Fate/Stay Cringe: Хроники Золотого Батона

Фаза 1: Гамбит Историка Ольга села за черно-белый шахматный стол. Штирлиц (Ассасин) сидел напротив, окутанный клубами сигаретного дыма. Его лицо было непроницаемым. «Штирлиц знал, что девочка напротив него нервничает. Но он также знал, что она блефует. У нее дергается левое веко. Это признак провала», — прозвучал в моей голове закадровый голос Ефима Копеляна. — Ваш ход, фройляйн, — тихо сказал Штирлиц, двигая пешку e2-e4. Ольга поправила очки. В черно-белом фильтре Реалити Марбла они сверкнули хищным, холодным светом. — Вы играете белыми, Максим Максимович, — начала она, отвечая пешкой. — Символично. Но вы забываете, что я не просто школьница. Я — историк. И я знаю вашу биографию лучше, чем вы сами. Штирлиц приподнял бровь. — Любопытно. В моем досье много белых пятен. — В вашем досье — да, — кивнула Ольга, делая ход конем. — Но в книгах Юлиана Семёнова всё записано. Вы — трагическая фигура. Человек без дома. Вы служите системе, которая вас в итоге перемелет. Вы мечтаете вернуться на Родину, но Родина... она меняется. Штирлиц замер с сигаретой в руке. «Штирлиц почувствовал укол в сердце. Он вспомнил березы. Он вспомнил жену. Он вспомнил, что забыл выключить утюг в 1945-м». — Психологическая атака? — усмехнулся он, но усмешка вышла грустной. — Похвально. Но факты — вещь упрямая. У меня позиционное преимущество. Я вижу всю доску. Я знаю, что ваш Кастер-Распутин хочет украсть мою картошку, а Арчер целится мне в лоб. Он сделал ход слоном. — Шах. Ваша логика рушится, Ольга. Вы пытаетесь переиграть меня на моем поле. Ольга побледнела. Фигуры на доске действительно выстраивались в ловушку. Штирлиц был гроссмейстером манипуляции. Его Фантазм «Информация к размышлению» переписывал вероятность в его пользу. Если играть по правилам — мы проиграем. Фаза 2: Кобзарь врывается в чат И тут в игру вступил фактор Хаоса. Тарас Шевченко стоял за спиной Ольги. Он молчал всю игру. Он смотрел на доску. На черно-белые клетки. На порядок. На строгие линии. Для Авенджера, который провел годы в ссылке, в муштре, в казематах, этот идеальный порядок был невыносим. — Шахматы... — прогрохотал он. Голос звучал как треск ломающегося льда на Днепре. — Гра королів. Гра стратегів. Гра тих, хто рухає людьми, як пішаками. (Игра королей... Игра тех, кто двигает людьми, как пешками). Штирлиц поднял на него глаза. «Штирлиц подумал: "Какой невоспитанный тип. Характер не нордический. Истерический".» — Тише, товарищ поэт. Вы мешаете думать. Это была ошибка. Глаза Шевченко вспыхнули инфернальным огнем. — ДУМАТИ?! — взревел он. — Поки ви тут думаєте, Україна у вогні! Поки ви рухаєте фігури, люди гинуть! Досить брехні! Досить стратегій! (Хватит лжи! Хватит стратегий!) Он шагнул вперед, отпихнув Ольгу (мягко, но решительно). — Я покажу тобі "Гамбіт Гайдамаки"! Шевченко замахнулся своей тростью-косой. Не по Штирлицу. По доске. КРАК! Удар был такой силы, что шахматная доска разлетелась в щепки. Фигуры — пешки, короли, кони — брызнули во все стороны шрапнелью. Стол переломился пополам. Печеная картошка Штирлица подпрыгнула и улетела в темноту (где её тут же ловко поймал и сожрал Распутин). — Це не гра! — орал Кобзарь, круша мебель. — Це життя! А в житті немає клітинок! Є тільки Воля і Кров! Фаза 3: Слом Системы Реалити Марбл Штирлица задрожал. Его мир держался на логике, на выдержке, на тишине кабинетов. Ярость Берсерка-Авенджера — это чистая энтропия. Она ломала сценарий. Черно-белая картинка пошла цветными помехами. Закадровый голос Ефима Копеляна закашлялся: «Штирлиц... кхм... Штирлиц охренел. Такого в сценарии не было». Штирлиц вскочил, отряхивая мундир от щепок. Его спокойствие дало трещину. — Варварство! — крикнул он, теряя свой нордический характер. — Это же были коллекционные фигуры! Слоновая кость! Вы хоть понимаете, что вы нарушили Женевскую конвенцию о ведении интеллектуальных поединков?! — Я тобі дам конвенцію! — Шевченко замахнулся косой, разрубая пространство Реалити Марбла. — Свободу не спинити! Зеркало Души лопнуло, как мыльный пузырь. Возвращение в Реальность (Парк Сиба) Мы снова стояли у подножия Токийской Башни. Ночь, фонари, сверчки. Штирлиц стоял перед нами, уже без стола и лампы. Он выглядел помятым. Его плащ был порван (ментальным ударом), шляпа съехала набок. Он посмотрел на Шевченко с ужасом и... уважением? — М-да, — сказал он, закуривая новую папиросу (руки у него дрожали). — Против лома нет приема. Я рассчитывал на битву умов, а вы привели... стихийное бедствие. Он вздохнул и полез во внутренний карман. Арчер напряглась. Но Штирлиц достал не пистолет. Он достал магнитный ключ-карту. — Забирайте, — он бросил карту мне. — Это доступ к лифтам Башни. И к серверной. Я умываю руки. Работать в таких условиях невозможно. Никакой эстетики. — Вы сдаетесь? — удивилась Ольга. — Я не сдаюсь. Я ухожу в глубокое подполье, — поправил Штирлиц. — Буду писать мемуары. И разводить пчел. В Японии неплохие пчелы. Он повернулся к Шевченко. — А вам, товарищ, советую валерьянки. Нервы ни к черту. С этими словами великий разведчик шагнул в тень дерева и... исчез. Просто растворился, не оставив даже следа маны. Class Assassin: Presence Concealment A+. Лут и Осознание Я поймал ключ-карту. — Мы победили Штирлица, — констатировал я. — С помощью истерики и вандализма. — Це був акт революційної свідомості, — поправил Шевченко, успокаиваясь и превращая косу обратно в трость. — Картошка была вкусная, — добавил Распутин, облизывая пальцы. — Ладно, — сказала Арчер, глядя на верхушку Башни. — Путь открыт. Но Штирлиц сказал, что Грааль — это передатчик. Если мы поднимемся туда, мы, возможно, узнаем, КТО на другом конце провода. Ситуация: Мы у входа в Токийскую Башню. У нас есть ключ. Внутри — серверная и, возможно, сам Грааль (или его проекция). Но... Штирлиц ушел слишком легко. Это могло быть частью его плана ("Информация к размышлению": иногда лучше проиграть битву, чтобы выиграть войну). Внезапно мой телефон (и телефон Ольги, и планшет Кенты) одновременно завибрировали. Пришло уведомление. Не СМС. Пуш-уведомление от приложения "Google Maps". «Маршрут перестроен. Пункт назначения: Великий Храм Грааля. Дистанция: 0 метров. Вы находитесь в зоне поражения.» И тут земля под Башней затряслась. Но не от землетрясения. Стальные балки Башни начали изгибаться. Металл стонал. Башня начала... трансформироваться. — Это не Башня, — прошептала Арчер, глядя вверх. — Это... гигантский робот?! — Нет, — сказал Кента, глядя в экран дрона. — Это не робот. Это... Елка? Конструкция перестраивалась, обрастая ветвями из стали и кабелей. На верхушке загорелась не красная лампа, а гигантская, пульсирующая Звезда. Фантазм Кукловода активирован.