Потому как я ничей, оттого и ты ничья

      Я, как обычно, спокойно сидел в своём кабинете за массивным столом, который поменял несколько раз, прежнее дерево напоминало тот гроб из катальпы, из-за чего пришлось использовать этот бездушный камень, на нём высились стопки свитков с отчётами о приливах и графиками штормов в Восточном море, но иероглифы казались лишь бессмысленным набором знаков. Во Дворце Вод в последнее время, только мне, всё чаще хотелось распахнуть окна шире, чтобы выветрить слишком удушливый воздух Небесной столицы.       Двадцать пять лет… Ровно триста месяцев бессмысленного бессмертия, и ведь хуже всего была тишина, где меня настигало постыдное признание. Я сжигал ритуальные фантики на её пепелище, тоскуя по ней, и это унижало больше, чем любое поражение в бою, всё же отвратительно ощущалось на поводке у призрака.       Резко выбравшись из мыслей, взял кисть в руку, собираясь поставить размашистую подпись под очередным документом, как вдруг замер, та задрожала в пальцах, оставив на белоснежной бумаге уродливую кляксу.       Внутри меня что-то оборвалось. Вены Дворца Вод, невидимыми нитями связывавшие меня со всеми водоёмами Поднебесной, натянулись до предела и застонали, с водами стало, будто заставляющее реки бежать вспять, а морские пучины содрогаться в судорогах. Моя власть над стихией давала трещину, кто-то бесцеремонно запустил руки в мои владения, перекраивая саму суть водной стихии.       — Цинсюань… — сорвалось с моих губ.       Первая мысль, как всегда, была о брате. Мелькнуло воспоминание, что Собиратель Цветов под Кровавым Дождём сегодня затеял какую-то безумную бойню с тридцатью тремя небожителями Цзе по духовной сети, но пальцы свело судорогой…       Нет, это не Хуа Чэн, демоны Призрачного города не имеют такой власти над морями, здесь было что-то бьющее целенаправленно по мне. Божественная энергия испуганно сжималась, словно застигнутая врасплох домашняя тварь перед лицом истинного хищника. Безумный импульс, шедший из глубин Южного моря, вымывал моё присутствие, замещая его чужим.       — Наглость… какая несусветная наглость, — процедил сквозь зубы, чувствуя, как на языке, выжигая всю божественную спесь, вскипел металлический вкус крови, а горло сдавило удушьем Богучжэня.       «Мертвецы не возвращаются из Диюя с пустыми руками», — пробежало в мыслях. «Особенно те, кто планировал своё посмертие». Страх мгновенно смешался с извращённым торжеством, ведь мои кошмары обрели плоть, и начертив печать перемещения, влил в неё остатки непослушной духовной силы, не думая о том, как глупо лететь в самый эпицентр катастрофы. Я не мог позволить какому-то новоявленному чудовищу разрушить то, ради чего пошёл на преступление, и если это её месть, то встречу её лицом к лицу. «Только бы А-Сюань был далеко от этого места».       И меня выбросило в самое сердце бушующего Южного моря, гром гремел прям над головой, а молнии с треском прорезали иссиня-чёрное небо, выхватывая из темноты гигантские волны, стремящиеся поглотить весь мир. В центре этого первозданного хаоса на воде стояла девушка. Её тёмные одежды промокли, а чёрные волосы облепили лицо, но в позе было столько мощи, что воздух вокруг казался осязаемым.       Она подняла руки, и вся вода вокруг разделилась на две непримиримые силы. С одной стороны — чёрные воды, с другой — обычные, и две стихии схлестнулись в ужасающем танце. Её волны, действуя как агрессивный охотник, обвивали прозрачные потоки, стремясь затянуть их в свою бездну, а хрустальные всплески раздавались, как удары боевых барабанов. Девушка управляла этим кошмаром с пугающей лёгкостью. С каждым движением её рук чёрные волны разрастались до размеров цунами. Я видел, как в этих чернильных тисках ломаются и тонут десятки кораблей, которые она явно не считала. Каждое потопленное судно было пощёчиной Повелителю Вод, девушка прямо заявляла права на мой трон, а вся её суть кричала о том, что она явно носит титул Бедствия.       — Ты кто такая и что творишь?! — мой собственный крик сорвался на хрип, едва пробившись сквозь завывание шторма. Я требовал ответа как бог, но внутри понимал, что вопрос лишь жалкая попытка оттянуть неизбежное признание.       Но на него девка грустно вздохнула, состроив нарочито обиженное лицо, и неторопливо повернулась ко мне. Её глаза, горевшие во тьме жёлтыми огнями, насмешливо сощурились.       — Эх, — протянула она, и этот голос мгновенно оживил в памяти каждую секунду её агонии. — Так мало времени прошло после нашей последней встречи, а ты меня уже не узнаёшь… Да как так можно?! Я тебе одно из самых ярких воспоминаний в твоей жизни оставила, а ты про меня забыл! Ладно, ты мужчина, что с тебя взять? — после чего пренебрежительно махнула рукой.       Я почувствовал, как лицо судорожно скривилось, покуда внутри всё похолодело, когда перед глазами вспыхнул образ её окровавленных губ. Она читала меня как открытую книгу, видя, как этот фантомный поцелуй прямо сейчас выжигает разум, и в этом дерзком взгляде читалось извращённое желание повторить это безумие.       — Так, что за физиономия? — Хэ Сюань, всё же узнал её, раздражённо вскинула брови. — Тебе что-то не понравилось?! Что за субтитры на лице?       И прежде чем успел взмахнуть веером, попытавшись вернуть контроль над взбунтовавшимся океаном, она резко развела руки. Водная гладь под моими ногами с оглушительным треском лопнула, накрыв с головой. «Меня сбило с ног моим же оружием!» Позор выжигал грудь сильнее, чем холодная бездна. Я хоть и ушёл под воду, но быстро вынырнул, тяжело дыша, чувствуя себя беспомощным карпом, которого швыряют из стороны в сторону в его собственном пруду.       — Охладись и подумай хорошенько, что в твоей реакции на меня не так? — донёсся её издевательский смех сквозь пелену дождя. — И как быстро утоплю тебя за неправильный ответ.       Я возвал к своей главной гордости, ведь не собирался покорно тонуть на глазах у этой девы, и никто не смеет насмехаться надо мной в моих владениях! С диким рёвом лазурное существо, переливающееся золотой чешуёй, взмыло из пучины, готовое разорвать наглую тварь. Дракон кружил в воздухе, ослепляя своей божественной мощью, но Сюань лишь заворожённо замерла, а глазах мелькнуло детское любопытство, будто она выбирала себе новое ожерелье на рынке.       — О, дракончик! Это мне надо, — воскликнула девушка с предвкушением.       То, что произошло дальше, превратилось в мой личный кошмар, который я никогда не смогу смыть со своей поверженной гордости. Хэ Сюань, наплевав на инстинкт самосохранения, ринулась прямо на змея. Две силы закружились в чудовищном водовороте, где мы с ней, словно малые дети, плескались в бушующем океане, пытаясь утопить друг друга. Я атаковал безжалостно, вкладывая в каждый удар веера всю свою волю, стремясь стереть её в порошок и доказать, что её возрождение самая главная ошибка, а она уходила под воду, выныривала, но когти неумолимо сжимались на горле моего хранителя.       Я взмахивал веером, посылая поток за потоком, но чёрные воды блокировали удары, и среди этого танца, девушка улучила момент, рванулась вперёд и с хрустом проколола глотку водному дракону своими длинными когтями.       Небесный змей издал оглушительный хрип, который отозвался в моей голове физической болью. Огромное тело забилось в судорогах, а из горла хлынули фонтаны густой крови, после чего море вокруг нас стало на пару оттенков чернее, окрашиваясь в этот траурный цвет. Я же побледнел, чувствуя, как вода окончательно уходит из-под ног, мой дракон был мёртв…       Но даже после убийства бой не прекратился. Гордость, смешанная с ядовитым чувством внутри, не позволила мне отступить. Я не умел сдаваться, бегство бы лишь означало признание её превосходства, но скорее сдохну здесь, чем подожму хвост перед Непревзойденным Бедствием. Так что рванул вперёд, пытаясь сжать ладонь на её тонкой шее, чтобы доказать самому себе, что она осязаема, на что Хэ Сюань лишь перехватывала мои запястья. Мы кружились в бушующих потоках, то поднимаясь на гребни волн, то срываясь в бездну. Дождь хлестал нас по лицам, стирая грань между солью океана и нашими эмоциями.       Внутри меня всё ходило ходуном от какой-то извращённой эйфории, ведь эта стерва всё-таки вернулась, при чем очень быстро, так что я был прав. Правда заговорила не из могилы, хотя если проверить, то там точно всё разрыто.       Очередной гигантский вал обрушился на нас сверху с глухим рокотом падающей скалы. Нас швырнуло глубоко в пучину, мгновенно сбивая дыхание и разводя в разные стороны. Лёгкие загорелись от нехватки воздуха, и в то же время я почувствовал, как в мои губы впились поцелуем, она буквально высасывала из меня остатки воздуха, замещая его леденящей пустотой. Горло мгновенно обожгло знакомым до дрожи вкусом крови, от которого разум окончательно плавился и летел в бездну.       Но стоило мне в каком-то безумном порыве попытаться сомкнуть пальцы на её мокрых волосах, чтобы заставить остаться и ответить за всё, что сотворила память о ней со мной, как девушка резко растворилась прямо в моих руках. Её стройное тело мгновенно обратилось мириадами чернильных капель, которые жадно смешались с океанской толщей, оставив после себя лишь ледяной вакуум и невыносимо горький привкус запекшейся крови.       Судорожно толкнувшись ногами, изо всех сил рванул вверх, огромным усилием воли выбивая себя из пучины и жадно глотая воздух, ожидая столкнуться с яростными ударами волн. Но, открыв глаза, замер в оцепенении, покуда шторма больше не было. Она ушла, забрав с собой бурю, оставив меня один на один с мёртвым штилем Южного моря, из-за чего в моих ушах прозвенел её издевательский смех.       — Стерва… — выдохнул сквозь зубы в звенящую тишину, чувствуя, как кулаки бессильно сжимаются в воде. — Какая же ты стерва.