Чернила на золотой клетке

Не прошло и получаса, как Джин уже стоял на пороге пентхауса Чонгука и Юнсо. Дверь открыл один из охранников, Джин ворвался без объяснений, отталкивая молодого мужчину и на повышенных тонах рыкнул: — Где Юнсо? Где этот чертов ублюдок? — Прошу прощения, господин Джин, но Юнсо уехал в клуб. — Пидор блядский…– сквозь зубы процедил Джин, забегая в комнату брата. Чонгук сидел на полу, опираясь спиной на стену и пытаясь наградить брата легкой улыбкой, несмотря на боль, что разливалась по его телу. — Привет – проговорил Чонгук — Бляяяять…– протянул Джин и быстро преодолев расстояние оказался у ног брата — Какой же он доблоеб…боже…твое красивое лицо, Гуки… – Джин скользил пальцами по коже брата с диким сожалением в глазах. — Все нормально, теперь все нормально…ты же рядом…заберешь меня к себе? – Чонгук смотрел в глаза Джина с трепетом. — Конечно, Гуки…о чем вообще речь. Давай я помогу тебе подняться – крепкие руки брата обхватили побитое тело Чонгука, аккуратно прижимая к себе плотнее. Ноги Гука будто не касались земли, он наконец-то чувствовал себя в безопасности. Всю дорогу Джин периодически кидал взгляд на Чонгука и качал головой, он будто чувствовал боль, всю ту, что чувствовал Гук. Казалось, он даже винил себя за то, что не мог оказаться с ним рядом раньше, не мог спасти, не мог забрать. — Гуки…прости…– выдавил себя немного смущенно Джин — За что ты извиняешься, ты же не виноват в этом – ответил Чонгук не задумываясь — Виноват! Вся наша семья виновата! Отец виноват! – Джин шипел сквозь зубы — Наш отец всегда делает только то, что удобно для его будущего, мы скорее предметы интерьера. Но ты всегда много для меня делал, поэтому даже не смей винить себя, слышишь…– слова Гука звучали уверенно, что немного успокаивало Джина. — Спасибо Гуки…– тихо прошептал Сокджин, сжимая руки на руле до побелевших костяшек. — Все нормально, Джин…все хорошо…– Чонгук улыбается и тихонько поглаживает брата по плечу.   *** На другом конце города ночь была совсем другой, шумные вечеринки, огни стробоскопов, красивые девушки и парни, что специально наряжались так, будто пытались продать себя подороже. Для Юнги все это было обыденностью. Он очень часто посещал ночные заведения, чтобы немного разрядить голову, ведь только громко играющая музыка могла заглушить его мысли. Ночь у ночного клуба – это концентрированный, бурлящий котёл энергии, который находится в резком контрасте с окружающей его темнотой. Фасад здания ослепляет. Мощные прожекторы и разноцветные неоновые ленты пульсируют в такт музыке. Световые пятна постоянно двигаются, освещая куски мокрого асфальта и лиц прохожих. Даже снаружи, через толстые стены, слышен тяжелый, утробный бас. Вибрация ощущается физически, проникая сквозь подошвы обуви и отдаваясь в груди. Звук кажется искажённым, но ритм – непреодолим. Перед входом всегда кипит своя жизнь. Длинная, медленно движущаяся линия людей, одетых ярко и вызывающе. Девушки на высоких каблуках, парни в модных, часто черных, нарядах. Все они напряжены в ожидании оценки вышибалы – высокого, неподвижного мужчины в черном, который одним взглядом решает судьбу вечера. Кучка людей толпится у входа, выпуская клубы дыма. Здесь ведутся самые эмоциональные и громкие разговоры – обсуждение только что прошедшего танца, флирт или горячие сплетни. Несколько разочарованных, пьяных личностей, которых не пустили, громко спорят с охранником и пытаются вызвать такси. Внутри же был совсем другой мир. Мир, где люди забывали о проблемах. Ночной клуб, в котором собирались все представители кланов, для Юнги был обычным местом. Он не наряжался в дорогие костюмы, чтобы привлечь к себе внимание, он выглядел как абсолютно обычный парень. Единственное чем Юнги отличался от большинства – татуировки, что были рассыпаны по его телу. Руки, пальцы, плечи, спина, торс, ноги, все было в разных скрытых узорах, поверх которых красовались изящные тонкие линии с изображением пионов, он будто прятал в этом «цветочном саду» все самое страшное. Когда Юнги был еще подростком на его теле набили первую татуировку во всю спину, как знак принадлежности к клану Якудзы. С возрастом, именно на той татуировке сначала появились цветы. Когда Юнги был маленьким отец всегда говорил ему, что единственное, что сможет помочь ему разобраться в себе – только он сам. Он рос в семье, где рукоприкладство было нормой. В семье, где кровь заливала ковер в гостиной ежедневно. Пока Юнги был мелким, он видел столько смертей, что это не вызывало в нем эмоций. С возрастом он чувствовал, как становится жестоким, холодным и пустым. Все это ломало его ежедневно. В пятнадцать лет, Юнги впервые, по приказу своего отца, убил человека, обычного работника шиномонтажки. Это было первым переломным моментом, он проревел всю ночь, захлебываясь соплями и только Намджун был рядом, понимая, что происходит с братом. Юнги ушел из семьи в восемнадцать и стал жить отдельно, через несколько лет предложил брату открыть тату салон, чтобы было чем себя занять. Он был младшим сыном главы Якудзы, но никогда не говорил об этом, не кичился и не хотел вступать в права, для этого у него был старший брат. Единственный человек, который знал кто он, помимо его семьи – Хосок и он отлично хранил его тайну. Общение с отцом у Юнги почти сошло на нет, так как он никогда не присутствовал на заседаниях семьи и не стремился к встречам с другими кланами. Он не выбирал себе такую жизни, он хотел быть обычным человеком, простым.  Юнги сидел за темной, мраморной барной стойкой, подсвеченной изнутри красными LED-лентами, вращая в руках стакан с виски и смотрел по сторонам, слушая как Хосок делиться с ним новыми подробностями чей-то жизни, но совсем не понимал о ком он говорит и даже не пытался вникать, о чем идет речь. Клубный бас здесь звучит громче, но его заглушают резкий звон стекла, стук шейкера, который активно трясут, и крики людей, пытающихся перекричать музыку, чтобы сделать заказ. Хосок аккуратно толкнул Юнги в плечо и спросил: — Юнги, ты вообще слушаешь? – Хосок выглядел слегка недовольным. Он уже говорил что-то минут десять назад, а тот в ответ лишь периодически мычал. — Эй, я ведь пытаюсь поделиться важной информацией, а ты сидишь как на похоронах! — А? Чего? Да слушаю я, слушаю…– улыбнулся Юнги и перевел взгляд на Хосока, мимо них прошел очередной парень в компании своей охраны и Юнги проводил его взглядом, после поворачиваясь к Хосоку  — Это че за хер с горы? — Это - Юнсо – выпалил Хосок — Кто он? – уточнил Юнги делая глоток из стакана, он будто чувствовал от него какое-то отторжение и омерзительность. — Это сын клана La Lama Nera (Чёрное Лезвие). Он абсолютно отбитый, творит беспредел и считает это нормой, захватывает территории, врывается туда куда им не надо и, пожалуй, этот самый мерзкий из представителей своего семейства. За него выдали замуж сына клана Il Silenzio (Молчание), но как я понял их ничего не связывает кроме семейных штук. Хер знает, я вообще не уверен, что это чудовище кто-то смог бы полюбить. Да и блядует Юнсо направо и налево – пожал плечами Хосок — Уебище значит…– недовольно хмыкнул Юнги — Дерьмо редкое – согласился Хосок, он и сам старался держаться от Юнсо подальше, ведь знал, что тот может устроить проблемы любому. Юнги покачал головой и снова поднес стакан к своим губам. Внезапный толчок в плечо заставляет руку Юнги дрогнуть и остатки виски проливаются прямо на черную атласную рубашку. Его лицо мгновенно исказилось от целого спектра эмоций, где доминировал чистый, горячий гнев: — Блять! – звонко рыкнул Мин и оглянулся, смотря на Юнсо, что с наглой ухмылкой смотрел в сторону Юнги. Хосок медленно вжался в стойку, понимая, что сейчас произойдет непоправимое. — Че фырчишь, малышок? – на лице Юнсо красовалась ухмылка — Да вот смотрю на тебя уебка и думаю, че тебя еще в люльке не придушили, а? – процедил Юнги — Захлопни пасть! – сквозь стиснутые зубы проговорил Юнсо — А то что? – в глазах Юнги сверкнул огонек — А то я вырву твой чертов язык и скормлю псам, что охраняют мой дом – ответит рвано Юнсо Юнги встал из-за барной стойки и поправив свою рубашку кончиками пальцев, проговорил: — Ты слишком уверен в себе, кусок дерьма – Рука Юнги резко перехватила затылок Юнсо, вдавливая его мордой в барную стойку, а буквально через секунду раздался звук предохранителя пистолета, что крепко был зажал в руке Юнги и утыкался прямо в висок Юнсо, он наклонился к его уху и проговорил: — Ну что же ты, малыш? Чего молчим? Охрана замерла на месте, глаза Юнсо потемнели, но ощущение страха брало верх, никто еще не позволял себе ничего подобного, его боялись все, кроме этого парня напротив. — Ладно, тормози. Это была всего лишь неудачная шутка – цедил Юнсо — Пиздуй отсюда, пока я тебе башку не прострелил, усек? – громко рыкнул Юнги и одним движением оттолкнул от себя Юнсо, который с легкостью проскользил по полу и привлек внимание окружающих. Юнсо одарил Юнги холодным взглядом, явно недовольным и наполненным злости, но молча встал и покинул клуб. Казалось, что только когда все это закончилось Хосок смог глотнуть немного воздуха. — Пиздец… - констатировал Хосок — Да пошел он нахуй… — Юнги, ты же понимаешь, что он не даст тебе жить спокойно? — Значит мне придется вспомнить свои корни…