Fate/Stay Cringe: Хроники Золотого Батона

Темнота сменилась размытым светом. И звуками. Это не был ад или рай. Это было похоже на гигантскую комнату, где все звуки были слишком громкими. Я попытался сказать: «Какого хрена?», но из горла вырвалось только жалкое: — Уа-а-а! Я хотел поднять руку, чтобы потереть глаза, и увидел перед собой крохотную, пухлую ручонку. Розовую. Мягкую. Паника накатила волной. Я попытался дернуться, но тело не слушалось. Я был... спелёнут? Надо мной нависло гигантское лицо. Женщина с большими добрыми глазами и прической, как в тех самых слайс-оф-лайф аниме, которые я смотрел, чтобы сбежать от реальности. Она что-то сказала. Звук был мягким, певучим. — Yosh, yosh, Daijoubu... Стоп. Я знаю это слово. «Все хорошо»? За ней появился мужчина. Очки, усталый вид, но улыбка теплая. Не как у моего отца, который приходил с работы только чтобы поесть и поспать. — Kawaii ne... — пробасил он. Я замер. Японский? Серьезно? Я умер в Украине от ракеты и переродился в Японии? Я попытался проанализировать ситуацию своим «взрослым» (хоть и травмированным) мозгом. Во-первых, я младенец. Во-вторых, судя по ощущениям и тому, как меня называли (я уловил окончание «-чан»), я... девочка. Внутри меня истерически расхохотался мой внутренний голос. Я, затворник, который последние месяцы жизни строчил фанфики про попаданцев в женских персонажей и играл за баб в MMO, теперь сам стал героиней такого фанфика. Ирония судьбы 80-го левела. — ...Sakura-chan? — женщина погладила меня по щеке. Ладно. Сакура так Сакура. Могло быть и хуже. Теперь о главном. Язык. С английским у меня всегда было «худо-бедно», переводил со словарем. А японский... Я был тем самым «гордым анимешником (нет)», который всегда включал японскую озвучку в играх и смотрел аниме только с сабами. Я презирал даб. Спасибо тебе, прошлое «я», за этот снобизм! Я знал слова «Baka», «Kawaii», «Yamete», «Omae wa mou shindeiru» и, слава богу, «Oto-san» (папа) и «Oka-san» (мама). Мой новый отец что-то говорил матери, указывая на меня. Звучало как обычный бытовой разговор. Никакой магии, никаких драконов (жаль, в «Vox Machina» я бы сейчас развернулся). Просто обычная японская квартира. — Mama... — попробовал я мысленно, но язык младенца был неповоротливым куском мяса. Придется учиться заново. Всему. Ходить, держать ложку, говорить. Но, лежа в этой кроватке и глядя на незнакомый потолок, я вдруг понял одну вещь. Здесь меня никто не знает. Здесь нет Насти, которая предала. Нет одноклассников, которые били меня за то, что я хотел дружить. Нет матери, которая пихает на курсы, и отца, которому плевать. Нет ярлыка «посредственность». Я — чистый лист. Ну, почти чистый. Если не считать памяти 20-летнего парня, который любил игры, музыку и писать истории. — Ну что ж, — подумал я, глядя на своих новых родителей. — Будем надеяться, что у местного «меня» мозги будут работать лучше, и язык я выучу быстрее, чем в прошлой жизни английский. Я зевнул. Спать хотелось так же сильно, как и в прошлой жизни, но теперь, по крайней мере, я проснусь не от сирены, а, надеюсь, от запаха мисо-супа. «Level 1. Start.»