшим у высокого окна. Рассыпавшись в сдержанных благодарностях, она выслушала ответ Дамблдора: решение по её делу придёт примерно через две недели, а в случае задержки ей стоит обратиться к старшим. Тейрис кивала и сосредоточено слушала, но почувствовала на себе настойчивое внимание, подняла взгляд и тут же потеряла умиротворение на своем лице. Кожа покрылась мурашками. Том смотрел на неё не моргая, будто она единственное, что имеет сейчас для него важность. Она выдыхает и злость снова подкрадывается к горлу. Это продлилось пару секунд, а после профессора пожелали ей удачи и, желая немного её подбодрить, рассказали несколько забавных историй, случившихся на заседаниях Визенгамота. — Был однажды случай, — начал Дамблдор, довольно улыбаясь, — когда обвиняемый в незаконной торговле артефактами привёл в качестве свидетеля свою говорящую перчатку. Перчатка действительно говорила, но только проклинала судей на чём свет стоит. Пришлось вызывать специалиста по проклятым предметам, и выяснилось, что перчатка — на самом деле старинный магический артефакт, который обвиняемый купил на чёрном рынке, и она была главной уликой против него. Профессора расхохотались, и Тейрис поддержала их смех, улыбаясь во все зубы. После она поспешно удалилась, чтобы не выслушивать ещё кучу историй об артефактах Слизнорта. Предупредив Омфрия, Тейрис вышла из кабинета и направилась к выходу. В глубине души она чувствовала, что кто-то следит за ней и идёт следом. Голова и щёки горели — от пережитого стресса, ей нужен был свежий воздух и наконец-то осознанный разговор. Сейчас, когда солнце уже село за горизонт, двор погрузился в сиреневые сумерки. Мокрые камни отражали свет из окон замка — тёплые жёлтые квадраты ложились на плиты размытыми пятнами. Ноздри расширились сами собой, впуская влажную, почти мягкую прохладу. Пахло мокрой корой и чем-то сладковатым — то ли прелыми листьями, то ли самой землёй, которая начинала оттаивать где-то под снегом. Она подняла голову. Небо было чистым, но тёмным, без звёзд — только редкие просветы между облаками. Ветер стих так же внезапно, как начался, и на несколько секунд стало абсолютно тихо. Слышно было только, как с карниза упала капля — шлёпнулась в снег, пробила маленькую дырочку. Но вот сзади послышались долгожданные шаги и Тейрис обернулась видя перед собой Реддла. Он был как всегда непринужденным воплощением величия и красоты. Девушка улыбнулась и повернулась к каменной изгороди, движением кисти смахнула снег и аккуратно запрыгнув села на холодный камень. — Почему ушла? — наконец спросил он подходя к ней. — Омфрий волнуется. — Ты ведь тоже оставил свою спутницу., — она снова подняла голову к небу. — Мы должны серьезно поговорить. Мне кажется, что сейчас самое время. — Начинай, — приказал Том и показательно посмотрел на часы, оборачиваясь к замку. — Я даю обещание, что никому не скажу о том, что нас связывает и никогда не буду использовать способности змееуста против тебя. Я также обещаю сохранить твои секреты и не вмешиваться в твои планы, — она на секунду остановилась. Том безынициативно пялится на неё, Тейрис вдруг одолевают навязчивые мысли, что он не согласится. Она разглядывает его как диковинную зверушку, и кажется, это его совсем не смущает. — Том, ты же сам знаешь. Ты ненавидишь меня, я ненавижу тебя, — она соврала. — Давай отстанем друг от друга и будем счастливы. Потому что прошлое нужно отпускать. Совпадение это или нет, что мы оказались там вместе и то, что мои письма каким-то образом не доходили до тебя — мне все равно. Пожалуйста, давай отступим друг от друга. Я же вижу, как тебе неприятно видеть меня и думать, что однажды я тебя подставлю. Перестань властвовать надо мной и мучить. — Ты слишком драматизируешь, — просто сказал он. — Ну хватит, Том! — выкрикнула она, не сдержавшись. — Перестань говорить загадками и просто оставь меня в покое, потому что я больше не могу натыкаться на твой осуждающий взгляд и гадать, отчего он у тебя. За эти месяцы мы снова сблизились, а это ошибка, я точно знаю. Теперь знаю. — Нет, — резко отвечает Том, делая шаг к ней. — Что? — Ты слышала. Я сказал, что не согласен. — Всё. Я ухожу, я не буду плясать под твою дудку, — она подняла руки вверх, как знак того, что разговаривать больше не намеренна. — Это невозможно. Она уже собиралась спрыгивать, как Том одним шагом встал напротив неё, не давая сдвинутся с места. Теперь их головы оказались на одном уровне. — Ты так завелась, потому что я пригласил другую? — спрашивает Том с фирменной ноткой издевки. — Ты серьезно? Думаешь, я ревную?! — осуждающе восклицает Тейрис, слегка отодвигаясь от него. — Думаю, да, — честно отвечает он. — Мое состояние никак не связано с твоими интрижками! Ты слишком много на себя берешь, — горячо проговаривает Тейрис. — Отойди. — Хорошо, я буду честен с тобой! — восклицает он, и его сдержанность вдруг рушится, как карточный дом. — Я хочу чтобы ты верила и доверилась мне! Она поднимает на него взгляд полный отчаяния. Тейрис никогда бы не вверила ему свою жизнь — в этом она была уверена. У них обоих слишком много тайн, и эти тайны сведут их с ума. И впервые за долгое время Тейрис не знала, как ей быть. Она стиснула ладони в кулаки, пытаясь удержать себя на краю бездны, за которой начиналось безумие. — Я хотела бы тебе верить, — тихо признаётся она. — Но я не могу. — Нет, ты можешь, — говорит он с напором, его гнев сменяется отчаянием. — Я тоже могу пообещать тебе… — Ты не можешь дать обещание, которому я бы поверила. — Ты сама себе противоречишь. Да будет проклят тот день, что явил миру этого притворщика, способного одним взглядом проникать в самую глубь её души, угадывать мысли и отыскивать бреши в её защите! Мука — встречаться с ним взглядом! Насмешка — видеть в его глазах решимость, от которой подкашиваются ноги! Когда он успел стать таким? В какой момент он обрёл ту власть, которой так и хотелось покориться? — Мне нужно идти, меня ждет Омфрий, — она осторожно повела ногами, но он встал ещё ближе сжимая руками ее ноги. — Как жаль. Меня тоже ждут, — с сарказмом ответил он. — Убери руки, Том, — она снова соврала. — Давай так. Что мне нужно сделать, чтобы ты начала доверять мне? Она колеблется. — Отпустить меня. Том разочаровано улыбается, нахмурив брови. Что за стремительная смена настроения? Ну почему он не может быть просто ядовитой змеей, которую хочется задушить? Это невыносимо. Резкий порыв ветра ударил ей в лицо, и волосы взметнулись вверх, рассыпались в стороны тяжёлыми прядями. Она зажмурилась на секунду, мотнула головой. Его взгляд прикован к ней, коричневые глаза полыхают золотистым сиянием, обжигающим, точно пламя. Он переступил с ноги на ногу. — К черту… — выдохнул Том на парселтанге. Тейрис открыла глаза и посмотрела на него. Ладонь, сжимавшая её, слегка ослабляет хватку, оставляя ей пространство для отступления, когда он приближается к её лицу. Но Тейрис ведомая каким-то безумием не отступает. Их носы встречаются, но она продолжает сидеть на месте. Воздух словно исчезает из груди, оставляя лишь горьковато-сладкую смесь безысходности и надежды, сплетённых так тесно, что их уже не разделить. Его дыхание, с уловимой заминкой, выдавало, что внутри него тоже не всё спокойно. Тёплая, сухая кожа скользнула по её губам, и от этого лёгкого прикосновения по животу пробежал ток. Он обжигал тем, что это наконец происходило. Том чуть отстранился — проверяя, позволяя ей уйти. Но она не ушла. Тогда он снова прижался — увереннее, плотнее, и его губы стали горячее, настойчивее. Правой рукой она вцепляется в его плечо. Мягкость улетучивается, уступая место пылкости, влечению и щемящей, разрывающей грудь тоске, привкус которой она ощущает так же отчётливо, как его самого. И он, вне всяких сомнений, чувствует в ней то же самое. Том целует её так, будто она принадлежит ему, будто она принадлежит ему с тех пор, как ей было шесть, а ему — семь. Она прикусывает его нижнюю губу, и он выдыхает сквозь зубы, прижимая её к себе сильнее, сдавливая ладонями её бока, и впивается в неё поцелуем уже грубее. Его язык встречается с её, скользит по её зубам, проникает глубже. Глухой стон срывается с её губ, и она ещё теснее льнёт к нему. Его нога оказывается меж её бёдер настолько близко, насколько это позволяют слои одежды. Пальцы на её талии сжимаются, одна рука скользит выше, зарываясь в её волосы. Он притискивает её к себе плотно, до боли тесно, но этого мало. Он исследует языком её рот, но и этого мало. Он покусывает её губы, проводит зубами по языку — мало. К утру на её теле проступят синяки в очертаниях его ладоней, и всё равно — этого окажется мало. Несмотря на свою неопытность, он знает, как заставить Тейрис чувствовать себя так, словно она падает с обрыва — просто целуя её, ощущая его твёрдость. Но как только его рука касается её груди, Тейрис приходит в себя. Она резко отталкивает его и замечает, что его рот испачкан кровью. Голова кружится. По её подбородку стекает тонкая струйка крови. Сейчас они оба похожи на психопатов. — Прости, — с задержкой шепчет Том. — Прости, прости меня. — Это неправильно. Мы не должны, — говорит она, с усилием возвращая себе равнодушный вид. Но внутри всё снова накаляется, когда Том проводит пальцем по своим губам и замечает на нём кровь. Его губа припухла сбоку — там, где она прикусила. Она чувствует свою собственную маленькую шишку от его укуса. Том протягивает ей платок. Тейрис вытирает губы и подбородок, затем возвращает обратно. — Я думала, ты в неё влюблён, — честно говорит она, спрыгивая с парапета. Том не приближается. Тейрис достаёт палочку и заклинанием стирает следы запретной страсти. — В кого? В Эрину? — Ага. — Тебе показалось, — высокомерно проговаривает Том и тоже с помощью палочки приводит свой внешний вид в порядок.