Алый закат

Под утро она всё-таки задремала. Приснилось что-то тревожное — Кристина уходит по заснеженному полю, а Лиза бежит за ней, но ноги вязнут в снегу, и расстояние только растёт. Проснулась с тяжёлой головой и пустотой в груди. Школа. Надо было идти в школу. --- Виолетта встретила её у входа и сразу поняла — что-то не так. — Лиза, ты бледная, как мел, — Виолетта перехватила её за локоть прямо у раздевалки. — Что случилось? Захарова опять что-то выкинула? Лиза отрицательно помотала головой, пытаясь распутать завязавшийся в узел шарф. Свой, серый. Тёмно-синий остался у Кристины, и теперь, когда его не было рядом, Лиза чувствовала себя так, будто вышла на мороз без кожи. — Нет, Вит. Наоборот. Она… она попросила не писать. Сказала, ей надо подумать. Виолетта нахмурилась, её сочувствие мгновенно сменилось привычным скепсисом: — Подумать? О чём там думать? Лиз, я же говорила — она сложная. Такие, как Кристина, сначала пускают тебя в душу, а потом пугаются собственного отражения и хлопают дверью прямо перед носом. — Она не хлопала, — тихо возразила Лиза, хотя слова подруги попали в самую болезненную точку. — Она просто… честная. Лиза вошла в класс, надеясь увидеть знакомый затылок на последней парте. Но место было пусто. Первый урок — биология. Второй — история. Кристины не было. Внутри у Лизы всё сжималось. Каждый раз, когда открывалась дверь, она вздрагивала, но входили только учителя или опоздавшие одноклассники. К третьему уроку тревога стала почти осязаемой. «А что, если сон в руку? — стучало в висках. — Что, если она решила, что "просто быть" — это слишком тяжело? Что проще снова стать той колючей Захаровой, которой никто не нужен?» На большой перемене Лиза вышла в пустой коридор и прислонилась к холодному окну. Снег на улице шёл плотной стеной, скрывая очертания домов. — Эй, — раздался за спиной хрипловатый голос, от которого Лизу прошило током. Она резко обернулась. Кристина стояла у лестницы. На ней не было куртки, только та самая толстовка, а на шее — измятый, наспех намотанный тёмно-синий шарф. Она выглядела так, будто не спала неделю: глаза ввалились, на губе свежая ссадина, а в руках она сжимала какую-то мятую бумажку. — Я не знала, приду или нет, — сказала Кристина, не приближаясь. — Дошла до моста, постояла там час. Думала повернуть назад. Лиза сделала шаг к ней, не обращая внимания на Виолетту, которая застыла в дверях класса. — Почему не повернула? Кристина подошла ближе. Теперь Лиза видела, что её руки дрожат. Она протянула ту самую бумажку — это был рисунок. Неумелый, карандашный набросок: крыша, две фигурки под одним одеялом и огромное солнце над ними. — Потому что я всю ночь это рисовала, — Кристина опустила взгляд. — Пыталась вспомнить, как выглядит жёлтый. Твой любимый. И поняла, что если я сейчас уйду в отказ, то у меня в голове снова всё станет серым. А я больше так не хочу. Она подняла глаза, и Лиза увидела в них ту самую "тонкую нить", которая за ночь превратилась в стальной трос. Лиза смотрела на рисунок, не в силах отвести взгляд. Две фигурки под одеялом были нарисованы коряво, почти детски — одна с длинными волосами, другая с короткой стрижкой и шрамом на щеке. Солнце над ними выглядело слишком большим, слишком ярким для такого серого утра. Но именно это делало его настоящим. Она подняла глаза на Кристину. — Ты всю ночь это рисовала? Кристина кивнула, коротко, резко, как будто признание жгло горло. — Да. И курила на балконе, пока мать не проснулась и не начала орать, что я опять воняю как пепельница. А потом сидела и думала: если я сейчас напишу тебе «всё, конец», то это будет проще. Никто не будет знать, что я вообще позволила кому-то подойти так близко. Никто не увидит, как я боюсь. Лиза осторожно взяла рисунок из её рук. Пальцы Кристины были ледяные. — А потом? Лиза аккуратно сложила рисунок пополам и сунула в карман куртки, ближе к сердцу. — Я думала, ты передумала, — сказала она тихо. — Проснулась от кошмара, где ты уходишь, а я не могу догнать. И весь день ждала, что ты просто не придёшь. Или придёшь и скажешь: «Это была ошибка». Кристина сделала ещё шаг. Теперь между ними оставалось меньше метра. — Я почти так и сказала. Дошла до школы, стояла у чёрного хода и репетировала в голове: «Слушай, Лиз, это всё слишком… я не умею быть нормальной, давай вернёмся к тому, как было». Но потом увидела тебя в окне. Ты стояла вот здесь, у этого самого стекла, и смотрела на снег. И я поняла — если я сейчас уйду, ты будешь стоять вот так ещё долго. И я не хочу быть той, из-за кого ты так стоишь. Лиза почувствовала, как горло сжимается. — Тогда почему ты просила не писать? Кристина опустила голову, шарф сполз с подбородка, открыв свежую ссадину на губе. — Потому что мне нужно было… проверить. Проверить, смогу ли я хотя бы один день без твоих сообщений и не сойти с ума. Смогу ли я не написать тебе первой «где ты», «ты ела?», «я скучаю». Я думала — если смогу, значит, я ещё могу без тебя. Значит, ещё не поздно всё свернуть. Она подняла взгляд — глаза красные, но сухие. — Я не смогла. Через три часа уже сидела и перечитывала нашу переписку с самого начала. Как дура. И поняла, что уже поздно. Я уже не могу без тебя. Даже если это страшно. Даже если я буду иногда закрываться, психовать, убегать на полдня в свою старую броню. Лиза шагнула вперёд и обняла её — резко, крепко, не давая отстраниться. Кристина сначала напряглась всем телом, как будто ждала удара, а потом медленно, очень медленно обняла в ответ. Её руки дрожали. — Я тоже боялась, — прошептала Лиза в её плечо. — Боялась, что ты решишь — проще быть одной. Что я для тебя — просто временный сбой в системе. Что ты вернёшься к тому, чтобы всех держать на расстоянии вытянутой руки с кулаком. Кристина уткнулась носом в Лизины волосы. — Я чуть не вернулась. Честно. Но потом подумала — а что, если я один раз останусь? Что, если я не убегу, даже когда внутри всё орёт «беги»? Что тогда будет? Лиза отстранилась ровно настолько, чтобы видеть её лицо. — Тогда будет мы. Со всеми ссорами, со всеми твоими «мне надо подумать», с моими кошмарами, с твоими рисунками кривыми, как курица лапой. Но вместе. Кристина коротко хмыкнула — почти засмеялась, но звук вышел надломленный. — Курица лапой — это сильно сказано. — Но солнце жёлтое, — Лиза коснулась пальцем рисунка в своём кармане. — Самое настоящее. Кристина кивнула. Потом, не раздумывая больше, наклонилась и поцеловала Лизу — не нежно, а жадно, отчаянно, как будто боялась, что завтра этого уже не будет. Лиза ответила так же — руками в её волосах, всем телом прижимаясь ближе. — Больше не проси не писать, ладно? — тихо сказала Лиза. — Не буду, — Кристина провела большим пальцем по её нижней губе. — Но если опять начну дёргаться — просто… держи меня. Даже если я рычу. — Держу, — Лиза сжала её руку. — Всегда. Звонок прозвенел — резкий, противный. Коридор начал заполняться. Виолетта стояла в дверях класса, скрестив руки, но на лице у неё была не обида, а облегчение. — Ну наконец-то, — буркнула она. — А то я уже прикидывала, кого из вас первой бить тапком. Кристина усмехнулась — уже своей обычной, чуть кривой улыбкой. — Попробуй. Я теперь под охраной. Лиза засмеялась — тихо, но счастливо.