Love me, my dear~

Вечернее солнце окрашивало небо в оттенки пурпура и золота, когда Лю Миньянь медленно шла по саду своей прекрасной жены. Воздух был наполнен сладким ароматом цветущих пионов и легким шелестом листьев, колеблемых теплым ветром. Она останавливалась у каждого куста, аккуратно срезая ножечком увядшие бутоны, чтобы дать место новым. Её пальцы скользили по нежным лепесткам, и она не могла не улыбнуться, чувствуя, как жизнь пульсирует под её прикосновением. Вдруг её внимание привлек редкий цветок, спрятавшийся между густыми зарослями бамбука. Его лепестки были почти черными, с едва заметным фиолетовым отливом, а сердцевина излучала мягкое, пульсирующее сияние, словно в ней таилась собственная энергия. Лю Миньянь никогда не видела ничего подобного в этом саду. Она осторожно протянула руку, чтобы рассмотреть его поближе. Как только её пальцы коснулись лепестков, цветок слегка дрогнул, и от него поднялось облачко едва заметной в закате золотой пыльцы. — Странно… — прошептала она, наклоняясь ещё ближе. Её дыхание стало глубже, когда она вдохнула аромат — тяжелый, сладкий, почти одурманивающий. В тот же миг её тело пронзило странное тепло, начатое где-то внизу живота и быстро распространившееся по венам. Лю Миньянь резко отпрянула. Пыльца осела на её губах, языке, проникла в лёгкие. Она почувствовала, как её кожа вспыхнула, будто её обдали кипятком изнутри. Сердце забилось чаще, а внизу живота возникла тупая, настойчивая пульсация. — Что… что это? — прошептала она, прижимая руку к груди. Её соски внезапно затвердели под тонкой тканью платья, что натирало их с каждым вздохом. Она попыталась сделать шаг, но ноги подкосились — колени дрожали, в голове кружилась странная, липкая туманность, мешающая сосредоточиться. Странно. Что происходит? Она вдохнула смертельный яд и теперь умирает? Лю Миньянь едва успела опереться о ствол дерева, как её тело пронзила новая волна жара. Она охнула, чувствуя, как её внутренности сжимаются в предвкушении чего-то непонятного, но невыносимого. Эти непонятные чувства заставляли хмурится. Она должна была добраться до своих покоев. Или своей жены — может, Хуалин знает, что с ней? Демоны про свои цветы уж точно побольше знают. Но тело, это расслабившееся тело, не слушалось. Каждый шаг давался с трудом, будто её наполнили расплавленным свинцом. Она спотыкалась, цепляясь за колонны, пока наконец не рухнула на кушетку у покоев слуг. Её дыхание сбилось в прерывистые, хриплые всхлипы. Платье прилипло к коже, пропитанное потом, а между бёдер уже сочилась влага, стекающая по внутренней стороне ног. — Хуалин… — выдохнула она, не понимая, но нуждаясь. Ша Хуалин только что закончила переговоры с торговцами шёлка, когда её настиг крик служанки. — Государыня Ша! Госпожа Лю в моей комнате, ей плохо! Её сердце сжалось. Она даже не стала дожидаться объяснений, бросившись бегом по извилистым дорожкам. Когда она наконец нашла Миньянь, та лежала на боку, её тело сотрясалось в судорожных рывках, а пальцы впивались в простыни, оставляя на тканях небольшие дырочки. Её платье было измято, юбка задралась, обнажив бледные бёдра, испачканные собственной влагой. — Миньянь! — Хуалин рванулась к ней, хватая её за плечи и чуть разворачивая к себе, вытряхивая в реальность. Лицо любимой горело, губы были припухшими и влажными, а зрачки расширены до предела. — Что случилось?! — Цветок... — прохрипела Лю Миньянь, цепляясь за её рукав. — Пыльца... Я вдохнула... не могла... удержаться... Хуалин нахмурилась — не поняла. Она знала легенды о редких, запретных цветах, чья пыльца будит в женщинах неутолимую жажду, но никогда таких не встречала. Сестры как-то говорили, что если не вывести такую пыльцу вовремя, она сожжёт ци, оставив лишь обгорелую оболочку. — Проклятие, — выругалась она сквозь зубы, подхватывая Миньянь на руки. Та была тяжелее, чем обычно — её тело будто налилось свинцом, каждый мускул напряжён до боли. — Глупая человеческая жена. Надо будет выкорчевать этот чёртов сорняк. Она почти бегом донесла её до их спальни, пиная дверь ногой. Служанки, увидев государыню в таком состоянии, испуганно расступились. Хуалин положила Миньянь на кровать, не церемонясь с мягкими подушками. Та сразу же согнулась пополам, её руки метнулись между ног, но Хуалин перехватила их, прижав к матрасу. — Нет, — строго сказала она, садясь верхом на бёдра любимой. — Ты себе навредишь. — Хуалин, пожалуйста... — Миньянь выгибалась под ней, её грудь вздымалась, соски проступали сквозь ткань, твёрдые как камешки. — Я горю... Я не понимаю... Помоги... — Я знаю, я помогу. — прошептала Хуалин, проводя пальцами по её горящему лбу. — Но ты должна слушаться. Иначе твоя ци разорвёт тебя изнутри. Она быстро осмотрела комнату, выбирая, что использовать. На столе стояла фарфоровая ваза с холодной водой — хорошо. Она схватила её вместе с куском шёлковой ткани. Аккуратно смочила. — Придётся тебе помочь иначе, — сказала она, возвращаясь к Миньянь. Та уже кусала губы до крови, её бёдра беспокойно ёрзали, пытаясь найти трение. Хуалин прижала её за запястья одной рукой, а другой провела холодной тканью по её шее, затем ниже — по ключицам, животу, охлаждая. Миньянь всхлипнула, её спина выгнулась дугой. — Холодно... — Терпи. — приказала Хуалин, продолжая опускаться. Она провела тканью по внутренней стороне бёдер, собирая липкую влагу, затем коснулась ею распухшей плоти между ног. Миньянь охнула непонимающе, её тело содрогнулось в конвульсиях. — Больно? — Н-нет... Не... Не останавливайся... — она выдохнула, её голос сорвался на хрип. — Пожалуйста... Хуалин кивнула и обтёрла холодной тряпкой ноги, руки, аккуратно провела по ложбинке меж ягодиц. Она знала, что просто охладить её недостаточно. Пыльца уже проникла в кровь, и теперь её ци бушевала, требуя выхода. Она отложила ткань и раздвинула ноги Миньянь шире, встав между ними на колени. Её пальцы скользнули по влажным складкам, и та сразу же вздрогнула, её внутренности сжались, пытаясь захватить хоть что-нибудь. — Ты вся горячая здесь. — прошептала Хуалин, кружа пальцем вокруг её вход. — Вся мокрая... Моя. — Т-твоя... только твоя... — Миньянь закинула голову назад, её пальцы вцепились в простыни. — Не останавливайся... Мне... Ох! Хуалин не стала заставлять её ждать. Она опустила голову, её язык выскользнул, чтобы коснуться набухшего клитора. Миньянь всхлипнула, её бёдра рванулись вверх, но Хуалин крепко держала их, не позволяя сбежать от своих губ. Она работала медленно, тщательно, обводя каждый сантиметр распухшей плоти, пока Миньянь не начала дрожать, а её дыхание не превратилось в сплошной стон. — Хуалин, я... Я не могу... Не понимаю... — Шшш. Всё хорошо. — прошептала та, поднимая голову. Её губы блестели от соков Миньянь. — Моя жена такая сильная и красивая. Но я должна вывести яд полностью. Она поднялась, быстро развязала пояс своего халата и стянула его с плеч. Её собственное тело реагировало на возбуждение Миньянь — соски были твёрдыми, внизу живота пульсировало тепло. Но сейчас не время. Она снова опустилась, на этот раз прижавшись голым телом к дрожащей любимой. — Я коснусь тебя. — сказала она, проводя рукой по своему влажному входу. — Моя ци поможет твоей. Но ты должна расслабиться, хорошо? Миньянь кивнула, её глаза были широко раскрыты, полные отчаяния и непонимания. Хуалин осторожно раздвинула её ноги шире и прижала своё тело к её. Их клиторы коснулись, и Миньянь задыхалась от этого лёгкого прикосновения. Хуалин взяла её за подбородок, заставляя смотреть ей в глаза. — Дыши со мной, — приказала она, медленно выдыхая. — Медленно. Глубоко. Она начала двигаться, её влажная плоть скользила по плоти Миньянь, создавая невыносимое трение. Та стонала, её ногти впивались в спину Хуалин, оставляя полумесяцы крови. — Так хорошо... — выдохнула Хуалин, чувствуя, как их энергии начинают переплетаться. — Чувствуешь? Я забираю яд. Она усилила давление, её бёдра двигались волнообразно, в такт каждому вздоху Миньянь. Та уже не могла говорить, её тело сотрясалось в судорогах, когда Хуалин наконец проникла в неё пальцами, одновременно прижимаясь своим лобком к её клитору. — Сейчас, любовь моя, — прошептала она. — Сейчас всё будет хорошо. Давай. И Миньянь взорвалась. Её стон эхом разнёсся по комнате, её внутренности сжались вокруг пальцев Хуалин, выталкивая не только яд, но и потоки её собственной эссенции. Хуалин почувствовала, как чужая ци вливается в неё — горячая, липкая, полная отчаянной страсти. Она приняла его, перерабатывая своей собственной энергией, очищая, пока наконец не почувствовала, как последняя капля яда покидает тело Миньянь. Та обмякла под ней, её грудь вздымалась в беспорядочном ритме, кожа покрылась тонким слоем пота. Хуалин нежно поцеловала её в лоб, затем спустилась ниже, обнимая дрожащее тело. — Всё хорошо, — прошептала она. — Ты в безопасности. Я тебя держу. Миньянь слабо кивнула, её пальцы бессильно скользнули по спине Хуалин, притягивая к себе, обнимая. — Я… боялась, — прошептала она. — Думала, умру… без тебя. Хуалин прижала её ближе, чувствуя, как их сердца постепенно синхронизируются в тихом, спокойном ритме. — Ты никогда не умрёшь без меня, — пообещала она. — Потому что я никогда не отпущу тебя. Лю смущённо спряталась в её груди.