Цена сладкого шёпота

Винсент стоял у стола с оборудованием, перебирая бумаги, которые Родрик только что положил перед ним. Движения сосредоточенными, скорее чтобы занять руки, чем из реальной необходимости. – Сэр, Логан сегодня не явился на работу, — сказал Родрик, проходя чуть дальше в студию и скидывая на стол ещё одну папку.  – Ему нужно было— – Я его уволил, — перебил Винсент, не поднимая взгляда. Брови Салливана чуть поднялись. – Ого, — тихо выдохнул он, но без особого удивления. И сразу усмехнулся: – Что ж… не велика потеря. Он скользнул взглядом по пустой студии, потом снова на Винсента. – Тогда я, пожалуй, на сегодня всё, — добавил он. – Смена закончена, до свидания.  Винсент кивнул, даже не посмотрев на него. Родрик развернулся и направился к выходу, уже мысленно выключившись из работы. – Родрик. Он остановился. Плечи едва заметно напряглись. Родрик медленно выдохнул, натянул улыбку и обернулся. – Да, сэр? — с явным усилием произнёс он.  Винсент наконец поднял на него взгляд. – У тебя есть кто-нибудь? — спросил он вдруг. – Парень? Девушка? Родрик моргнул. – …с чего это вы так резко моей личной жизнью заинтересовались? – Просто ответь. – Нет. Винсент раздражённо выдохнул и провёл рукой по лицу. – Боже, ни на что ты не годен. Родрик прищурился и улыбка сразу стала острее. – А что? — протянул он. – Мистеру Уиттману понадобились любовные советы? Винсент резко махнул рукой, будто отгоняя его слова. – Не до твоих шуток сейчас. Родрик тихо хмыкнул.  – Что? — протянул он. – С Аластором совсем плохо? Винсент резко поднял взгляд. – Не твоего ума дело, — отрезал он сразу. Он раздражённо выдохнул, и снова опустил взгляд на бумаги в руках – Просто он… сложный. Родрик приподнял бровь.  – Ему сложно угодить, — продолжил Винсент, уже чуть жёстче, злясь на саму формулировку. И тут у Родрика медленно расползлась ухмылка. – Ого, — протянул он. – Винсент Уиттман пытается кому-то угодить. Винсент бросил на него холодный взгляд. – Родрик— – Нет, серьёзно, — перебил тот, уже откровенно забавляясь. – Вы сейчас звучите как… — он сделал паузу, подбирая слово, – обычный человек. Это явно не помогло. Винсент хмурился. – Ты закончил? – Почти, — кивнул Родрик. – Просто пытаюсь понять масштаб трагедии. Он склонил голову набок, словно  действительно анализировал. – А может это не он? — невинно добавил он. – Может это вы? Винсент скептически посмотрел на него. – В каком смысле? Родрик пожал плечами. – Ну, может вы… — он махнул рукой, – слишком активно к нему лезете? С этим всем вашим… — он неопределённо повёл рукой в воздухе, – «я привык, что всё моё». – Ты сейчас серьёзно? — голос Винсента стал опасно спокойным. – Абсолютно, — кивнул Родрик. – Люди, знаете ли, иногда хотят, чтобы с ними сначала поговорили, а не… — он выразительно посмотрел на него, – сразу в койку потащили. Винсент коротко усмехнулся, но в этом не было веселья. – Я не «тащу его в койку». Родрик молча посмотрел на него. – Вы буквально заставили его жить у вас. — прямо произнёс ассистент.  Винсент сжал челюсть. – Я не обязан менять своё поведение под кого-то. – Конечно нет, — легко согласился Родрик. – Поэтому и сидите один в пустой студии и жалуетесь мне. Это попало. Ненадолго повисла тишина. Родрик задумался, потом щёлкнул пальцами. – Посмотрите с ним фильм. Винсент уставился на него. – Что? – Фильм, — повторил Родрик. – Знаете, такие штуки… люди сидят рядом, молчат, не пытаются друг друга контролировать. – Я знаю, что такое фильм. – Тогда отлично, полдела сделано, — кивнул Родрик. – Просто предложите. Спокойно. Без этого вашего давления. Он сделал шаг к двери, но не остановился: – И главное.. без причины. Винсент нахмурился. – В смысле? Родрик обернулся через плечо. – В прямом. Не «потому что надо», не «чтобы что-то получить», Просто так. Без причины. — Он усмехнулся. – Для вас это, конечно, звучит как что-то из области фантастики, но попробуйте. Винсент молчал, явно обрабатывая это. Родрик пожал плечами. И уже выходя со студии бросил: – Вдруг сработает.

***

                                     Машина мягко скользила по почти пустым улицам. Фонари вытягивались в длинные полосы света на лобовом стекле, ритмично сменяя друг друга. В салоне было тихо, только глухой звук мотора и редкий щелчок поворотника. Винсент держал руль крепче, чем нужно. Взгляд вперёд, но мысли давно не там. Он раздражённо выдохнул. В этом не было смысла. Никогда раньше с этим не было проблем. Люди сами тянулись. Всегда. Без усилий. Без вопросов. Достаточно было его имени и всё уже было решено. Они сами подстраивались, соглашались, предлагали больше, чем он вообще просил. Иногда это даже утомляло. Но это было… правильно. Привычно. Контролируемо. Винсент выдохнул через нос. А с ним — нет. С Аластором всё было наоборот. Никакого подчинения. Никакой готовности. Никакого этого… привычного взгляда, в котором уже всё понятно. Он не тянулся. Не уступал. Не ломался. Винсент резко сжал руль сильнее. С ним это не работало. Вообще. Ни статус. Ни деньги. Ни давление. Ни прямые намёки. Ничего. Аластор смотрел на него так, будто всё это… не имеет значения. Будто он не Винсент Уиттман. Будто он обычный человек. И, блять, именно поэтому хотелось ещё сильнее. Не просто получить. Не просто уложить под себя.  А сломать это спокойствие. Стереть эту дистанцию. Заставить его… хотеть в ответ. Чтобы смотрел только на него. Реагировал только на него. Был его. Его собственностью.  Он провёл языком по губам, даже не замечая этого жеста. Перед глазами на секунду всплыло слишком чётко как Аластор смотрит, как двигается, как спокойно выдерживает любой взгляд, не отступая. Как будто… ему всё равно. Это злило. И возбуждало одновременно. Винсент резко выдохнул. Он прекрасно знал это чувство. Желание обладать. Полностью. И вдруг мысль, как будто чужая, проскользнула: А если… не нужно ломать? Он нахмурился. Если не давить. Не забирать. Не делать его «своей собственностью» в привычном смысле. Если… просто оставить? Просто быть рядом. Без этого постоянного желания подмять, забрать, закрепить. Без причины. Он на секунду замер, будто сам не понял, откуда это вообще взялось. Любить… просто так? Глупость. Он почти сразу отмахнулся от этого. Это не его. Он не так работает. Он всегда берёт то, что хочет. Иначе, какой в этом вообще смысл? Винсент усмехнулся.  – Чушь… — пробормотал он. Руки снова крепче легли на руль. Но мысль всё равно не исчезла до конца. И это раздражало больше

***

Дверь тихо щёлкнула. Винсент вошёл, уже на ходу снимая пальто, но замер, не успев сделать и двух шагов. Из гостиной доносился голос. Аластора. Лёгкий, живой… и совсем не тот, к которому он привык. – О, поверь, я не жалуюсь… просто это слишком легко. — тихий смешок.  Винсент застыл. Внутри что-то неприятно сжалось. Ревность.  Он медленно прошёл дальше. – Нет, он не опасен, — продолжил Аластор.  – Просто думает, что контролирует всё.. но так быстро ломается.  Ещё один тихий смешок. Винсент уже стоял в дверях и увидел его. Аластор сидел на диване, расслабленно откинувшись, телефонная трубка у уха, пальцы второй руки лениво скользят по шерсти Сильвера, который устроился рядом. Аластор сразу поднял взгляд и заметил его. – Он тут, — тихо сказал он в трубку. – Всё, давай. И, не дожидаясь ответа, повесил. Тишина. Винсент не двигался. – С кем ты говорил? — сразу, без предисловий. Аластор чуть склонил голову. – Это тебя не касается, Винсент.  – Не касается? Винсент сделал шаг вперёд. – Ты обсуждал меня. – Мм, — спокойно. – Возможно. Это. Было. Худшим вариантом ответа. Винсент усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего живого. – Возможно? — повторил он. – Ты сейчас серьёзно? Аластор не выглядел ни виноватым, ни обеспокоенным. – Ты зашёл, — сказал он ровно. – Я закончил разговор. – С кем. – Я сказал, это тебя не касается. Винсент сделал ещё шаг. Напряжение в комнате буквально стало физическим. – Мне не нравится, — тихо сказал он, – когда другие лезут в то, что принадлежит только мне. – Любопытная формулировка, но я не помню, чтобы подписывал подобное соглашение. — так же спокойно ответил Аластор. И вот это уже ударило. Винсент резко сократил дистанцию. – Ты забываешь, где находишься и с кем говоришь. — голос стал ниже. – Не смей отгораживаться от меня сейчас и— Аластор встал. – Я не обязан отчитываться, — перебил он. И сделал шаг в сторону, явно собираясь уйти. И именно это сорвало окончательно. Винсент резко перехватил его за запястье и сильно сжал.  – Обязан, — уже не контролируя себя сказал Уиттман, – Ты не уйдёшь от меня. Аластор дёрнулся, пытаясь вырвать руку. – Отпусти. – Нет, — резко ответил брюнет.  – Я хочу знать, с кем ты— Сильвер резко залаял и вскочил мгновенно. Глухое рычание сорвалось с него, и в следующую секунду он уже стоял между ними, шерсть вздыблена, зубы оскалены. Он зарычал громче, делая шаг к Винсенту. Ещё чуть и укусит. – Какого хуя… — выдохнул Винсент, на секунду теряя фокус. И в этот момент его взгляд на запястье. Тонкое, сжатое в его пальцах и тёмные следы оставленые вчера.  Что-то внутри резко остановилось, хватка ослабла и он почти сразу отпустил. – Блять… — уже тише. Он сделал шаг назад, проводя рукой по лицу. – Я… Слова застряли. Это было непривычно. Неправильно. – Я не… — он выдохнул, раздражённо, но уже на себя. Он снова обеспокоено посмотрел на него.  – Я не должен был так хватать, — сказал он глухо. – Извини. Сильвер всё ещё стоял между ними, тихо рыча, не спуская взгляда с Винсента. Уиттман коротко посмотрел на собаку, потом снова на Аластора который не спускал с него взгляда.  После чего, он без лишних слов взял пальто, которое даже не успел нормально повесить, и направился к двери. – Куда ты — начал Аластор. Но Винсент уже открыл дверь. – Проветриться, — бросил Уиттман, не оборачиваясь. И вышел. Дверь захлопнулась, и тишина осталась позади. Винсент спустился по ступеням.  Он дошёл до машины, открыл дверь и сел внутрь. Руки всё ещё помнили. Он сжал пальцы, пытаясь стереть это ощущение. Тонкое запястье под своей хваткой, слишком хрупкое. – Блять… Он откинулся на сиденье, закрыл глаза, и сразу увидел. Как дёрнулся Аластор. Как попытался вырваться. Как посмотрел на него. Не со страхом. Но и не спокойно. И это било сильнее всего. Раньше его бы это не остановило. Вообще. Он хватал людей. Давил. Ломал. Делал больно, и не думал об этом ни секунды. Это было нормально, рабоче, просто… часть того, как всё устроено. Но с ним… Он выдохнул и провёл рукой по лицу. Сейчас внутри было только одно, ощущение, что он сделал что-то… не то. Неправильное. Не потому что «нельзя», а потому что… нельзя именно с ним. Он снова сжал пальцы, перед глазами всплыли свежие синяки. И его собственная рука поверх них. Сильнее. Грубее. Хуже. Челюсть напряглась. – Я идиот.  Он уставился вперёд, но не видел улицу, только свои мысли. Он вспомнил ту ночь, когда в глазах Аластора действительно был живой страх. Мысль пришла медленно и сразу же застряла. Он вспомнил вчерашние слова Ала: «Я уже видел хуже».  А вдруг для него это что-то обыденное? Чужие руки. Грубость. Давление. Если он уже не дёргается внутри, потому что знает, что это бессмысленно. Если эти синяки, не что-то новое. А просто ещё один раз. Ещё один человек. Ещё один день. Винсент резко вдохнул и вина внутри физически сжалась. Ему по настоящему стало плохо от этой мысли. Он попытался представить, как Аластор сейчас себя чувствует. И не смог. Это бесило ещё больше, потому что он хотел понять. Впервые хотел не контролировать, не получить, не сломать, а просто понять. Без причины. Просто потому что это Аластор. Винсент уставился на свои руки, которыми он только что сделал хуже и медленно сжал их в кулаки. – Я не должен был… — фраза повисла.

***

Час спустя дверь снова тихо открылась. Винсент вошёл медленнее, чем уходил. Дом встретил его тишиной. Он на секунду остановился в прихожей, прислушиваясь,  больше даже не к звукам, а к состоянию внутри и только потом прошёл дальше. И сразу увидел его. Аластор сидел на диване, почти в той же позе, что и раньше. Спокойный и собранный, как будто ничего не произошло. Рубашка аккуратно застёгнута, очки на месте. В руках книга. Сильвер лежал рядом, свернувшись у его бедра, и тихо спал, лишь изредка дёргая ухом. Аластор перевернул страницу не поднимая взгляда. Как будто Винсента не было. И это кольнуло, но уже не злило. Винсент стоял несколько секунд, просто глядя на него, на его руки, на запястья. – Ты ещё не спишь, — бросил он, больше чтобы обозначить своё присутствие. – Мм, — отозвался Аластор, не отрываясь от текста. – Не хочется. Винсент подошёл ближе, взгляд скользнул по обложке. – Что читаешь? Аластор наконец поднял глаза, посмотрел на него спокойно. – Native Son, — ответил он. Винсент чуть нахмурился, наклонился, чтобы лучше рассмотреть. – Про что? Аластор закрыл книгу, оставив палец между страниц, помечая место. – Про парня, — начал он ровно, – которого изначально поставили в такие условия, где у него почти нет шансов стать кем-то  другим. — Он чуть склонил голову. – Про страх. Про давление. Про то, как общество решает за тебя, кем ты будешь. Винсент слушал, скрестив руки. – Звучит… мрачно. – Так и есть, — спокойно ответил Аластор. – Там много про расизм. Про то, как на человека смотрят не как на человека, и про последствия этого.  Винсент чуть прищурился. – И тебе это нравится? Аластор усмехнулся. – «Нравится» не совсем подходящее слово. — Он чуть повернул книгу в руках. – Скорее… важно. Тишина на секунду повисла между ними. Винсент медленно кивнул. – Странный выбор для вечернего чтения. – Возможно, — легко согласился Аластор. Он снова открыл книгу, но не сразу вернулся к чтению. Взгляд задержался на Винсенте. – Ты не читаешь такое? Винсент хмыкнул. – Я читаю вещи, которые приносят пользу. – А это не приносит? Аластор чуть приподнял бровь. Уиттман сразу понял, что сказал лишнее.  В комнате стало тише. – Возможно… приносит. Винсент отвёл взгляд, прошёл дальше, пытаясь сменить тему. – И как тебе? — бросил он уже проще. – Стоит читать? Аластор чуть улыбнулся. – Тебе, да. Винсент усмехнулся. И именно в этот момент Винсент, не думая, вспомнил слова Родрика. Он чуть сжал челюсть. Потом, всё же, произнёс: – Хочешь… посмотреть что-нибудь? Аластор моргнул. – Что? Винсент отвёл взгляд, будто это вообще не имело значения. – Фильм, — коротко. – Если ты не занят. — Он замялся.  – Без причины, — добавил он чуть тише, уже почти недовольно. Аластор смотрел на него несколько секунд. И уголок его губ медленно приподнялся. – Без причины? — тихо переспросил Аластор. Он закрыл книгу и аккуратно отложил её в сторону, не сводя взгляда с Винсента. Винсент скривился, уже жалея, что вообще это сказал. – Я просто предложил. Хартфелт встал, поправил рукав рубашки и сделал несколько шагов ближе. Сильвер лениво пошевелился, но не проснулся. – И что за фильм? Винсент будто под гипнозом смотрел на Ала, но быстро опомнился.  – Double Indemnity. – Не смотрел, но звучит интересно. — Он посмотрел на Винсента чуть внимательнее. – Я согласен.  Винсент моргнул явно этого не ожидая.   – Так просто? – Да, без причины. — Он сделал шаг в сторону, пропуская его вперёд. – Веди. Винсент прошёл мимо, чувствуя на себе его взгляд. И почему-то напряжение внутри чуть ослабло. Они вышли из гостиной и свернули в соседнюю комнату. И это уже было другое пространство. Не кабинет. Не просто гостиная. Домашний кинозал. Небольшой, но выверенный до мелочей: тяжёлые тёмные шторы, закрывающие окна, чтобы ни один луч света не мешал; глубокие кресла с мягкой обивкой; низкий столик из тёмного дерева; полки вдоль стены, на которых аккуратно стояли коробки с плёнками. И в центре проектор. Настоящий, массивный, с металлическим корпусом и аккуратно натянутой плёнкой, уже подготовленной к просмотру. Аластор замедлился, оглядываясь. Винсент это заметил. – Я не люблю кинотеатры, — бросил он, проходя к аппарату. – Слишком много людей. Он снял пиджак, небрежно повесил его на спинку кресла и подошёл к проектору, проверяя катушки. Движения были уверенные и привычные. – Поэтому сделал своё. Щелчок. Лёгкое механическое жужжание. Он провёл пальцами по плёнке, убедился, что она правильно заправлена, и потянулся к выключателю света. Комната почти полностью погрузилась в темноту. Остался только мягкий свет от лампы у стены… и слабое свечение от проектора. Аластор медленно подошёл ближе. – Впечатляет, — сказал он спокойно. Не восторг, но и не равнодушие. Винсент хмыкнул, не оборачиваясь. – Это просто удобство. Он сел в одно из кресел, откинулся, но взгляд всё равно скользнул к Аластору. Тот стоял ещё секунду, выбирая место, а потом сел рядом, не слишком близко, но и не на другом конце. Щелчок. Проектор ожил громче, свет усилился, и на белой стене перед ними появилось изображение. Первые кадры. Комната наполнилась мягким треском плёнки и приглушённым звуком. Винсент на секунду перевёл взгляд на Аластора. Не на экран. На него. Следит ли. Интересно ли. Реагирует ли. И сразу отвёл глаза обратно, будто это вообще не имело значения. – Если будет скучно, скажи, — бросил он. – Не скажу, — спокойно ответил Аластор, не отрывая взгляда от экрана. – Я досмотрю. Винсент приподнял бровь.  – Даже если не понравится? – Особенно если не понравится. Уголок губ Винсента едва заметно дёрнулся. И фильм продолжился.                                      *** Первые минуты они молчали. Фильм шёл. Но внимание Винсента… нет. Он смотрел, но не туда. Его взгляд снова и снова возвращался к Аластору. К тому, как свет ложился на его лицо. Как тени скользили по скулам. Как иногда едва заметно двигались его губы, как он реагировал на реплики.  И когда в какой-то момент Аластор тихо усмехнулся… Винсент завис. Потому что эта снова не была улыбка, к которой он привык. Не насмешливой. Не острой. Просто… живой. И это почему-то било сильнее всего. – Ты фильм смотришь или на меня? — спокойно, даже лениво бросил Аластор, не поворачивая головы. Винсент дёрнулся и отвёл взгляд на экран.  – Фильм, — быстро ответил он. Аластор тихо усмехнулся. И, к счастью, ничего не добавил. Через какое-то время в комнате стало ощутимо прохладнее. Ночь за окнами сгущалась, и старые стены не держали тепло так, как хотелось бы. Винсент молча потянулся в сторону и взял плед, лежащий на спинке дивана. Потом, не глядя на Аластора, просто накинул его между ними. – Если холодно, — бросил он, пытаясь сделать вид что его не волнует как отреагирует шатен.  Аластор перевёл взгляд на ткань, потом на него. И вместо комментария просто чуть подвинулся ближе, подтягивая край пледа к себе. Винсент это почувствовал сразу. Тепло, чужое, близкое. Он буквально замер, словно боясь утратить момент.  Фильм продолжался. Спустя некоторое время, Винсент потянулся за виски стоящим на столике, и налил в два стакана.  Он сделал глоток своего , помедлил… и протянул стакан в сторону Ала. Без слов. Тот посмотрел на него. На стакан. На него снова. И, не комментируя, взял. Пальцы коснулись. Лёгкое, незаметное соприкосновение, но Винсент ощутил его слишком чётко. Аластор сделал небольшой глоток, чуть поморщился, но ничего не сказал и вернул стакан обратно. Их пальцы снова коснулись, но на этот раз чуть долбше, и никто не отдёрнул руку сразу. Настолько, что звук проектора вдруг стал слишком тихим. – Ты… — начал Винсент и сразу замолчал. Аластор повернул к нему голову. – Мм? Винсент нахмурился, он сам не понял, что собирался сказать. – Ничего. Аластор смотрел на него ещё секунду, потом отвернулся обратно к экрану, но уголок его губ чуть дрогнул. Фильм шёл дальше, сюжет становился напряжённее, но между ними напряжение было совсем другого рода. – Он рискует слишком многим ради неё, — сказал Аластор. – Значит, она того стоит, — спокойно Винсент. – Или он просто не умеет останавливаться. Винсент пожал плечами.  – забавно — снова прокомментировал Ал.  – Чем сильнее они хотят друг друга… тем быстрее всё рушится. – Или наоборот, — Уиттман чуть ближе наклонился. – Всё становится честнее. Аластор чуть усмехнулся. – Ты правда так думаешь? – Я знаю. В какой-то момент их плечи случайно коснулись. Никто не отодвинулся. Плед чуть сполз, и Аластор автоматически поправил его — движение вышло спокойным, но его рука на секунду задела руку Винсента. Тот снова замер. И на этот раз не отвёл взгляд, нн просто смотрел на него, слишком долго. На лицо. На губы. На глаза, в которых отражался свет проектора. И в голове промелькнула короткая, почти опасная мысль: слишком красив. До раздражения. До желания смотреть дальше. Не контролировать, не владеть.  Просто смотреть.  Аластор вдруг повернул голову. И поймал этот взгляд. Они смотрели друг на друга.  – Фильм закончился? — тихо спросил Аластор. Винсент моргнул, перевёл взгляд на экран. – Нет. – Тогда… — чуть тише, – сосредоточься. И в голосе не было упрёка. Только лёгкая насмешка без причины.  Винсент усмехнулся. И на этот раз действительно посмотрел на экран. Хотя ощущение чужого плеча рядом… никуда не делось.