Где заканчивается контроль

      На магнитоле светились цифры: 14:03. Намеренно или нет, Джексон так и не включил музыку. Тишина больше не давила — она стала вязкой, как густой воздух перед грозой. Каждый думал о своём, и Лиза остро чувствовала: его мысли опаснее её собственных.       Поля давно сменились лесами. В пути она один раз попросилась в туалет — и пожалела об этом почти сразу. Джексон молча пристегнул её наручниками к дереву и отошёл на несколько шагов, оставаясь в её поле зрения. Ни суеты, ни спешки.       Она стояла, чувствуя холод металла на запястьях, как он медленно врезается в кожу, и думала, что выглядит именно так, как он и хотел: беспомощно. Как животное на привязи.       Лиза прислонила лоб к стеклу. Машина въехала в населённый пункт. За окном мелькнула вывеска:              «Добро пожаловать в Таллахасси».              У знака фотографировалась семья — кто-то смеялся, кто-то махал рукой в камеру. Горло сжалось.              «Папа.»              Он наверняка звонил утром. Потом ещё раз — возможно, на работу. В лучшем случае там не ответили. Конечно, можно было списать всё на загруженность, но папа не умел «просто не волноваться».       Джексону было всё равно. Чужие страхи его волновали лишь в той мере, в какой помогали выполнять его работу.       — Мне нужно позвонить отцу, — сказала Лиза, удивившись собственной решительности.       Джексон усмехнулся:       — Как в старые добрые времена, Лиз.       — Мне не смешно. Он наверняка поднял тревогу… — она запнулась. — Он мог обратиться в полицию.       — Полиция нам не страшна, — ответил он спокойно. — Есть официальная версия. Ты взяла отпуск и уехала путешествовать. Не предупредила отца? Бывает. В отеле подтвердят. В участке покрутят у виска.       Лиза сжала руки так, что ногти впились в ладони. Короткая боль помогала держаться, не дать голосу задрожать.       — Джексон, пожалуйста. Он пожилой человек. Он очень беспокойный. Я переживаю за него.       Она ненавидела себя за это. За надежду. За попытку достучаться до него.       Джексон глубоко вдохнул и медленно выдохнул через ноздри. Несколько секунд он молчал.       — Хорошо.       Сердце Лизы дёрнулось. В голове промелькнула мысль: «Это шанс.»       — Только избавь меня от спектакля, — добавил он, бросив на неё короткий взгляд. — Не трать моё терпение на идиотские планы.       Прошло минут сорок. Они выехали из города к лесополосе. Машина свернула к автозаправке. В нос ударили резкие пары бензина. На асфальте темнела свежая радужная лужа топлива, расползшаяся неровным пятном. Где-то щёлкнул пистолет колонки, хлопнула дверца машины. Лиза смотрела на въезд, на людей, на открытое пространство — и впервые за долгое время поняла: мысли о побеге больше не кажутся безумием.       Джексон вышел из машины, коротко переговорил с работником заправки и, судя по жесту, сунул ему чаевые. Тот кивнул и ушёл заниматься своими делами. Теперь очередь была за ней.       Джексон распахнул заднюю дверь и присел на корточки, оказавшись с ней почти на одном уровне. Он не спешил. Уверенно взял её руки в свои и нарочито медленно начал развязывать верёвки на запястьях.       Он делал это аккуратно, почти педантично, с маниакальной внимательностью перфекциониста, которому важно, чтобы всё было сделано правильно. Его тёплые пальцы то и дело касались её кожи.       Лизу нервировал этот затянувшийся контакт. Кожа слишком остро реагировала на каждое прикосновение — будто запоминала давление его пальцев, температуру, медленное движение по запястьям. От этого становилось невыносимо. Она чувствовала себя не освобождаемой, а осматриваемой — как вещь, которую временно выпускают из упаковки, чтобы проверить на целостность.       Когда он закончил, Джексон не сразу отпустил её руки. Несколько секунд держал их в своих. Затем медленно поднял голову и посмотрел на неё снизу вверх. Не выдержав его взгляда, она отвернулась и резко выдернула руки.       — Пойдём, — сказал он.       Джексон поднялся и взял её под локоть, помогая выбраться из машины. Его прикосновение было почти галантным — ровно настолько, чтобы со стороны всё выглядело безупречно.       До придорожного кафе они дошли так же — слишком близко друг к другу. Со стороны они могли показаться парой, которая не может отлипнуть друг от друга. Лиза знала: в этом и был расчёт.       Кафе пустовало. Разгар рабочего дня — весь пригород был на работе. За прилавком стояла миловидная девушка. Справа, за витриной, аппетитно выстроились пирожные, слева — всевозможные сэндвичи. Они подошли ближе.       — Добрый день, — вежливо поприветствовала их работница кафе.       — Добрый день, — Джексон ответил одной из своих обаятельных улыбок.       — Рита, что ты будешь? — обратился он к Лизе.       Они сделали заказ. Джексон учтиво напомнил, что она хотела позвонить, и кивком указал на таксофон у стены, рядом с дверью в туалет. Пространство зала было небольшим, не оставляющим манёвра для побега, но он всё равно не сводил с неё пристального взгляда.       «Если я попрошу помощи у девушки, он её убьёт?» : мысль мелькнула в ее голове и тут же исчезла. Ответ она знала.       Лиза подошла к телефону и набрала знакомый номер. Послышались гудки.       — Алло?       — Пап, это я.       — Лиза! Дочка, ты где?       В голосе отца звучала тревога. Сердце болезненно сжалось.       — Я в порядке, пап.       В этот момент рядом появился Джексон.       — Я решила отдохнуть и поехала в отпуск, на озеро Окичоби, — быстро отчеканила она.       — С кем?       Джексон прикрыл глаза ладонью и потер лоб.       — С соседкой. Она предложила, когда мы выпивали в баре, — голос Лизы дрогнул.       — Тебя слушают? — тихо спросил отец.       Лиза замерла.       — Да.       — Сколько их? Если меньше трёх — скажи «здесь тепло». Если больше — «я взяла куртку».       — Здесь тепло, пап, — спокойно ответила она.       — Двое?       — Нет.       — Один?       — Да.       — Вы движетесь в определённом направлении?       — Да.       Джексон пристально смотрел на неё.       — Я скоро вернусь, пап, — добавила Лиза.       — Дочка, ты точно в порядке?       — Да, пап.       — Точно?       — Точно.       Джексон показал на часы, давая понять, что пора заканчивать.       — Ладно, меня зовут. Я побежала.       — Береги себя.       — Ты тоже.       Она повесила трубку, но ещё несколько секунд не убирала руку с телефона. Ком отчаяния застрял в горле.       — Мне нужно в туалет.       — Иди, — спокойно сказал Джексон.       Он отпустил её. Лиза удивлённо посмотрела на него, но не стала задерживаться и закрылась в туалете.       К несчастью, помещение оказалось полностью замкнутым: без окон, с одним-единственным выходом.       Она взглянула на себя в зеркало. Вид был жалкий: растрёпанные волосы, следы туши под глазами. Впору было разрыдаться, но слёзы сейчас ничем бы не помогли.       Она умылась тёплой водой, привела себя в порядок. Вывод был только один: нужно бежать. И как можно скорее, пока Джексон не увёз её ещё дальше.       Выйдя из кафе, он не удерживал её, но шёл слишком близко.       «Сейчас.»       Лиза рванула в сторону, пока он доставал ключи из кармана. Она сиганула в кусты, едва не споткнувшись и не рухнув в кювет. Выпрямилась и побежала дальше, к деревьям. Руки жгло от царапин, тонкая ткань одежды цеплялась за ветки. Острые каблуки то и дело застревали в земле, но она не останавливалась. Боль казалась несущественной — у неё была цель.       Лиза бежала, пока не оглянулась. Джексона позади не было. Она остановилась, тяжело дыша. В груди жгло, воздух резал лёгкие. Среди деревьев она раздумывала, куда направиться дальше. Шагов не было слышно. Сердце колотилось где-то в горле.       Слева раздался хруст веток. Она инстинктивно замерла — и это было ошибкой.       Джексон выскочил сбоку, скрутил ей руки и повалил на землю. Она ударилась, воздух вышибло из лёгких. Он навалился всем весом.       — Сколько раз я говорил тебе не испытывать моё терпение? — раздражённо процедил он, тыкая пальцем ей в макушку. — Сколько раз мне нужно повторить, чтобы до тебя дошло?       — Мне больно! Прекрати!       Руки ныли от силы, с которой он их удерживал. В живот впивались сломанные ветки и мелкие камни. Она почти не могла пошевелиться.       — Больно? — холодно переспросил он, не ослабляя хватки. — А раньше ты чем думала?       По щекам Лизы текли злые слёзы. Она ненавидела его. Ненавидела себя за то, что не смогла убежать, за то, что поверила в шанс. В груди всё сжалось в болезненный узел. Воздуха не хватало из-за унижения.       Его пальцы впивались в запястья, ее колени болезненно упирались в холодную землю, тем временем внутри девушки нарастала горячая и отчаянная ярость.       Вдруг раздался выстрел. Пуля ударила в землю рядом с деревом, у которого она лежала. Они оба замерли.       Второй выстрел прозвучал почти сразу.