Курьерская служба «Купидон»

Всё началось с того, что у Сэнди сломалась стиральная машина. — И чё? — Микки даже не повернул головы от телевизора. — Я сантехник? Я электрик? Я, блядь, кто? — Ты мужчина, — сказала Сэнди. — у которого есть руки. — У меня есть руки, чтобы послать тебя нахуй. Ими. — всё также не отрываясь от экрана, Микки выставил два «фака», использовав для этого свои мужские руки. По назначению. Йен, который варил кофе на кухне, услышал это и понял: ещё пять минут, и Микки либо убьёт Сэнди, либо убьёт Сэнди. Исход будет одинаковый, но машину чинить придётся в любом случае. — Я посмотрю, — сказал Йен, забирая у Микки кружку и махая головой Сэнди на выход из квартиры, дабы не злить и дальше своего мужа . — Микки, остынь. — Я остыл. Я ледяной. Я вообще с ней разговаривать не хотел, она сама впёрлась! — Ты входную дверь не закрыл. — Это мой дом, я имею право не закрывать дверь! — Имеешь, — согласился Йен. — Но тогда в дом входят люди и просят починить стиралку. Сэнди стояла в дверях, скрестив руки, и смотрела на Микки так, будто он был лично виноват в том, что её бельё уже третьи сутки киснет в барабане. — У Донны муж починил за полчаса, — сообщила она. — Иди к Донне, — посоветовал Микки. — У Донны муж умер. — Ну, значит, так хорошо починил, что она его убила. Он умер от телесно-ножевых? Не? — Мик приподнял бровь и вперился ими в Сэнди, играя в битву глазами. Йен вздохнул, допил кофе и пошёл за инструментами. Через сорок минут стиралка работала, Сэнди улыбалась, а Микки стоял в дверях ванной Сэнди и смотрел на Йена так, будто тот только что в одиночку разгрузил фуру за полчаса. — Ты чё, экстрасенс? — спросил Микки. — Я просто прочитал инструкцию. — пожал плечами Йен. — Там нихуя не написано. — Там всё написано. Ты просто не умеешь читать. Микки промолчал. Потому что это была правда, а с правдой он спорить умел плохо. Он смотрел, как Йен вытирает руки ветошью, как двигаются его пальцы, как свет из окна падает на рыжие волосы, и думал: «Блядь. Я женат на этом человеке пять лет, а он всё ещё меня удивляет». Вслух он сказал: — Ты бы ещё соседям унитазы прочищал. Бесплатно. — А что? — Йен улыбнулся. — Доброе дело. — Ты не добрый. Ты просто хочешь, чтобы тебя все любили. — Я хочу, чтобы ты меня любил. Остальные — приятный бонус. Микки закатил глаза, но Йен видел: уголок рта дёрнулся. Вечером они лежали на диване: Микки листал что-то в телефоне, а Йен читал книгу — настоящую, бумажную, потому что от экранов у него болела голова, а в последнее время они ещё и светили в лицо Микки, когда тот пытался уснуть. — Слушай, — вдруг сказал Микки. Йен перевернул страницу. — М? — Тут статья. Про… ну это. — Про что «это»? — Йен оторвался от страницы и заинтересованно взглянул на мужа. Микки помолчал. — Про разнообразие. Йен отложил книгу. — Микки, ты сейчас пытаешься сказать мне, что хочешь разнообразия, или ты просто прочитал заголовок и теперь пытаешься завести разговор, к которому мы оба не готовы? — Я готов, — огрызнулся Микки. — С чего ты взял, что я не готов? — Ты красный. — Я не красный. — Ты красный, как свёкла. — Сдохни, Галлагер. — фыркнул смущённо Микки и отвернул румяное лицо. Йен усмехнулся и придвинулся ближе. — Ладно. Давай сюда. Микки неохотно протянул телефон. Статья называлась: «БДСМ для начинающих: как внести искру в отношения, не сломав партнёра». Йен прочитал заголовок. Потом прочитал ещё раз. Потом посмотрел на Микки. — Ты хочешь меня связать? — Я НЕ ЭТО ИМЕЛ В ВИДУ! — о, смущённый Микки, такой нервный и уязвимый! Йен обожал это! Ну что ж, посмотрим, что из этого выйдет. Йен всеми силами сдержал улыбку и сказал: — Потому что я не против, но давай сразу договоримся: никакой изоленты. У меня на неё аллергия. — У тебя нет аллергии на изоленту. — Откуда ты знаешь? Может, есть. — Ты три года назад заматывал ей руль на велике. — Я был молодой и глупый. Микки закрыл лицо ладонями. — Боже, за что! — Так, — Йен убрал телефон в сторону. — Давай по порядку. Ты нашёл статью. Ты её прочитал. Ты решил, что нам это надо. Правильно? — Я не решил. Я просто… подумал. — Подумал? — Ну, блядь, да! Подумал! Люди годами живут, у них там… огонь. А у нас? — А у нас что? — А у нас ты чинишь стиралки соседям, я ворчу, мы смотрим телек и дохнем от скуки. Йен смотрел на него. Микки смотрел в стену. — Тебе скучно со мной? — спросил Йен. — Нет. — Это прозвучало слишком быстро и слишком громко. — Не скучно. Но мы… — Что? — Мы не пробовали ничего нового. Йен молчал. Микки молчал. В телевизоре кто-то кого-то убивал. — Ладно, — сказал Йен. — Давай попробуем. Микки резко повернул голову. — В смысле? — В прямом. Ты хочешь БДСМ? Будет тебе БДСМ. Но на моих условиях. — Каких ещё условиях? — Во-первых, никаких плёток. Я не собираюсь ходить в синяках, у меня работа с людьми. — У тебя работа с психами. — Люди, посещающие психотерапевта тоже люди, а не психи, Микки. Им не обязательно знать, что их терапевт вчера играл в покорного раба. Микки дёрнулся, будто Йен ударил его током. — Я не говорил про раба! — Тихо. Во-вторых, никаких кляпов. Я люблю с тобой разговаривать. Даже когда ты бесишь. — Я всегда бешу. — Тем более. В-третьих… — Йен сделал паузу. — Мы придумаем свои правила. — Какие? — Не знаю. Но я не хочу, чтобы это было как в этих статьях. Со стоп-словами и свечами. Мы не такие. Микки подумал. — А какие мы? Йен улыбнулся. — Мы — это когда ты орёшь на меня, потому что я поставил кружку не в тот шкаф, а потом я трахаю тебя на этом же столе, потому что мы не можем иначе. Микки моргнул. — Это… не БДСМ. — Это наш БДСМ. «Брачный Договор С Микки». — Ты сейчас просто буквы подставил. — Я расшифровал. Это называется творческий подход. Микки хотел сказать, что это полная хуйня. Но вместо этого он смотрел на Йена, который лежал на диване, подперев голову рукой, и улыбался так, будто только что выиграл спор, о котором Микки даже не знал. — И что ты предлагаешь? — спросил Микки. — Я предлагаю начать с малого. — С какого малого? Йен взял пульт и выключил телевизор. — Например, ты не будешь спорить, когда я скажу, что сегодня готовлю я. Микки открыл рот. Закрыл. — Это не БДСМ, — выдавил он. — Это кулинария. — Это доверие, — сказал Йен. — Я — доминант, ты — подчиняешься. — Я не подчиняюсь. — Вот видишь. Уже не получается. — Ты издеваешься. — зарычал Микки. — Немного. — Йен сел. — Слушай. Мы можем купить какую-нибудь фигню в секс-шопе. Наручники там, маски. Будет весело. — Я не буду носить маску. — Почему? — Потому что я буду похож на ебаную летучую мышь. — Ты и без маски на неё похож. Только злее. Микки запустил в него подушкой. Йен поймал. — Ладно, без маски. Тогда просто наручники. — Металлические? — Поролоновые. Я не хочу, чтобы у тебя были следы на запястьях. Как ты потом копам это объяснишь? — Я начальник охраны, Галлагер. Мне не нужно ничего объяснять копам. — А коллегам? Будешь закатывать рукава, а они увидят синяки. Кэрри упадет в обморок. Микки представил это. Поморщился. — Поролоновые, — согласился он. Йен кивнул, довольный собой. — Хорошо. Первый пункт принят. Второй: стоп-слово. — Какое? — «Сэнди». — Чего? — Если кому-то из нас станет реально не окей, мы говорим «Сэнди», и всё останавливается. Микки смотрел на него долго. Очень долго. — Ты хочешь, чтобы я во время секса кричал имя своей кузины? — Ты никогда не кричишь. Ты рычишь. И потом, ты будешь думать о Сэнди — и сразу расхочешь продолжать. Идеальное стоп-слово. — Ты больной. — А ты меня любишь. Микки промолчал. Потому что это опять была правда. Он посмотрел на Йена: на его веснушки, на рыжие ресницы, на дурацкую улыбку, которая не исчезала с лица уже пять лет, и которая всё ещё делала с Микки что-то, чему он не мог найти названия. — Ладно, — сказал Микки. — «Сэнди». — Отлично. — Йен потянулся. — Тогда завтра после работы едем в магазин. А сегодня… — Что сегодня? — Сегодня тренировка. — Какая, блядь, тренировка? Йен встал с дивана, подошёл к кухонному шкафу, открыл его и достал кружку. — Вот эта кружка. Микки посмотрел на кружку. Обычная синяя кружка, которую он купил на заправке лет десять назад, потому что из неё было удобно пить кофе и ей можно было при необходимости разбить кому-нибудь голову. — И чё с ней? Йен поставил кружку на стол. Не в шкаф. На стол. — Ты сейчас скажешь: «Галлагер, убери хуйню со стола». Микки открыл рот. — Галлагер, убери… — А я скажу: «Нет». Тишина. — И чё дальше? — спросил Микки. — А дальше ты выбираешь. — Что выбираю? — Или ты смиряешься с тем, что кружка стоит на столе, идёшь ко мне и получаешь благодарность за послушание. Или ты настаиваешь на своём, убираешь кружку сам, и тогда уже я решаю, как тебя наказать. Микки смотрел на кружку. Кружка смотрела на Микки. — Это пиздец, — сказал Микки. — Это БДСМ, — поправил Йен. — Ну, или начало. Микки стоял посреди кухни и пытался понять, как он вообще дожил до тридцати лет, если теперь его жизнью управляет синяя керамическая посуда. — И долго она будет тут стоять? — спросил он. — Пока я не разрешу убрать. — А если я её разобью? — Разобьёшь — купишь новую. И напишешь на неё «Я люблю Йена и признаю его авторитет». Микки зажмурился. — Я не буду это писать. — Значит, не разбивай. Йен смотрел на него спокойно, без улыбки. В глазах — ни капли сомнения. Микки сглотнул. — Ты серьёзно? — А ты серьёзно хотел разнообразия? Микки промолчал. Он посмотрел на кружку, потом на Йена, опять на кружку. — Иди нахуй, — сказал он без злости, развернулся и ушёл в спальню. Через пять минут Йен зашёл следом. Микки лежал на кровати к нему спиной. Он не обернулся, но Йен знал: он не спит, не злится, просто думает. — Я уберу её завтра, — тихо сказал Йен. — Угу. — Сегодня пусть постоит. — Угу. Йен лёг рядом. Придвинулся, положил руку на живот Микки, притягивая его тело к своему. — Ты реально бесишь, — сказал Микки без злобы. — Знаю. — Я хотел как-то по-нормальному. Свечи там. Музыка. — Я не люблю свечи. — Я заметил. — А музыку мы можем включать в любое время. — Угу. — Я люблю, когда ты орёшь на меня из-за ерунды. А потом молчишь и трогаешь. Микки молчал. — Это и есть разнообразие, — сказал Йен. — Не когда мы покупаем новые игрушки. А когда мы не перестаём друг друга удивлять. Пауза. — Ты меня удивил, — добавил Йен. — Статьёй. — Заткнись. — Удивил, Микки. Микки вздохнул. Медленно, тяжело, будто скидывал груз. — Я подумал… ну, пять лет. Вдруг тебе надоело. — Ты мне надоел в первый день, — сказал Йен. — С тех пор я привык. — Привык? — Привык, что ты придурок. Остальное — норм. Микки фыркнул. Они лежали в темноте. За стеной шумели соседи, на кухне одиноко стояла синяя кружка, а Йен гладил Микки по животу, пробираясь тёплыми пальцами под майку, просто так, без подтекста. — Завтра купим наручники, — сказал Микки. — Поролоновые. — Поролоновые. И ещё… — Что? — Не говори Кэрри. Она опять будет смотреть на меня как на больного. — Кэрри на тебя всегда смотрит как на больного. — Потому что вы оба меня доведёте. Йен улыбнулся в темноте. — Доведём, — согласился он. — Но ты же никуда не денешься. Микки не ответил. Он просто переплёл свои пальцы с пальцами Йена и закрыл глаза. На кухне стояла кружка. Это была их первая БДСМ-практика. Микки её провалил с треском, но, честно говоря, ему было плевать. Всё таки Йен в этот вечер достал из шкафа свой галстук, связав Микки запястья и привязал их к изголовью. Мик сначала не понял посыла и громко матерясь брыкался и угрожал физической расправой. Ровно до того момента, когда Йен стащил с него штаны вместе с бельём, закинул его ноги себе на плечи и приказал заткнуться. Галлагер прижал бёдра Микки к матрасу и провёл языком от основания члена к головке. Микки тут же притих и устроился поудобнее. Если это и есть БДСМ, то Микки очень даже не против.