Алый закат

Идея пришла Кристине внезапно. Они с Лизой сидели на подоконнике в коридоре, когда она вдруг сказала: — А давай завтра всей толпой выйдем? Ты, я,Виолетта. И Киру позову. Лиза подняла бровь. — Киру? — Ага. Чтоб не было вот этого «ты меня из старой жизни вытаскиваешь». Пусть будет всё вместе. Лиза кивнула, но внутри неприятно кольнуло. — Она нормальная? Кристина усмехнулась. — Ну… если я — версия с тормозами, то Кира — без. На следующий день они встретились у моста. Виолетта пришла первая — как всегда болтливая, с рюкзаком, из которого торчали наушники. Потом появилась Кира. Она сразу посмотрела на Лизу. — Так это ты? — без приветствия. Лиза спокойно выдержала взгляд. — Видимо, да. Кира усмехнулась. — Милая. Неожиданно. Кристина напряглась, но не вмешалась. — Кира, не начинай, — коротко сказала она. — Я? Я вообще душка, — хмыкнула та и щёлкнула зажигалкой. Виолетта неловко попыталась сгладить: — Ну что, куда идём? Они пошли по набережной. Сначала всё было нормально — разговоры о школе, шутки, Виолетта рассказывала какую-то историю. Но Кира всё время проверяла границы. — Лиз, ты вообще в курсе, какая Кристина раньше была? — как бы невзначай бросила она. — Она тебе всё рассказала? Или у вас там версия «исправленная»? Кристина резко повернулась. — Кира. — Что? Я просто интересуюсь. Лиза посмотрела на Кристину. Не с претензией. С вопросом. — Я знаю достаточно, — спокойно ответила она. Кира прищурилась. — Достаточно — это сколько? До первой драки? Или до того, как она кому-то нос разбила? Виолетта тихо: — Кира, хватит. Но Кира не останавливалась. Ей явно нравилось щупать слабые места. — Просто странно, — продолжила она. — Кристина неделю с нами тусит — и уже вся такая домашняя. Шарфик носит. Чай с малиной. Последнее слово она произнесла с издёвкой. Кристина остановилась. — Ты сейчас что хочешь доказать? Кира пожала плечами. — Ничего. Просто проверяю, насколько это серьёзно. А то вдруг ты опять поиграешь и уйдёшь. Тишина стала тяжёлой. Лиза почувствовала, как внутри поднимается то самое — не страх, а решимость. Она шагнула ближе к Кристине. — Если кто-то и играет, — спокойно сказала она, — то не она. Кира посмотрела на неё внимательнее. Уже без усмешки. — О, зубки есть, — протянула она. — А я думала — только варежки. Кристина вдруг встала между ними. — Всё, Кира. Хватит. Голос был не злой. Но твёрдый. — Ты либо гуляешь нормально, либо идёшь домой. Кира вскинула брови. — Серьёзно? Ради неё? Кристина не отвела взгляд. — Ради себя. — Ладно. Поняла. Захарова выросла. Она засунула руки в карманы. — Пошли уже. Холодно. Напряжение не исчезло полностью, но что-то изменилось. Лиза тихо взяла Кристину за руку. Не показательно. Просто. Кира это заметила. Но больше ничего не сказала. И Кристина в этот момент поняла — старую жизнь можно не вычёркивать. Но границы теперь ставит она. Дальше шли молча. Виолетта то и дело бросала беспокойные взгляды то на Лизу, то на Кристину, но в разговор не лезла. Кира держалась чуть позади, нарочно громко шаркала ботинками по асфальту, но больше не цеплялась. На мосту остановились. Внизу текла чёрная вода, в ней дробились огни фонарей. Лиза всё ещё держала Кристину за руку — не отпускала, хотя пальцы начали замерзать даже в варежках. — Красиво, — сказала Виолетта, глядя на реку. — Как в кино. — В кино обычно всё заканчивается хорошо, — хмыкнула Кира. — А у нас разве не хорошо? — Виолетта обернулась. Кира посмотрела на неё, потом перевела взгляд на Лизу и Кристину. Их сплетённые пальцы. То, как они стояли — близко, будто сросшись. — Не знаю, — сказала Кира честно. — Время покажет. Кристина чуть сжала Лизе руку. Предупреждающе? Или наоборот — «не обращай внимания»? Лиза не поняла, но ответила тем же — сжала в ответ. — Слушай, Кир, — вдруг заговорила Кристина, глядя на воду. — Ты помнишь, как мы с тобой в седьмом классе на склады лазили? Кира усмехнулась. — Помню. Ты тогда с лестницы грохнулась, я тебя тащила до дома, а ты истерически ржала и говорила, что у тебя сотрясение. — У меня и было сотрясение. — Было. Но ты всё равно ржала. Кристина улыбнулась — краем рта, но тепло. — Это был хороший день. Кира посмотрела на неё внимательно. — А сейчас что? Тоже хороший? Кристина повернулась к Лизе. Встретилась взглядом. — Хороший, — сказала она. — Другой. Но хороший. Кира долго молчала. Потом вздохнула, достала сигарету, но закуривать не стала — просто крутила в пальцах. — Ладно, — Кира наконец убрала сигарету за ухо. — Сотрясение у тебя, кажется, хроническое, Захарова. Но раз ты говоришь «хороший»... хрен с тобой. Кира развернулась на пятках и пошла вперёд, в сторону жилых кварталов, не дожидаясь остальных. — Всё, я в магаз! Витка, идёшь со мной за чипсами? А то эти двое сейчас начнут взглядами в любви признаваться, я стошню прямо в реку. Виолетта хихикнула, явно обрадованная тем, что гроза миновала, и поспешила за Кирой. — Иду-иду! Возьмём с беконом! Когда их голоса затихли, на мосту снова стало тихо. Ветер трепал концы синего шарфа, который Кристина сегодня намотала особенно плотно. — Прости за неё, — Кристина опустила голову, глядя на свои ботинки. — Она... она как цепной пёс. Думает, что защищает меня. — Она тебя любит, — сказала Лиза, поворачиваясь к ней. — По-своему, но любит. Она боится, что ты изменишься настолько, что в твоей новой жизни ей не найдётся места. Кристина подняла глаза. В свете фонарей они казались почти чёрными. — А ты? Ты не боишься, что её станет слишком много? Что вся эта «старая жизнь» будет тянуть обратно? Лиза подошла вплотную, так, что их куртки соприкоснулись. Она подняла руки и аккуратно поправила Кристине шарф, закрывая её шею от ветра. — Мы просто возьмём её с собой, — просто ответила она. — Киру, Виолетту... всех, кто нам дорог. Просто теперь мы будем решать, куда идти. Кристина вдруг обхватила Лизу за талию и притянула к себе, утыкаясь носом в её плечо. — Как ты это делаешь? — глухо спросила она. — Что именно? — Делаешь так, что всё кажется... нормальным. Не страшным. Просто обычным. Лиза закрыла глаза, чувствуя, как бьётся сердце Кристины — часто, ритмично. — Я просто не хочу убегать, Крис. Помнишь? — Помню. Они простояли так ещё пару минут, пока холод не стал совсем кусачим. Город вокруг них жил своей жизнью, где-то Кира спорила с Виолеттой о вкусе чипсов, а здесь, на мосту, два человека строили свой собственный мир — по кирпичику, по слову, по жесту. Кристина отстранилась, взяла Лизу за руку и засунула её ладонь в свой глубокий карман — вместе со своей рукой. — Пошли за ними, — сказала она, и в её голосе была та самая лёгкость Лиза засмеялась. — Пошли. Они догнали Киру и Виолетту уже у круглосуточного «Фора» на углу. Кира стояла, прислонившись к стеклянной двери, и демонстративно жевала жвачку, пока Виолетта внутри выбирала между красным и зелёным пакетом чипсов. Увидев приближающихся, Кира картинно закатила глаза. — О, вернулись из романтической паузы. Я уж думала, вы там кольца друг другу на пальцы наденете из фольги от сигарет. Кристина только фыркнула. — Завидуй молча. — Я? Зависть — это не мой жанр, — Кира оттолкнулась от двери и шагнула к ним. — Мой жанр — это когда всё честно. А вы сейчас очень мило выглядите. Прямо тошнит от милоты. Но в её голосе уже не было той колючей кислоты, что час назад на набережной. Скорее усталое смирение пополам с любопытством. Виолетта наконец вышла, держа в каждой руке по большому пакету. — Я взяла оба! И ещё колу, и два «Сникерса», и вот эти мармеладки с перцем, Кир, ты же их любишь. Кира посмотрела на мармеладки так, будто ей подарили цветы. — Ты ненормальная, — сказала она почти нежно и забрала пакет. — Пошли на детскую площадку за углом. Там хотя бы скамейки не ледяные. Они пошли туда. Детская площадка ночью зимой выглядела немного сюрреалистично: качели в инее, горка будто покрыта сахарной пудрой, фонарь над песочницей мигал, как уставший глаз. Но скамейка под навесом действительно была почти тёплой — кто-то недавно сидел. Все четверо уместились на ней с трудом. Виолетта тут же открыла чипсы и принялась хрустеть, передавая пакет по кругу. Кира сидела на краю, вытянув ноги, и смотрела куда-то в темноту между домами. Молчание длилось долго — уютное, не напряжённое. Потом Кира вдруг заговорила, не глядя ни на кого: — Знаете, я ведь реально думала, что ты её бросишь, Крис. Как всех предыдущих. Просто потому что… ну, потому что так было всегда. Прикипит, заскучает, найдёт кого поострее — и всё. А тут… — она кивнула в сторону Лизы, — эта. С варежками и шарфиком. И ты вдруг не убегаешь. Наоборот — вцепилась. Кристина пожала плечами. — Может, я просто устала убегать. Кира медленно повернула голову. — А если она уйдёт первой? Вопрос повис, как дым от сигареты, которую никто не курил. Лиза ответила раньше, чем Кристина успела открыть рот. — Тогда я уйду, — сказала она спокойно. — Но не потому что мне страшно или скучно. А потому что если человек хочет уйти — его не удерживают силой. Это не любовь, это клетка. Кира посмотрела на неё очень внимательно. Долго. — Ты странная, — наконец произнесла она. — Но, кажется, не в плохом смысле. Виолетта тихо пискнула от облегчения и сунула всем по мармеладке. — Можно я скажу очень важную вещь? — спросила она, жуя. — Валяй, — Кира махнула рукой. — Мне нравится, что мы сейчас здесь все вместе. Даже если Кира сейчас начнёт опять язвить. Даже если Лиза сейчас покраснеет. Даже если Кристина будет делать вид, что ей всё равно. Мне нравится. И я хочу, чтобы так было ещё долго. Никто не засмеялся. Никто не съязвил. Кристина просто протянула руку и потрепала Виолетту по макушке. — Договорились Кира встала, отряхнула снег с джинсов. — Ладно, я домой. А то мама опять будет названивать и спрашивать, не лежу ли я в канаве. Она посмотрела на всех по очереди — задержалась на Лизе чуть дольше обычного. — Не облажайся, новенькая, — сказала она тихо, почти серьёзно. — Она правда… не как все. Лиза кивнула. Один раз. Чётко. — Знаю. Кира хмыкнула, развернулась и пошла прочь, засунув руки в карманы. На полпути к выходу с площадки она вдруг остановилась, не оборачиваясь. — Захарова. — Чего? — отозвалась Кристина. — Если она тебя обидит… я её найду. И нос сломаю уже не тебе, а ей. Кристина улыбнулась в темноте. — Записала. Кира махнула рукой на прощание и исчезла за углом. Виолетта допила колу, смяла банку и посмотрела на оставшихся двоих. — Ну что… мы тоже пойдём? Или ещё посидим? Лиза посмотрела на Кристину. Кристина посмотрела на Лизу. — Посидим, — сказала Кристина. — Ещё пять минут. Пока звёзды не замёрзнут. Виолетта просияла, придвинулась ближе и положила голову Кристине на плечо с другой стороны. — Тогда я тоже пять минут. Они сидели втроём на скрипучей скамейке, ели остывшие чипсы, смотрели, как мигает фонарь, и молчали. И в этом молчании было всё, что им сейчас было нужно: немного холода, немного страха, немного надежды, и очень много друг друга. А потом Лиза тихо сказала: — Знаете… я, кажется, счастлива. Кристина сжала её пальцы в кармане. Виолетта улыбнулась так широко, что стали видны ямочки даже в темноте. И никто из них не стал это комментировать. Просто сидели дальше. Пока пять минут не превратились в десять. А десять — в целую ночь, которую они запомнят надолго.