Маленький город больших чудес ✨

Жёлтый «Жук» мягко покачивался на поворотах, когда они пересекли табличку с надписью «Добро пожаловать в Сторибрук». Воздух был прохладным, леса вокруг дышали густой зеленью, а дорога вела их прямо в сердце города. Эмма держала руль уверенно, почти расслабленно. Три недели. Осталась всего одна — и Генри должен был вернуться домой. Рядом, на пассажирском сиденье, Грэм молча смотрел в окно, иногда сверяясь с папкой на коленях. — Ты уверена, что хочешь ввязаться в это? — спросил он, не поворачивая головы. — Я обещала помочь, — коротко ответила Эмма. — К тому же я всё равно собиралась приехать. Он усмехнулся. — Конечно. Совпадение. Она бросила на него косой взгляд. — Не начинай. Жёлтый «Жук» припарковался у полицейского участка. Машина выглядела почти вызывающе ярко на фоне строгого фасада здания. Эмма заглушила двигатель, на секунду задержала руки на руле — странное чувство. Возвращение всегда приносит больше, чем просто дорогу. Они вошли внутрь. В участке пахло бумагой, кофе и чем-то металлическим. Грэм быстро прошёл к столу, взял ключи от служебного внедорожника, карту лесного массива, рацию. — Нам понадобится фонарь и аптечка, — добавила Эмма, уже осматривая полки. — Ты так говоришь, будто это пикник, — хмыкнул он. — Я люблю быть готовой. Они вышли на крыльцо почти одновременно. И именно в этот момент по улице медленно проезжала машина Реджины. В салоне было тихо — до тех пор, пока Генри вдруг не выпрямился на заднем сиденье. — Стой. Реджина нахмурилась. — Что случилось? Генри уже прижался к стеклу. — Мама. Он увидел жёлтую машину. — Остановись! Остановись, пожалуйста! Реджина едва успела прижаться к обочине. Генри уже дёргал ручку двери. — Генри! — окликнула она, но он выскочил, хлопнув дверью. — Генри! Она тяжело выдохнула и аккуратно повела машину вперёд, чтобы припарковаться нормально, не посреди дороги. А Генри уже бежал. Из дверей участка в этот момент вышли Эмма и Грэм. Эмма что-то говорила, опуская папку в сумку, когда вдруг услышала: — МАМА! Она даже не успела повернуть голову. В следующую секунду в неё врезалось тёплое, живое, восторженное десятилетнее счастье. — Оф—! — выдохнула она, едва устояв на ногах. Генри обхватил её руками и буквально запрыгнул на неё. Она машинально подхватила его под спину. — Ты стал тяжелее, малыш! — засмеялась она, крепко прижимая его к себе. — Ты что, каждый день по три бургера ешь? — Я скучал! — выдохнул он ей в плечо. — Ты приехала раньше! Она зарылась носом в его волосы. Боже. Этот запах. Дом. — Конечно приехала — тихо сказала она. — Я же обещала. Он отстранился всего на секунду, чтобы посмотреть на неё, и тут же снова обнял, будто боялся, что она исчезнет. Грэм стоял чуть в стороне, наблюдая с мягкой улыбкой. И в этот момент к ним подошла Реджина. Она шла спокойно, сдержанно, но внутри всё сжалось. Картина перед ней — Генри в объятиях Эммы, её смех, её руки, — была одновременно красивой и болезненной. Эмма всё ещё держала Генри на руках, смеясь, пока он что-то быстро и восторженно рассказывал. А потом — почувствовала это. Взгляд. Она подняла голову. И увидела её. Мир словно на секунду замедлился. Реджина стояла в нескольких шагах — безупречная, собранная, как будто сошла со страниц дорогого журнала. Тёмное пальто сидело идеально, подчёркивая тонкую талию, каблуки чётко отбивали шаг по асфальту. Чёрные волосы мягко касались плеч, блестя в солнечном свете. Лицо — выточенное, почти строгое. Острый взгляд. И тонкий шрам над верхней губой, едва заметный, но почему-то притягивающий взгляд сильнее всего. Эмма замерла. Вот она. Голос, который три недели звучал в её телефоне. Ночной, утренний, тихий, смеющийся. Голос, к которому она привыкла настолько, что иногда ловила себя на мысли, будто знает эту женщину годами. И при этом — совершенно не знала. Реджина тоже остановилась. Блондинка. Не такая, какой она её представляла. Ни строгого костюма, ни аккуратной, холодной деловитости. Перед ней стояла женщина в красной кожаной куртке, в облегающих джинсах, в простой тонкой кофте, подчёркивающей фигуру. Чуть растрёпанные светлые волосы, уверенная стойка, руки сильные — она только что держала на себе десятилетнего мальчишку, будто это ничего не стоило. Она выглядела дерзко. Живо. По-настоящему. Не элитная. Не холодная. Не глянцевая. Скорее та, кто ходит по улицам и решает вопросы. Кто не боится испачкаться. Кто в любой момент может сорваться в драку или в погоню. Полная противоположность. И именно это — сбивало дыхание. Их глаза встретились. Секунда. Две. Никто не улыбался. Никто не говорил. Эмма почувствовала, как Генри крепче вцепился в её плечи, и только тогда осознала, что всё ещё держит его. — Ладно, герой, — мягко сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — ты реально стал тяжёлым. Она осторожно опустила его на землю, но рука всё равно задержалась на его плече. Глаза всё ещё были прикованы к Реджине. Вживую всё было иначе. По телефону они были смелыми. Почти дерзкими. Лёгкие шутки, полутона, паузы, в которых слышалось дыхание. Там было проще — можно было спрятаться за интонацией, за расстоянием. А здесь — расстояния не было. Реджина чуть приподняла подбородок. Не высокомерно — скорее инстинктивно, как человек, который привык держать контроль. Но в глазах мелькнуло что-то другое. Интерес. Оценка. И лёгкое… потрясение. Эмма поймала себя на том, что буквально разглядывает её. Линию скул. Идеально уложенные волосы. Тонкие пальцы, сжимающие ремешок сумки. Этот чёртов шрам, который делал её не идеальной — а живой. Чёрт. Она красивая. Очень. Реджина в свою очередь отмечала детали: как красная куртка сидит на её плечах, как ткань джинсов подчёркивает бёдра, как она стоит — немного расслабленно, но в любой момент готовая сдвинуться с места. В её взгляде не было светской мягкости. В нём было что-то прямое. Честное. Почти опасное. Вот значит какая ты, мисс Свон. Ни одна из них не спешила нарушить тишину. Воздух между ними натянулся — не враждебно. Скорее напряжённо-любопытно. Как перед шагом в неизвестность. Генри переводил взгляд с одной на другую, явно чувствуя эту странную паузу. А они всё смотрели. Будто пытались сопоставить: голос — и лицо. шутки — и глаза. ночные разговоры — и реальность. И ни одна не могла отвести взгляд первой. Пауза затянулась слишком долго. И именно Грэм, прочистив горло, первым решился её разрезать. — Нам нужно выдвигаться, если хотим успеть до темноты. Его голос прозвучал буднично, почти сухо — и будто щёлкнул выключателем. Они моргнули. Воздух снова стал обычным. — Эм… да, — Эмма слегка кивнула, словно возвращаясь в реальность. Взгляд всё ещё на долю секунды задержался на Реджине. — Я так понимаю, вы и есть мадам мэр? С каких пор они снова перешли на «вы»? Реджина уловила это сразу. Тон стал официальным, дистанция — выстроена аккуратно, почти тщательно. — Да, — она выдержала лёгкую паузу. — Приятно познакомиться, мисс Свон. Вы приехали за сыном? Формально. Ровно. Без единой лишней эмоции. Генри переводил глаза с одной на другую, явно ощущая, что что-то изменилось. — На самом деле по работе, — ответила Эмма, убирая руки в карманы куртки. — Поэтому задержусь здесь на какое-то время. — Вы ещё не успели снять номер? — спокойно спросила Реджина. — Нет. Только приехала. Её взгляд стал чуть мягче. — Тогда приходите сегодня на ужин. Заночуете с Генри у меня. Генри мгновенно оживился. Эмма едва заметно приподняла бровь. — Это… прекрасная идея. Спасибо. И снова эта тонкая пауза между ними. — Ма, а можно с тобой на поиски? — Генри повернулся к Эмме, глаза горят. — Нет! — слишком быстро, слишком резко. — Это слишком опасно, Генри. Он надулся. — Я буду осторожен, правда! Реджина мягко вмешалась, голос спокойный, но уверенный: — Думаю, Генри, что мисс Свон права. Давай поедем пока домой. Нужно сделать уроки. И поможешь мне с ужином, ладно? Он поколебался секунду. — Хорошо… Реджина. Имя прозвучало просто. Тепло. Без титулов. Эмма вдруг хлопнула себя по лбу. — Генри! Я же привезла. Она подошла к «Жуку», открыла дверь и достала из бардачка две настоящие рации — не игрушечные, а вполне рабочие, компактные. — Как ты и просил. Генри буквально просиял. — Серьёзно?! Она протянула одну ему, вторую закрепила на своём поясе. — Проверка связи обязательна, капитан. Генри тут же включил устройство. Щелчок. Статический шум. Он отошёл на пару шагов, нажал кнопку: — Приём. Код зелёный. Говорит капитан Эмма. Прошу выполнить службу с помощью приготовления ужина. Эмма едва сдержала смех, нажимая кнопку в ответ: — Приём. Код зелёный. Говорит младший капитан Генри. Работа взята в оборот и будет выполнена с честью. — Есть, капитан! — торжественно ответил он. Грэм тихо усмехнулся. Реджина наблюдала за этим — за их лёгкостью, за их внутренним миром, куда она будто бы только что была приглашена… но всё ещё стояла на пороге. Эмма подняла взгляд. На секунду — только на секунду — официальная маска спала. — Ужин… во сколько? И в этом простом вопросе было больше, чем просто уточнение времени. — В восемнадцать ноль-ноль, — спокойно ответила Реджина. — Хороших поисков вам, мисс Свон. Лёгкий акцент на фамилии. Эмма на секунду задержала взгляд, затем улыбнулась — не официально, не холодно. Почти по-настоящему. — Спасибо, мадам мэр. И они с Грэмом направились к служебному внедорожнику. Лес Сторибрука встречал тишиной. Густые кроны почти не пропускали свет, и даже днём здесь было прохладно и сумрачно. Воздух пах влажной землёй, хвоей и чем-то прелым — как будто сама чаща хранила слишком много секретов. Грэм шёл впереди, проверяя координаты на карте и сверяясь с компасом. Эмма — чуть позади, внимательная, собранная. Красная куртка ярким пятном мелькала среди зелени. — Последний сигнал телефона был примерно в этом квадрате, — тихо сказал Грэм. — Два дня назад. — Если он ранен и всё ещё жив, он не мог уйти далеко, — ответила Эмма. Она остановилась, присела, провела пальцами по земле. — След. Грэм подошёл ближе. В мягкой почве отчётливо виднелась смазанная обувная отметина. А чуть дальше — потемневшая, почти буроватая капля. — Кровь, — спокойно констатировала она. Грэм кивнул. Они пошли медленнее. Тишина становилась тяжелее. Где-то треснула ветка. Ветер шевельнул листву. — Эй! — крикнул Грэм. — Полиция! Если вы нас слышите — подайте знак! Ответа не было. Ещё несколько метров. И вдруг — едва слышный, почти задушенный стон. Они замерли одновременно. — Слышал? Грэм кивнул и осторожно раздвинул густые ветки кустарника. Мужчина лежал у поваленного дерева, неловко привалившись спиной к стволу. Рубашка на боку была разорвана и пропитана кровью — тёмной, уже подсохшей по краям, но всё ещё влажной ближе к центру. Под ним земля потемнела. Он дышал. Тяжело. Неровно. Эмма мгновенно опустилась рядом на колено. — Сэр, вы меня слышите? Мужчина приоткрыл глаза. Взгляд мутный, расфокусированный. — Не… подходил… кто-то… — прохрипел он. Эмма аккуратно отодвинула ткань рубашки. И замерла на долю секунды. Рана была не похожа на случайный порез о ветку. Узкая. Глубокая. Чёткий вход. — Это не падение, — тихо сказала она. — Слишком ровно. Грэм присел с другой стороны. — Похоже на нож… или что-то острое. Может, металлическое острие. Кровь снова начала сочиться, стоило им чуть сместить ткань. — Нам нужно остановить кровотечение сейчас, — быстро сказала Эмма. — Скорая сюда не доберётся вовремя. — Я вызываю их, — Грэм уже тянулся к рации. — И достаю аптечку. Он раскрыл рюкзак, вытащил аптечку и распахнул её прямо на земле. Пауза. — Ты издеваешься? Внутри — маленькая бутылка спирта, пачка салфеток, какие-то старые пластыри… и, по какой-то абсурдной причине, упаковка пончиков в целлофане. — Кто вообще хранит пончики в аптечке? — Сейчас не время, — коротко отрезал он. — Бинтов нет. Ничего нет. Кровь продолжала медленно, но упрямо сочиться. Эмма даже не колебалась. Решение пришло мгновенно. Она резко стянула с себя кожаную куртку и отбросила её в сторону. Затем так же быстро потянула через голову тонкий лонгслив. Под ним остался облегающий светлый топ. Грэм поднял на неё взгляд. — Эмма Но она уже разрывала ткань. Сильным движением. Резкий треск ткани разрезал тишину леса. — Держи давление здесь, — она направила его руку к краю раны. Он подчинился. Эмма сложила одну полосу ткани в плотный тампон, прижала его к ране, надавливая сильно, уверенно. Мужчина застонал. — Знаю, знаю. Терпите, — тихо сказала она, не убирая давления. — Если хотите жить — придётся потерпеть. Она быстро обмотала вторую длинную полосу ткани вокруг его туловища, фиксируя импровизированную повязку. Туго. Почти до хруста. — Слишком сильно? — спросил Грэм. — Достаточно, чтобы он не истёк кровью. Она проверила пульс — слабый, но есть. — Нам нужно держать его в сознании. Грэм уже говорил в рацию, передавая координаты. Эмма вытерла руки о внутреннюю сторону своей кожанки, затем натянула её обратно поверх топа. Ни тени смущения. Ни неловкости. Только сосредоточенность. — Эй, — она слегка хлопнула мужчину по щеке. — Смотрите на меня. Не отключайтесь. Он с трудом сфокусировался на её лице. — Вы… нашли… — Конечно нашли, — твёрдо сказала она. — Мы вообще-то хорошие в этом. Грэм коротко взглянул на неё. Она была спокойна. Чёткая. Решительная. Волосы чуть растрепались, кожа на руках в крови, куртка накинута поверх топа — и при этом в её движениях не было хаоса. Только контроль. Вдалеке уже слышался отдалённый звук двигателя. — Продержись ещё пару минут, — тихо сказала Эмма, продолжая удерживать повязку. — Ты не умрёшь сегодня. Не в мою смену. Жёлтый жук мягко свернул к дому мэра и остановился у бордюра. Двигатель ещё тихо урчал, когда Эмма выдохнула и опустила голову на руль — всего на секунду. Адреналин уже сходил, и вместе с ним приходило простое, бытовое осознание: так к Реджине она точно не пойдёт. Белый спортивный топ был безнадёжно испачкан кровью — тёмные пятна расползлись по ткани. Руки в грязи, джинсы в земле, колени — будто она ползла, а не шла. Эмма поморщилась, оглядела себя и без лишних раздумий перебралась на заднее сиденье. — Ладно, Свон, — пробормотала она себе под нос. — Быстро и без глупостей. В это же время Реджина, услышав знакомый звук мотора, вышла на крыльцо. Просто автоматически. Как будто тело среагировало раньше мыслей. И уйти обратно она уже не смогла. Через стекло двери машины она увидела силуэт Эммы — та сидела спиной к дому, слегка наклонившись вперёд. Движения спокойные, уверенные, без суеты. На мгновение Реджина поймала себя на том, что даже не дышит. Эмма стянула грязные джинсы, отбросив их в сторону, затем избавилась от испачканного топа. На секунду — почти невесомую — она осталась практически обнажённой, и это было не вызывающе, а… естественно. Как будто ей не было дела до взглядов. Как будто она всегда так жила — без лишних мыслей о том, кто и что подумает. Реджина чувствовала, как взгляд буквально прилип к стеклу. Она не хотела смотреть — и не могла отвернуться. Эмма надела чистый лифчик, быстрым, отработанным движением, затем натянула тонкий обтягивающий лонгслив. Ткань мягко легла по фигуре, подчёркивая линии плеч и спины. Вместо джинсов — серые штаны из мягкой ткани. Они сидели идеально, подчёркивая бёдра, движения в них казались ещё более свободными, живыми. Реджина вдруг ясно осознала две вещи. Первая — Эмма Свон совсем не такая, какой она её представляла. Вторая — это открытие почему-то сбивало дыхание. Эмма провела рукой по волосам, собирая их в небрежный хвост, и только тогда открыла дверь машины. И именно в этот момент их взгляды встретились. И тут улыбка на лице Эммы уже была настоящей — не той дежурной, рабочей, а живой, тёплой, почти шальной. — Судя по вашему выражению лица, вы наблюдали достаточно, мадам мэр. Реджина не стала отрицать. Она лишь едва заметно приподняла подбородок — и тут же выдала себя румянцем, который вспыхнул слишком быстро, слишком явно. — …И когда я позволила тебе мне выкать? Эмма хмыкнула, чуть наклонив голову, будто разглядывая её заново. — Не позволяла. (пауза) — Обниматься и здороваться не буду. Мои руки всё ещё в крови. Влажные салфетки — так себе спасение. Реджина бросила взгляд на её ладони — и на секунду в этом взгляде мелькнуло нечто большее, чем просто практичность. — Руки можно помыть в доме. Пойдём. Она развернулась первой, будто давая Эмме возможность либо последовать, либо остаться. Но Эмма пошла сразу. Переступив порог, Эмма вдохнула глубже, почти с наслаждением. — Ммм… как прекрасно пахнет. Реджина остановилась на полшага впереди, обернулась через плечо, окидывая её внимательным, цепким взглядом. — Чего не скажешь о тебе, Эмма. (короткая пауза) — От тебя пахнет лесом… и кровью. В её голосе не было осуждения. Скорее — странная смесь иронии и чего-то гораздо более личного. Эмма усмехнулась, пожала плечами и прошла мимо, слишком близко. — Знаешь… бывало и хуже. И именно в этот момент стало ясно: их телефонная близость — это было только вступление. Настоящее напряжение начиналось сейчас. Ужин начался почти по-домашнему спокойно. Стол был накрыт без показной роскоши, но с безупречной аккуратностью. Белая скатерть, тёплый свет, тонкий аромат специй, трав и чего-то сливочного, насыщенного. Эмма села напротив Реджины, Генри — между ними, словно невольный мост. — Это… — Эмма подняла брови, глядя на тарелку, — ты серьёзно всё это приготовила сама? Реджина спокойно отпила глоток вина. — Разве это так удивительно? Эмма взяла вилку, попробовала. Замерла. — Подожди. (жует медленно, осознавая вкус) — Это… это вообще законно? Генри фыркнул. — Я же говорил! Она всегда так готовит. Эмма посмотрела на него, потом снова на Реджину. — Как вообще люди могут так вкусно готовить? Это какой-то врождённый талант или ты заключила сделку с кулинарным дьяволом? Реджина едва заметно улыбнулась. — Практика. И терпение. — Нет, — покачала головой Эмма. — Это преступно. Я максимум могу пожарить яйца и не сжечь кухню. — Не преувеличивай, — сухо ответила Реджина. — Уверена, у тебя есть другие таланты. Их взгляды встретились поверх бокалов. Генри медленно жевал, переводя глаза с одной на другую. Он чувствовал это. Что-то между ними изменилось. Стало плотнее. Глубже. Как будто разговор продолжался на другом уровне, без слов. — Так… — протянул он нарочито невинно, — вы сегодня уже виделись, да? Эмма сделала вид, что полностью сосредоточена на еде. — Ага. Возле участка. — И всё? — Генри прищурился. — А что ты ожидал? Фейерверков? — усмехнулась Эмма. Реджина спокойно добавила: — Мисс Свон была занята работой. Снова «мисс Свон». Генри заметил. — Угу… — протянул он подозрительно. — Просто вы как-то странно разговариваете. Эмма поперхнулась вином. — Странно? Мы абсолютно нормально разговариваем. — Очень официально, — добавил Генри. Реджина медленно опустила вилку. — Возможно, это потому, что мы только сегодня увидели друг друга лично. Генри замолчал. Эмма бросила на него короткий взгляд. Он явно знал больше, чем показывал. Или, по крайней мере, чувствовал. Но он лишь пожал плечами и продолжил есть. — Ладно. Просто говорю. Повисла мягкая пауза. Эмма снова попробовала блюдо и тихо выдохнула: — Серьёзно, Реджина… это невероятно. Если ты когда-нибудь решишь сменить карьеру — я буду твоим первым клиентом. — Учту, — спокойно ответила та, но в глазах мелькнуло удовольствие. Генри улыбался, наблюдая. Он не понимал до конца, что именно ему недорассказали. Но он точно знал одно — между ними происходит что-то важное. И ему это нравилось. Генри ушёл к себе почти незаметно — только тихие шаги по лестнице и приглушённый щелчок двери наверху. На кухне остались они вдвоём. Эмма молча собирала тарелки, Реджина — аккуратно вытирала столешницу. Посуда звякала тихо, вода в раковине шуршала ровно, почти усыпляюще. Разговор не был нужен. Он мешал бы. В какой-то момент Эмма подошла ближе — слишком близко, чтобы это можно было назвать случайностью, и слишком естественно, чтобы отступить. Между ними оставалась лишь тонкая полоска воздуха. Реджина почувствовала это сразу — тепло за спиной, дыхание, едва касающееся шеи. Мурашки побежали вниз по позвоночнику, предательски быстро. Она невольно сделала шаг назад. И упёрлась. Их тела соприкоснулись — плотно, неожиданно, будто мир сам решил сократить дистанцию за них. Ни одна не пошевелилась. Ни одна не вдохнула сразу. Реджина чувствовала её — каждую деталь: тепло груди у спины, твёрдость бёдер, дыхание, которое теперь обжигало плечо и линию шеи. Эмма замерла так же. Руки — внизу, сдержанные, напряжённые, ни намёка на движение. Только тела. Только знание. Это было не про прикосновение. Это было про выбор — и отказ от него одновременно. Несколько минут тишины растянулись, стали плотными, почти осязаемыми. Бабочки в животе били крыльями слишком громко, чтобы их не слышать. — Маааам! — раздалось сверху. Реджина вздрогнула, словно её окатили холодной водой. Она резко вдохнула, сделала шаг вперёд, возвращаясь в реальность. Эмма отступила сразу же. Ни слова. Ни взгляда. — Спокойной ночи, Реджина, — тихо сказала она, уже проходя мимо, будто ничего не было. Реджина стояла, опершись ладонями о стол, и пришла в себя лишь тогда, когда услышала шаги Эммы по лестнице — туда, где ждал Генри. Только тогда она позволила себе закрыть глаза. И выдохнуть. *** Вот такая глава получилась, что думаете? Ваши мысли, эмоции, мне интересно. Спасибо, что читаете!