Цена сладкого шёпота

Утро было тихим. Не тем спокойным, которое расслабляет, а пустым, словно в доме чего-то не хватало…или, кого-то? Винсент проснулся резко, без будильника. Просто открыл глаза и сразу понял, что спать дальше бессмысленно. Потолок. Те же линии, те же тени от тяжёлых штор. Ничего не изменилось. Кроме одного. Смысла вставать. Аластор жил у него всего неделю, но Винсент так к этому привык. Так привык, что совсем забыл, что это всё скоро кончится.  Он уже месяц просыпался так. Без движения, без резких жестов, просто лежал, глядя в одну точку, и внутри медленно поднималось раздражение. Не на кого-то, а на себя. Это должно было пройти. Любое увлечение проходит. Он привык. Люди приходят, люди уходят, и максимум, что остаётся лёгкое послевкусие. Но не это. Не он. Винсент выдохнул, провёл рукой по лицу и сел, свесив ноги с кровати. Весь месяц. Весь месяц не было этого голоса рядом. Никаких коротких, почти насмешливых замечаний. Никакого присутствия, которое заставляло сердце биться чаще. Месяц. Целый месяц без него. И хуже всего было не отсутствие, а то, что он помнил слишком много. Не важное. Не значимое. Мелочи. Как он улыбается. Как смотрит. Как говорит что-то с этим своим тоном.  Как не реагирует так, как должны реагировать на Винсента Уиттмана. И именно это цепляло сильнее всего. Он раздражённо провёл рукой по волосам. – Хватит. Но мысли уже не остановить. Они сами вернули его туда. Шум вокзала. Голоса, шаги, объявления, всё сливалось в один сплошной фон, но Винсент не слышал этого. Он стоял рядом. Слишком спокойно снаружи. Слишком напряжённо внутри. Аластор выглядел как обычно. Собранный. Спокойный. Как будто он не уезжал от Винсента.  Как будто это ничего не значило. А вдруг, это правда для него ничего не значило? – Значит, ты просто уезжаешь, — сказал Винсент.  – Мм, — легко отозвался тот. – Похоже на то. Как будто это не разговор. Как будто это шутка. Винсент нахмурился. – И когда мы снова увидимся? Аластор чуть наклонил голову в бок. – Когда будет нужно. Это не был ответ. – Я серьёзно, — чуть жёстче. – Когда мы увидимся снова? На секунду Аластор посмотрел на него внимательнее. И уголок его губ едва заметно приподнялся. – Когда время придёт. — спокойно произнёс он.  И прежде чем Винсент успел что-то сказать… объявление. Посадка. Аластор просто развернулся. Без паузы. Без прощания, к которому Уиттман был готов. Он сделал несколько шагов, потом ещё. И всё. Винсент стоял. Смотрел, как он уходит. Как исчезает среди людей. Как он оставляет его без вариантов.  И понимал, ему действительно всё равно.  Уиттман резко выдохнул и вернулся в реальность. Он сжал челюсть. – Когда время придёт… — повторил он тихо. Месяц. Сегодня тоже будет таким же как вчера. Пустым.                                      

***

Винсент сидел, небрежно откинувшись на спинку стула, лениво водя вилкой по тарелке, читая книгу что советовал Аластор.  Он даже не ел, просто создавал видимость. Аппетит исчез давно, и возвращаться не собирался. Тишина давила. Он раздражённо выдохнул. – Кофе остыл, — бросил Уиттман, даже не глядя. – Сейчас заменю, — спокойно ответила Долорес, подходя ближе. И в этот момент… звонок. Резкий, чужеродный, нарушил тишину.  Винсент чуть поднял взгляд. – Возьмите.  Долорес кивнула, подошла к телефону, и подняла трубку. – Да, слушаю… — Её лицо почти не изменилось, но что-то в её голосе стало другим: – Мистер Уиттман… это Аластор. Винсент не просто замер, его будто выбило из реальности. Сердце резко ударило. Он уже был на ногах. Стул сдвинулся назад с глухим звуком, но брюнет этого даже не заметил. В два шага оказался рядом и, не раздумывая, выхватил трубку. – Я сам. Сделал короткий вдох, медленно провёл рукой по волосам, отворачиваясь чуть в сторону, пытаясь вернуть контроль. Когда он заговорил, голос уже был ровным: – Слушаю. – Доброе утро, Винсент. И вот тут его окончательно накрыло. Не снаружи. Внутри. Весь этот месяц сжался в одну точку и ударил разом. Это «Доброе утро, Винсент», этот бархатный голос.. он окончательно растоптал всю гордость Уиттмана.  Винсент сжал трубку сильнее.  – Ты бы ещё, блять, через 10 лет позвонил, — почти крича в трубку сказал он. – Я собирался, — спокойно ответил Аластор и у Уиттмана повисла челюсть.  – Но теперь думаю, что время пришло.   Винсент чуть усмехнулся.  Слишком легко это звучало. Словно между ними ничего не было.  – И что это должно значить? – Что я жду тебя сегодня вечером в Новом Орлеане, ресторане «La Veuve Noire».  Он говорил слишком чётко и уверенно.  Без вариантов другого исхода событий.  Как будто Винсент уже согласился. И самое мерзкое, он был прав. Уиттман провёл языком по губам, сдерживая то, что прорывалось наружу. Это странное, раздражающее возбуждение. – И ты решил, что я просто приеду, — спокойно сказал он. – Естественно. Ни сомнений. Ни давления. Просто факт. И это сработало.  Винсент тихо выдохнул, улыбнувшись.  – Название я услышал, — коротко. – Время? – В восемь. Не опаздывай.  Щелчок, и линия оборвалась. Винсент ещё держал трубку у уха. Потом медленно опустил её. Положил на место. И замер. Тишина вернулась, но уже другая. Он вдруг резко усмехнулся и провёл рукой по лицу, пытаясь собраться, но это не помогло. Слишком быстро всё поменялось. Месяц и одна фраза. И он уже стоит, не в силах оставаться на месте. – Блять… — выдохнул он тихо. В груди было слишком много. Что-то ближе к… предвкушению. Он резко развернулся и шёл к выходу, на ходу беря пиджак. Движения были быстрые, но слишком резкие, чтобы это можно было назвать обычной спешкой. Он едет. Без споров.                                        

***

Родрик лежал в своей кровати, утонув в каком-то абсурдно сладком сне, сахарная вата, пони, кролики, блёстки… и, что особенно приятно, ни намёка на Винсента Уиттмана. Всё было идеально. Пока это не закончилось. Сначала, звонок. Потом ещё. И ещё. А затем к нему добавился настойчивый, агрессивный стук в дверь. Родрик дёрнулся, едва не свалившись с кровати, и с глухим стоном провёл рукой по лицу, пытаясь хоть как-то прийти в себя. – Кто, чёрт возьми, так рано… — пробормотал он, сползая с кровати. Он на секунду завис, щурясь в пустоту, а потом вспомнил, что его мама сегодня должна была зайти. – А… ну конечно… — выдохнул он, уже чуть спокойнее. Но звонок не прекращался. Даже наоборот стал сильнее раздражающе настойчивым. Родрик, всё ещё полусонный, поплёлся к двери, по пути спотыкаясь о собственные мысли. Щёлкнул замок. Он приоткрыл дверь, даже не глядя толком: – Не обязательно так трезвонить, мам— И обомлел. Сон слетел мгновенно. На пороге стоял Винсент Уиттман. И выглядел он так, будто это абсолютно нормальная ситуация. Родрик моргнул. Потом ещё раз. – Я… похоже, всё ещё сплю, да? — медленно произнёс он. – И это кошмар. – Собирай вещи. Мы едем в Новый Орлеан. Винсент сказал это так спокойно, не дожидаясь реакции, просто прошёл внутрь. Родрик развернулся за ним, уже окончательно проснувшись. – Что!? Сэр! — он развёл руками. – Что вы делаете у меня дома?! Какой Новый Орлеан?! Когда?! – Сейчас. — коротко бросил босс.  Без вариантов. – Но… но я не могу! У меня вообще-то выходной и— – Родрик, — Винсент даже не повысил голос, но тот сразу заткнулся. – Это не обсуждается. Собирайся. Он уже прошёл в гостиную и сел на диван, как будто это его дом. Родрик остался стоять, глядя на него с выражением абсолютного недоверия, потом тихо усмехнулся и пробормотал себе под нос: – Нет, ну это точно сон… такой, специфический кошмар… Недавно ему примерно такой же снился.  Винсент поднял на него взгляд и только сейчас внимательно его осмотрел. Светло-серая пижама с кроликами.  Родрик стоял босиком, растрёпанный, с помятым лицом и видом человека, которого выдернули из жизни без предупреждения. Нелепо. – Эти кролики хотя бы понимают, в каком позоре участвуют? — Винсент едва заметно усмехнулся, оглядывая его с головы до ног. Родрик резко опустил взгляд на себя и дёрнулся, пытаясь прикрыть пижаму руками. – Не смешно! Винсент тихо хмыкнул, не сводя с него взгляда. – Родрик… я плачу тебе достаточно, чтобы ты мог позволить себе одежду без животных. – Отстаньте от меня и моих кроликов.  Родрик закатил глаза, развернулся на месте, передразнивая его интонацию, и тут же снова повернулся обратно: – Ладно, допустим это не сон, — выдохнул он. – Тогда объясните. ЗАЧЕМ НАМ ТАК СРОЧНО В НОВЫЙ ОРЛЕАН, ЧТО ВЫ ВЛАМЫВАЕТЕСЬ КО МНЕ В ДОМ? – К Аластору. Блять. Точно. Как Родрик сразу не догадался.  – Боже, дай мне сил… — Он провёл рукой по лицу, съезжая в отчаяние и снова посмотрел на Винсента. – А Я ВАМ ТАМ ЗАЧЕМ? – Ты думаешь, в Новом Орлеане мне ассистент не нужен? — спокойно бросил Винсент, будто речь шла о поездке за угол.  Родрик уставился на него, моргая. – Вот именно. Я ассистент, а не переносной чемодан, — раздражённо ответил он.  – Стойте… а мы туда на сколько вообще?! – Пока не знаю. –…что? – Пока. Не. Знаю, — с тем же невозмутимым выражением повторил Винсент. Родрик резко выпрямился. – ЧТО?! — он всплеснул руками.  – Нет, подождите, мы не можем просто сорваться и уехать неизвестно куда на неопределённый срок! У меня жизнь вообще-то есть! А у вас крупный бизнес и— – Собирайся. — отрезал Винсент, даже не взглянув на него. Родрик издал какой-то сдавленный, почти животный звук, и закатил глаза.  – Невероятно… просто невероятно… — пробормотал он себе под нос, уже разворачиваясь к комнате.  – Работать на вас это как подписаться на добровольное психологическое уничтожение.  Он сделал пару шагов, но директор его окликнул.  – Родрик. – А?! — резко обернулся он, уже на грани. Винсент, наконец, поднял на него взгляд. – Нужно придумать, что подарить Аластору. … Тишина длилась ровно секунду. И Родрик заорал на весь дом.                                           

***

Дверь ресторана мягко открылась, и Винсент на секунду замер на пороге. Тёплый свет сразу ударил в глаза, приглушённый, отражающийся от тёмного дерева стен и позолоты рам. Воздух был плотный, тихий, с едва уловимым запахом вина и дорогой еды. Всё выглядело… спокойно. Слишком спокойно для того, что у него сейчас творилось внутри. Он сжал пальцы чуть сильнее. Цветы. Коробка конфет. Смешно. Он усмехнулся самому себе, но вышло нервно. Сердце билось быстрее, чем должно было. Непозволительно быстрее. «Спокойно.» Официант появился почти сразу. – Добрый вечер, сэр. Винсент коротко кивнул, стараясь выглядеть так, будто это обычный вечер. – У меня встреча. Хартфелт. Официант кивнул. – Прошу за мной. И Винсент пошёл. Шаги звучали слишком громко в его голове. Или это просто кровь стучала в висках. Они прошли мимо нескольких столиков, углубляясь в зал, в более уединённую часть с мягкими диванами, белыми скатертями и тишиной, в которой любой звук становится личным. – Вот здесь, сэр. Официант слегка отступил в сторону. И Винсент увидел его. Аластор. Он уже сидел. На диване у стены, под тёплым светом лампы. Спокойный, собранный, как всегда. Одна рука лежала на столе, пальцы расслабленно касались поверхности, вторая у бокала. Он ещё не заметил его. Винсент остановился. Он не видел его месяц. Целый чёртов месяц. И сейчас… он был здесь. Свет ложился на его лицо мягко, подчёркивая линии, тени скользили по скулам, и он выглядел… чертовски красиво. Слишком. Винсент поймал себя на том, что просто смотрит. На его профиль. На то, как он чуть склонил голову, о чём–то думая. На губы. На взгляд, направленный куда-то в сторону, спокойный, отстранённый. И внутри неприятно сжалось. Он скучал. Сильнее, чем хотел признать. По голосу. По этим спокойным ответам. По раздражающим подколам. По лицу.  По телу.  По самому факту, что он есть. И теперь вот он. Он медленно выдохнул. «Соберись.» Он сделал шаг. Потом ещё один. И только когда оказался достаточно близко, Аластор наконец поднял взгляд. И увидел его. Коротка пауза. - Винсент её почувствовал. – Винсент, — спокойно произнёс Аластор, и в голосе не было ни удивления, ни лишних эмоций. – Ты вовремя. Конечно. Он же не мчался сюда через полстраны. Винсент чуть усмехнулся, скрывая всё остальное. – Ты звучишь так, будто сомневался. — Он поставил цветы и коробку конфет на стол. – Это тебе. Аластор перевёл взгляд на них, потом снова на него. – Благодарю. Просто и ровно.  Никаких эмоций.  И это почему-то задело. Винсент сел напротив, не отрывая от него взгляда.  – Ты мог хотя бы сделать вид, что рад меня видеть. Аластор чуть приподнял бровь и уголок его губ едва заметно дёрнулся. – А ты ожидал поцелуйчиков и обнимашек? Винсент замер на долю секунды, а потом тихо усмехнулся. – К сожалению нет. И, наконец, откинулся на спинку, пытаясь выглядеть так, будто всё под контролем, хотя внутри всё было далеко от контроля. Винсент оглядел зал. – Такое романтичное место, — произнёс он, снова глядя на Аластора. – Не считаешь? Аластор спокойно поправил очки, скользнул взглядом по залу. – Да, ты прав. И  внутри что-то резко вспыхнуло. Глупо, но слишком приятно. Неужели… Он специально выбрал это романтичное место для них? Для них двоих? Винсент позволил себе поверить, но тут Хартфелт резко всё оборвал.  – Поэтому хорошо, что с нами будет моя хорошая знакомая, — добавил Аластор. В эту же секунду весь мир Винсента рухнул, как и планы о прекрасном вечере.  И улыбка исчезла так же быстро, как появилась. – Хорошая… знакомая? — медленно переспросил Винсент. – Да-да, это я. Голос за спиной. Он обернулся. Женщина. Невысокая, блондинка, в бордовом платье, с самодовольной улыбкой и взглядом, который слишком свободно скользнул по нему. – Что вылупился? — без тени смущения спросила она. Винсент нахмурился, уже собираясь поставить на место, но Аластор его опередил.  – Винсент, это Мимзи Дэвис. Мимзи, это Винсент Уиттман, — спокойно вставил Аластор. Мимзи оглядела его ещё раз, уже внимательнее, оценивая, и усмехнулась, после чего без приглашения села рядом с Аластором. Слишком близко. Слишком. – Аластор, сладкий, это о нём ты мне рассказывал? … Винсент замер. «Сладкий?» Он правильно услышал? Его взгляд медленно скользнул с неё на Аластора. – Да, это он, — спокойно ответил тот. Конечно. Разумеется. И именно с ней он тогда говорил по телефону. Всё встало на свои места. – Что ж, приятно познакомиться, Ромео, — протянула Мимзи, не скрывая улыбки. – Взаимно, — сквозь зубы выдавил Винсент. Пальцы непроизвольно сжались. Слишком спокойно. Слишком близко. Слишком свободно она себя ведёт. Аластор тем временем перевёл взгляд на цветы и коробку конфет. – Винсент, мне жаль, но я не ем сладкое. Уиттман очнулся. Лёгкое, неприятное ощущение внутри, он не смог удовлетворить Аластора.  Родрик. Гадёныш всё знал. Естественно знал, блять, Винсент заставлял его искать информацию о том сколько раз он моргает в день.  То, что Ал не ест сладкое, Винсент знал уже давно. Это Родрик утверждал, что перепутал информацию и Аластор обожает сладкое, а это его любимые конфеты.  Теперь, Винсент понял причину этой самодовольной улыбки.  Скотина получит с полна.  Брюнет уже собирался что-то сказать но— – Ничего страшного! Я ем, — тут же вставила Мимзи, не дожидаясь, и спокойно забрала коробку себе. Винсент даже не сразу понял, что произошло. – Ещё можешь цветы забрать, тебе они к лицу, — добавил Аластор так же легко. Как будто это… ничего не значит. Как будто это не было для него. Мимзи рассмеялась, явно довольная. – Не смущай, куколка, — протянула она и, не стесняясь, провела рукой по плечу Аластора. И он… он искренне улыбнулся? Не той холодной, привычной усмешкой. А живой? Как будто это… нормально. Как будто она имеет на это право. У Винсента в этот момент что-то резко сжалось внутри. Пальцы медленно впились в стол. «Какого хуя.» Почему она позволяет себе так его трогать. Почему говорит с ним так. Почему Аластор позволяет это. Почему принимает это… как привычное. Как будто она, часть его жизни, к которой Винсент не имеет доступа. И подарки. Винсент принёс их для Аластора.  Выбирал для Аластора.  И Аластор… просто отдал их. Ладно конфеты. Винсент сам виноват, что доверился Родрику. Но зачем цветы? Как будто это для него не имеет значения.   Как будто Винсент… для него не имеет значения. – Не за что, дорогуша, — спокойно добавил Аластор, усмехнувшись. Винсент обомлел. «Дорогуша?» Он медленно поднял взгляд. Сначала на неё. Потом на него. Внутри что-то холодное и тёмное поднялось слишком быстро. «Нет.» Это уже было слишком. Он чувствовал, как челюсть напряглась, как мышцы в руках стали жёстче, как желание просто… убрать её отсюда становилось всё сильнее. И единственная мысль, которая крутилась в голове: «Я сейчас прирежу эту курицу.»                                   

***

Тарелки уже давно стояли перед ними, от блюд поднимался тёплый аромат, бокалы были почти пустые, официанты исчезли так же тихо, как и появились. Всё было идеально выверено, дорого, красиво. И абсолютно невыносимо. Потому что Винсент здесь был лишним. Он это понял не сразу. Сначала просто наблюдал, сдержанно, с привычным холодом, позволяя разговору идти своим чередом. Но чем дольше длился вечер, тем очевиднее становилось, что он не внутри него. Аластор сидел напротив, чуть повернувшись к Мимзи, и говорил с ней так… легко. Без напряжения. Без этой вечной осторожной дистанции, которая всегда была с Винсентом. Он шутил. И не так, как обычно. Не остро, не колко, не с этим тонким скрытым уколом. Просто… живо. И Мимзи отвечала ему тем же. – О, ты помнишь тот вечер? — засмеялась она, наклоняясь ближе к нему, её рука невзначай легла на его плечо. Аластор тихо усмехнулся. – Мимзи, дорогая, как такое забыть? Они оба рассмеялись. Винсент не понял. Ни контекста. Ни шутки. Ни причины. Но понял одно, он вне этого. Брюнет взял бокал, сделал медленный глоток, пытаясь сохранить лицо, но пальцы сильнее сжали стекло, чем нужно. – И он тогда просто… — Мимзи не договорила, снова рассмеявшись, утыкаясь лбом в плечо Аластора. И тот… не отстранился. Наоборот. Слегка наклонился к ней. И это было хуже всего. Винсент громко поставил бокал.  – Забавно, — вставил он, пытаясь войти в разговор. – Может, посвятите и меня? Они оба посмотрели на него. И в этот момент у Винсента было ощущение, будто он постучался в чужую дверь. – О, это долго объяснять, — легко отмахнулась Мимзи. – Ты бы всё равно не понял. И отвернулась обратно к Аластору. Челюсть Винсента напряглась. Аластор мельком посмотрел на него… и ничего не сказал. Ни поддержки. Ни пояснения. Ничего. Просто вернулся к разговору с ней. И это резануло сильнее, чем прямое игнорирование. – Ты всё такой же, — протянула Мимзи, проводя пальцами по его руке. – Совсем не меняешься. – Это комплимент или оскорбление? — спокойно отозвался Аластор. – Два в одном, лапочка. Снова смех. Снова это касание. Снова это «лапочка». Винсент медленно вдохнул. Он чувствовал, как внутри накапливается что-то тяжёлое и горячее. Раздражение? Не только.  Было ещё  хуже. Ревность. Грязная, острая, УНИЗИТЕЛЬНАЯ ревность. Потому что он не мог её остановить. Он попробовал снова получить внимание юношы. – Аластор, — ровно произнёс он, делая акцент на имени. Тот повернул голову. – Мм? Есть. Наконец. Внимание. – Ты говорил, что позвал меня по делу. Винсент почувствовал, как Мимзи рядом с ним чуть напряглась. Но только на секунду. А потом снова расслабилась, потому что она знала. Знала, что внимание вернётся к ней. – Конечно, — спокойно ответил Аластор. – Но разве мы не можем сначала насладиться вечером? И снова перевёл взгляд на неё. Как будто этот разговор, просто формальность. Как будто Винсент, формальность. Винсент сжал вилку в руке. Слишком сильно. – Наслаждаться? — тихо повторил он. – Интересный выбор слова. Мимзи усмехнулась. – О, не будь таким напряжённым, Ромео, — протянула она. – Ты портишь атмосферу. Он посмотрел на неё. И на секунду в голове действительно мелькнула мысль, просто убрать её. Прямо здесь. Чтобы она замолчала. Чтобы перестала его касаться. Чтобы перестала называть его так. Чтобы перестала забирать внимание. Но он не сделал ничего. Только перевёл взгляд обратно на Аластора. И вот это было самое унизительное. Потому что тот даже не заметил. Или сделал вид, что не заметил. – Ты сегодня молчаливый, — заметил вдруг Аластор, наконец обращаясь к нему. Поздно. Винсент усмехнулся. – Я просто наблюдаю. – И какие выводы? — с лёгкой улыбкой спросил тот. Винсент посмотрел на него. Потом на её руку, всё ещё лежащую на его руке. И снова на него. – Что ты умеешь быть разным. Аластор чуть наклонил голову в бок. – Он ревнует, — вдруг весело вставила Мимзи и рассмеялась. Винсент резко перевёл на неё взгляд. – Не говори глупостей. – О, я не говорю, я вижу, — она наклонилась чуть ближе к Аластору, – У него это на лице написано. Аластор тихо усмехнулся и это окончательно добило. Винсент ещё секунду смотрел на них и снова взял бокал. Он резко сделал глоток, почти опустошив бокал, и резко отодвинул стул. Ножки коротко скрипнули по полу, привлекая лишнее внимание, но ему уже было всё равно. – Я проветрюсь, — бросил он сухо. – Здесь душно. Уиттман даже не стал смотреть на них, потому что знал, если задержится хотя бы на секунду дольше, сорвётся. Не на слова. На действие. Ему нужно было выйти. Остыть. Желание убрать эту помеху было физическим.  Но он к сожалению не мог сделать это на глазах у всего ресторана.  Винсент подождёт конца вечера. И избавится от неё навсегда.  Он развернулся и быстрым шагом направился к выходу, не замечая ни официантов, ни людей вокруг. Аластор лишь спокойно кивнул, провожая его взглядом. Тишина за столом продержалась ровно секунду. И потом Мимзи тихо прыснула. – О, боже… — протянула она, наклоняясь ближе к Аластору. – Ты это видел? Аластор едва заметно улыбнулся, лениво вращая бокал в пальцах. – Видел. – Он же буквально сейчас кого-нибудь убьёт, — усмехнулась она. – Или меня. Скорее всего да, меня. – Возможно, — спокойно согласился он. Дэвис хмыкнула и чуть ткнула его в плечо. – Ты понимаешь, как он на тебя смотрит? Аластор чуть склонил голову. – И как же? Она наклонилась ещё ближе, и шёпотом: – Как будто хочет тебя прямо здесь разложить на этом столе. Короткая пауза. И Аластор тихо усмехнулся. Без смущения. Без отрицания. – Это не новость. – О, милый, это уже не просто желание, — она покачала головой. – Это одержимость. Он ничего не ответил сразу, лишь сделал небольшой глоток. – И тебя это не напрягает? — прищурилась Мимзи. – Потому что со стороны это выглядит… опасно. – Всё опасное рано или поздно становится скучным, — легко ответил он. – Угу, — протянула она. – Но возможно, в опасности сейчас ты. Он перевёл на неё взгляд. Спокойный. – Я просто избавлюсь от него, когда он мне надоест. Блондинка не сразу ответила. Улыбка осталась, но стала уже не такой лёгкой. – Ты в этом уверен? — тихо спросила она. – Он не похож на тех, от кого можно просто «избавиться». Аластор приподнял бровь. – Он выглядит… — она подбирала слово, – слишком вовлечённым. Пауза. – И очень влиятельным, — добавила она уже серьёзнее. – А судя по твоим рассказам… он ещё и не совсем в себе. Она чуть наклонилась ближе. – Ты не думаешь, что в какой-то момент он просто оставит тебя без вариантов? Тишина. А потом Аластор тихо усмехнулся. – Да брось, Мимзи, — лениво произнёс он. – С кем я только не справлялся. И в его голосе не было ни сомнения, ни напряжения. Только уверенность. Мимзи смотрела на него ещё пару секунд, потом всё же усмехнулась и откинулась обратно. – Ладно, куколка, — протянула она. – Надеюсь, ты знаешь, во что играешь. В этот момент послышались шаги. Возвращающиеся. Винсент. Они оба мгновенно замолчали. Разговор словно исчез. Он подошёл к столу уже собранный, с тем самым холодным выражением лица, которое он носил как маску. Но глаза… Глаза всё ещё выдавали. Винсент сел, медленно, контролируя каждое движение, будто этим мог удержать под контролем и всё остальное. Пальцы легли на стол, затем сцепились в замок. Взгляд на Аластора. И только на него. Мимзи лениво крутила вилку в пальцах, делая вид, что её больше интересует еда, чем напряжение за столом. Но уголок её губ всё равно подрагивал. Аластор же выглядел так, будто ничего не произошло. Спокойный. Собранный. С тем самым лёгким выражением, которое Винсент уже начинал ненавидеть за его недосягаемость. Он аккуратно отложил приборы и перевёл взгляд на Винсента. – Собственно, да, — произнёс он ровно. – Я позвал тебя не просто так. Винсент чуть подался вперёд. Вот. Наконец. – Я слушаю, — сказал Винсент.  Мимзи тихо фыркнула, но ничего не сказала. – Через три дня в городе будет приём, — продолжил Ал. – Закрытое мероприятие. Не для всех. Винсент прищурился. – И? – Его устраивает Чарльз Дюваль. Короткая пауза. Имя было знакомо. Винсент едва заметно изменился в лице. – Дюваль… — повторил он медленно. – Нефть, радио, половина южных инвестиций? – Именно, — кивнул Аластор. Мимзи тихо присвистнула. Винсент перевёл взгляд обратно на Ала. – И ты хочешь что? Аластор чуть склонил голову. – Попасть туда. – Это не проблема, — сразу отрезал Винсент. – Я могу туда войти без приглашения. – Я знаю, — спокойно ответил тот. – Но вопрос не в том, чтобы войти. Он посмотрел прямо на него. – А в том, как войти. Тишина за столом стала плотнее. Винсент медленно откинулся на спинку. – Продолжай. Аластор чуть улыбнулся. – Мне нужно, чтобы ты представил меня. – В каком качестве? – В том, которое сочтёшь убедительным. Винсент усмехнулся. Он не отрывал взгляда от Аластора. – Зачем тебе Дюваль? — с недоверием спросил Уиттман.  – У него есть доступ к вещам, которые меня интересуют. – Это не ответ. – Это достаточный ответ. И вот это снова. Контроль. Недосказанность. Винсент сжал челюсть. – Ты втягиваешь меня в то, о чём даже не считаешь нужным рассказать? – Я даю тебе возможность доказать, что ты заслуживаешь, — спокойно поправил Хартфелт. Винсент медленно выдохнул. Ему было не сложно представить Ала Дювалю.  Он просто не понимал, зачем. Ведь Аластор будет работать у него, ведь так? Будет собственностью Винсента, не так ли? В этом же и заключился их договор.  Тогда зачем ему Чарльз? Но Аластор оставил Уиттмана без вариантов.  Он чуть наклонился вперёд. – Хорошо, — сказал он. – Я сделаю это.                                       

***

Они вышли из ресторана вместе. Город жил, где-то звучала музыка, проезжали машины, смех доносился с другой стороны улицы, но для Винсента всё это было фоном. Он был сосредоточен только на одном. На нём. И на ней. Он остановился, поправляя манжету, и бросил, почти не глядя: – Я вас подвезу. Это прозвучало ровно. А внутри уже всё было решено. Мимзи — нет. Он её убьёт.  Аластора — да. Уиттиан хотел знать, где он живёт. Хотел видеть, как он выходит из машины. Хотел… больше. Мимзи тут же усмехнулась. – О, не надо, Ромео, — протянула она легко. – Мы на машине. Она повернулась к Аластору, будто Винсента вообще не существовало, и вдруг мягко взяла его за щёку, чуть сжав пальцами. Винсент замер. Что-то внутри опять дёрнулось. Слишком знакомое. Слишком тёмное. Аластор опять не отшатнулся. Не убрал её руку. Мимзи отпустила его и, даже не глянув на Винсента, добавила: – Я у машины, сладкий, не задерживайся. И ушла. Каблуки тихо отстукивали по асфальту, постепенно удаляясь. Винсент проводил её взглядом. Секунда. Две. И он сделал шаг. Чёткий. Решённый. Но в тот же момент, лёгкое прикосновение. Пальцы на запястье. Он остановился мгновенно. Винсент медленно опустил взгляд. Рука Аластора. Тонкие пальцы. Спокойные. Он на секунду просто… завис. Внутри резко стало тихо. – Винсент. Он поднял глаза. И голос вышел ниже, чем он ожидал: – Что? Аластор смотрел прямо на него. – Даже не думай об этом. — спокойно сказал он. И убрал руку. И вот это ударило сильнее, чем всё остальное за вечер. Винсент моргнул. И в следующую секунду в глазах вспыхнуло ярость. – Что? — он усмехнулся, но в этом не было ничего весёлого. – Кто она тебе такая? Шаг ближе. – Ты позволяешь ей трогать тебя, называть… — он скривился, – этим всем. Ещё ближе. – И думаешь, я просто буду на это смотреть? Он уже почти нависал. – Я не позволю никому человеку так вести себя рядом с тобой. Голос стал тише. – Ты принадлежишь мне. Тишина между ними сгустилась. – И я не собираюсь— – Винсент. Аластор даже не повысил голос, но это остановило его на полуслове. И в этот момент Аластор сказал: – Если ты тронешь её, ты больше никогда не тронешь меня. Мир будто резко стал уже. Винсент просто замер. Не двинулся. Даже не сразу вдохнул. Эти слова попали. Точно и глубоко. В глазах мелькнуло что-то, не злость, хуже. Потом он сделал шаг вперёд. Слишком близко. Настолько, что между ними не осталось расстояния. – Ты правда думаешь, — тихо произнёс он, – что можешь просто… поставить мне условие? Он чуть наклонился. Голос стал почти шёпотом. – Если ты решил, что сможешь от меня просто сбежать, ошибаешься. Пауза. – У тебя не будет вариантов. Это было почти срывом, но в следующий момент что-то резко изменилось. Как будто он сам себя одёрнул.  И отступил. Резко. Будто обжёгся. Тишина. Он провёл рукой по лицу, выдыхая. Когда он снова заговорил, голос был уже другим. – Я её не трону. — он замолчал, но потом добавил  – Не потому что боюсь, что ты исчезнешь.  У тебя не получится. — Уиттман посмотрел прямо на него. – А потому что ты просишь. Это прозвучало почти… через силу. Он выпрямился. – Но долго я это терпеть не буду. Взгляд ещё на секунду задержался на нём. И потом Винсент развернулся и пошёл к машине. Не оборачиваясь.