Чернила на золотой клетке

Как только все вопросы были обговорены, Джин и Хосок снова пожали друг другу руки, в знак закрепления договоренностей. Чонгук встал с кресла и поклонился в знак уважения, на что сразу же получил взаимный поклон от Хосока. Братья покинули кабинет, Гук шел, посматривая на Джина с интересом, внезапно нарушив тишину предложением: — Ты хотел сделать что-то что выведет из себя отца, ведь так? — Ну хотел…– спокойно ответил Джин — Так может быть тату? – с легкой ухмылкой проговорил Гук — Тату? – глаза Джина округлились — Ну да, отличный повод убить двух зайцев. Посмотришь на своего красавчика, а заодно и отца в бешенство приведешь – проговорил Гук — Моего красавчика? Ты о чем вообще? – отнекивался Джин — Ага да, как ты там говорил? Наеби кого попроще, да? – на лице Чонгука появилась довольная улыбка Джин слегка толкает в бок Гука и отвечает: — Так, мелкий, ну-ка хватит! Да он действительно хорош собой, но я видел его всего раз в жизни. — Так пора увидеть второй! Пообщаться! Узнать его получше, может быть даже в горизонтальной плоскости… – продолжал подтрунивать Чонгук — Что за мысли у тебя?! Вот что за брат мне достался?! С чего ты вообще решил, что я могу быть ему интересен? – заинтересованно вскинул брови Джин — А с чего ты решил, что можешь кому-то не понравиться? Вообще-то у меня самый красивый брат во всей вселенной, ю ноу? – ответил Гук — Это конечно да, но не у всех такой идеальный вкус – Джин провел рукой по своей щеке. Заливистый смех Гука заполнил лифт. — Не думаю, что у этого ценителя прекрасного есть какие-то проблемы со вкусом и вообще не узнаешь, пока не проверишь – проговорил Чонгук, смотря на брата. — Ладно, я подумаю…правда подумаю…– ответил Джин, открывая дверь своей машины: — А сейчас погнали поедим. — Отличный план! – потирая ладони сказал Гук. На часах 16:30. Юнги вращается в своей кровати с боку на бок, будто игнорируя наступление этого дня. Он терпеть не мог выходные, но Намджун хотя бы раз в месяц заставлял его оставаться дома, чтобы не «выгореть окончательно». Послышался тихий, но тяжёлый, разочарованный вздох. Тело Юнги было неестественно отдохнувшим и немного разбитым одновременно – классический эффект от пересыпания. Голова мутная, словно набита ватой. Он чувствовал лёгкую, пульсирующую боль от обезвоживания. Все же вчера стоило остановиться после 3 стакана. Рот был абсолютно сухой, с неприятным привкусом сна и отчаянно хотелось пить. Наконец, Юнги заставил себя сесть. Ему потребовалась пара минут, чтобы собрать свои мысли и понять, что делать дальше. Все планы на день – поход в магазин, прогулка, спорт, даже простой просмотр сериала – теперь казались бессмысленными. Единственная насущная цель: еда и кофе. Он свесил ноги с кровати, ощущая прохладу пола. Его внутренние часы полностью сбились. Где-то в мире люди сейчас заканчивают дела и собираются ужинать, а он только начинает свой день. — Чёрт! – пробормотал он, потирая лицо: — Начинаем «вторую смену» выходного. Он поднялся с кровати, чувствуя себя немного дезориентированным, и поплёлся в сторону кухни, освещённый косыми, уже осенними лучами заходящего солнца, которое он бездарно проспал. Юнги, который только что с трудом выполз из постели после глубокого сна, шагнул на кухню. Он всё ещё был в просторной, помятой футболке и свободных домашних шортах, и выглядел как человек, не до конца вернувшийся из мира грёз. Первым делом, конечно, был не завтрак, а жизненно важный допинг. Он подошёл к холодильнику и, не включая яркого света, вытащил бутылку холодной воды. Сделав несколько жадных глотков, он почувствовал, как мутная тяжесть в голове немного отступает. Далее – кофе. Это был священный, медитативный процесс. Он насыпал свежемолотый кофе, включил машину и прислонился к столешнице, ожидая. Медленное, успокаивающее бульканье и густой, горький аромат стали для него первым осмысленным сигналом этого "дня". Юнги не был фанатом сложных блюд, особенно в таком состоянии. Он искал что-то быстрое, сытное и успокаивающее. Он открыл холодильник. Спешка ни к чему: в 16:30 можно есть что угодно. Выбрал простой, но любимый корейский вариант, идеально подходящий для позднего, ленивого приёма пищи. Юн достал из рисоварки, которая всегда наготове, порцию тёплого, липкого риса. На небольшой сковороде он быстро пожарил два яйца-глазуньи, чтобы желток оставался идеально жидким. Шипение масла на сковороде – единственный громкий звук на этой кухне. Юнги открыл контейнер и достал немного кимчи – холодного, острого, хрустящего. И несколько полосок маринованной редьки. Через десять минут всё было готово. Юнги сел за небольшой кухонный стол. Перед ним стояла кружка крепкого, горячего кофе, миска с парящим рисом, сверху которого лежали золотистые яйца, и маленькие тарелочки с панчханом. Юн сделал первый, обжигающий глоток кофе, и только тогда почувствовал, как его сознание окончательно "включается". Затем он взял ложку, проколол яичный желток, позволив ему медленно стечь на рис, смешиваясь с паром и блеском. Первый кусок – тёплый рис, немного жидкого желтка и хрустящее, острое кимчи. Это было просто, но идеально. Юнги закрыл глаза на секунду, ощущая, как тепло и сытость растекаются по телу. Он завтракал медленно, наслаждаясь тишиной и наконец-то наступившим покоем, обдумывая чем бы себя занять. Юнги только что доел свой поздний завтрак и теперь сидел, облокотившись на спинку стула, держа в руках почти пустую кружку с кофе. Он наслаждался редкой минутой покоя и тишины, когда его расслабленный мозг наконец-то начал функционировать. В этот самый момент резкий, настойчивый звонок мобильного телефона прорезал тишину кухни. Юнги вздрогнул. Он немедленно выпрямился, а его взгляд нахмурился – это было выражение человека, чьё хрупкое уединение было жестоко нарушено. Он посмотрел на телефон, который лежал рядом с тарелкой. На экране высветилось имя: "Хосок". — Блять! – пробормотал Юнги себе под нос, с ноткой усталой обречённости. Он взял телефон, небрежно приложив его к уху, ответил низким, ещё немного сонным голосом. — Да? – В ответ раздался взрыв громкого, восторженного и невероятно быстрого голоса Хосока, который, судя по всему, был на пике своей энергии: — ЮНГИ! Ты где? Я тебе звонил час назад! Ты спишь? Ты же проспишь всю жизнь! Слушай, у меня есть идея! Гениальная идея! Я еду, и ты должен поехать со мной! Юнги прищурился, держа телефон на небольшом расстоянии от уха, чтобы не оглохнуть от энтузиазма друга. — Хосок. Тише. Я только что поел, – Юнги взглянул на часы, — всего-то 16:45 и нет, я не сплю, но я был близок к нирване. Куда поехать? — В тот новый арт-бар, который открылся на Хёндон. Там сегодня вечером выступает этот диджей, которого ты слушал! Это будет круто! – выпалил радостно Хосок Юнги почувствовал, как его лицо, только что расслабленное, напрягается. С одной стороны, мысль о том, чтобы снова одеваться, выходить из дома и притворяться социально активным, была невыносимой. С другой стороны... Хосок и тот диджей, которого он слушал… Он прислонился спиной к спинке стула, пытаясь обдумать это предложение. — Хосок, это... – он глубоко вздохнул, — а когда? — Через час! Я заеду за тобой! Будь готов! Не смей опять отключаться, Юнги! Не дожидаясь ответа, Хосок весело бросил: "Увидимся!" и повесил трубку. Юнги опустил телефон. Он посмотрел на свою удобную, но мятую домашнюю одежду, на грязную посуду. Внешний мир настойчиво вторгался в его покой. Смена планов была неизбежна. Звонок Хосока вырвал Юнги из уютной летаргии и запустил в нём режим экстренной мобилизации. У него был час, чтобы превратиться в человека. Юнги начал с самого приятного и необходимого: душа. Он встал под ледяной поток воды. Это был шок, необходимый для того, чтобы окончательно сбить остатки сна и перекрыть боль от пересыпания. Юн оперативно принял душ, накинул на бедра полотенце и вернулся в спальню, чувствуя, как по телу бегут мурашки, но голова стала удивительно ясной. Гардероб Юнги был минималистичным, но продуманным. Сейчас ему нужно было что-то, что выглядело бы усиленно небрежно. Он отбросил идею о рубашке и выбрал чёрную оверсайз-футболку, которая была идеально чистой, но выглядела абсолютно расслабленной. Дольше всего он выбирал между обычными джинсами и чёрными брюками-карго. Победили брюки – более стильные и подходящие для арт-пространства. Наверх Юн достал свою любимую кожаную куртку. Это был его универсальный элемент брони, который придавал уверенности и завершал образ. На ноги - чистые, черные кеды. Комфорт был важнее всего. Юнги подошел к зеркалу и критически оглядел себя. Взгляд был уже не затуманенным, а собранным и немного интригующим. Он выглядел на миллион – но без усилий. Слегка нанёс на запястья и шею свой любимый, нерезкий парфюм, который создавал тонкий, дорогой шлейф. Добавил пару своих любимых серебряных колец и аккуратную тонкую цепочку. Когда в дверь постучали. Юнги уже стоял у входа, держа в руках телефон, бумажник и ключи. Он был готов к ночи, к музыке и, возможно, к чему-то большему… Юн открыл дверь. На пороге стоял Хосок - полная противоположность Юнги. Он сиял, одетый в яркую, стильную куртку, его волосы были аккуратно уложены, а энергия била ключом. — Ну наконец-то! Я думал, ты опять уснёшь, пока я еду! – воскликнул Хосок, обнимая Юнги коротко, но крепко. — У меня выходной раз в месяц, имею право! – подметил Юнги, закрывая дверь. — И ты снова приперся на пятнадцать минут раньше. Как всегда. Хосок оглядел его с ног до головы, его глаза одобрительно блеснули. — Ладно, выглядит достойно. Аромат клевый. Погнали, мистер Сонный Рыцарь. — Ты еще и оценивать меня удумал? – пробубнил Юнги — Естественно! – гордо ответил Хосок Они спустились и сели в машину Хосока и как только Юнги захлопнул дверь, Хо, не дожидаясь, резко стартанул с места, мгновенно окунув салон в громкую, качающую музыку. Дорога мгновенно наполнилась гулом города и энергией Хосока. — Ты видел моё сообщение? – спросил Хосок, ловко перестраиваясь: — Насчёт семейства Чон? Юнги смотрит на дорогу, давая понять, что это его не волнует. — Я не помню всех твоих сообщений. Кто это? — Ну два брата из клана Il Silenzio, один из них еще «муж» вчерашнего Юнсо – на слове муж Хосок показал кавычки пальцами. — О! так там их еще и двое в семействе? – проговорил Юнги — Ага! Тот, что постарше – ну просто фотомодель! У него такое красивое лицо! Ты бы видел! – тараторил Хосок — Напоминаю, у нас с тобой абсолютно разное понимание красоты. Но, судя по всему, он смазливый, верно? – с ухмылкой проговорил Юнги. — Ой, да хорош нудеть. Красивый говорю! Но в твоем вкусе, наверное, все же второй, тот, что помладше… – смеясь проговорил Хосок. — В моем вкусе? – Юнги вскинул бровь — Ну да. В нем что-то есть такое…таинственное…притягательное и он читал статью о вашем салоне. Даже спрашивал у меня почему нет подписи под твоими словами из интервью. — И че ты на это ответил? – поправив волосы спросил Юнги — Ответил, что ты сука такая, не хочешь светить ебалом своим прекрасным. — Умничка какой! Хвалю! От блять, забыл конфетку тебе взять, чтобы закрепить положительный результат дрессировки – заржал Юнги хлопая себя по карманам. — Ну ты и мерзость, конечно, как я тебя терплю?! – пробухтел Хосок, смотря на дорогу. — Понятия не имею. А зачем ты мне это все рассказал-то? – с интересом спросил Юнги — Что-то мне подсказывает, что они к вам наведаются, не знаю правда в каком составе, но мелкий словно был заинтересован – ответил Хосок — Да пусть приходят, че…лишь бы без гандона этого – Юнги скривил лицо, будто вляпался в свежее дерьмо новыми кроссовками. — Ну пристрелишь его на своей территории, делов то? – пошутил Хосок и его громкий хохот разнесся по машине, а через секунду и Юнги уже тихо посмеивался, смотря на друга…