Это безумие!

По пробуждению Саныч не понял, где находится, и сильно испугался. Однако спустя время к нему вернулись воспоминания о прошедшем дне, и он с тяжёлым вздохом поднялся с постели, надел галстук, подтяжки, мантию, обулся и вышел из комнаты в спальню к Серёге. – С добрым у... – он замолк, не увидев Серёгу в постели, и вышел уже на кухню, где мужчина пытался без рук (ибо они снова вывихнулись) съесть печенье, лежащее на краю стола. – О, Шуик! – жуя, улыбнулся он. – С дофым утфом! Как шпало-ошь? – Мне приснился кошмар о моей смерти. – Ну, это кла-ассика. Всем в первую ночь снится их сме-ерть. – Понятно... Тебе починить руки? – Был бы рад! Саныч подошёл к нему и, хмурясь, вправил суставы. Серёга с блеском в тусклых глазах размял плечи, покрутил руками и приобнял приятеля. – Спасии-бо, братишка! – Это тебе спасибо, что приютил меня. Хотя, честно, думал, что ночью ты меня прирежешь. – Не обижаюсь, понимаю! Это опасное место, как никак, – он поднялся и подошёл к холодильнику. – Что будешь на за-автрак? – Ничего. Я не голоден. – Уве-ерен? Я планировал тебе сегодня этаж показа-ать. Ну, Ад имею в виду. А это значит, ходить мы будем много и долго! – Да, уверен. – Хорошо, но я всё равно возьму печенье, а вечером тогда посетим «Молоток» и там оту-ужинаем. – А у тебя много денег, чтобы и меня кормить? Я-то вообще без гроша... – Деньги? Пф-ф! Тут всё вечно и бесплатно для всех! Ну, кроме жмотов; у них своё прокля-ятье, ха-ха! – он поднялся и подошёл к чайнику. – Может, хотя бы чай попьёшь? – ...да не, не хочу. – Ладно, я с собой и термос тогда возьму, – он вскипятил чайник и залил в термос отвратно пахнущий чай. Сложив в рюкзак пакет с печеньем и термос, он надел балаклаву и повернулся к сожителю. – Раз уж ты ничего не хочешь, тогда идём на вы-ыход? Покажу тебе, где у нас, так сказать, торговая улица находится, парк покажу-у... Если не обращать внимания на некоторых жителей, то у нас тут вполне ую-ютно! Почти всё, как в жизни. Саныч пожал плечами: – А что ещё делать? Пошли. Выйдя из квартиры, они столкнулись с голым по пояс высоким пузатым бородатым стариком с сильно опухшими красными губами; он пытался открыть дверь напротив сломанным ключом. – О, Фиесто, доброе у-утро! – махнул рукой Серёга. – И тебе доброуе, Сеурёжа, – легко поклонился ему старик. Посмотрев на юношу, он приподнял густую белую бровь. – А эуто ктоу? – Это мой новый сожи-итель. – Хоуроший мальчик... – он наклонился к Санычу и довольно причмокнул губами. Тот попятился назад, поближе к Серёге. – Да, хоурошенький... – Фиесто, коней попридержи, – нахмурился Серёга, прикрыв собою сожителя. – Я ничево не имел в виду! Не пережиуай. Твоих я никогда не троугаю. – Молодец, спасибо, что по-омнишь! Наконец открыв дверь, Фиесто поклонился в знак прощания и скрылся в своей пропахшей... чем-то ужасным каморке. Саныч поморщился от внезапно ударившего в нос запаха и вместе с Серёгой поспешил спуститься на первый этаж. – Это был Фиесто, мой сосед-насильник и серийный целователь, – пояснил бандит. – Ну, ты видел его губы, – вот они-то и стали одним его проклятьем. При жизни он о-очень любил целоваться, поэтому его здесь лишили этого у-удовольствия. – Ага... Постой, ты сказал насильник?.. – Да. Он при жизни кого-то изнасиловал и убил; то ли девушку, то ли парня... не знаю. Также он – ночной житель, бродит по тёмным улицам и вылавливает себе жертв, а утром возвращается домой и отсыпается. А, ещё он часто посещает «Молоток», потому что там есть бесплатные проститутки на любой вкус и цве-ет. – Ужас какой... Тебе не страшно с ним общаться? – Нет. Я-то крепкий парень, вдобавок не в его вкусе. – Боюсь узнать, кто в его вкусе... – Точно кто-то поменьше меня ростом и милее лицом. Но ты не бойся, моих он не трогает, потому что знает, что, если тронет, я ему член сломаю. – ...сильно. Покинув подъезд, мужчины направились в правую сторону. Шли они, по словам Серёги, к торговой улице. – Эта улица представляет собой вереницы больших зданий – магазинов, где-е есть консультанты, но нет продавцов. В магазинах полно прилавков, на которых лежат необходимые вещи (кроме одежды, так как в чём мы умерли, в том и остаёмся) и проду-укты. Саныч вполуха слушал приятеля, ибо озирался по сторонам и рассматривал полуразрушенную грязную архитектуру третьего круга Ада и его разнообразных жителей, что в ответ глядели на юношу выпученными глазами (в основном они обращали внимание на его выделяющуюся ото всех одежду). Конечно, не обходилось без «интересных» личностей, смотрящих на него, как голодные звери смотрят на сочный кусок мяса. Встретившись взглядом с одним таким мужчиной, он поёжился и поспешил за быстро шедшим Серёгой. – В общем, как ты понял, – смотря под ноги, продолжал жестикулировать мужчина, – что у нас здесь всё бесплатно и в большом количестве. То-о же самое и с ресторанами: мы просто заходим, заказываем то, что-о хотим, едим и уходим. – П-понял... Внезапно Серёга остановился и на пятках круто повернулся к нему лицом. – Ты бои-ишься, Шурик? – ...ну как бы да. – Да не бойся! Пока я рядом, никто тебя не тронет. Здесь все меня и моих зна-ают и не тро-огают. – Потому что ты им члены сломаешь? – Ну да. Однажды, услышав крики Фиесто и увидев меня, избивающего его, они поняли, что связываться со мной опасно, потому стороня-ятся. – Да мне повезло с тобой, однако ж! – А мне-то как с тобой повезло! Теперь проклятье мне не стра-ашно! Спустя четверть часа они подошли к той самой торговой улице с нетронутыми цветными зданиями, чьи высокие крыши затмевали розоватые перья облаков; над широкими дверьми сверкали названия магазинов. В больших арочных окнах виднелись толпы грешников с сумками наперевес и медленно бродящие меж ними консультанты в чёрных костюмах и с бейджами на груди. – Нам сюда, – сказал Серёга, любезно открыв дверь и пропуская Саныча в нежно-фисташковое здание – продуктовый с лабиринтом забитых донельзя стеллажей и висящими у потолка многочисленными указателями. Из неприметных колонок по залам разливалась тревожно-тоскливая мелодия, прерываемая звуком метронома, к которой, впрочем, все уже привыкли. Все, кроме побледневшего Саныча. В голове тут же вспыхнули образы: любимая кошка, что мурлыкала под его боком, улыбающийся отец, в чьих объятиях он утопал, его лучший друг Олеже, с которым беспечно болтал по телефону, и длинная вереница близких ему людей, знакомых и коллег, – он вспоминал всё то, чего сам себя лишил по вине... Нет, он не винил в этом голоса мыслей, а винил себя. Ведь это он сдался, послушал тень и совершил непоправимое. Увы, время вспять не повернуть и в прошлое можно лишь окунуться при помощи воспоминаний, отныне причиняющих только боль, не радость. В животе закололо, а изрезанную левую руку будто объяло пламенем. Саныч расстегнул манжету и почесал кровоточащие раны, – белый рукав стал алым, – а после вернул всё на место, дабы Серёга ничего не заметил. – Ты чего так побледне-ел? – посмотрел на него приятель. – Э-э... А ты не слышишь? Серёга замолк, прислушавшись, а после шумно хмыкнул: – А-а, ты про мелодию, что ли? Я на неё уже не обращаю внимания. Но да, она пугает всех, кто впервые приходит сюда. – Тревожно... – Не бо-ойся, это просто музыка, она тебе ничего не сделает, – он показал большой палец и подмигнул, после чего они окунулись в необъятный лабиринт. Проходя стеллаж за стеллажом, мужчина собирал в сумку нужные продукты и здоровался со знакомыми, пока юноша, не отходя от своего «защитника», изучал местность и покупателей. – Будешь шоколад? Правда, он у нас только го-орький... – Нет, благодарю. – А моро-оженое? Саныч мотнул головой. Полчаса спустя они вышли наружу и... впрочем, опустим описание их долгого странствия по третьему этажу обширного Ада и перейдём к самому интересному – к ночи, когда они оказались у порога шумного «Metalhammer’a», наружу из которого рвался гвалт. Невероятных размеров козлиная голова, будто забытая кем-то маска после карнавала, величаво смотрела на горящий огнями (в буквальном смысле) город. Длинные скрученные рога сияли позолотой, а в глубоких глазницах мелькало красноватое сияние. Потоки грешников ломились внутрь, толкаясь и бранясь. – И... это «Молоток»? – озадаченно почесал затылок Саныч. – Я ожидал, что он будет в виде молотка, а не головы козла. – Да, это наш «луч света в тёмном царстве»! А почему он так выглядит – зага-адка... Ну так что, идё-ом? Юноша кивнул, и они, протиснувшись сквозь толпу, зашли в распахнутые врата клуба. Внутри козлиная голова сияла золотом: жёлтые круги света бегали по высоким охристым безоконным стенам, на небольших выступах с шестами искусно танцевали стройные стриптизёры и стриптизёрши, на небольшой сцене вдалеке, объятый светом софитов и окружённый джазовым оркестром, выступал блондин в клетчатом костюме, а бесчисленные бордовые кожаные диваны, мягкие стулья и уставленные всевозможными яствами и напитками столы занимали и окружали пляшущие толпы проституток и проститутов, грешников и грешниц, в чьих желудках плескались закуски и литры алкоголя (в конце концов, печень, как и жизнь, здесь была вечной). Однако несмотря на то, что Санычу всегда было дискомфортно в подобных заведениях, «Молоток» усыпил его тревогу. – Ну как тебе? – поинтересовался Серёга, когда они заняли свободный, но уставленный блюдами столик где-то в центре зала, поближе к джазовой сцене. – В целом... хорошо. Я никогда не был в клубах, так как это не моё, но тут... тут даже уютно. Интересно, почему?.. – Хорошо, что тебе здесь нра-авится! До них сквозь гул доносился приятный баритон:

ЗДЕСЬ ВАС АНГЕЛЫ НЕ СЛЫШАТ,

ЧИТАТЬ МОЛИТВУ СМЫСЛА НЕТ!

ДЬЯВОЛ В СПИНУ ШУМНО ДЫШИТ.

«ТЫ В АДУ», – ЕГО ОТВЕТ!

«ТЫ ПОГИБ ПО МОЕЙ ВОЛЕ!

И ТЫ ЗДЕСЬ, ЧТОБЫ СТРАДАТЬ!

ЗАДЫХАЙСЯ ВНОВЬ ОТ БОЛИ,

ГОТОВЬСЯ УЖАС ПРОЖИВАТЬ!»

О-О, ЭТОТ ЗВУК ЛАСКАЕТ СЛУХ:

КРИКИ НАПОЛНЯЮТ ВОЗДУХ!

И НАРУЖУ ВЫЛЕЗ ДУХ,

ЧТОБ ВЕРНУТЬСЯ В ТЕЛО СНОВА!

МОЛОТОК СТУЧИТ ПО ПАЛЬЦАМ,

ХРУСТ КОСТЕЙ! И СЛОВНО В ВАЛЬСЕ

ПЛЯШЕТ НОЖ С КОЖЕЮ ТВОЕЙ!

Серёга отрезал кусочек стейка и, положив его на чистую тарелку, протянул Санычу: – Пробуй! Здесь о-очень вкусно! При виде еды живот заурчал. Юноша взял тарелку, осмотрел стол и положил себе рядом с мясом любимый салат цезарь, а после попробовал. – И вправду очень вкусно! Давно я такого вкусного цезаря не ел... – Во-во! Давай, насыщайся и отдыхай! Серёга приподнял балаклаву, обнажив золотой рот, и принялся за пасту карбонара. Саныч опустошил тарелку и, что-то вспомнив, обратился к приятелю: – Ты сказал, что здесь могут снять проклятье... – Ага-а. – Значит, сейчас я смогу порисовать?.. – Ну-у, для начала надо обратиться к хозяину «Молотка», чтобы он записал тебя в спи-исок. – Зачем? – Чтобы по приходу сюда твоё проклятье сразу же исчеза-ало! А ты хочешь порисовать? – Хотелось бы. Понимаешь ли, у меня ломка, если я долго не рисую. – А как давно ты не рисова-ал? – Уже третий день, наверное. – Оу... хорошо! Я сейчас найду хозяина и попрошу, чтобы он записал тебя! Назовёшь своё полное имя? – Сан-Саныч Санчоуз. – Ага-а, тогда жди! Поднявшись, Серёга поправил балаклаву и тут же скрылся в пьяной толпе. Саныч с облегчением вздохнул, улыбнулся и обратился взором к сцене, думая рассмотреть джазового певца, однако кроме играющего оркестра никого там не обнаружил. Хмыкнув, он вернулся к яствам и положил себе ещё цезаря, как вдруг... – О-О, КАКИЕ ЛЮДИ К НАМ ПОЖАЛОВАЛИ! НУ ЗДРАВСТВУЙ, САНЫЧ! Саныч замер, уронив ложку с салатом на стол. Этот голос... – ...что? – юноша тут же обернулся, встретившись взглядом с высоким черноглазым красавцем в светлом клетчатом пиджаке, белой рубашке со строгим чёрным галстуком, коричневых брюках с тёмным ремнём и больших туфлях. Под нижним правом веком у него чернела большая родинка, брови имели форму капель, а блондинистые волосы были собраны в небольшой густой хвостик. Незнакомец, наклонившись над ним, с блаженной улыбкой прошептал: – Я ЖДАЛ ТЕБЯ! РАД, ЧТО ТЫ ТАК БЫСТРО ПРИШЁЛ КО МНЕ! По застывшему в ужасе лицу расползлась бледность. Тело пробила дрожь. Саныч вскочил на ноги, толкнув стул на мужчину, и попятился. Незнакомец преспокойно поймал стул и аккуратно приставил его к столу, а после в один шаг оказался рядом с юношей и заточил его в своих крепких объятиях, подняв над землёй. – ЧЕГО Ж ТЫ КАК НЕ РОДНОЙ? НЕ РАД МЕНЯ ВИДЕТЬ? ИЛИ НЕ УЗНАЛ? – Ты... т-ты... нет, это... нет... – словно в бреду шептал Саныч, испуганно смотря в лицо обрадованного мужчины. – УЗНАЛ-ТАКИ! Я ОЧЕНЬ РАД, ВЕДЬ ТЫ ВСЕГДА СЛЫШАЛ ТОЛЬКО МОЙ ГОЛОС, НО НЕ ВИДЕЛ МЕНЯ ВООЧИЮ! – он опустил его на землю и протянул ему свою длиннопалую ладонь. – ДАВАЙ ПОЗНАКОМИМСЯ ПО-НОРМАЛЬНОМУ: МЕНЯ ЗОВУТ МАЛЬ И Я – ВЛАДЕЛЕЦ ЭТОГО КЛУБА. НУ, И СЫН ДЬЯВОЛА... И ДЕМОН ПОХОТИ... КАК ХОЧЕШЬ! Сердце, казалось, вот-вот разобьётся о грудную клеть. Саныч посмотрел сначала на протянутую руку, затем на ухмыляющееся лицо и с криком бросился к выходу из «Молотка». Стоит отметить: он никогда не кричал от страха, даже будучи на самых жутких квестах или смотря культовые фильмы ужасов. Хоть он и пугался, до крика довести его ничто не могло... до сего момента. Распахнув врата, он выбежал... не на улицу. Оказавшись в длинном охристом коридоре с шестью дверьми, он мотнул головой и без раздумий бросился вперёд, к широкой лестнице, ведущей куда-то вниз. Перепрыгивая ступени, он порой оборачивался, дабы убедиться, что его не преследуют, и на ходу пытался собрать мысли в кучу. Добравшись до конца лестницы, Саныч остановился и понял, что снова оказался в зале «Молотка». Дыхание царапало горло, внутренности скручивало. Позади раздались тяжёлые шаги и издевательский смешок. – А-АХ, ТЫ НАИВНО ДУМАЛ, ЧТО ВСЁ КОНЧИЛОСЬ? КАКАЯ ПРЕЛЕСТЬ! НО ВСЁ ТОЛЬКО НАЧИНАЕТСЯ, ДРУЖОК! Саныч обернулся, встретившись лицом к лицу с тенью, икнул от страха и бросился к выходу. И вот снова коридор с дверьми, снова лестница и снова шумный зал! Но юноша не сдался и вновь поспешил к выходу. Так продолжалось около шести раз, пока его за шиворот посреди первого этажа не поймал Маль. Подняв его над землёй, как котёнка, мужчина ядовито ухмыльнулся и прошипел: – ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В АД! Со стороны раздался голос Серёги: – О, хозя-яин! А я вас повсюду иск... – он прервался на полуслове. – ...что вы делаете? – А-А, ПАПРИКОВ, ЗДРАВСТВУЙ! А Я ТУТ БЕГЛЕЦА ЛОВЛЮ! СМОТРИ, КАКОЙ ЗАБАВНЫЙ НАПУГАННЫЙ ЗВЕРЁК! – С-Серёжа... помоги, пожалуйста... Серёга нахмурился: – Отпустите его! – М? ПОЧЕМУ... А-А! НЕУЖТО ЭТО ТВОЙ НОВЫЙ СОЖИТЕЛЬ? – он со смехом потряс до смерти напуганного юношу. – Отпусти-ите его немедленно! – А НЕ ТО ЧТО? СЛОМАЕШЬ МНЕ ЧЛЕН? Маль зло захохотал, привлекая внимание любопытных грешников, что образовали вокруг них широкий круг. Разозлившийся бандит тотчас бросился на него, целясь кулаком в красивое лицо, однако удар его был прерван: хозяин в последний момент схватил его руку и врезал ему по челюсти ногой. Раздался громкий хруст, – Серёга мешком прилетел в пьяного толстяка и рухнул на пол вместе с ним. Толпа заулюлюкала, когда Серёга медленно поднялся на ноги и утёр кровь с подбородка. Маль ухмыльнулся. – ТЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ХОЧЕШЬ ПОДРАТЬСЯ ИЗ-ЗА КАКОГО-ТО МАЛЬЧИШКИ, КОТОРОГО ТЫ ЗНАЕШЬ ОДИН ДЕНЬ? Я БЫ НЕ СОВЕТОВАЛ! Вместо ответа бандит, что-то прорычав, вновь набросился на него с кулаками под возгласы зрителей. Хозяин ловко уклонялся от ударов, всё ещё держа брыкающегося художника за шиворот, и смеялся в лицо противнику. – С-Серёжа, хватит! Не стоит! – кричал Саныч. Но Серёга не слушал его. – НУ ВСЁ, МНЕ НАДОЕЛО! – спустя череды ударов воскликнул Маль и, прокрутившись вокруг оси на одной ноге, с размаху ударил Серёгу по лицу туфлёй. Из разбитого носа фонтаном хлынула кровь. После второго удара бандит с хрипом вылетел из клуба на улицу. Хозяин с художником в руке и ухающие зрители подошли к раскрывшимся вратам. – СПАСИБО, ПАПРИКОВ, ЧТО ПРИВЕЛ ЕГО КО МНЕ! – загоготал Маль, когда разъярённый Серёга приподнялся на локтях. – НО БОЛЬШЕ МЫ С ТОБОЙ НЕ УВИДИМСЯ! ОТНЫНЕ ТЕБЕ ЗАКРЫТ ПРОХОД В КЛУБ! ПРОЩА-АЙ! Двери под всеобщий хохот захлопнулись. Грешники вернулись к алкоголю, проституткам и пляскам, а Маль потащил трясущегося Саныча на второй этаж. Зайдя в свой обширный кабинет, пропахший дорогим табаком, он бросил художника на пол и захлопнул за собой дверь. – А ТЕПЕРЬ ДАВАЙ ПОГОВОРИМ, – мужчина обошёл простонавшего от боли Саныча и рухнул на чёрный диван, закинув ногу на ногу. Юноша поднялся, отряхнулся и посмотрел на него. – О чём?.. – О НАС, КОНЕЧНО ЖЕ! Я ОЧЕНЬ УМИЛЁН ТЕМ, ЧТО ТЫ ВЕРИЛ, БУДТО БЫ ТВОЯ СМЕРТЬ РАЗЛУЧИТ НАС! ВСЁ ВСПОМИНАЛ, КАК ТЫ СПРОСИЛ МЕНЯ ПЕРЕД СУИЦИДОМ, МОЛ: «А ТЫ НЕ БОИШЬСЯ СМЕРТИ?» НО ПРИСПЕШНИК ДЬЯВОЛА БОЯТЬСЯ ТАКОЙ ГЛУПОСТИ НЕ МОЖЕТ! И Я ПРАВДА ЖДАЛ ТЕБЯ, ДРУЖОК. – Зачем?.. – Я ХОЧУ ПРЕДЛОЖИТЬ ТЕБЕ СДЕЛКУ. КОНЕЧНО, Я НЕ САМ ДЬЯВОЛ, НО... ДУМАЮ, ТЫ СОГЛАСИШЬСЯ. – И что ты предлагаешь? – РАБОТУ! ТЫ РАБОТАЕШЬ НА МЕНЯ, ПОМОГАЕШЬ МНЕ УХАЖИВАТЬ ЗА КЛУБОМ, А Я... Я ПОЗВОЛЮ ТЕБЕ ЖИТЬ ЗДЕСЬ! ТЫ БУДЕШЬ В БЕЗОПАСНОСТИ ПОД МОИМ КРЫЛОМ, И УЖАСЫ АДА ТЕБЯ НЕ КОСНУТСЯ! – он щёлкнул пальцами. – К СЛОВУ, Я НИКОМУ НИКОГДА ТАКОЕ НЕ ПРЕДЛАГАЛ! ТАК ЧТО СОГЛАШАЙСЯ! – С чего бы? – поморщился Саныч. – У ТЕБЯ НИКОГО ЗДЕСЬ НЕТ, КРОМЕ МЕНЯ! ВДОБАВОК, Я ВЛИЯТЕЛЬНЕЕ ПАПРИКОВА. ТЫ ВЕДЬ ВИДЕЛ, КАК СТРАШЕН И ОПАСЕН АД; ТЕБЯ ТУТ ЗАПРОСТО ИЗНАСИЛУЮТ, А ЭТО У НАС СЧИТАЕТСЯ ХУЖЕ СМЕРТИ, ИБО ТЫ СРАЗУ СТАНОВИШЬСЯ ОБЩЕСТВЕННОЙ ШЛЮХОЙ! ДА И ВЫБОРА У ТЕБЯ ОСОБО НЕТ: ЛИБО ТЫ СО МНОЙ, КАК КОЛЛЕГА, ЛИБО КАК ЖЕРТВА. – Что? В смысле?.. – В ПРЯМОМ! ВЫБИРАЙ: ЛИБО ТЫ СО МНОЙ, ЛИБО ПОДО МНОЙ. ДУМАЮ, ВЫБОР ОЧЕВИДЕН! – А есть выбор уйти отсюда?.. – НЕ-А. Я ДАЮ ТЕБЕ ДЕСЯТЬ СЕКУНД. ОТСЧЁТ ПОШЁЛ! РАЗ... Саныч поджал губы. – ДВА... ТРИ... ЧЕТЫРЕ... Мысли путались, образовывая большой чёрный ком. – ПЯТЬ... ШЕСТЬ... СЕМЬ... – Ладно-ладно, я согласен! – НА ЧТО? – Я... я буду работать здесь. – О-О, ПРЕКРАСНО! ЗНАЛ, ЧТО ТЫ НЕ ОШИБЁШЬСЯ! – просияв, Маль поднялся и пожал хмурому Санычу руку. – О, ЕЩЁ... ХОЧУ, ЧТОБЫ ТЫ ЗНАЛ: ИМЕННО ПО МОЕЙ ВОЛЕ ТЫ ПОЯВИЛСЯ ЗДЕСЬ, ИБО Я ПРАВЛЮ ЭТИМ ЭТАЖОМ! ТЫ В ЛОВУШКЕ, ДРУЖОК. И МНЕ ТЕБЯ НИ КАПЛИ НЕ ЖАЛЬ. Мрачный юноша поджал искусанные губы. Надежды на более-менее спокойную жизнь и свободу от тени вдребезги разбились. Теперь он действительно осознал, какую ошибку совершил.