Наследие Лилии: Французский гамбит

Глава 2. Тишина под водой Утро Второго испытания выдалось серым, как и лицо Гарри, когда он увидел свое отражение в зеркале ванной. Под глазами залегли глубокие тени, кожа приобрела нездоровый землистый оттенок. Он не спал. Кошмары, навеянные уничтожением его вещей, сменились бессонницей, полной холодного расчета. В спальне было тихо. Кровать Рона пустовала. Гарри знал, что это значит. «Того, кто тебе дороже всего». Организаторы забрали Рона. Какая ирония. Если бы Кубок выбирал сердцем, а не устаревшими данными, на дне озера сейчас лежала бы «Молния» или карта Мародеров. Рон Уизли перестал быть «дорогим» ровно в тот момент, когда назвал его вором. — Гарри… — тихий голос заставил его вздрогнуть. Невилл Лонгботтом стоял у своей кровати, сжимая в руке склянку с чем-то склизким и серо-зеленым. Он выглядел напуганным, словно совершал преступление. — Я… я слышал, как Грюм говорил с профессором Стебль, — прошептал Невилл, боязливо косясь на дверь. — Про жабросли. Они помогают дышать под водой. Я взял немного из запасов Снейпа, пока он отчитывал Малфоя. Гарри посмотрел на протянутую руку. Жабросли. Скользкие, похожие на крысиные хвосты. — Зачем? — спросил Гарри, не делая попытки взять их. — Весь факультет считает, что я должен провалиться. Невилл опустил глаза. — Они… они не правы, Гарри. Я помню первый курс. Ты единственный, кто сказал мне, что я стою дюжины Малфоев. Я не забыл. Гарри медленно взял жабросли. Они были холодными и влажными. — Спасибо, Невилл, — голос Гарри прозвучал глухо. — Ты единственный, кто здесь чего-то стоит.

***

Трибуны ревели. Сотни флагов, кричалки, разноцветные мантии — всё это сливалось в пестрое, шумное месиво, от которого у Гарри начинала болеть голова. Он стоял на деревянном помосте, продуваемый ледяным ветром, в одной тонкой мантии поверх плавок. Рядом разминался Виктор Крам, его лицо было сосредоточенным, как у акулы, почуявшей кровь. Седрик Диггори нервно подпрыгивал, разогревая мышцы. А чуть поодаль стояла Флёр. Она была бледна. Ее руки мелко дрожали, и она то и дело бросала испуганные взгляды на темную воду. Магия вейлы, обычно сияющая вокруг нее, сейчас померкла, словно огонь на ветру. Она чувствовала то, чего не чувствовали другие: озеро было враждебным. Людо Бэгмен приставил палочку к горлу: — Добро пожаловать на Второе испытание! Наши чемпионы готовы погрузиться в глубины, чтобы вернуть то, что у них забрали! У них есть ровно час! «Вернуть то, что забрали», — эхом отозвалось в голове Гарри. — «Лучше бы вы забрали мою память». — На счет три! Раз… Два… ТРИ! Пушечный выстрел. Гарри запихнул жабросли в рот. Вкус был отвратительным — словно жуешь резину, пропитанную илом. Он зажал нос и нырнул. Ледяная вода обожгла кожу, выбивая воздух из легких. Но тут же горло сжало судорогой. Гарри схватился за шею, чувствуя, как по бокам разверзаются жабры. Руки и ноги удлинились, между пальцами натянулись перепонки. Холод перестал быть пыткой, став естественной средой. Он открыл глаза. Мир изменился. Мутная, зеленоватая вода была наполнена тишиной. Здесь не было криков Бэгмена, не было шепота за спиной. Только ритмичный стук собственного сердца и шум воды в ушах. Гарри оттолкнулся ногами-ластами и устремился в глубину.

***

Озеро было похоже на затопленный лес. Огромные стебли водорослей колыхались, как деревья во время бури. Мимо проплывали стайки серебристых рыб, пугливо шарахаясь от странного существа с палочкой. Гарри плыл, не чувствуя страха. Впервые за месяцы ему было… спокойно. Никто не смотрел на него. Никто ничего не требовал. Была мысль — просто уплыть. Дальше, в подводные пещеры, и остаться там. Пусть ищут. Пусть Дамблдор объясняет всем, куда делся его Избранный. Из зарослей вынырнул гриндилоу — маленький, рогатый водный демон. Он оскалил острые зубы и потянулся костлявыми пальцами к ноге Гарри. — Релашио! — мысленно выкрикнул Гарри. Струя кипятка вырвалась из палочки. Гриндилоу взвизгнул, оставив за собой шлейф пузырей, и скрылся в темноте. Гарри плыл дальше. Чем глубже он спускался, тем темнее становилась вода. Впереди показались руины. Каменные жилища, высеченные в скалах, украшенные грубыми статуями русалок. Деревня водяного народа. Они выплыли ему навстречу. Серые кожи, желтые глаза, спутанные зеленые волосы. В руках у них были копья из костей. Они не нападали, но их взгляды были полны хищного интереса. Они пели, но под водой их песня звучала не как загадка яйца, а как скрежет камней друг о друга. В центре площади стояла огромная статуя мерфолка, к хвосту которой были привязаны четыре фигуры. Гарри подплыл ближе. Гермиона Грейнджер. Голова безвольно опущена, волосы парят в воде, как ореол. Чжоу Чанг. Рон Уизли. Гарри завис в воде напротив Рона. Рыжие волосы друга казались блеклыми. Он выглядел мирно спящим. Гарри смотрел на него и ждал. Ждал страха за друга. Ждал желания схватить его и тащить на поверхность, как сделал бы «старый» Гарри. Но внутри была тишина. Такая же холодная, как вода вокруг. «Ты предал меня, Рон», — подумал Гарри. — «Ты уничтожил мою метлу. Ты смеялся, когда я падал. Почему я должен спасать тебя? Потому что Дамблдор так решил?» Он перевел взгляд на четвертую фигуру. И его сердце пропустило удар. Это была девочка. Совсем маленькая, не старше восьми лет. Серебристые волосы, точь-в-точь как у Флёр. Габриэль. Она казалась такой хрупкой в этих грубых веревках из водорослей. Ее мантия была слишком тонкой для ледяной воды. «Они привязали сюда ребенка», — осознание ударило Гарри, как физический удар. Гермиона, Рон, Чжоу — они взрослые. Они знали, на что шли, подписывая соглашения (если они их подписывали). Но эта девочка… Внезапно вода забурлила. Появился Седрик. У него на голове был пузырь воздуха. Он кивнул Гарри, разрезал веревки Чжоу ножом и, подхватив её, устремился вверх. Следом, наполовину превращенный в акулу, пронесся Крам. Он грубо схватил Гермиону за талию, перекусил путы зубами и поплыл к поверхности, оставляя за собой шлейф пузырей. Остались двое. Рон и Габриэль. Гарри посмотрел на часы. Времени оставалось мало. Флёр не было. Русалки вокруг начали хихикать. Жуткий, булькающий звук. Один из них, с ожерельем из гальки, подплыл к Габриэль и ткнул её древком копья в плечо. — Её чемпион не пришел, — проскрежетал он на языке русалок. — Она останется нам. Внутри Гарри что-то щелкнуло. Тот лед, что сковал его сердце на берегу, треснул, выпуская наружу раскаленную лаву. Это была не героическая отвага Гриффиндора. Это была ярость. Чистая, незамутненная ярость на несправедливость этого мира. Дамблдор позволил использовать ребенка как приманку. Организаторы допустили это. И теперь эти твари смеют тыкать в неё копьями? Гарри вскинул палочку. — Отойди от неё! — его голос прозвучал под водой как раскат грома, усиленный магией. Русалка оскалилась и замахнулась копьем. Гарри не думал. Он просто пожелал, чтобы их здесь не было. — Депульсо Максима! Вода вокруг него взорвалась. Ударная волна была такой силы, что ил со дна поднялся мутным облаком. Русалок раскидало в стороны, как кегли. Статуя, к которой были привязаны пленники, дала трещину. Гарри подплыл к Габриэль. Его руки дрожали от переизбытка магии. Он разрезал веревки Режущим заклятием — резко, почти грубо, боясь не успеть. Он подхватил девочку за талию. Она была невесомой. Потом он посмотрел на Рона. Он мог оставить его. Правила есть правила. Флёр не пришла — он спас её заложника. Своего он спасать не обязан, если не хочет. Но если он оставит Рона, то станет тем, кем его считают — убийцей. Или трусом. «Я не сделаю тебе такого подарка, Уизли. Ты будешь жить и помнить, что обязан жизнью тому, кого называл вором». Гарри полоснул палочкой по веревкам Рона. Схватил его за воротник мантии, как мешок с картошкой. Тяжело. Жабросли начали терять силу. Легкие начало жечь. Он ударил ластами, устремляясь к свету, далекому и недосягаемому. Габриэль в одной руке, Рон в другой. Ногами он работал за троих. Русалки, придя в себя, поплыли следом, но Гарри послал вниз сноп красных искр — Кипящую струю. Вода за его спиной нагрелась до кипения, создавая барьер.

***

Воздух ворвался в легкие с болезненным хрипом. Мир взорвался звуками. Крики. Свист. Всплески воды. Гарри вынырнул. Действие жаброслей кончилось. Он жадно глотал ледяной воздух, чувствуя вкус крови во рту. Он поплыл к берегу, таща за собой два тела. На платформе царил хаос. Седрик и Крам уже были там. Множество рук потянулись к нему, вытаскивая Рона и Габриэль. Гарри вылез сам, оттолкнув руку Перси Уизли. Он упал на деревянный настил, тяжело дыша. Его трясло. — Габриэль! ГАБРИЭЛЬ! Крик был полон такого отчаяния, что перекрыл шум толпы. Флёр вырвалась из рук мадам Максим. Она была вся в царапинах, мантия разорвана. Гриндилоу не дали ей пройти. Она упала на колени перед сестрой. Габриэль закашлялась, выплевывая воду, и открыла глаза. Флёр схватила девочку, прижимая к себе так сильно, что казалось, хотела вдавить её обратно в свое тело, чтобы защитить. Она рыдала, что-то быстро говоря по-французски. Потом она подняла голову. Ее голубые глаза, полные слез, нашли Гарри. Он сидел в стороне, обхватив колени руками. С него текла вода, смешиваясь с грязью озера. Рон уже пришел в себя и его окружило все семейство Уизли, кутая в одеяла. На Гарри никто не накинул даже полотенца. Флёр встала. Она отпустила сестру и шагнула к Гарри. — Ты спас её, — её голос дрожал, но в нем звучала сталь. — Ты спас её, хотя не должен был. — Они там… — Гарри говорил с трудом, зубы стучали. — Русалки… с копьями… Она же просто ребенок… Флёр опустилась перед ним на колени, прямо на мокрые доски. Она не обращала внимания на то, что на них смотрит вся школа. Она взяла его лицо в свои ладони. Ее руки были горячими. — Ты тоже просто ребенок, Гарри, — прошептала она. — Но ты сделал то, что не смог ни один взрослый. Она наклонилась и поцеловала его. Сначала в одну щеку, потом в другую. Это не было поцелуем страсти. Это была печать. Гарри почувствовал, как по его коже пробежала волна тепла, смывая холод озера. Магия вейлы признала его. — Что здесь происходит?! — голос Рона прорезался сквозь шум. Он стоял, завернутый в плед, и смотрел на них с отвращением. — Ты и тут нашел способ выделиться, Поттер? Герой-любовник? Гарри медленно поднял взгляд на Рона. Флёр все еще держала его лицо в ладонях, и он чувствовал ее ярость, которая пульсировала в кончиках ее пальцев. — Закрой рот, Уизли, — тихо сказала Флёр, не оборачиваясь. — Если ты скажешь еще хоть слово, я выжгу твой язык. Рон поперхнулся. К ним подошел Дамблдор. Вид у него был довольный. — Гарри! Потрясающе! Ты спас обоих! Это демонстрирует невероятные моральные качества… Гарри отстранился от рук Флёр и посмотрел на директора. — Моральные качества? — переспросил он. — Вы привязали восьмилетнюю девочку к статуе на глубине чертового озера, кишащего демонами. Вы называете это моралью? Улыбка Дамблдора дрогнула. — Гарри, меры безопасности были абсолютными… — Меры безопасности? — Гарри встал. Его качало, но он стоял прямо. — Русалки тыкали в неё копьями, потому что Флёр не пришла. Вы хоть знаете об этом? Или вы пили чай на берегу? — Мистер Поттер, вы устали, — вмешался Фадж, нервно теребя шляпу. — Вам нужно в замок. — Мне нужно подальше от вас, — Гарри повернулся к Флёр. — Забери её отсюда. Они психи. Флёр кивнула. Она встала рядом с ним, плечом к плечу. — Я напишу отцу, — сказала она так, чтобы слышал Дамблдор. — Сегодня же. Гарри, не дожидаясь оценок судей, развернулся и пошел прочь с помоста. Он шел один, но чувствовал, что спину ему больше не холодит ветер. Взгляд Флёр Делакур был надежнее любого щита.