Потому как я ничей, оттого и ты ничья

      Мой дворец Вод всегда славился своей прохладой, которая не могла не присутствовать, всё же было довольно много фонтанов, а с вознесения Цинсюаня сюда добавился ещё легкий ветерок, который не холодил, принося лишь приятную свежесть, но с недавнего времени всё это ощущалось удушливым. Словно находился не у себя, а в Богучжэне в день её смерти.       «Какая мерзость…»       На массивном столе из чёрного дерева, цвета её гроба, стоял роскошный кувшин с молодым вином, присланным прямиком из личных запасов Пэй Мина. Сам генерал восседал в кресле с привычной вальяжностью прирождённого победителя, поигрывая кубком, в то время как Линвэнь, умудряясь одновременно слушать нас и просматривать очередной нескончаемый отчёт, сохраняла на лице выражение отрешённости. Попытки забрать у неё свитки не увенчались успехом, поэтому мы с богом войны делали вид, что такого ничего не было и Цзе не оставила нас в проигравших.       — И всё же, Водяной-шисюн, твоё упрямство начинает меня всерьёз беспокоить, — Мингуан сделал щедрый глоток, довольно прижмурившись, а после смерил меня проницательным взглядом. — Мы сидим здесь уже добрый час, празднуя триумф твоего младшего брата, а твой кубок до сих пор полон. Неужели небесный нектар из моих погребов уступает той бурде, которой тебя потчевали в нижнем мире во время твоих «неотложных дел»? — говорил так, словно специально подбирал слова, лишь бы меня выбесить.       Я же сидел неподвижно, сложив руки в рукавах ханьфу, и изо всех сил старался держать спину прямо. Пэй Мин хоть и являлся моим другом, но его излишняя наблюдательность всегда колола не хуже боевого клинка, каковым он мог бы стать, если бы не был человеком.       — Моё вино всегда при мне, Пэй-сюн, — отозвался в ответ ему, стараясь, чтобы голос звучал привычно холодно. — А к твоему у меня просто не лежит душа. В последнее время предпочитаю родниковую воду.       — Воду? Ты? — Пэй Мин негромко рассмеялся, качая головой. — С чего вдруг ты перешёл на праведный образ жизни? Дражайшая Цзе, ты слышишь это? Наш грозный Водяной-шисюн, кажется, решил податься в монахи-отшельники.       Богиня Литературы даже не подняла глаз от свитка, лишь слегка шевельнув тонкой кистью, выводя очередной иероглиф.       — Если Повелитель Вод решил поберечь своё здоровье, генерал Пэй, я могу это только приветствовать. По крайней мере, его отчёты о распределении водных потоков приходят вовремя, чего нельзя сказать о твоих военных рапортах, — ответила она каким-то едким голосом, словно и издевалась, и показывала превосходство. — Однако, должна признать, в словах генерала есть зерно истины. Ши-сюн, ты выглядишь бледным с самого момента возвращения.       При упоминании моего возвращения внутри всё болезненно перевернулось. Разум предательски подкинул воспоминание о том проклятом кладбищенском холме.       «Ну и как тебе там, Хэ Сюань?..» — беззвучно пронеслось в голове, и я почувствовал, как челюсти непроизвольно сжались до глухого скрежета. Наглая смертная девка, я буквально видел её тонкий палец, указывающий на меня посреди рыночной площади. Она ведь знала всё наперёд и оставила мне этот прощальный подарок.       — Напоролся на одно крайне паршивое и странное проклятие, — выдавил сквозь зубы, чувствуя, как лицо на мгновение исказила судорога раздражения. — Ничего смертельного, просто досадная мелочь, которая превращает вкус любого вина в концентрированный вкус крови.       Пэй, собиравшийся сделать очередной глоток, замер с поднятым кубком, его брови удивлённо взметнулись вверх, намереваясь сейчас же сбежать со лба. А Цзе впервые за вечер оторвала взгляд от документов и внимательно посмотрела на меня, слегка прищурив глаза.       — Вкус крови? — переспросила она, и в её тоне прорезался профессиональный интерес богини, знающей о мире почти всё. — Довольно специфическое проклятие для обычного выезда в мир смертных. Где же ты умудрился подцепить такую дрянь, Ши-сюн? Мне не известны демоны, способные наложить подобный отпечаток на Повелителя Вод так, чтобы он не смог рассеять его щелчком пальцев.       — Вот именно, — подхватил Мингуан, ставя кубок на стол. — Помнится, на праздничном пиру в честь вознесения Цинсюаня ты ведь тоже едва пригубил кубок и скривился так, будто тебе в рот залили расплавленный свинец. Я тогда подумал, что просто перенервничал из-за брата. А оказывается, дело в проклятии? И кто же этот наглец, что посмел плюнуть в вечность нашего Водяного-шисюна?       Я невольно прижал ладонь к губам, пальцы машинально коснулись кожи, которая до сих пор горела от того металлического поцелуя. Даже сгнив в своём роскошном катальповом гробу, она умудрялась сидеть со мной за одним столом в Небесной столице, отравляя каждый миг моего триумфа.       «Задохнись в своих богатствах там, в Диюе», — мысленно прорычал, чувствуя, как к горлу подступает знакомая тошнота.       — Поверьте, пить кровь — удовольствие далеко не из приятных, особенно когда чувствуешь это в самом прямом смысле, — глухо ответил, опуская руку. — Проклятие застало меня врасплох, и его природа оказалась… куда более упрямой, чем я рассчитывал, но это мои проблемы. Давайте лучше вернёмся к делу, как продвигаются дела у Цинсюаня?       Линвэнь, заметив, как я уклоняюсь от ответа, не стала настаивать, и просто снова перевела взгляд на свитки.       — Повелитель Ветра обживается с поистине пугающей быстротой, — на её губах появилась слабая улыбка. — Он уже успел раздать половину своего годового запаса добродетелей младшим служащим, просто потому что они «выглядели грустными». Небеса гудят от его смеха.       — Мой А-Сюань всегда был слишком щедр и беспечен, — в моём голосе невольно проступила мягкость, смешанная с привычным страхом за него. — Но теперь, когда он вознёсся, его удача должна защитить его от любых невзгод.       «Удача, которую я вырвал из её горла», — ледяной вихрь в мыслях заставил меня едва заметно повести плечами. Я снова вспомнил, как девушка вталкивала свою младшую сестру в калитку, защищая её от мира с точно такой же яростной непреклонностью, с какой я годами оберегал брата. Мы были слишком похожи в своей готовности сжечь мир ради близких, правда она сгорела быстрее.       — Цинсюань — чудесный мальчик, Ши-сюн, — мягко произнёс Пэй, возвращаясь к своему расслабленному тону. — Его появление на Небесах, как глоток свежего воздуха среди нашей вековой скуки. Он словно искренне верит, что все вокруг — его друзья, кроме меня. Но ты ведь понимаешь, что вечно держать его под своим крылом не получится? Рано или поздно ему придётся столкнуться с реальным миром, где водятся демоны, способные оставлять… вкусовые проклятия, — произнес с наглой улыбкой.       При этих словах генерала меня снова передернуло, а лицо скривилось в едва заметной болезненной гримасе. В памяти вспыхнул предсмертный хрип Пустослова в прибрежных кустах Богучжэня и то, как Хэ Сюань рявкнула на него: «Допиздишься — и я тебя сожру!». Мой брат никогда бы так не смог, даже сейчас, за него всегда кричал я.       — Ему не придётся сталкиваться с тем, от чего я могу его оградить, — отрезал, и мой голос вновь обрёл силу, которая обычно заставляла умолкать любого просителя. — Пока я жив, Повелитель Вод обеспечит Повелителю Ветра такое небо, на котором никогда не соберется ни одна штормовая туча. Чего бы мне это ни стоило.       — Твоя преданность брату восхищает, Ши-сюн, но будь осторожен, — грустно вздохнула Цзе, закрывая наконец-то свой свиток и скрепляя его печатью. — Иногда стены, которые мы возводим для защиты любимых, становятся для них клеткой.       — Клетка? — Пэй иронично вскинул бровь и, подавшись вперёд, опёрся локтями о лакированное дерево стола. — Полно тебе, дорогая, какая клетка? Наш Водяной-шисюн построил для него роскошный будуар. Ши-сюн, ты уж прости мою прямоту, но ведь ты носишься с Цинсюанем как с какой-то кисейной барышней! Изнежил парня до такой степени…       Я уже открыл было рот, чтобы осадить этого невыносимого бога войны, чьи понятия о воспитании ограничивались исключительно казармой и борделями, как вдруг тяжёлые резные двери моего зала бесцеремонно распахнулись. Вместо ожидаемой стражи на пороге появилась ослепительно прекрасная девушка в летящих нежно-зелёных одеждах. Она влетела в зал с грацией испуганной лани, совершенно не замечая присутствующих, и прямиком направилась к дальнему стеллажу.       — Гэгэ! Ты представляешь, какая досада? Я потеряла свой любимый веер с гравировкой! Кажется, оставила его на твоём подоконнике, когда мы вчера пили чай! — до ужаса знакомый голос эхом разнёсся под высокими сводами.       В зале повисла такая тишина, что было слышно, как на улице журчит вода в фонтанах. Цзе, собиравшаяся взять следующий свиток, так и замерла с протянутой рукой. Её идеальное лицо на мгновение утратило всю свою вековую отрешённость, глаза Богини Литературы округлились, а губы приоткрылись в шоке, который она даже не попыталась скрыть, даже не смотря на её привычку пол менять. Пей-сюн же, напротив, отреагировал со всей присущей ему скоростью ценителя женской красоты. Его кубок едва не выскользнул из пальцев.       — О… — протянул Мингуан, и его голос сделался маслянистым, после перевёл на меня взгляд, полный такого понимающего лукавства, будто поймал меня на самом постыдном преступлении в моей жизни. — Ши-сюн… Ну надо же. А я-то, дурак, сижу здесь, рассуждаю о твоём одиночестве! Откуда у тебя во дворце такая прекрасная дева? Когда ты успел завести себе столь очаровательную подружку и, главное, почему скрывал от верных друзей? Нехорошо, Водяной-шисюн, очень нехорошо прятать такое сокровище!       Я почувствовал, как к моему горлу снова подкатила тошнотворная волна, а лицо обожгло фантомным жаром. Не сдержавшись, со стоном прижал ладонь ко лбу, зажмуривая глаза. Разум плавился от абсурда. Цинсюань, тем временем, наконец-то соизволил обернуться и заметить, что в кабинете помимо меня находятся боги. Услышав слова Пэя, он сперва удивлённо моргнул своими огромными девичьими глазами, а затем его лицо густо залилось пунцовым румянцем от осознания двусмысленности ситуации.       — Мы не пара! — этот крик вырвался с такой одновременностью, что Мингуан даже слегка отшатнулся назад, удивлённо вскинув руки.       После чего я резко отнял ладонь от лица и, грохнув кулаком по столу так, что кувшин генерала жалобно звякнул, уставился на младшего брата.       — Цинсюань! — мой голос сорвался на глухой рык. — Что это за непотребство?! Сколько раз я говорил тебе не сметь расхаживать по Небесной столице в этом… в женском облике?! Ты — Повелитель Ветра, а не девка из весёлого квартала, чтобы крутить головой всяким… — метнул убийственный взгляд на Пэй Мина, — …подозрительным генералам! Живо верни себе нормальный вид!       — Ну гэгэ! — Цинсюань обиженно надул губы, и в этом девичьем обличье его капризный тон звучал так гармонично, что злило меня ещё сильнее. — Мои верующие на земле шепчут молитвы Повелительнице Ветров куда охотнее! Стоит мне принять этот облик, как духовные силы буквально бьют ключом, и мне так гораздо комфортнее! И вообще, веер я нашёл, так что я ухожу!       Она, точнее он, быстро перехватил заветный веер с подоконника и, шурша юбками, стремительно вылетел обратно за дверь, оставив после себя лишь шлейф неловкости. А внутри меня всё ходило ходуном, что даже сердце колотилось где-то в районе горла, разбивая остатки божественного величия.       «Комфортнее?.. Ему так комфортнее?..»       Воспоминание о той наглой девице в мужском ханьфу, которая упрямо строила из себя юношу, оглушило меня наотмашь. Я ведь взял её судьбу.       «Неужели из-за подмены судеб всё перевернулось внутри него? Неужели Цинсюань подсознательно тянется к её женской сути, ощущая себя девушкой? Это её стержень так извращённо прорастает в моём хрупком брате?»       На языке снова отчётливо проступил металлический вкус крови, заставив меня судорожно сглотнуть. Девушка лежала в своём роскошном гробу, но её украденная судьба продолжала мстить мне, проступая в брате.       — Да уж, Ши-сюн… — Пэй Мин покачал головой и всё ещё пребывая в некотором шоке, хотя на его губах снова появлялась привычная ухмылка. — Предупреждать надо. Твой брат, конечно, производит неизгладимое впечатление. Дражайшая Цзе, ты ведь тоже это видела?       — Я предпочитаю сделать вид, что этого разговора никогда не было, — сразу же ответила ему Богиня Литературы.