Наследие Лилии: Французский гамбит

Глава 37. Рабочая группа Первое заседание рабочей группы состоялось в конце мая — уже после окончания учебного года. Шармбатон торжественно и без сентиментальностей проводил студентов на каникулы. Гарри не уехал — у него было «место проживания при академии» по условиям статуса де Лис и Долга Жизни. Де Кастро уехал домой, в Бордо. Бодри остался в Париже по семейным делам, но пообещал быть доступен по сове. Аделаида тоже не уехала сразу. Это было неожиданно — Гарри ожидал, что она вернётся в поместье Монморанси. Но она сказала только: «У меня здесь работа». Потом добавила, немного медленнее: «И не только». Он не стал уточнять. Это было достаточно.

***

Рабочая группа собралась в Париже — в малом зале Совета, не в основном. Их было семеро: трое от Совета Линий (включая Армана), двое от Конфедерации (включая ван дер Хаута), Гарри как представитель де Лис и Аделаида как аналитик Монморанси. Арман открыл заседание. — У нас есть три недели свежих данных, — произнёс он. — Картина становится яснее. Не приятнее — яснее. Он разложил карту — магическую, с живыми точками. Большинство сосредоточены на востоке Англии. Несколько — на севере. Одна тревожная — близко к Ла-Маншу. — Это движение, — продолжил Арман. — Не атака. Рекогносцировка. Он ищет маршруты, слабые точки. Пока — только смотрит. — Почему не атакует? — спросил один из представителей Конфедерации. — Нестабильность, — ответила Аделаида. Ровно, по-рабочему. — Нестабильное воплощение не может позволить себе потерять магический ресурс в прямом столкновении. Каждая крупная акция отнимает часть того, что он с трудом удерживает. Поэтому — смотрит. Ждёт момента, когда риск станет приемлемым. — Что для него «приемлемый риск»? — спросил Арман. — Либо значительное ослабление противника, — произнесла Аделаида, — либо ритуальное усиление себя. Тишина. — Второй ритуал, — произнёс ван дер Хаут. — Вероятно, — подтвердила она. Гарри смотрел на карту. Точка у Ла-Манша. — Он знает, что я во Франции, — произнёс он. — Да, — сказал Арман. — Реестр Конфедерации открытый — страна и линия. Физический адрес он не раскрывает. — Небольшая пауза. — Но «Франция» — достаточно ориентира для разведки. — Значит, он знает, что кровь, которую ему не удалось взять — близко.

***

Молчание было коротким. Ван дер Хаут произнёс: — Это следует интерпретировать как дополнительный фактор риска для французской территории. — Да, — согласился Арман. Без интонации. — Следует. Гарри смотрел на карту. Точка у пролива мигала едва заметно — живая, беспокойная. — Есть ли у Конфедерации механизм защиты носителя суверенной линии? — произнёс он. — Хартия девяносто седьмого, статья двенадцать, — ответил ван дер Хаут. — Конфедерация обязана обеспечить физическую безопасность носителя любой зарегистрированной линии, если тому угрожает внешнее нарушение. — Небольшая пауза. — Формально — да. Механизм есть. — Тогда активируйте его. Ван дер Хаут посмотрел на него — сначала с тем профессиональным удивлением, которое бывает, когда молодой человек произносит взрослые вещи в нужный момент. Потом кивнул. — Оформим на следующей сессии, — произнёс он. — Я поддержу. Арман сделал пометку. Ничего не сказал. Аделаида смотрела на карту.

***

После заседания — в коридоре, пока остальные ещё переговаривались — Арман подошёл к Гарри. Они стали рядом. Не лицом к лицу — оба смотрели вперёд, на длинный коридор с высокими окнами. — Ты правильно запросил защиту, — произнёс Арман наконец. — Я читал Хартию. — Знаю. — Пауза. — Аделаида давала. Гарри не ответил. Не потому что не хотел — просто это не требовало ответа. — Она хорошо работает в группе, — произнёс Арман. Ровно. — Без лишних эмоций. Аналитически. — Да. — Ты тоже, — добавил Арман. — Сегодня. Это было не похвалой — это было признанием. Арман де Монморанси признавал точно, не больше и не меньше. — Следующее заседание через две недели, — произнёс Арман. — Жить в Париже постоянно нецелесообразно. Я устрою тебе комнату в нашем городском доме, пока группа работает. Гарри повернулся к нему. — В вашем доме. — Это практично, — произнёс Арман. — Ходить из разных точек Парижа неудобно. Комнаты достаточно. — Пауза. — Это не приглашение в семью. Это логистика. — Понял, — сказал Гарри. Арман кивнул. Развернулся. Пошёл обратно в зал. Гарри смотрел ему вслед. «Это не приглашение в семью». Но он не сказал «нет».

***

Аделаида нашла его у окна в конце коридора. Она стояла рядом — близко, не так как в академии в библиотеке. Здесь не было студентов. Не было протокола «публичного поведения». — Арман предложил тебе комнату, — произнесла она. Не вопрос. — Ты знала. — Я предложила ему это два дня назад, — ответила она. Ровно. — Он подумал и согласился. Гарри посмотрел на неё. — Ты его убедила. — Я привела аргументы. Он сделал вывод сам. Они смотрели друг на друга секунду — в коридоре с высокими окнами и парижским светом. — Это всё ещё «сложная ситуация», — произнёс Гарри. — Да, — согласилась Аделаида. — Но это наша сложная ситуация. — Небольшая пауза. — Разница принципиальная. За окном Париж шёл своим неостановимым ритмом. Где-то на карте мигала точка у Ла-Манша. Где-то Дамблдор писал следующее письмо. Здесь — высокие окна, парижский свет. И Аделаида рядом. Этого было достаточно.