Наследие Лилии: Французский гамбит

Глава 45. Совет лилий Утро началось с тишины. Не той, что бывает перед ссорой, — с тишины, в которой слышно, как на серебряном подносе остывает чай. Гарри вошёл в малую столовую дома Монморанси и увидел, что Арман уже сидит за столом. Скатерть без единой складки, тонкие чашки с темно-зелёной каёмкой, кувшин с водой, в которой плавали ломтики лимона. Аделаида стояла у окна, читала что-то на глянцевом пергаменте. Свет падал на её профиль, превращая кожу в фарфор. — Садись, — сказал Арман, не поднимая глаз. — Нам нужно семь пунктов. Два политических, три юридических, два символических. Без символики Сенат не проглотит твой титул. Гарри сел. Ложка звякнула о фарфор — слишком громко. Он положил её рядом, вдохнул. Запах жасмина и чуть обожжённого тоста. — Какие пункты уже есть? — спросил он. — Первое: договор Лис-Монморанси. Второе: письмо Moody, точнее, его копия, — сказал Арман. — Юридические: признание Долга жизни, признание опекунства Домом Делакур, наличие Observer Token как косвенного допуска к британским операциям. Символика: нужна демонстрация лояльности Франции и презрения к британской бюрократии. Что-то, что они смогут процитировать в газетах. Аделаида опустила взгляд на стол, положила глянцевый лист рядом с чашкой Гарри. — Это вчерашний протокол Сената. Повестка на неделю. Сегодня — бюджет, завтра — назначение эмиссаров в Варшаву. Через три дня — обсуждение статуса домов, принесших клятву Лилиям. Мы должны успеть до этого. Гарри провёл пальцем по строкам. Почерк был безупречный, каллиграфический. Его имя там не значилось. Пока. — Ты готов к вопросам о происхождении? — спросил Арман. — Они будут давить на то, что твоя мать умерла британкой. — Я покажу письмо. И покажу жетон. Если этого мало — у меня есть имя Грюма. Арман поднял глаза. В них мелькнуло одобрение. — Имя Грюма пригодится, но лучше не вынимать его первым. Сенаторы не любят, когда их ставят перед фактом, что британцы уже внутри. — Тогда что здесь делает Observer Token? — спросил Гарри. — Разве это не прямой сигнал, что мы готовы работать с теми, кого они считают врагами? — Это сигнал, что мы контролируем коридоры. Они поймут. Они всегда понимают коридоры, — сказал Арман. — Но я хочу услышать от тебя: зачем ты идёшь в Сенат? Гарри замер. Тишина снова наполнилась звоном ложек из соседней комнаты. Он посмотрел на письмо House Lys, которое лежало на столе — его специально принесли сюда. Лилия на печати блестела, как влажный камень. — Потому что если я не сделаю это сейчас, Британия решит, что может вернуть меня силой. А Франция решит, что я просто гостил. Я хочу, чтобы обе стороны поняли: я — французский маг с французским титулом. Их игры закончились. Аделаида кивнула. Её губы дрогнули — почти улыбка. — Это прозвучит лучше, чем очередная политическая речь. Сенат устал от речей. Ему нужны угрозы, которые можно потрогать, и обещания, которые можно подшить в архив. Ты дашь им и то, и другое. Арман поднял бокал с водой. — За угрозы и обещания, — сказал он сухо. — План такой: через два часа мы едем в Пале Рояль на встречу с тремя сенаторами из Комиссии Линий. Они решают, какие вопросы попадают в повестку. Ты говоришь мало. Я — много. Аделаида фиксирует всё и смотрит, кто врёт. Аделаида ухмыльнулась. — Всегда приятно иметь официальную роль «детектора лжи», — произнесла она. Гарри кивнул. — Что мне приносить? — спросил он. — Письмо. Копию отчёта Грюма. Жетон. Ничего лишнего. Чем меньше — тем лучше, — ответил Арман. — И приготовься к испытанию. — Какому? — Они попросят тебя показать магию House Lys. У каждого древнего дома есть сигнатура. Если ты не продемонстрируешь хотя бы зачатки, они скажут, что мы принесли им красивую историю. — А у меня нет обучения, — произнёс Гарри, чувствуя, как в груди поднимается холод. — Я видел только письмо. Аделаида подошла ближе, положила ладонь ему на плечо — на секунду. — У тебя есть море. Ты уже знаешь, что такое глубина. Дом Лис — это вода и соль. Покажи им, что ты можешь держать давление, когда остальные задыхаются. Гарри кивнул. Он закрыл глаза на мгновение, вдохнул. Вздох пах жасмином. Когда он открыл их, Арман уже собирал бумаги в папку. — У нас час, — сказал он. — Используй его. Аделаида, помоги ему с визуализацией. Без театра, но и без скуки.

***

Тренировочный зал в подвале напоминал капеллу: сводчатый потолок, каменные стены, запах влажного камня. На полу — круг из тёмного гранита, внутри которого были выгравированы спирали. Аделаида встала на край круга, Гарри — напротив. — Дом Лис работал с портовыми потоками, — сказала она. — Соль и вода. Соль — фиксирует договоры, вода — меняет траекторию. Попробуй представить, что ты — шлюз. Ты открываешь путь только тем, кто приносит тебе нужную клятву. Гарри закрыл глаза. В голове появилось море. Холодное, глубокое. Но теперь он представил не бесконечный океан, а канал — узкий, с железными воротами. Вода бьётся, пытаясь прорваться, но он держит. Он почувствовал, как вокруг спиралей поднимается влажный воздух. — Открой на секунду, — сказала Аделаида. Он «приоткрыл» ворота — мысленно. Вода рванула вперёд. Из воздуха выпал запах соли. На камне выступили кристаллы, тонкие, как стекло. Аделаида улыбнулась. — Этого хватит для демонстрации, — сказала она. — Главное — не показывай это долго. Иначе им покажется, что ты готов строить порты прямо в Сенате. — А я и готов, — ответил Гарри. — Но позже. Аделаида качнула головой. — Позже. Сейчас — политика.

***

Карета остановилась у входа в Пале Рояль. Двор был залит утренним светом. Сенаторы не любили опаздывать, поэтому все уже были внутри. Арман вышел первым, Гарри — следом. Аделаида несла папку. Внутренний зал был заполнен запахом воска, бумаги и дорогих духов. На стенах — гобелены с изображением лилий и золотых пчёл. Три сенатора сидели за круглым столом. Гарри узнал только одного — Ван дер Хаута. Двух других он видел на портретах: мадам Леклер (седые волосы, взгляд, который режет), месье Бове (коренастый, с широкими ладонями). — Монморанси, — сказал Ван дер Хаут. — Вы просили внеочередную аудиенцию. — И получил, — ответил Арман. — Это Гарри де Лис. Он пришёл подтвердить титул. Гарри поклонился. Он чувствовал, как жетон в кармане тяжелеет. Треск костей в его пальцах — едва слышимый. Он сжал ладонь. Море в голове отреагировало гулом. — Документы, — сказала мадам Леклер. Аделаида положила письмо и пластину на стол. Сенаторы наклонились. В зале стало тихо, как в архиве. Бумага шуршала. — Вы понимаете, что титул обязует? — спросил Бове. — Это не просто защита. Это поставки, ресурсы, ответственность за порт. — Понимаю, — ответил Гарри. — У меня есть команда. И у меня есть союзники, которые не подчиняются Британии. — Вы принесли что-то ещё? — спросила Леклер. — Сигнатура дома? Гарри вдохнул. Он поднял руку над столом, представил шлюз. Вода ударила. На полированной поверхности стола выступили тонкие искры, потом крошечные крупинки соли. Сенаторы отпрянули — не от страха, от удивления. Леклер протянула руку, провела пальцем по соли. Кристаллы зазвенели. — Достаточно, — сказала она. — Я поверю, что дом Лис не вымер. Ван дер Хаут наклонился вперёд. — У меня другой вопрос. Британия. Они уже знают, что вы здесь? — Да. И у меня есть их жетон наблюдателя, — ответил Гарри. — Но я не использую его против Франции. Я использую его против тех, кто пытается меня забрать. Если Сенат даст мне титул, я отвечаю перед Луной и Лилией, а не перед Дамблдором. Ван дер Хаут улыбнулся краем губ. — Ответ интересный. Я поставлю вопрос в повестку. Но прежде, чем мы перейдём к голосованию, мне нужны гарантии. Кто отвечает за ваши действия? Арман поднял голову. — Я. Дом Монморанси принимает ответственность. Мы подписываем соглашение: если Гарри де Лис нарушит правила, мы выплатим компенсацию и лишим его доступа к портам. Леклер задумалась. Потом кивнула. — Вопрос будет вынесен через два дня. Готовьтесь. Сенаторы встали. Встреча закончилась. Гарри почувствовал, как между лопатками стекает пот. Он выдохнул. Аделаида поймала его взгляд и едва заметно кивнула: «Сработало».

***

Когда они вернулись домой, на столе в библиотеке их ждала сова Грюма. Письмо было коротким:

«Проверил Лондон. Один фрагмент — в руинах Риддлов. Дамблдор следит за подъездной дорогой. Не лезь один. Подготовь французов. — Г.»

Гарри почувствовал, как голова снова наполнилась холодом. Он повернулся к Арману. — Сенат через два дня. А он уже шлёт координаты. — Значит, действуем параллельно, — сказал Арман. — Политика и война никогда не идут по очереди. Аделаида взяла письмо, изучила. — Мы подготовим план. Но сначала — Сенат. Если получишь титул, у тебя будет право командовать французскими отрядами. Без титула ты просто мальчик с жетоном. Гарри улыбнулся краем губ. — Тогда успеем и титул, и руины. У нас всего неделя. Он положил письмо рядом с жетоном. Два куска металла, два разных мира. Но теперь они лежали на одном столе.