Космический лотос

      На планете Линшань в зале для приёмов было людно, шумно, толпливо и гуманоидно. Вообще, в туманности Голова Будды кипеш стоял уже несколько недель, аккурат с того момента, как глава клана Линшань покрылся золотой коркой и приказал долго жить. Не то чтобы озолачивание исторических личностей на долгую память было чем-то необычным, но его проводили скорее после смерти знаменитостей, но никак не в процессе совета правления. Технически подкованной части подданных (и гостей из соседних систем) были известны механизмы, производящие золотое покрытие с удалённым распылением, и было бы правильным провести анализ помещения, обыск, экспертизу и опрос, но сим благим намерениям мешала вторая часть подданных, точнее бо́льшая половина. Потому что по их религии это означало, что глава был настолько праведен, что вознёсся к солнцу даже не дожидаясь смерти, и все эти попытки “поиграть в детективов” лишь порочат его честь. Если не богохольствуют. Тем более, как оказалось, глава – золотой человек! – всё предусмотрел, оставив путаные, но разгадываемые инструкции насчёт преемника. Потому совет правления вроде как и проводил расследование, но вяло, чисто ради соблюдения процедур и демонстрации соседним кланам, что у них “всё как надо!”       Единственный косяк, в битве за наследство туманность грозила разлететься на атомы, – буддистские просветлённые атомы, – но кому они нужны, когда запасы жидкого золота в центральном секторе измерялись тысячами кубических километров. Поэтому на выборы наследника пригласили всех представителей, которых нашли в достижимом радиусе туманности.       Фан Добин же летел туда целенаправленно. После фиаско с Ловкачом, его шансы стать официальным сыщиком академии Байчуань резко попозли вниз. Но он не тушевался. В конце концов, он уже украл нефритовый жетон у Шу Шуй, чтобы демонстрировать свою принадлежность к галактической прокуратуре. Вот раскроет он три дела, пришлёт в Байчуань отчёты и преступников в анабиозе, вот тогда его точно примут в штат. Как бы там родители ни были против.       К сожалению, родители были не только сильно против, но и обладали длинными руками, простирающимися во все финансовые институты ближнего космоса, так что… В общем, все счета ему заблокировали, так что в его распоряжении остался только сверхскоростной и маленький межпланетный катер и то, что на нём надето. К сожалению всё это вместе было несъедобно, так что за шанс поучаствовать в церемонии выбора наследника клана Линшань он ухватился, едва узнав, что гостям предоставляются комнаты и питание. Конечно, с таким-то количеством золота клан Линшань мог весь разумный космос кормить до второго пришествия, что бы это ни значило. А тут ещё и расследование.       Фан Добин сидел в зале для церемоний, сейчас напоминающем столовую, и не мог отделаться от ощущения, что вот эту рыжую бестию, рыскающую между столиками и активно покусочничающую с упором на сладкое он откуда-то знает. Нет, вероятность того, что целитель Ли Ляньхуа, цинично и дерзко его обманувший, тоже здесь, была мизерной, но…       Вслед за собакой в зал вошёл мужчина в знакомом потрёпанном комбинезоне с эмблемой медработника.        Но не нулевой.       – Лисонька, стой. Мы же договорились не переедать, у тебя диабет, – крикнул он ей вслед и тут же встретился взглядом с Фан Добином. – Айя, ладно, как хочешь. Сахар очень питателен. Жду тебя на корабле, – и развернулся с очевиднейшим намерением сбежать, сверкая пятками. Но юный сыщик оказался быстрее.       – А кто это тут у нас? А? Целитель Ли? Или лучше назвать тебя шарлатан Ли? А не пойти ли тебе на… в… на… – как человек, выросший в семье министра Фана, он не часто использовал нецензурную лексику, потому на мгновение запутался, соображая, какой предлог использовать рядом с оскорбительным синонимом гуманоидного полового органа.       – Здесь нужно говорить “на”. Но не стоит благодарностей, учись, шкет, пока я жив, – снисходительно поправил его собеседник и снова заторопился к выходу. – И лучше такого не говорить при почётных гостях, а то они могут всякое подумать про министра Фана.       – Ты мне не указ! – повысил голос Фан Добин, но от ругательства отказался, снова заступив собеседнику путь, приложил пальцы к пульсу на шее и разочарованно поцокал языком. – Да ты бессилен. Никакой ци. Ты опозорил сыщика Байчуаня перед залом Ветра и Огня, а сам… но я не вступаю в драки с немощными. Можешь быть спокоен. Меня интересуют только воины.       – Я не ошибся в тебе. Фан Добин – ты великий воин! Честный и смелый…       – Поэтому ты пойдёшь со мной в Байчуань как шарлатан, обманывающий людей воскрешением. Посмотрим, как ты тогда запоёшь.       – Да забудь ты про Байчуань. Здесь вопрос жизни и смерти решается! И Ловкач на самом деле не умер…       – …а использовал приём “Бездыханность”. Да, не смотри на меня так удивлённо. Я тоже не лыком шит. Просмотрел пару манускриптов, пока сюда летел.       – А ты не так прост. Я и подумать не мог, что ты так мудр. Даже из великих воинов ближнего космоса мало кто знает о “Бездыханности”.       – На меня не действуют твои лживые слова. Я всё равно заберу тебя с собой в Байчуань. Зачем ты сюда явился? Снова заявлять, что способен воскресить из мёртвых их главу? А потом ограбить? Шарлатан!       – За тем же, зачем и ты. Расследовать дело об убийстве главы Линшань. Раз уж так уговариваешь, я помогу раскрыть тебе дело, родители будут гордиться тобой, а ты поступишь в Байчуань.       – Откуда ты… знаешь?       – Откуда знаю? Не мог же сын министра Фана украсть у Ши Шуй жетон Байчуаня просто так. Конечно, с какими-то… благородными целями! Судя по хватке на моём плече, – чуть поморщился целитель.       Сыщик поперхнулся и выпустил плечо собеседника, за которое всё это время неосознанно держался.       – Всё равно, лучше тебе не попадаться мне на глаза!       – А может сделаем наоборот. Объединим усилия? Господину сыщику же необходимо три раскрытых дела для поступления в Байчуань. Разве нет?       – Откуда ты… – Фан Добин бы онемел или прибил собеседника прямо тут, но скачущая у ног рыжая бестия, дружелюбно машущая хвостом не давала сосредоточиться на злости. Так и подмывало опуститься на колени и почесать её под широким ошейником. Подавляющая аура милоты.       – Всё просто. У господина сыщика чужой жетон, но он использует его исключительно в целях расследования и совершенно не стесняется называть ни своё имя, ни название академии. К тому же, по разумному космосу давно ходят слухи о том, что министр Фан уже подыскал своему сыночку достойную невесту, а работа сыщиком в галактической прокуратуре, скажем прямо, независимой организации, ничем не подчиняющейся императору, не лучшая профессия для зятя императора.       – Почему ты так уверен, что главу клана Линшань убили?       – Ну-у-у, однажды я привёз ему эликсир из кожи свинодятла с Альтаира, для мужской силы. Скажу по секрету, лучше средства не найдёшь: и мёртвого поднимет в нужное положение, главное не переборщить.       – Уволь меня от подробностей. Почему именно убийство?       – Он мне так и не заплатил. Денег не отдал. Разве может человек, который зажал пять лянов для честного целителя, добровольно расстаться с тысячами кубометров жидкого золота. И потом, ты подумай, а зачем ему на старости лет вдруг мужская сила? То-то и оно.       – Так что ты предлагаешь, шарлатан Ли?       – Расследуем вместе. Мне любопытно и тебе полезно.       – А зачем тебе это расследование?       – Разве кому-то в окрестностях туманности Будды может быть неинтересно, отчего глава клана Линшань вдруг задумал отдать власть над системой и золотыми запасами в руки совершенно постороннего человека? – очаровательно улыбнулся Ли Ляньхуа и обвёл глазами окружающую роскошь.       – И что ты предлагаешь? – окончательно сдался Фан Добин.       – Пойдём во дворец Линсюй, осмотрим тело.

* * * *

      – “Следующим главой должно стать духовное дитя. Юноша, родившийся в год Барана, со шрамом на лбу в форме зигзага и имеющий иероглиф Ван в имени, таково пророчество, явившееся главе клана Ван во сне. Великий Будда огласил свою волю, мы лишь приводим её в исполнение”, – перечитал официальное объявление Фан Добин и повернулся к спутнику. – Хочешь сказать, глава клана, где целибат одно из важнейших условий, тайком завёл себе сына?       – Кто я такой, чтобы порочить честь главы клана Линшань, – опустил глаза целитель, теребя ткань на рукаве.       – И что ты предлагаешь? – Фан Добин вообще пока не представлял, с какой стороны подойти к снаряду, так чтобы никому не наступить ни на одну больную мозоль, и дело раскрыть. Отец рассказывал ему, как важно сильным мира сего сохранить лицо, но не думал, что и сыщикам приходится этим заниматься, и погляди-ка.       Ли Ляньхуа хихикнул, наклонился к чужому уху и зашептал, ненавязчиво жестикулируя. После обмена возражениями Фан Добин со сложным выражением лицам отправился к старейшинам для обсуждения.

* * * *

      – У меня есть одна мысль, но не знаю, стоит ли озвучивать… Проблема в том, что глава Ван не оставил чётких указаний, как вычислить духовное дитя. А что, если мы сможем… скажем так, поговорить с главой Ваном с целью уточнения? Выяснить, что он думал и говорил в момент составления завещания?       Старейшины и старожилы клана зароптали.       – О чём ты? Учитель скончался!       – Мёртвых нельзя оживить!       – Богохульство! Нельзя поговорить с мертвецом!       – Ты опять за своё? – Фан Добин буркнул так, чтобы больше никто не услышал, – не мог по-другому сформулировать.       – Ты кто такой?       – Я – известный чудо-целитель Ли Ляньхуа.       – Ли Ляньхуа? Так это ты воскресил из мёртвых Ши Вэньцзюэ и Хэлань Те. – Да, это я.       Фан Добин снова хмыкнул. Не далее как неделю назад он слышал от этого же человека диаметрально противоположное, единственное, что было одинаково – это уверенность, с которой звучали слова.       – Наслышан о вас. Спасибо, что посетили наш скромный звёздный сектор.       – Встреча с вами, большая честь для нас.       – Туманность Голова Будды всегда рада приветствовать талантливых гостей.       – Что ты задумал? А если тебя поймают? – процедил сквозь зубы Фан Добин, делая вид, что тоже несказанно рад знакомству.       – Дело сложное, надо подготовиться. И, вообще, поймать убийцу намного важнее, чем шарлатана, – так же сквозь зубы бросил целитель.       – Господин Ли, пожалуйста, расскажите нам, что вы предлагаете. Конечно, главе Вану уже не помочь, но мы бы хотели правильно распорядиться его последней волей, – взял слово главный старейшина.       – В этом мире есть способы вернуться к жизни, потому что не всякая смерть – есть настоящая смерть. Но я говорил про другое. Я о том, что делают Мастера Воспоминаний.       – Мастера Воспоминаний? А разве можно извлечь воспоминания из мёртвого тела? Тем более покрытого золотом?       – Да, я тоже слышал. Рассказывали, что кристаллическая решётка золота препятствует потоку мыслей, – подхватили старожилы.       – Нет, это не про золото, а про шапочки из фольги.       Фан Добин хрюкнул в кулак, он тоже в детстве любил смотреть этот телеканал про НЛО и паранормальные явления, а потом пошел в школу и выяснил, что на круглых тарелках летают аркилийцы, а круги на полях рисуют центаврианцы, и мир снова стал понятным и логичным. В отличие от него Ли Ляньхуа был серьёзен как вулканец.       – В течение семи дней после смерти мозг ещё хранит остатки памяти. Она будет похожа на разрозненный калейдоскоп. Фрагменты уже не такие последовательные, хронология пострадает, но мы сможем увидеть самые яркие мысли и события, занимавшие главу Ван.       – Но уже почти неделя прошла.       – Значит нужно сделать это как можно быстрее.       – Да где же мы возьмём Мастера Воспоминаний? В столичный сектор, что ли, за ним посылать?       – Я могу попробовать.       – Разве вы – Мастер Воспоминаний?       – Ну, в молодости я много странствовал по дальнему и ближнему космосу, даже имел честь быть знакомым с великим Ли Сянъи, вы же знаете, что он был сильнейшим Мастером Воспоминаний, причём самоучкой.       – Ли Сянъи? Да, хороший был человек. Жаль, погиб молодым. Сколько ещё подвигов мог бы совершить, – чуть посокрушался старейшина, ожидая продолжения.       – Ты знал Ли Сянъи? Серьёзно? – уже в голос вопросил недоверчивый Фан Добин.       – Так вот, он кое-что рассказывал мне об извлечении воспоминаний, так что я смог изобрести один приборчик, который делает то же самое, но не так эталонно, – Ли Ляньхуа под десятками любопытных взглядов порылся в комбинезоне и вытащил штучку одновременно напоминающую гадальный шар и щипцы для извращенцев, с маленьким дисплеем и тремя кнопками. По залу понеслись шепотки. – Я назвал его Извлекатель.       – А как мы можем быть уверены, что он вызовет именно главу?       – Откуда нам знать, что эта штука работает?       – Не доверяю я ему…       – Хорошо. Давайте сделаем, как вы предлагаете, – старейшина поднял руку, пресекая кривотолки, – что от нас требуется?       – Почти ничего. Верните тело главы в его покои. Подготовьте однажды горевшие свечи, и мне нужно что-нибудь из его личных вещей. Как стемнеет, мы начнём. С моим ассистентом. Больше никого в комнате быть не должно. Прибор очень чувствительный к чужим мыслям. Воспоминания могут как наложиться друг на друга, там и заместиться более сильными мыслями живых людей, а мой ассистент умеет работать с пустой головой.

* * * *

      – Ты что задумал? – прошипел Фан Добин, едва их оставили одних вместе с трупом.       – Нам же нужно осмотреть тело и сделать выводы. Тем более, это его личные покои, мы сможем понять, чем он занимался перед смертью, – пожал плечами целитель и обошёл по кругу тускло освещённую комнату, ничего не трогая и никуда особо не заглядывая, а затем многозначительно взглянул на спутника, но ничего не сказал.       – И что? Что-то нашёл? – не выдержал Фан Добин напряжённого молчания.       – Я уверен, что убийца, один из четырёх старейшин. Теперь твоя очередь?       Потрясающая самоуверенность, решил Фан Добин и принялся за правильный по его мнению осмотр трупа. Наплывшие на губах шишки, покрытые золотом, наводили на мысль о свечных потёках, которые возникают от текущего воска. Сыщик потёр их и увидел запёкшуюся под слоем золота кровь. Словно запертый в золотом коконе человек кровоточил уже после нанесения металлического слоя.       – На губах! Смотри, он был ещё жив, когда его покрыли золотом, а потом его ранили перед самой смертью. Вот только как…       – Очисти золото со спины, – лениво кивнул Ли Ляньхуа, развалившись на кресле главы и листая, лежащие на столе брошюры. Удивительно, но бродячий целитель в потрёпанной и истёртой одежде очень органично смотрелся на этом месте. – Давай, не смотри на меня так, ты же хочешь раскрыть это дело? У меня всё равно нет ци, ты же знаешь.       Фан Добин сосредоточился, высвобождая внутреннюю силу, и направил её на спину позолоченной фигуры. Золото тонкими струйками осыпалось, обнажив пятипалый почерневший отпечаток.       – Это пятиядие!       – Ага. Мощнейший удар, который проходит насквозь, и проникает даже сквозь золотой слой. Единственный, кто владеет этим ударом, Синь Лэй из союза Цзиньюань.       – Не может быть! Десять лет, как союз уничтожен, всех, кого нашли, арестовали в академии Байчуань.       – “Всех, кого нашли”.       – Получается, Синь Лэй прятался здесь все эти годы, а потом решил убить главу, – Фан Добин решил проигнорировать насмешку. – Но зачем?       – Обрати внимание на его позу.       – “Бездыханность” – Фан Добин вдруг понял, почему сложенные особым образом пальцы напомнили ему “труп” Ловкача, на котором его так нелепо поймал Ли Ляньхуа в прошлый раз. – Получается, он планировал заснуть, покрыться золотом, как намёк на божественную волю, а затем очнуться, спустя три дня.       – Но кое-кто, кому он доверял, не только не разбудил его по истечению срока, но и дополнительно убил пятиядием. У него должен быть сообщник, и это кто-то очень приближённый человек, один из четырёх старейшин.       – Но зачем?       – Элементарно. Помнишь, я говорил тебе про эликсир для мужской силы? У него был сын, и он хотел взять его в наследники, не выдавая своё нарушение обета безбрачия. За те три дня, что он находился в “Бездыханности”, должны были выбрать духовное дитя, назначить наследником, а потом бы он очнулся и принялся за старое, а раз наследник уже есть, то просто “усыновил” бы как-нибудь.       – Отличный план, вот только кто это? Тот, кто его предал? Кто из них Синь Лэй?       – А для этого у нас есть вот этот инструмент, – Ли Ляньхуа вытащил из-за пазухи гибрид хрустального шара и щипцов, вызвав нервный смешок собеседника.       – И как ты собрался… – скептически прищурился юный сыщик. За стенкой что-то хрустнуло, затем упало, а потом раздались затихающие шаги.       – Иди проверь, – скомандовал целитель. – Я очень надеюсь, что нас подслушивал не один человек.

* * * *

      Главный старейшина расставил всех по старшинству, начиная от центра залы, охрана у всех выходов по просьбе Ли Ляньхуа была во всеоружии. Никто бы не сумел сбежать, да никто и не пытался. Помимо местных, по краям набились любопытные зрители и приезжие специалисты.       – А сейчас я продемонстрирую вам результаты извлечения памяти, – он закрепил кристалл памяти, круглый, маленький, полупрозрачный шарик, похожий на стеклянный, на подставке, а затем включил проецирующий механизм. Под потолком закрутилась картинка. Потом вторая. Затем, как в некачественном кино, персонажи на экране стали двигаться, говорить, появляться и исчезать.       – Ван Фу мой сын, я не могу оставить его на улице. Его мать поставила мне ультиматум.       …       Картинка личных покоев главы сменились залой для приёмом. В кадр попало холодное и сосредоточенное лицо второго старейшины.       …       – У меня есть одна неплохая идея, знакомы ли вы с приёмом “Бездыханность”?       …       Резервуары с жидким золотом и репетиция “превращения”.       …       – Через три дня вы вернётесь к жизни, к тому времени ваш сын уже будет выбран наследником.       …       Зал поклонений. Сквозь мутные разводы лицо второго старейшины с довольной ухмылочкой.       – Спасибо за возможность сделать наследником моего сына. Думаю, вам уже не стоит возвращаться.       Затем изображение словно треснуло и почернело.       В зале воцарилась опасная тишина, в которой было слышно лишь свистящее дыхание второго старейшины взятого на прицел охраной.       – Синь Лэй из союза Цзиньюань, Вы обвиняетесь в убийства Ван Циншаня, главы клана Линшань, вы имеете право хранить молчание, но всё, что вы скажете, может быть использовано против вас. Я уже сообщил в Байчуань, завтра за вами пришлют конвой, – с удовольствием зачитал протокольные слова Фан Добин и с апломбом вытянул руку с нефритовым жетоном. С чужим именем на нём, – а затем добавил уже тише, чтоб его слышал только спутник. – А здорово ты придумал, нарисовать воспоминания с помощью нейросети.       Да как похоже получилось, не знал, что такое уже возможно.       Ли Ляньхуа тяжело вздохнул, но ничего не сказал, сунув Лисоньке пару конфеток.

* * * *

      – Ты кто? И зачем ты ищешь Цзиньюань? – сквозь ослепляющую лазерную решётку Синь Лэй изо всех сил пытался разглядеть мужчину в потёртом комбинезоне. Сначала он не собирался разговаривать с посетителем, тем более непосредственно причастным к его поимке, но стоило тому задать пару наводящих вопросов, как заключённый вскипел.       Никто, почти никто вне союза Цзиньюань не мог знать столько подробностей об их внутренней кухне. Даже Байчуань, уж на что авторитетная академия, и то там не имели представления об упомянутых фактах. Вне сомнения, десять лет назад эта информация могла бы послужить причиной не одной катастрофы, и то, что какой-то посторонний расспрашивал о ней именно сейчас, значило, что то дело ещё не закончено. Надо было как-то предупредить своих. Он почти прокрутил кольцо-передатчик вокруг пальца, но удар, каким-то странным образом проникший сквозь непроницаемый барьер решётки, выбил искры из глаз, и Синь Лэй потерял сознание.       Очнувшись он обнаружил только отсутствие кольца и синяк на груди слева, ни как он оказался лежащим на полу в неудобной позе, ни что этому предшествовало, он вспомнить не смог. В голове было мутно, куски воспоминаний из его прошлой жизни тоже казались какими-то размытыми. Он помнил только, что был частью какой-то мощной организации, потом она распалась, а он нашёл себе новый золотой источник. Но вот более детальных воспоминаний, увы, не было. Словно кто-то с ювелирной точностью отслоил то, что его интересовало, оставив остальное болтаться в памяти, как космический мусор в фарватере.

* * * *

      – Мне помогал… бродячий целитель Ли Ляньхуа. Да, решил воспользоваться его услугами, так можно было запутать злоумышленника, чтобы он не знал, кто именно из нас ведёт всё расследование на самом деле. Просто предосторожность, – Фан Добин доносил детали операции поимки Синь Лэя и раскрытия дела об убийстве главы клана Линшань до прибывшей из Байчуань Ши Шуй. Они торопливо шли по коридору в сторону тюремного блока.       – По описанию очень похож на демона ядов из Цзиньюань, который в списке розыска Байчуань, – бросила девушка.       – Да ты что, у него даже внутренней силы нет, и он, вообще, безобидный и милый.       – Как и демон ядов.       Фан Добин натужно засмеялся.       Хмурая девушка уже закончила допрашивать старейшин, осмотрела позолоченное тело и сейчас направлялась в темницу к преступнику.       Синь Лэй смотрел на них непроницаемым взглядом и смеялся, как сумасшедший. Самое непонятное: если вчера он бросался на Фан Добина, то сегодня словно даже не узнавал его. Либо он был виртуозным актёром, либо страдал каким-нибудь шизофреническим расстройством.       – Либо ему стёрли память, – ответила на его мысли девушка-сыщик, после краткого осмотра. – Взгляни сюда. Зрачки расширены, но он не принимал никаких препаратов как минимум сутки. Ци в беспорядке, он не может назвать ни своё имя, ни дату рождения, ни который сейчас год, ни где он находится.       – Ого! Я не знал, что есть протоколы для определения…       – Конечно, ты не знал. Ли Сянъи был Мастером Воспоминания, и он лично составил опросники для оперативников. Это секретная информация Байчуань для внутреннего пользования. Думаешь, кого-то с улицы, типа тебя, допустили бы просто так?       – Но я только хотел поступить в академию и стать сыщиком.       – …и ещё с клептоманскими наклонностями. Верни мне мой жетон. Быстро.       – Но ты не можешь отрицать, что я раскрыл это дело сам!       – Вот только преступник ничего не помнит и никаких показаний дать не может. Кто-то стёр у него воспоминания.       – Мастер Воспоминаний?       – Возможно, но тогда это должен быть кто-то известный. Так чисто сработано. Профессионально.       – Чисто?       – Если с силой извлекать воспоминания против воли, человек может просто умереть. А человек с мощной ци, заработать её искажение. А Синь Лэй сейчас отоспится и будет как огурчик. Надо проверить, были ли у него какие-нибудь посетители.       – Ко мне приходил Ли Ляньхуа, – беззаботно улыбнулся Синь Лэй.       – Ли Ляньхуа? Это тот твой напарник? Где он сейчас? – забеспокоилась Ши Шуй.       – Он был здесь ещё утром, – Фан Добин удивился, – просил меня присмотреть за собакой, пока он закупается провизией.       – А где собака?       – Лисонька? Она сбежала возле лавки с мясом, я бегал всё утро, чтобы её найти. Подожди. Хочешь сказать, что это мог быть Ли Ляньхуа?       – Свидетели сообщили, что у него был извлекатель памяти.       – Да ты что, он просто шарлатан. Я видел эту штуку, просто шар с прищепкой неприличной формы, а воспоминания мы… он нейросетью нарисовал.       – Нейросетью? С настоящими лицами, голосами, поведением и обстановкой? Ты видел, как он это делал и какие исходные материалы брал за основу? – прищурилась девушка на растерянное лицо собеседника. – Быстро, возвращаемся в космопорт.

* * * *

      Космопорт встретил их ленивыми медузовидными телами с кучей глаз и щупалец. Фан Добин с неудовольствием отметил, что и тут, в администрации космической базы на планете гуманоидов все тёплые места заняли аркилийцы. Сотрудники вяло тыкали присосками в кнопки, что-то там пересылали друг другу и, судя по ощущениям, по-аркилийски закатывали глаза на все их вопросы. Информацию по владельцу рыжей бестии им выдали почти сразу, при этом четырёхглазые лица опять расплылись в умилительном выражении. Складывалось ощущение, что они обсуждали какую-то знаменитость галактического масштаба, с чего это все сразу оживлялись при его упоминании. Печальнее было другое.       – Ли Ляньхуа? Однопалубный самодельный корабль для частных путешествий “Космический лотос”? Да, уже отчалил, – вяло отчитался штатный аркилиец и махнул в сторону стеклянной стены.       Второй раз за неполный месяц Фан Добин наблюдал, как странный, увешанный нашлёпками и посторонними конструкциями, конусовидный корабль закладывает обходной вираж и зигзагами скрывается в бесконечной черноте космоса без малейшего намёка на чёткое направление. Чёртов целитель, даже плавно трогаться с первой передачи не умеет.