Маленький город больших чудес ✨

Ночной город за окном утопал в темноте, а в номере Эммы было тихо, почти идеально тихо, пока резкий стук в дверь не нарушил её сон. Она моргнула, сквозь остатки сна хмуря брови. — Кто, чёрт возьми, в такую…?! — пробормотала она, голос хриплый от сна, и обернулась на свет, падающий из коридора. Сердце уже чуть учащённо билось, а мысли метались: «Кто припёрся сюда посреди ночи?» Она медленно села на кровать, майка сползла чуть ниже плеч. Эмма вздохнула, вытягивая ноги, чувствовала лёгкое напряжение в теле — всё это время, проведённое в движении, оставило лёгкую усталость, но теперь она была готова защитить личное пространство. С бескомпромиссной решимостью, почти механически, Эмма поднялась и шагнула к двери, каждый её шаг был ощущением тяжести и мягкой лёгкости одновременно — ночной воздух чуть прохладный, касался кожи, пощипывая её плечи. Она взяла за ручку, потянула дверь на себя, и… Перед ней стояла Реджина. Эмма замерла. Сердце сжалось, дыхание замедлилось. В ночной темноте, сквозь тусклый свет коридора. Реджина стояла прямо, уверенно, но с едва заметной осторожностью в глазах. Лицо её казалось жестким и спокойным одновременно, но Эмма чувствовала, что там, за этим контролем, что-то теплое, что-то очень живое. Эмма сама себя ловила на том, что взгляд Реджины не просто оценивает, а сканирует — каждый жест, каждую линию тела, каждую мелочь. В мгновение показалось, что всё вокруг замерло: ночь, стук города, собственное дыхание — всё слилось в напряженную тишину. —…— Эмма открыла рот, но звук застрял где-то между удивлением и недовольством. Она резко вдохнула, заметив, как её руки сами сжались чуть сильнее. — Заходи, — голос Эммы прозвучал мягче, чем она ожидала сама. Лунный свет, падая сквозь окно, слегка освещал комнату, обрисовывая контуры мебели и мягко подсвечивая полуобнажённое тело Эммы. Она ощущала, как дыхание чуть учащается, но старалась держаться спокойно. Реджина вошла, не спеша, и Эмма сразу почувствовала ту самую смесь контроля и напряжения, что всегда исходила от неё. — Я… пришла поговорить, — Реджина тихо произнесла, её голос был ровным, но сквозило что-то большее, чем просто деловое сообщение. Она сняла пальто, повесила его на крючок, и мягко опустила взгляд. — Ты так поздно и до сих пор… в… — Эмма замялась, пытаясь подобрать слова, глядя на Реджину. — В официальной одежде? Реджина слегка улыбнулась, но глаза всё равно оставались серьёзными. — Была занята отчётами… Я вспылила, Эмма, я не должна была так говорить тебе… и мне правда жаль, — её голос был искренним, и Эмма невольно почувствовала лёгкое тепло в груди. — Я… верю, — прошептала Эмма, делая шаг вперёд. — Слишком устала? — Да… — короткий ответ, едва слышный, но его было достаточно. Этого короткого «да» хватило Эмме. Она почувствовала, как в груди что-то сжалось и тут же расслабилось одновременно, бабочки в животе завязали очередной узел, а лёгкое напряжение между ними стало почти ощутимым, словно сама комната наполнилась электричеством. Она шагнула ближе, чуть наклонив голову, наблюдая, как Реджина не отводит взгляд. Их дыхания едва различались в ночной тишине. Реджина остановилась, её глаза сразу же зацепились за Эмму. Она буквально поглощала взглядом каждую деталь: полувлажную кожу под белой майкой, мягкий изгиб бедер, как ткань слегка прилипла, обрисовывая линии, которые прежде она видела только смутно. Сердце учащённо билось, но она старалась держать контроль, сдерживать эмоции, хотя взгляд выдавал всё. — Эмма… — голос дрогнул чуть-чуть, хотя сама Реджина этого не хотела — незаконно вот так, в таком виде… встречать меня. Эмма ощутила, как на мгновение её дыхание замедлилось. Лёгкая улыбка коснулась губ, она сделала шаг вперёд, чувствуя, что атмосфера между ними стала ещё плотнее, ещё горячее. Лунный свет играл на коже, создавая тёплое, почти магическое свечение, и на секунду всё, что было вокруг, исчезло. — Так, — тихо произнесла Эмма, но в голосе была уверенность, почти дерзость, — а что мне теперь делать с этим преступлением? Реджина только чуть наклонила голову, вглядываясь в неё, и это молчание уже говорило больше, чем слова. Сердце Эммы пропустило удар. Эмма, стоя на полу, чуть напряжённо, чувствовала, как пространство между ними будто сжимается. Сердце стучало быстрее, но никто не отводил взгляд. Лёгкий поток ночного воздуха скользнул по коже Эммы, колыша пряди волос, касаясь плеч. Реджина заметила это мгновение, будто каждая мелочь стала частью картины, которую она не могла оторвать от глаз. Её взгляд упорно скользил по рукам Эммы, по линиям её шеи, по лёгкому изгибу спины, и чем дольше она смотрела, тем яснее становилось, что этот взгляд уже не просто оценочный — он приковывал. — Ты… — Реджина не могла подобрать слов, губы чуть шевелились, будто сама не верила, что произносит это вслух, — ты слишком… настоящая. Эмма слегка улыбнулась, но глаза оставались серьёзными. Она сделала шаг ближе, чуть коснувшись пальцами края ладони Реджины, едва заметно, и это было как электрический разряд — мгновение, которое говорило обо всём, но ничего не завершало. — Слишком настоящая? — повторила Эмма тихо, почти шёпотом, — Мне кажется, мы просто не привыкли к тому, что можем быть честными друг с другом. Реджина не могла отвести взгляд, и дыхание её слегка участилось. В комнате остался лишь свет луны, мягкий и холодный, играющий на коже Эммы, и тёплое напряжение, которое висело между ними, как неизбежный магнит. Они стояли так минуту или две, просто глядя друг на друга, каждая фибра тела ощущала присутствие другой, каждый взгляд говорил больше, чем слова. И вдруг Эмма слегка наклонила голову, почти неуловимо, её взгляд встретился с глазами Реджины, и в этом молчании было ясно одно: назад пути уже нет. — Реджина, ночью в моём номере есть дресс-код…Раздевайся! Ты можешь оставить только трусики…но, на долго ли они останутся, я не могу знать… Реджина сделала шаг вперёд, её взгляд сразу зацепился за Эмму. Глаза блестели, рот чуть приоткрыт — вся её сдержанность словно таяла. — Тогда ты должна снять майку, Эмма… — сказала она, медленно, словно играя, — нарушаешь свои же правила. Эмма усмехнулась, лёгкая улыбка скользнула по губам, но глаза оставались серьёзными. — Ну что ж, правила есть правила, — сказала она, аккуратно тянувшись руками к своей белой майке, — но только на один момент, чтобы проверить, сможешь ли ты выдержать испытание. Она сняла майку, лёгким движением, и теперь под луной было видно, как слегка влажная кожа блестит мягким светом, красные трусики контрастировали с бледностью её кожи. Реджина замерла на месте, почти не дыша, словно поглощая каждый миллиметр Эммы взглядом. Она чуть наклонилась, чтобы приблизиться, едва касаясь пальцами руки Эммы, проверяя реакцию, и эта лёгкая игра мгновенно создала новый уровень напряжения. — И что теперь? — тихо спросила Эмма, улыбка на губах стала более дерзкой, — Ты выдержишь или убежишь? Реджина едва слышно выдохнула, её пальцы осторожно коснулись бедра Эммы, и на секунду время словно остановилось. Эмма шагнула вперёд, чуть наклонившись к Реджине. Её пальцы лёгко коснулись пуговиц на рубашке, медленно, почти театрально. — Хм… ну что, Реджина, твоя очередь. — сказала Эмма с дерзкой улыбкой, глаза блестели в лунном свете. И тут пальцы Эммы коснулись первой пуговицы, плавно расстегивая её одну за другой. — Эмм… — Реджина чуть зашептала, чувствуя, как тепло поднимается к щекам, — Э-это… — Тихо, просто смотри на меня, — мягко перебила Эмма, глаза горели, она проводила пальцами по линии рубашки, обнажая череду кожи на груди и талии. Каждое движение было почти ритуальным: пуговица за пуговицей, пальцы скользили, ощущая ткань и тепло кожи Реджины, но без лишней поспешности. Реджина почувствовала, как по позвоночнику пробежала дрожь, и едва заметно сдвинулась ближе, их тела снова оказались почти в касании. Но руки их ещё не встречались, только взгляды говорили всё: напряжение, тепло, интерес и лёгкая игра. Реджина, словно осознав, что её терпение на пределе, резко прижала Эмму к себе. Их тела встретились, сердце Реджины билось быстрее, горячее, чем когда-либо. Она жадно впилась в губы Эммы, делая поцелуй коротким, но полным решимости, захватывая дыхание и внимание обеих. Эмма на мгновение отступила, чтобы перевести дыхание, но взгляд её говорил всё — «я с тобой». Руки Реджины уже крепко обвивали талию Эммы, не давая ей уйти. Каждое касание было осознанным, уверенным: больше не игра, больше не дистанция. — Не будешь играть в мои игры, да? — дыхание Реджины было почти шёпотом, но в глазах светилась решимость. — Не буду… — Эмма ответила, чувствуя, как бабочки в животе закручиваются в новый узел, как сердце будто хочет выскочить из груди. Их взгляды встретились, и в этом молчании было всё: напряжение, желание, близость, которую нельзя отрицать. Лунный свет через окно играл на коже, подчёркивая изгибы, линии, тепло их тел. Каждое движение было как кино: медленно, красиво, с ощущением, что весь мир вокруг исчез. Руки Эммы осторожно коснулись спины Реджины, повторяя силу её объятий, и между ними уже не осталось расстояния. Взгляд на глаза, лёгкий наклон, дыхание в дыхание — и ясно стало одно: назад пути нет. Эмма медленно приблизилась к Реджине, их взгляды встретились, и между ними заискрилась невидимая нить желания. Сердца забились чаще, дыхание стало прерывистым — воздух в комнате словно наполнился электричеством. Эмма осторожно провела рукой по спине Реджины, ощущая дрожь, пробежавшую по её телу. Реджина едва слышно застонала, прижимаясь ближе. В этот момент Эмма чувствовала не только её желание, но и тихую готовность подчиниться, и это наполняло её собственной властью и силой. Она медленно опустила руку к поясу брюк, запуская руку внутрь к теплой плоти, позволяя Реджине ощутить каждое движение, мягко направляя её реакцию. Их взгляды всё ещё держались друг за друга, но теперь в них читалась игра: смесь доверия и тихой борьбы за инициативу. Реджина ответила лёгким движением, будто проверяя границы, и в этом танце касаний менялось доминирование — то одна, то другая вели игру страсти. Пошагово, почти ненавязчиво, они оказались на кровати. Мир вокруг исчез, оставив только нарастающее напряжение, жаркий ритм их дыхания и тонкое ощущение, что каждая их реакция — отражение чужого желания и собственного контроля. Каждое движение было медленным, но полным силы, нежности и страсти одновременно, словно они исследовали друг друга через взгляды, касания и лёгкую, но ощутимую игру доминирования. Эмма застонала тихо, когда губы Реджины коснулись её шеи. Реджина проводила по коже нежными поцелуями, слегка прикусывая, оставляя тёплые следы на её белой, нежной коже. Каждый контакт разжигал искру между ними, дыхание стало горячим и прерывистым. Эмма чувствовала, как её собственное желание переплетается с властью Реджины — в этот момент она позволяла себе отдаться, доверяя, но и наслаждаясь тем, как Реджина ведёт эту игру. Реджина постепенно продвигалась вдоль плеча и груди, каждый поцелуй был медленным, почти исследующим, каждое лёгкое прикусывание — обещанием чего-то большего. Их взгляды всё ещё держались друг за друга, играя с доминированием: Эмма то слегка наклонялась, отвечая на движение Реджины, то сама брала инициативу, позволяя рукам скользить по телу партнёрши. Реджина отзывалась на это с мягкой улыбкой, продолжая покрывать кожу поцелуями, создавая напряжение и сладкое предвкушение, где каждый миг наполнялся жаром, близостью и страстью. Тёплая тишина комнаты стала почти осязаемой, а их тела сливались в танце, где каждый взгляд, движение и поцелуй говорили больше, чем слова. И в этой игре страсти и доверия они находили свою магию — баланс желания, нежности и тонкого, манящего доминирования. Их поцелуи стали ещё более жадными, губы встречались с огненной страстью, язык сливался с языком, дыхание становилось тяжёлым и прерывистым. Эмма осторожно скользнула рукой по спине Реджины, а та ответила мягким, но уверенным прикосновением к плечу и шее Эммы, их тела словно тянулись друг к другу, открываясь полностью. Они менялись положениями, словно танцуя в замедленной, чувственной хореографии: то Реджина наклонялась, покрывая тело Эммы поцелуями, то Эмма переворачивала её, оставляя следы губ и лёгкие прикусы на мягкой коже. Пот блестел на лобах и шее, дыхание учащалось, тела согревались, создавая в комнате непередаваемое напряжение. Каждое прикосновение было одновременно нежным и жадным: руки скользили по спине, плечам, бокам, по линии талии, исследуя и открывая друг другу новые ощущения. В их глазах горел огонь желания, и каждый взгляд говорил о том, что они вместе, что это — их совместный акт, где нет доминирования одного над другим, а только взаимная отдача и стремление к удовольствию. Поцелуи становились всё глубже и жарче, тела дрожали в унисон. Эмма чувствовала, как жар распространяется по всему телу, Реджина — точно так же. Их руки были повсюду, исследуя, лаская, чувствуя приближение общей вершины наслаждения, но в этом неторопливом потоке страсти каждая пауза, каждый взгляд, каждый вздох делали моменты ещё более сладкими. И вот, жадные губы и руки медленно начали направляться к двери душа, к новым ощущения. Они вошли в душ, и сначала на плечи Реджины закапала тёплая вода. Сразу же дрожь пробежала по их телам — горячие потоки воды смешивались с жаром, который уже бился между ними. Эмма едва коснулась Реджины губами, и вода скатывалась по изгибам их тел, словно подчеркивая каждое движение, каждое прикосновение. Руки скользили по спинам, плечам, талии, чувствуя влажность и тепло, кожа от воды стала более чувствительной. Поцелуи стали ещё глубже и жарче, губы жадно искали друг друга, прикусывая нежную кожу, оставляя следы, которые мгновенно смешивались с каплями, стекающими вниз. Они снова менялись местами, позволяя телам полностью слиться друг с другом. Эмма прижалась к Реджине спиной, чувствуя, как вода стекает между ними, каждый прикосновение усиливает жар, а дыхание становится всё более тяжёлым и прерывистым. Пот, вода и жар страсти создавали невидимую пленку между ними, в которой существовало только ощущение друг друга. Поцелуи, лёгкие прикусывания, скользящие руки — всё это переплеталось с тёплыми потоками воды, которые словно добавляли ещё один уровень наслаждения. Их тела дрожали в унисон, сердце билось в такт с каплями, падающими на плитку и их кожу, и казалось, что мир за дверью душа полностью исчез. Каждое движение, каждый взгляд, каждый вдох был усилен водой — как будто сама стихия помогала им открыть новые грани их страсти, их совместного отдавания друг другу. Они словно потеряли счёт времени, существовали только друг для друга. Реджина проводила губами по шее Эммы, слегка прикусывая, а Эмма отвечала таким же жадным, мягким поцелуем, их дыхание сливалось в единый ритм. Пот, вода и жар страсти образовали невидимую пленку, где любое движение усиливало возбуждение и предвкушение. Их взгляды встречались между поцелуями, полные желания, доверия и наслаждения, каждый раз обещая продолжение, каждый раз заставляя сердца биться быстрее. Вода, стекающая по телам, словно подсказывала им новые пути, новые ощущения, каждый поток смешиваясь с дрожью, каждой каплей усиливая жар. Тела дрожали в унисон, дыхание становилось прерывистым, но сладким, каждый поцелуй, каждое прикосновение заставляли забывать обо всём вокруг. Здесь, в этом потоке страсти, они были только друг для друга, отдаваясь полностью и взаимно, чувствуя, как приближается момент, когда напряжение станет невыносимо сладким, а желание достигнет пика. Эмма и Реджина медленно опустились на кровать, позволяя телам тяжело распластаться по мягкому матрасу. Влажные волосы прилипали к коже, капли воды блестели на плечах и спинах. Тишина комнаты была плотной, почти осязаемой, только тихое дыхание и редкие всхлипы от усталости нарушали её. Реджина сначала удобно развалилась на спине, руки расправлены, а Эмма легла рядом, почти вплотную, ощущая тепло тела Реджины, которое будто обжигало каждую клетку. Их ноги слегка касались, дыхание перемешалось, а сердца билися в своём ритме, почти синхронно. Эмма закрыла глаза, позволяя рукам провести лёгкую дрожь по плечу Реджины, а Реджина невольно потянулась к Эмме, словно тянулась за поддержкой, безопасным теплом рядом. Два тела лежали рядом, усталость смешивалась с напряжением, которое тянулось после всей этой ночи, но говорить ни о чём они не спешили. В комнате царила ощущение полного доверия и уязвимости, когда можно было просто быть рядом, не думая о внешнем мире, о правилах или работе. Шаги и звуки города снаружи казались далекими, ненастоящими. Был только этот момент, этот тихий вечер, они вдвоём, уставшие, мокрые, но рядом друг с другом. Эмма тихо повернулась лицом к Реджине, чуть касаясь её плечом, и в этом простом прикосновении было столько доверия, что слова казались лишними. Реджина ответила лёгким движением руки, не открывая глаз, просто позволяя себе чувствовать, что рядом кто-то понимает её, кто-то, с кем можно быть настоящей. Время будто остановилось. Они лежали так несколько минут, позволяя телам остыть, дыханию выровняться, ощущая близость и внутренний огонь, который не требует слов. Это было первое утро после ночи, которая изменила многое, но ещё не называлась словами. Лёгкое утро пробивалось сквозь плотные шторы, окрашивая комнату мягким серебристым светом. Эмма открыла глаза, сначала медленно, ещё чувствуя остатки сна и усталости. И сразу ощутила тепло рядом — Реджина лежала вплотную, их тела соприкасались, и это ощущение заставило сердце Эммы биться чуть быстрее. Она лежала ещё секунду, наслаждаясь тихой близостью, едва слышным дыханием Реджины, мягким прикосновением её руки к своей спине. Каждое движение казалось наполненным смыслом: как будто само утро шептало им, что ничего больше не важно, кроме того, что они рядом. Реджина медленно повернулась, открывая глаза, и их взгляды встретились. На мгновение в комнате не было ничего, кроме этого молчаливого, но насыщенного понимания: глаза Реджины смотрели прямо в Эмму, полные усталости и напряжённой нежности одновременно. Эмма улыбнулась, чуть смущённо, но тепло, и это тепло отразилось в лёгком кивке Реджины. Эмма чувствовала, как сердце Реджины стучит рядом с её ухом, ощущала ритм дыхания, мягкое тепло кожи, прикосновение волос. И было странное чувство — будто ночь оставила между ними невидимую линию доверия и трепета, которая никуда не исчезла, а только укрепилась. — Доброе утро… — тихо проговорила Эмма, едва слышно, чтобы не нарушить этот почти сакральный момент. — Доброе… — Реджина ответила с лёгкой улыбкой, которая почти растворялась в утреннем свете, но в её глазах ещё плясали отблески ночного жара, напряжения и близости. Они лежали так несколько мгновений, наслаждаясь тем, что можно быть рядом без слов, без обязательств, без спешки, просто ощущая друг друга. Эмма позволила себе расслабиться, закрыть глаза и вдохнуть этот момент, этот новый уровень близости, который ночной мир подарил им, не требуя ничего взамен. — Что будет дальше?… — Эмма тихо шептала, ещё прислушиваясь к собственному дыханию, лёжа рядом с Реджиной. — Ты, Реджина… настоящая сволочь! — Вот тебе и доброе утро… — Реджина улыбнулась сквозь сон, чуть приподняв голову на подушке. — С чего это вдруг? — Ты… сволочь! — Эмма едва сдерживала эмоции, ощущая тепло тела Реджины рядом. — Я ведь теперь не смогу на тебя нормально смотреть, это раз… пленила меня, это два… и я дурею от тебя! Реджина тихо рассмеялась, её рука скользнула по спине Эммы, слегка притягивая к себе. Она наклонилась и легко коснулась губами её губ — коротко, но уверенно, словно хотела сказать, что всё услышала, всё поняла. — А насчёт того… что делать… — её голос был мягким, почти хриплым от сна, — в этом ты права. Мы слишком разные, словно из разных миров… и я не могу от тебя отказаться. Эмма слегка приподнялась, позволяя взгляду задержаться на лице Реджины, на её усталом, но мягком выражении. — Генри… его дом в Нью-Йорке… как и твой… а мой — тут… — Реджина сделала паузу, обхватывая руками Эмму чуть крепче. — Над этим вопросом нужно подумать… Эмма кивнула, едва заметно улыбнувшись, ощущая, как утро, мягкий свет и близость Реджины создают странное чувство спокойствия и тревоги одновременно. Они лежали рядом, почти касаясь, но молчание говорило больше слов, чем любой разговор. Стук был резким. Не робким, не случайным — настойчивым. Эмма сначала подумала, что ей снится. Она всё ещё лежала на боку, ощущая тепло Реджины рядом, утренний полумрак, ленивую тишину номера. Второй удар в дверь был громче. Она резко распахнула глаза. — Ты кого-то ждёшь? — шёпотом спросила Реджина, голос всё ещё хриплый после сна. — Нет… — так же тихо ответила Эмма, уже приподнимаясь на локте. Стук повторился. Чёткий. Требовательный. В голове пронеслось сразу десяток мыслей — от службы отеля до каких-нибудь проверок, но внутри неприятно кольнуло. Интуиция. Та самая, которая редко подводила. — Накройся, — быстро прошептала Эмма. — И волосы спрячь. Реджина закатила глаза, но без спора подтянула одеяло до плеч и повернулась так, чтобы лицо оказалось в тени, тёмные волосы рассыпались по подушке, часть она ловко убрала под ткань. Эмма уже соскочила с кровати. Комната выглядела… подозрительно живой. На полу — её белая майка, вчерашние джинсы, ремень. Чуть дальше — аккуратно, но явно не её — лежали тёмные брюки Реджины. На кресле — блузка. На спинке стула — пиджак. У входа — пальто Реджины, слишком изящное и слишком дорогое, чтобы принадлежать Эмме. Чёрт. Она метнулась к чемодану, схватила первое, что попалось — гостиничный халат. Быстро накинула его поверх почти обнажённого тела, затянула пояс, едва не запутавшись. Сердце колотилось быстрее, чем должно было из-за обычного стука. Снова удар в дверь. — Эмма! Она быстро оглянулась на кровать. Из-под одеяла виднелся лишь силуэт, никаких лишних деталей. Реджина лежала неподвижно, но в её взгляде, устремлённом на Эмму, читался вопрос. «Кто?» Эмма едва заметно покачала головой. Она прошла к двери, стараясь идти спокойно, хотя по полу разбросаны чужие и её вещи, будто сама ночь оставила доказательства своего существования. Каждый шаг отдавался напряжением в груди. Рука легла на ручку. На секунду она задержала дыхание. Щёлкнул замок. Эмма приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы закрыть собой обзор вглубь номера. И только после этого подняла взгляд. Дверь едва не слетела с петель. Эмма даже не успела ничего сказать — Грэм влетел в номер, будто за ним гнались. Его куртка была нараспашку, дыхание сбивчивым, взгляд — расфокусированным. Он прошёл внутрь на автомате, не глядя по сторонам, не замечая ни халата Эммы, ни хаоса в комнате, ни кровати. — Грэм! — она резко развернулась за ним. — Эй, остановись. Что случилось? Он не реагировал. Эмма схватила его за плечи, развернула к себе, встряхнула сильнее, чем собиралась. — Посмотри на меня. Грэм! Его глаза наконец сфокусировались. Красные. Влажные. В них было слишком много всего сразу — страх, адреналин, что-то почти похожее на панику. Он выдохнул — резко, рвано. — Эмма… — голос дрогнул. — Он жив. Внутри у неё будто что-то оборвалось. — Кто… — она даже не договорила. — Лиам, — имя сорвалось с его губ, как приговор. — Лиам Хейл. Он жив. Тишина в комнате стала оглушающей. Эмма медленно разжала пальцы, которыми всё ещё держала его куртку. В голове — пусто. Абсолютно. Ни одной мысли, только глухой звон. — …Мне конец, — тихо сказала она. Грэм посмотрел на неё, будто только сейчас осознавая масштаб сказанного. — Эм… Она выдохнула, криво усмехнулась — не смешно, истерично. — Нет. — качнула головой. — Нам конец. Ноги вдруг перестали держать. Эмма развернулась и тяжело села на край кровати, уткнувшись ладонями в лицо. И именно в этот момент одеяло за её спиной шевельнулось. Реджина, до этого лежавшая неподвижно, резко приподнялась, инстинктивно подтянув одеяло к груди. Обнажённые плечи, спутанные тёмные волосы, взгляд — острый, недоумённый, мгновенно оценивающий ситуацию. — Я что-то пропустила? — холодно произнесла она. Грэм замер. Медленно. Очень медленно его взгляд скользнул с Эммы… на кровать… и остановился на Реджине. — …А что она здесь делает? *** Как вам глава? Немного интриги, чтобы не было скучно. Спасибо, что читаете.