Космический инженер - 3

1 ДБЯ, 8-й месяц Лаборатория кибернетики в техническом комплексе Терсика погрузилась в тишину глубокой ночи. За окнами шел мелкий осенний дождь, капли которого мерно стучали по стеклу, создавая монотонный ритм, под который Алекс работал уже четвертый день подряд. Голографические дисплеи окружали его холодным синим светом, единственным источником освещения в затемненной лаборатории. Изредка скрипело кресло, когда он менял позу, да тихо гудели серверы — эти звуки стали для него привычным фоном. Месяцами он изучал логи нейроинтерфейса, случаи "коррекции сознания", которые обнаружил во время экспедиции. Но ранее ему удавалось увидеть только поверхностный уровень — факт воздействия, время, базовые параметры. Детали оставались скрытыми за слоями корпоративных шифров и устаревших протоколов. Ракатанский интерфейс был другим. Он работал на более глубоком уровне, напрямую взаимодействуя с теми же системами, которые создали программы контроля сознания тысячелетия назад. — Компьютер, инициализируй соединение с ракатанским интерфейсом, — произнес Алекс в пустую лабораторию. — Внимание, — ответил искусственный интеллект. — Обнаружено устройство неизвестного типа. Протоколы безопасности рекомендуют дополнительную диагностику перед подключением. — Диагностика уже проведена. Активируй соединение. Алекс надел древнее устройство. В отличие от современных нейроинтерфейсов, которые требовали сложной калибровки и настройки, ракатанский интерфейс активировался мгновенно. Алекс почувствовал легкое покалывание в височных долях, а затем его сознание словно расширилось, получив доступ к информационным потокам, которые раньше были невидимы. На экране перед ним появилось меню, которое он никогда не видел в стандартных системах. Древние символы Раката перемежались с более поздними дополнениями на базовом галактическом. Структура данных была совершенно иной — не линейные файлы, а многомерные информационные кластеры, связанные сложными ассоциативными связями. Алекс начал с изучения собственных данных. Через ракатанский интерфейс он мог видеть не только факт воздействия на свое сознание, но и полное содержание каждой программы. Первая запись датировалась его шестилетним возрастом. Стандартный медицинский осмотр в школе на Кореллии, рутинная процедура "быстрого обучения". Программа была гораздо сложнее, чем он предполагал. Она не просто корректировала поведение — она анализировала структуру мозга, ища специфические нейронные пути. — Генетическая мутация, — пробормотал Алекс, изучая нейрологические данные. — Врожденная особенность строения мозга. Вот почему программа дала сбой и запустила дополнительную программу Креи. Программы постепенно адаптировались к его особенностям, но не пытались их подавить. Наоборот — они начали их развивать, направлять в определенное русло. К подростковому возрасту воздействие стало совсем иным. Программы формировали не лояльность к системе, а способность видеть ее недостатки. Развивали не конформность, а критическое мышление. Усиливали не покорность, а стремление к независимости. Алекс углубился в историю самих программ. Через ракатанский интерфейс он мог видеть не только их содержание, но и происхождение, историю изменений, даже комментарии создателей. Все нейроинтерфейсы галактики были связаны в единую сеть. Самые ранние программы датировались временем основания Галактической Республики — примерно 25 000 лет назад. Они были написаны не на ракатанском языке программирования, а на более примитивном коде, созданном ранними человеческими программистами. Это была надстройка. Алекс читал документ с растущим изумлением. Файлы были огромными — тысячи страниц технической документации, философских обоснований, отчетов о тестировании. К счастью, у него были аналитические программы, которые выделяли ключевую информацию из этого океана данных. Основатели Республики действительно верили, что действуют во благо галактики. Канцлер Тарнус Валориан и его команда двадцать пять тысяч лет назад столкнулись с проблемой объединения десятков различных видов в единое государство. Межвидовые конфликты, расовые предрассудки, религиозная нетерпимость — все это угрожало разорвать молодую Республику на части еще до ее рождения. Их решение казалось элегантным и гуманным. Используя найденные ракатанские технологии, они создали систему, которая мягко корректировала самые деструктивные импульсы разумных существ. Не подавляла свободу воли, а лишь убирала иррациональную ненависть к другим видам, формировала уважение к закону, готовность к компромиссам. В их понимании это было не больше чем прививка против социальных болезней. Но дорога в ад была вымощена благими намерениями. Следующие версии Протокола показывали постепенную деградацию первоначальных идеалов. Каждое новое правительство добавляло свои модули, свои "улучшения". Канцлер Элиана Кор почти тысячу лет спустя столкнулась с экономическими кризисами и социальными волнениями. Ее администрация внедрила дополнительные программы, формирующие "правильное понимание" экономических процессов — принятие имущественного неравенства как естественного, поддержку существующих торговых структур, недоверие к радикальным переменам. Канцлер Кренна Дорсет пошла еще дальше. При ней система начала формировать потребительские паттерны, стимулируя экономическую активность в нужном направлении. Появились модули корпоративной лояльности, внушающие доверие к крупным торгово-промышленным объединениям. Технологический консерватизм стал частью базового пакета, формируя осторожность граждан в отношении инноваций, которые могли угрожать стабильности. После этого в логах зияла огромная временная пропасть. Следующие записи датировались двадцатью тысячами лет назад и носили совершенно иной характер — сухие системные сообщения о критических ошибках и потере связи с центром управления. Тысячелетия система работала сама по себе, как гигантский автомат, выполняя программы, написанные в эпоху ранней Республики. Административные права были утрачены, центр управления исчез, но сотни тысяч узлов по всей галактике продолжали исправно формировать сознание триллионов разумных существ в соответствии с директивами, которые никто уже не помнил. До тех пор, пока не появилась она. Почти четыре тысячи лет назад система зафиксировала несанкционированное вмешательство неизвестного источника с максимальным уровнем доступа. Кто-то сумел проникнуть в защищенную архитектуру и внести критические изменения. Были установлены дополнительные защитные протоколы, модифицированы алгоритмы воздействия на носителей генетической линии 23-А, внедрены скрытые контрпрограммы и зашифрованные поведенческие паттерны. Система пыталась заблокировать изменения, идентифицировать источник вторжения, восстановить первоначальные настройки. Все попытки завершались неудачей. Неизвестный взломщик использовал алгоритмы, которые система не могла распознать или противостоять им. А затем модификации начали распространяться по всей сети с пугающей эффективностью. Кореллия, Алдераан, Набу — один за другим узлы принимали новые директивы. Не было ни одной неудачной попытки внедрения. Алекс понял, что читает историю величайшего хакерского взлома в истории галактики. Крея сумела проникнуть в систему, которая тысячелетиями работала без надзора, и полностью переписать ее логику для носителей генетической линии 23-A. Но что это за линия? Алекс откинулся в кресле, размышляя над этим. — Что за чертовщина, — пробормотал он. Он попытался найти информацию о линии 23-A в стандартных республиканских базах данных. Поиск не дал результатов. Медицинские архивы, генетические реестры, научные публикации — нигде не было конкретных данных, что это такое. Словно эта информация была тщательно стерта из всех официальных источников. Алекс вернулся к ракатанскому интерфейсу. Древняя система хранила данные по совершенно иным принципам. Здесь информация не удалялась — она лишь погружалась глубже, в архивные слои, доступ к которым требовал специальных ключей. После часа поисков он нашел первые упоминания. Файлы были фрагментированы, многие блоки данных не поддавались расшифровке. Но из контекста становилось ясно, что речь шла о каких-то экспериментах, проводившихся еще во времена Бесконечной Империи. Сохранившиеся фрагменты архивных отчетов из безымянной биологической лаборатории рассказывали поразительную историю. Модификация генома линии двадцать три показывала стабильные результаты в большинстве случаев. Ученые сумели увеличить концентрацию симбионтов до уровня свыше трех тысяч единиц на клетку у значительной части испытуемых. Побочные эффекты были минимальными, психическая стабильность сохранялась. Алекс нахмурился, пытаясь понять смысл прочитанного. Симбионты... высокая концентрация... Внезапно его осенило. Мидихлорианы. Он продолжил поиск, углубляясь в архивы. Постепенно складывалась картина масштабных генетических экспериментов, проводившихся  десятки тысяч лет назад. Они пытались привить некоторым рабам гены, способные к использованию Силы на высоком уровне. Исследовательские отчеты главного генетика, чье имя было утрачено, содержали еще более поразительные детали. Естественная концентрация симбионтов редко превышала тысячу единиц на клетку даже у наиболее одаренных субъектов. Но ракатанские модификации позволяли стабильно поддерживать уровень в три-четыре тысячи единиц, что открывало принципиально новые возможности взаимодействия с силой, которую они называли термином, не поддающимся переводу. Особенно интригующими были упоминания о гибридизации с неким генетическим материалом — данные об источнике были повреждены. Линия двадцать три показывала не только высокую концентрацию симбионтов, но и уникальные нейронные паттерны, позволяющие... файл обрывался на самом интересном месте. Алекс попытался восстановить поврежденные данные, но безуспешно. Он откинулся в кресле, размышляя над прочитанным. Значит, он был носителем искусственно созданной генетической линии, результатом экспериментов древней цивилизации. Линия 23 — это просто номер версии генетической модификации. А что означала буква "A" и что за гибридизация упоминалась в отчетах, оставалось загадкой. *** За окном дождь усилился. Капли теперь барабанили по стеклу с большей настойчивостью, создавая монотонный шум, который помогал сосредоточиться. Алекс потер уставшие глаза и взглянул на хронометр — половина четвертого утра. Он даже не заметил, как пролетело время. Самое поразительное заключалось в том, что система больше никем не контролировалась. Она работала как гигантский автомат, выполняя программы, написанные десятки тысячелетий назад, дополненные модификациями загадочной женщины-джедая. Никто не знал о существовании этой системы. Никто не мог ее остановить или изменить. Она просто существовала, формируя сознание квадриллионов разумных существ в соответствии с древними алгоритмами и скрытыми планами Креи. В этот момент зазвонил коммуникатор. На дисплее высветилось знакомое имя — Верена. — Алекс? — ее голос звучал сонно, но с нотками беспокойства. — Ты где? Я проснулась, а тебя нет. — В лаборатории, — ответил он, внезапно осознав, как сильно соскучился по ее голосу. — Работаю над данными. — Снова? — в ее тоне появились нотки упрека. — Ты же обещал, что сегодня проведешь время со мной. Уже четвертые сутки ты практически не выходишь из своей норы. Алекс посмотрел на экраны вокруг себя, на нейроинтерфейс, на бесконечные строки данных. Верена была права — он действительно погрузился в исследования с головой, забыв обо всем остальном. — Слушай, — сказал он, принимая внезапное решение. — А не хочешь приехать сюда? Есть кое-что, что я хочу проверить. Это касается и тебя тоже. — Меня? — удивление в ее голосе было неподдельным. — Что ты имеешь в виду? — Объясню, когда приедешь. Пожалуйста... Пауза. Алекс слышал, как она тихо вздохнула. — Хорошо. Но только потому, что мне любопытно и ты так вежливо меня просишь. За это ты заплатишь обниманиями и я не приму отказа! Связь прервалась. Алекс отложил коммуникатор и принялся готовить генетический анализатор. Если его подозрения верны, у Верены тоже должна быть модифицированная генетическая линия. Возможно, не 23-A, но что-то связанное. Верена появилась в лаборатории ровно через полчаса, как и обещала. Ее синяя кожа слегка блестела от дождевых капель, а в больших глазах читалось любопытство, смешанное с легким раздражением. Она была одета в обтягивающую одежду и выглядела потрясающе.. — Ну что, безумный ученый, — сказала она, оглядывая лаборатория. — Объясняй, зачем ты вытащил меня из тёплой постели в такую погоду. Алекс подошел к ней и обнял. Ее тело было теплым и мягким, пахло дождём и тем особым ароматом, который он так любил. — Прости, что заставил тебя приехать, — сказал он. — Но это действительно важно. Я обнаружил кое-что о себе... о нас, возможно. Он коротко рассказал ей о своих находках, о генетической линии 23-A, о связи с мидихлорианами и способностью к использованию Силы, о древней системе контроля сознания. Верена слушала внимательно, не перебивая. — И ты думаешь, что у меня тоже есть что-то подобное? — спросила она, когда он закончил. — Возможно. Твилеки подвергались серьезным генетическим модификациям. Если Раката действительно проводили эксперименты по созданию чувствительных к Силе существ, логично предположить, что они работали с разными видами. Верена кивнула. — Хорошо. Проверим. Генетический анализ занял несколько минут. Алекс наблюдал, как сканер обрабатывает образец крови Верены, чувствуя странное волнение. Результаты появились на экране, и он ахнул. Генетический код Верены был испещрен модификациями. Десятки маркеров, указывающих на искусственные изменения. И среди них — знакомое число 23, но с другими буквенными обозначениями: 23-K. — Сила, — прошептала Верена, глядя на результаты. — Что это все значит? — Это значит, что мы оба — продукты древних экспериментов, — сказал Алекс мрачно. — Наши предки были генетически модифицированы для взаимодействия с Силой. Верена молчала, переваривая информацию. Наконец она посмотрела на него и улыбнулась — не весело, но с пониманием. — Знаешь что? — сказала она. — Хватит уже сидеть здесь как в склепе. Когда ты наконец побудешь со мной? Я имею в виду — по-настоящему побудешь, а не будешь думать о генетических кодах и древних цивилизациях. В ее тоне не было упрека, только легкая ирония и много нежности. Алекс посмотрел на нее — на ее красивое лицо, на изящную фигуру, на то, как свет мониторов играет на ее синей коже — и понял, что она права. Он действительно слишком погрузился в исследования. — У меня есть идея, — сказал он. — Дождь почти прекратился. Хочешь покататься на спидерах? Давно не были в лесу. Глаза Верены загорелись. — Отличная идея! — она подошла ближе и игриво толкнула его плечом. — Хотя я думала о чем-то другом... но покатушки тоже неплохо. Для начала. В ее словах был намёк, который Алекс не мог не заметить. — Тогда пошли, — сказал он. — Спидеры в гараже. Через час они мчались по лесным тропам Терсика. Дождь действительно прекратился, оставив после себя свежий воздух, пропитанный запахом мокрой листвы и земли. Алекс ехал впереди на своем спидер-байке, Верена следовала за ним на расстоянии нескольких метров. Лес был прекрасен в предрассветном полумраке. Высокие деревья образовывали зеленый туннель над тропой, их ветви переплетались, создавая причудливые узоры. Листья все еще капали дождевой водой, и воздух был наполнен звуками пробуждающейся природы. Алекс чувствовал себя живым впервые за несколько дней. Скорость, свежий воздух, ощущение свободы — всё это смывало усталость и напряжение. А еще он чувствовал присутствие Верены позади себя, как тёплое пятно в своем сознании. Внезапно он понял, что это не просто знание о том, где она находится. Он действительно чувствовал её — её эмоции, её концентрацию, даже её дыхание. Тропа впереди раздвоилась. Алекс инстинктивно выбрал левый путь — более узкий и извилистый, проходящий между плотно растущими деревьями. Обычно он бы никогда не поехал по такому маршруту на высокой скорости, но сейчас что-то подсказывало ему правильную траекторию. Он наклонился над рулем, увеличивая скорость. Деревья мелькали по сторонам, ветви хлестали по защитному стеклу, но он чувствовал каждый поворот, каждое препятствие заранее. Словно лес сам показывал ему дорогу. Позади раздался восторженный крик Верены. Она тоже ускорилась, следуя за ним по опасной тропе. Алекс чувствовал её азарт, её радость от скорости и риска. Они двигались в полной синхронизации, как два танцора, исполняющих сложную хореографию. Тропа вывела их на широкую поляну, где можно было развить максимальную скорость. Алекс дал полный газ, и байк взревел, рванув вперед. Ветер свистел в ушах, пейзаж размывался в зеленые полосы. Он видел Верену, которая теперь ехала в нескольких метрах впереди. Ее тело было наклонено над байком, синие лекку развевались на ветру. Даже на такой скорости она выглядела грациозно и красиво. Алекс не мог не любоваться изящными изгибами ее фигуры, особенно тем, как обтягивающие брюки подчеркивали округлости. Внезапно Верена подала сигнал рукой — остановиться. Алекс сбросил скорость и остановился у края поляны. Верена подъехала к нему и заглушила двигатель. — Это было невероятно, — сказала она, снимая шлем. Её глаза горели возбуждением. — Как ты умудрялся проходить все эти повороты на такой скорости? И как я умудрялась за тобой поспевать? — Не знаю, — честно ответил Алекс. — Просто... чувствовал. Чувствовал дорогу, деревья, тебя. — Меня? — она подошла ближе, и он почувствовал тепло ее тела. — Да. Все время знал, где ты находишься, что чувствуешь. Это было... странно. И прекрасно одновременно. Верена молчала несколько секунд, глядя ему в глаза. Потом медленно протянула руку и взяла его ладонь в свою. — Я тоже тебя чувствовала, — тихо сказала она. — Твои эмоции, твои мысли. Словно между нами протянулась невидимая нить. Она подняла его руку и осторожно положила себе на талию, затем медленно провела ниже. — Сожми как следует, — прошептала она, глядя ему в глаза, потом лукаво улыбнулась и пафосным тоном сказала, — Я призываю тебя исполнить свой долг, Алекс Коррен. Прямо здесь и сейчас! Это единственный шанс вернуть меня на светлую сторону! — продолжала она их давнюю игру. Алекс замер, ощущая тепло её округлости под ладонью, которую он крепко сжимал. Он видел в её глазах то же желание, которое горело в нем самом. Лес вокруг них затих, словно природа замерла в ожидании. — Ты права, время пришло! Придется искупить свои проступки, Верена Вессра! — он прислонил ее к спидеру. — для этого тебе придется слушаться меня беспрекословно! Проверим, как глубоко ты пала на темную сторону… — Очень глубоко, мастер Коррен...