Замок Лорда Абеля Уокера

      Четвёртая дверь ждала Абеля и Абисса в конце галереи, залитой зеленоватым светом. Источник его терялся где-то выше, может в невидимых окнах, а может, в самом камне, который перестал быть серым и приобрёл оттенок старого мха.       Дверь оказалась решёткой — кованой, ажурной, увитой стеблями с листьями и цветами, которые казались настоящими, пока Абисс не коснулся их пальцем. Скважина располагалась в цветке с пятью лепестками. Ключ из связки отозвался сразу и Абисс вставил его в сердцевину цветка. Лепестки дрогнули, сомкнулись на металле — и разошлись в стороны, открывая дверь.       Воздух хлынул им навстречу.       И свет.       Абисс зажмурился. Этот свет, золотистый и зелёный, струящийся сквозь листву, был гораздо насыщеннее, чем по ту сторону двери.       Сад простирался до самого горизонта или до стен, которыми замок смыкался вокруг него, создавая иллюзию бесконечности. Всё здесь было зелёным. Трава — изумрудная, почти светящаяся. Листва — всех оттенков, от нежно-салатового до тёмного, как морская глубина. Дорожки, вымощенные камнями, между которыми пробивался мох, разбегались в разные стороны. В тёмной воде центрального фонтана отражались верхушки деревьев, усыпанные плодами.       Сам фонтан молчал.       Тишина здесь была другой. Не мёртвой — спящей. Казалось, стоит заговорить громче — и всё вокруг проснётся, зашевелится, потянется к звуку.       — Это… — начал Абисс.       — Мой сад. Моя тайна, — закончил Абель.       Он стоял на пороге, не решаясь шагнуть внутрь. Свет падал на его лицо, и Абисс видел то, чего не замечал раньше: Абель был молод. Совсем молод. Не старше его самого.       — Я не хожу сюда.       — Почему, Лорд Абель?       — Я не умею быть его частью. Он слишком… живой.       Абисс медленно провёл взглядом сверху вниз: от крон деревьев к мощным стволам, увитым плющом, и дальше — к корням, что выступали наружу и уходили обратно в почву. Такие корни держат дерево, питают его, не дают упасть. Абель стоял на границе камня и зелени, и Абисс вдруг остро осознал: Абель ни за что не держится. Только за свой замок.       — Лорд Абель, вы позволите?       Он опустился на колени перед Абелем, коснулся его икр.       — Ты хочешь…       —… чтобы вы почувствовали это. Землю. Траву. Жизнь.       Сапог упал в траву. За ним второй.       — Шагните, Лорд Абель, — попросил Абисс, поднимаясь. — Просто шагните.       Абель шагнул.       Прохладная, чуть влажная трава коснулась его ног. Он замер, прикрыв глаза, сделал ещё несколько шагов в сторону. Пальцы утонули во мху, и должно быть, это было так непривычно, так…       — Страшно? — тихо спросил Абисс.       — Странно. Я как будто укореняюсь. Прорастаю в это место. Оно тянет меня, и я не хочу сопротивляться.       Абисс снял свои сапоги и последовал за ним. Трава шелестела у его ног, земля приятно холодила кожу. Он подошел к фонтану, опустил руки в неподвижную воду.       — Осторожно, здесь грязно, — вдруг сказал Абель, и Абисс посмотрел вниз.       С другой стороны каменной чаши земля была влажной и тёмной. Абель наступил в неё. Он смотрел вниз, на свои испачканные ступни, и в глазах его что-то менялось.       — Всю жизнь я считал, что чистота — это добродетель, — сказал он задумчиво. — Что грязь — это стыдно. Что пачкаться нельзя, потому что потом не отмоешься. Я боялся даже слов, которые могли бы испачкать. Думал, если скажу что-то неподобающее, это прилипнет навсегда, и все увидят, какой я на самом деле.       — Какой? — спросил Абисс.       — Грязный. — Абель поднял на него глаза. — Внутри. В мыслях. В желаниях.              Он приподнял ногу, рассматривая тёмные разводы на коже.       — Я не хочу отмывать это прямо сейчас. Невозможно всё время оставаться чистым листом.       Абисс шагнул ближе.       — Вы сказали про слова, Лорд Абель. Про те, что могут испачкать. Вы когда-нибудь говорили их вслух?       — Никогда.       — Скажите сейчас, — попросил Абисс. — Я хочу услышать.       Абель внимательно посмотрел в глаза Абисса — один голубой, с искрой алого пламени, второй уже почти полностью золотисто-алый.       — Я думал о том, что ты делал со мной в сокровищнице, когда кусал и оставлял метки. И я думал о том, что хочу большего. — Абель провел пальцем по свежему следу на своем плече. — Хочу, чтобы это было не только снаружи. Чтобы проникло глубже. Да. Именно так. Ты. Глубже.       Ветви над ними качнулись. Где-то рядом тяжело стукнул упавший плод.       — Я хочу, чтобы ты был во мне. Хочу чувствовать, как ты двигаешься, слышать, как ты дышишь. Хочу, чтобы ты кончил в меня, а я смотрел бы на тебя и не отводил глаз.       Абисс выдохнул. Дрожь прошла по телу, от затылка до пяток. Очередной созревший плод упал где-то слева.       — А еще, — продолжал Абель, и голос его стал ниже — я хочу, чтобы и ты говорил мне об этом. Чтобы слова лились в меня так же, как изливался бы ты. Те слова, что шепчут в темноте, и от которых краснеют, если слышат их при свете. Я хочу знать, каково это — когда тебя хотят так сильно, что язык забывает о приличиях.       Ещё один плод упал совсем рядом — крупный, тёмно-алый, он раскололся при ударе, истекая соком.              — Вы больше не боитесь, что я увижу, какой вы на самом деле, Лорд Абель?       — Я всю жизнь боялся, что обо мне подумают плохо. А теперь я стою здесь, грязный, искусанный, и говорю такое, от чего щёки должны были бы гореть огнём сильнее, чем сердце в моей кузне. И знаешь что? Я хочу, чтобы ты знал. Чтобы услышал и запомнил каждое слово.       Абисс поймал его руку, поднёс к губам, поцеловал в центр ладони. Плоды падали всё чаще — большие, спелые, они ударялись о землю со шлепками.       Шагнув к дереву, Абисс сорвал один — тёплый, пахнущий солнцем и сладостью. Погрузил в него пальцы, разламывая мякоть.       — Откройте рот, Лорд Абель.       Абель послушался. Абисс провёл кусочком по его нижней губе, смачивая соком, — и медленно втолкнул кончик пальца в рот Абеля, который вздрогнул, но не отстранился. Язык его коснулся пальца, скользнул вдоль, пробуя на вкус — и плод, и кожу.       — Я войду в вас так же, — сказал Абисс тихо. — Медленно. Чтобы вы чувствовали каждое движение. Чтобы просили ещё, пока не охрипнете.       Палец вышел изо рта Абеля с тихим влажным звуком.       — А потом, когда вы будете готовы, я войду глубже. Так глубоко, как вы позволите. И буду шептать вам на ухо всё, что придёт в голову. Как вы пахнете. Как вы двигаетесь. Как вы сжимаетесь внутри, когда я делаю так…       Он прикусил мочку уха — легонько, дразняще.       Абель выдохнул.       — Я тоже хочу, чтобы вы кое-что узнали, — Абисс отстранился ровно настолько, чтобы видеть его глаза. — Я хочу быть и тем, кто примет вас, когда вы устанете, когда захотите отпустить контроль. Я хочу, чтобы и вы были во мне. Чтобы я чувствовал вас изнутри. Чтобы вы трахали меня, пока я не забуду, как меня зовут.       Он разломил плод пополам, протянул одну половину Абелю.       Абель взял, надкусил — и сок потёк по подбородку, по шее, теряясь в ложбинке между ключиц. Абисс наклонился и слизнул его. Сладкий, терпкий, с привкусом солнца. Абель поднял его за подбородок — и поцеловал.       В саду потеплело. Воздух стал гуще, ароматнее — цветы раскрывались быстрее, трава тянулась вверх, деревья шелестели листвой. Свет струился сквозь листву, ложился на их кожу причудливыми узорами, сплетался со следами укусов и поцелуев, делая их частью сада.       Они оторвались друг от друга, Абисс провёл большим пальцем по губе Абеля, стирая алую каплю.       — Но сначала я хочу открыть остальные двери, — сказал Абисс.       — Успеем.       — Нет, — Абисс покачал головой. — Я хочу открыть их все. Хочу увидеть всё, что вы прячете. Хочу знать каждый тёмный угол вашей души. А потом…       — Что потом?       — Потом я стану полностью вашим. Но сначала я должен узнать вас всего.       Абель смотрел на него долго.       — Ты не боишься узнать что-то, что заставит тебя уйти?              — Я уже говорил, что боюсь только одного: что вы не позволите мне остаться.       — А если позволю?       — Тогда я останусь навсегда, Лорд Абель.       Абель шагнул к нему, прижался лбом к его лбу. Закрыл глаза.       — Не называй меня так. Я хочу быть просто Абелем. Твоим Абелем.       — Хорошо, — шепнул Абисс в ответ. — Абель. Вы мой, Абель. И я ваш. С первой двери. С первого удара вашего сердца.       Они пошли дальше, оставляя за собой следы босых ступней, и там, где они проходили, из земли пробивались цветы. Они распускались мгновенно, и вскоре сад покрылся сотнями белых капелек.       Чем ближе они подходили к решётчатой двери, тем яснее видели: металл больше не был холодным и мёртвым. По прутьям вились настоящие побеги, и в тех местах, где ещё недавно были только кованые цветы, распустились живые бутоны — нежные, с подрагивающими лепестками.       Абисс толкнул дверь, и она открылась, пропуская их обратно в коридор. Уходя, они слышали шум воды — это фонтан в саду наконец проснулся и забил высоко вверх, рассыпая в зелёном свете тысячи искрящихся брызг.