candle in the window (won't you stay till the am?)

Август 2005 — Просыпайся уже! Кто-то бил его подушкой по голове. Снова и снова. Он застонал, глубже зарываясь лицом в матрас. — Вставай! Подушка все не переставала бить его. Он буквально кожей чувствовал, что в комнате было слишком светло, а в кровати было слишком тепло. Воздух был густым и горячим от летней жары, волосы липли к потной коже на шее и на лбу. К сожалению, это ощущение полудремы все же было слишком приятным и его не хотелось покидать. — Илья! Илья тяжело вздохнул. Все еще ворча, он лениво перевернулся и медленно приоткрыл один глаз. Комната действительно была слишком светлой. Илья что-то пробормотал себе под нос. — Что? — спросил Шейн. Теперь Илья его видел: он стоял возле его кровати, окруженный солнечным светом, будто бы взбешенный ангел, которому дали задание будить простых смертных в несусветную рань. — Слишком рано, — промямлил Илья. — Не слишком рано. Он посмотрел на часы, возле кровати Шейна. — Сейчас девять утра. — Девять тридцать. — А еще август! — простонал он, тяжело поднимаясь. — Лето. Летние каникулы. Нам не надо в школу. — Ты бы опоздал в школу, если бы проснулся в девять тридцать, — ответил Шейн. Он выглядел так, будто бы проснулся несколько часов назад, уже искупался и был готов превратить этот солнечный день в очередную серию "Испытания и невзгоды Ильи Розанова", режиссер: Шейн Холландер. Илья еще раз громко простонал. — Заткнись и надевай футболку, идиот, — сказал Шейн, бросив в него чем-то из корзины с чистым бельем. — Будь внизу через пять минут. Илья наблюдал за тем, как Шейн вышел из комнаты, потом фыркнул и надел предложенную футболку. Одежда Шейна теперь смотрелась очень странно на Илье — была слишком маленькой — но ему было наплевать. Он зевнул, потянулся, обматерил Шейна за то, в какую рань тот его разбудил, и медленно направился на кухню. — Доброе утро, ленивец, — поприветствовала его Юна с улыбкой на лице. Илья улыбнулся в ответ. Если Шейн выглядел так, будто был готов к новому дню, Юна выглядела так, как будто она только что завершила пробежку, изобрела Wi-Fi и успела завоевать Константинополь. — Доброе утро, — сказал он сонно, занимая место за столом рядом с Шейном. Через какое-то время после смерти матери Ильи это превратилось в рутину. Илья пробирался в спальню Шейна несколько ночей в неделю. Юна и глазом не повела, когда он спустился по лестнице. Дополнительная тарелка с завтраком уже ожидала его на кухонном столе. Они не упоминали этого — ну Юна иногда намекала на то, как опасно было забираться куда-то во время снегопада, и Илья чаще всего не делал этого зимой — и сам Илья уж точно не хотел говорить об этом. Было два возможных исхода: либо Юна и Дэвид дали бы ему ключ от дома, чтобы он мог приходить, когда ему захочется, либо они бы запретили ему приходить вообще. Илья не знал, что из этого было бы более унизительным и доводящим до слез. — Чем займетесь сегодня, мальчики? — спросила Юна, кладя тарелку с горячими тостами на стол. Шейн схватил один и сразу же уронил его, обжигаясь и дуя на пальцы. Идиот. — Хейден, Роуз и Джеки придут в гости, — сказал он протягивая руку за тостом снова. — Мы проверим расписание друг друга и просмотрим учебный план на год. Взгляд Ильи метнулся к нему: — Что? Шейн приподнял бровь: — Я тебе вчера говорил. — Ты поэтому меня разбудил так чертовски рано? — спросил он, громко вздыхая. — Илья, — предупредила его Юна. — Я тебя разбудил в нормальное время, но да, — Шейн закатил глаза, намазывая варенье на тост. — Ты же знал. Мы даже всякие снэки купили. Я тебе говорил. Шейн хмыкнул. — Да, говорил. И я принял решение это проигнорировать, — он потянулся за тостом, который был идеальной температуры. И потом воткнул нож в масло. — Я не останусь. Голова Шейн резко оторвалась от завтрака. — Что? Почему? Илья был готов поклясться, что Шейн уже собирался захныкать. Он посмотрел на Холландера, чьи брови были мило нахмурены, а его веснушки собрались в кучу позади новеньких очков. Розовые губы надулись. А в уголке губ блестело варенье. Илья поспешно отвел взгляд. — Шейн, — начал он, решив сосредоточиться на темных глазах вместо этого. — Вы, ребята, решили начать учиться еще до того, как школа началась. — Мы не учимся, — возразил Шейн. — Это подготовительная... вечеринка. — Конечно, — закатил глаза Илья. Шейн поджал губы, а потом грустно вздохнул. — Я нашел учебный план твоих занятий тоже. На секунда Илья действительно задумался о том, чтобы уступить. Но вместо этого он сказал: — Ну конечно, ты нашел, — искренне улыбнулся он. Он знал, что у Шейна были благие намерения, но осталось совсем мало свободных летних деньков и Илья не мог еще занять один из них еще одной подготовкой к старшей школе с Шейном. Он был одержим. Он был прямо поглощен тем фактом, что они шли в старшую школу. Поменял расписание миллион раз, позвонил консультанту по образованию по крайней мере три раза, скорее всего уже запомнил план занятий, заставил Илью тоже поменять расписание миллион раз. Осталась всего неделя до окончания августа, Илья больше не мог это терпеть. Особенно, если нужно было тусоваться с Хейденом Пайком. — Да ладно тебе, — захныкал Шейн. — Тебе же нравятся Роуз и Джеки. — Вот именно, — ответил Илья с ухмылкой. — Илья... Послышался звонок в дверь. — Ох, — с притворным огорчением ахнул Илья. — Прерван звонком. Иди встречай своих друзей. Шейн фыркнул и поднялся из-за стола, бросая на Илью злобный взгляд через плечо. Юна покачала головой, глядя на Илью, на что тот широко улыбнулся, поднимаясь и взбегая вверх по лестнице, пока Шейн не вернулся вместе с этими тремя идиотами. Ему понадобилось десять минут, чтобы привести себя в порядок в ванной и найти одежду, в которой он мог появиться на людях, и еще пять минут на то, чтобы поиграть в Змейку на телефоне и избежать общества друзей Шейна. Подавляя уже миллионный стон, который рвался из него в этот день, Илья спустился вниз к Шейну и его трем мушкетерам, собравшимся на заднем крыльце. — Я пошел, — объявляет он, открывая дверь. — И тебе привет, Илья, — машет ему Роуз со своего стула; Джеки закатила глаза. Илья им подмигнул. — Куда ты собрался? — спросил Шейн, поворачиваясь к нему со своего места во главе стола. Боже мой, он реально распечатал план уроков. — Гулять. — Илья... — он был тираном, настоящим деспотом. Тюремным надсмотрщиком в коротких шортах, открывающих его загорелые веснушчатые ноги. Волосы отросли за лето, а на лице выражение злого котенка. Ну, Илья свое отбыл и был готов уйти. — Пойду встречусь со своими более крутыми друзьями, — ответил он. Глаза Шейна сузились: — С кем? — Ну, типа, буквально любой человек в этом городе? Тот хмурый мужик в местной столовке. Или старуха, которая любит посплетничать. Городской трубадур. Шейн был раздражен: — Илья. — Кайл и остальные ребята, — ответил он, закатывая глаза. — Еще Светлана, наверное. — Оу. — Новенькая? — Хейден Пайк, к сожалению, объявил о своем присутствии. — Я не знал, что вы друг с другом знакомы. Илья склонил голову так, чтобы видеть Хейдена позади Шейна. Он приподнял бровь: — Ты что, не знаешь, что все русские друг друга знают, Пайк? Хейден посмотрел на него, нахмурив брови, и потом тихо спросил: — Что, правда? — Нет, — сказали Шейн и Джеки одновременно. Илья вздохнул: — Ну я понимаю, почему вы трое задротов тут собрались и занимаетесь этой фигней, а почему Хейден тут? У него же одна извилина, и ту он использует для того, чтобы не подкатить к другим девушкам. Прости, Джеки. — Чего? Хейден оскорбленно фыркнул, поднимаясь на ноги. — Ну мне хотя бы хватило ума среднюю школу закончить без проблем, в отличие от некоторых. Шейн резко обернулся к нему. Потом сел на свое кресло. Боковым зрением Илья видел, что Роуз осуждающе поджимает губы. — Не будь придурком, Хейден, — пробормотала Джеки, усаживая Хейдена на место. Хейден робко сел на место и тихо промямлил: — Прости, чувак. Илья пожал плечами. Ну Пайк не врал. В прошлом году в жизни Ильи произошло много дерьма, и больше всего от этого пострадала его учеба. Если бы не потуги Шейна удержать его на плаву и желание учителей пойти ему навстречу, ему скорее всего пришлось бы остаться на второй год. Все это прекрасно понимали. После того, что произошло с его мамой, ему было казалось, что школа не имеет никакого значения. И если уж быть совсем начистоту, то ему все еще так казалось. — Я пошел, — сказал он, хлопая Шейна по плечу. Шейн оторвал свой пристальный взгляд от Хейдена и посмотрел на него. Илье больше нравилось, когда его брови были нахмурены из-за раздражения, а не беспокойства, как это было в тот момент. — Ладно, — кивнул он, и потом добавил. — Но тебе все же нужно позвонить тренеру. Ты отмазался на прошлой неделе. Но им все еще нужно снять твои мерки, чтобы подготовить форму. Илья посмотрел себе под ноги: — Да, позвоню. Он почувствовал, как Шейн потянул край его майки. Он приподнял взгляд и наткнулся на эти глаза, веснушки и губы, которые буквально источали улыбку. — Встретимся в скейтпарке вечером? — спросил у него Шейн полным надежды голосом. Он попытался сделать свой тон настолько успокаивающим, насколько было возможно. Илья улыбнулся: — Да, я приду. — Супер, — ответил Шейн с широкой улыбкой, переставляя стопки бумаги на столе. — Я прочитаю твой учебный план и все тебе расскажу. — Хорошо, — рассмеялся Илья. — Увидимся.

***

Оттолкнуться. Пригнуться. Приподнять доску. Прыгнуть. Перевернуть доску. Согнуть колени. Приземлиться. Оттолкнуться. Пригнуться. Приподнять доску. Прыгнуть. Перевернуть доску. Согнуть колени. Приземлиться. Шейн проделывал одну и ту же рутину уже целую вечность, пытаясь совершить кикфлип, когда услышал свист с верха рампы. Он убрал волосы со вспотевшего лба, открывая глаза, и посмотрел наверх. На его лице появилась улыбка. Илья широко ухмыльнулся ему и, помахав рукой, съехал вниз по склону. Он встал в стойку для олли, и Шейн уже решил, что он собирается сделать кикфлип, но Илья толкнул доску вертикально вверх так, что она начала прокручиваться, а тейл описал дугу, проходя внутрь и под доской. В конце концов он приземлился. Доска совершила вращение вокруг его ноги и выровнялась. — Какого?! — воскликнул Шейн. — Ты когда этому научился? Илья подкатил к нему, волосы были в полном беспорядке, а лицо покраснело. — Да вот только что, — он пожал плечами. — Окей, Тони Хоук, — ответил Шейн, закатывая глаза. Этот трюк они пытались наработать уже несколько месяцев, невозможно, чтобы Илья вот так легко его выполнил. — Нет, клянусь, — Илья фыркнул со смехом. — Само так получилось. Шейн на мгновение уставился на его лицо. А потом Илья начал восторженно смеяться. — Ты просто так смог сделать Импосибл? — спросил Шейн в тот же момент, когда Илья, кивая, заявил: — Я только что сделал Импосибл, — он начал смеяться еще громче. Шейн также начал смеяться. Это было просто, ну, невыполнимо. — Ладно, ладно, — сказал он, энергично хлопая. — Сделай еще раз. Илья взобрался наверх рампы еще раз, потом спустился. — Та-даам, — сказал он, расставив руки в стороны. Шейн сузил глаза. Затем покачал головой. — Это не был Импосибл. — Чего? — улыбка Ильи погасла. — Он и был! Шейн снова покачал головой: — Был поп шовит. — Доска точно так же сделала. — Да, но твои ноги — нет. Шовит выполняется с щелчком, и задняя нога остаётся над гриптейпом. Импоссиблы выполняются зачерпывающим движением, и доска оборачивается вокруг твоей ноги, — он подобрал доску и сел на край рампы. — Не зря их называют Импосиблами. Илья фыркнул: — Окей, профессор по скейтбордингу. Я все же хоть раз, но смог сделать его. — Ага, — сказал Шейн — и выглядело просто охуенно круто — и лег на спину упираясь локтями. — А еще ты опоздал. Я тебя уже миллион лет жду. — Ты меня максимум минут двадцать ждешь, — ответил Илья, закатив глаза, и усаживаясь рядом с Шейном. Шейн все еще не привык видеть его под таким углом. Илья всегда был крупнее него, всегда слишком высокий для своего возраста, но теперь он был прямо-таки гигантом. Где-то между тем первым Рождеством, когда Илья тайком пролез в его спальню и началом того лета, того свободного пространства, которое оставалось в двухспальной кровати Шейна, вдруг стало недоставать. Илья повторил позу Шейна и тоже лег на спину, его ноги вытянулись намного дальше, чем ноги Шейна. Золотое распятие, которое он нашел в вещах матери, покоилось на его очень широкой груди. Шейн знал, что из-за того события — смерти Ирины — Илье пришлось за ночь повзрослеть, и его тело тоже не отставало. А вот у Шейна все было по-другому. В то время как Илья резко вырос за последние несколько месяцев, Шейн все еще оставался Шейном. Едва ли на пару сантиметров подрос, голос оставался мальчишеским, а на лице все еще были эти детские щечки, они и не собирались никуда пропадать. Он вздохнул и посмотрел на небо. Все еще было светло, солнце садилось поздно. Теплый ветерок коснулся его кожи. Он скривился: — Ты что, курил? Он знал, что последние несколько месяцев, а возможно и весь последний год, Илья курил. Они чаще спали в одной кровати, чем врозь, и запах сигарет — а иногда и алкоголя — не было чем-то необычным для Шейна. — С чего ты это взял? — спросил Илья, приподняв бровь. — Ну знаешь у меня есть такая штука — нос называется, и вот я умею им запахи чувствовать. — Ты что, нюхаешь меня? Вот извращенец, — Илья цокнул с притворным отвращением. — А чем еще занимаешься? Трусы мои разглядываешь? Лицо Шейна залилось румянцем. — Я тебя ща прибью, — сквозь зубы выдавил он. Потом он сделал глубокий вдох и посмотрел на свои колени. Он сильно переживал по этому поводу, потому что у Шейна отлично это получалось — переживать о всяком, переживать за Илью. Не только из-за курения и выпивки. В последнее время было такое ощущение, что Илья перестал... заботиться. О многих вещах. Школа, даже хоккей — ему не было дела ни до чего. Но каждый раз, когда Шейн открывал рот, чтобы завести этот разговор, он чувствовал себя козлом. Кто я такой, чтобы говорить ему, как надо жить? И когда Илья реагировал таким образом, он обычно подыгрывал и все. И все равно, в голосе Шейна почти всегда сквозит беспокойством. — Итак, — говорит Илья, толкая его плечом. — Как прошла ваша ботанская вечеринка? Шейн посмотрел на него и ему хотелось столько всего сказать. О чем он думал, что чувствовал. Но беззаботность Ильи и сохранение этого легкого смеха и игривых улыбок значило куда больше. Это стоило всей тревожности Шейна, от которой у него скручивались все внутренности в животе, а голова гудела от бесконечного потока мыслей. Поэтому он просто улыбнулся. — Подготовительная вечеринка, — поправил он Илью. — Ну мы прошлись по учебному плану. Я и Джеки подправили кое-что в расписании Хейдена. Он записался на некоторые уроки, которые были вне его... возможностей, так скажем. — Ммммм. Может тебе нужно было записаться на уроки по уходу за детьми? Шейн выдавил смешок и также толкнул Илью плечом. — Что насчет тебя? — Я просто зависал в городе с ребятами, — ответил Илья, пожимая плечами. Шейн не знал про каких ребят шла речь, кроме Кайла Свифта, чьи родители были большими шишками в их городе и с которым у Шейна была одностороннее учебное соперничество уже целую вечность. Шейн не ревновал Илью к его остальным друзьям, он сам постоянно зависал с Хейденом и остальными, но ничего не мог поделать с тем колючим чувством в груди, которое возникало каждый раз, когда Илья упоминал ребят. Илья знал друзей Шейна; а все что знал Шейн о ребятах Ильи — это то, что они тоже курили и пили. Шейн вновь промолчал. Илья продолжил: — Светлана к нам присоединилась чуть попозже. А, ну было еще и это. Светлана. Шейн поджал губы: — Ты с ней много проводишь времени. — Ну да, — кивнул Илья. — Приятно поговорить по-русски хоть с кем-то. — Хорошо, — протянул Шейн, потому что понятия не имел, что еще сказать. Он также ничего не сказал про то, что у Ильи были отец и брат, с которыми он мог говорить на русском. Они оба знали что то, что происходило в доме Розановых с трудом можно было назвать разговорами. — Эй, — восторженно воскликнул Илья. — Может я ее приведу в гости к Елене, — его голос стал выше на слове Елена. — На ее вечеринку в воскресенье. Шейн решил, что это была самая худшая идея. Естественно, он передразнил Илью и то, как его голос поломался на имени Елены. Однако, он попытался проконтролировать выражение лица и не показать, что но думал об этом на самом деле. — Заткнись, — сказал Илья. Шейн не знал, почему чувствовал себя так... угрюмо по этому поводу. У Елены Ригг была вечеринка по случаю дня рождения, которая совпала с празднованием начала старшей школы. Светлана переходила к ним в школу, Илья ему об этом говорил, поэтому она имела полное право находиться на вечеринке. Черт, было бы хорошо наконец-то с ней встретиться перед началом школы. Илья кашлянул, Шейн перевел на него взгляд. — Знаешь, что она сказала сегодня? — тихо спросил Илья, как будто делился секретной информацией. — Сказала, что хочет со мной завтра позависать. Шейн уставился на него. — Ну ты понял, да? — уточнил Илья. Он что... покраснел? Шейн покачал головой: — Нет. — Да все ты понял. Шейн вновь покачал головой. — Не думаю. — Ну позависать типа, — Илья поиграл бровями. — Типа только мы вдвоем. — Оу. Оу. Шейн, хотя ему и было сложно это признать, вообще много чего не замечал. Но он понял, что имел в виду Илья. В его голове бешеным ураганом начались вертеться вопросы вроде "Ты имел в виду секс?" потому что ему нужно было подтверждение и "Тебе же всего четырнадцать!", что в принципе и вопросом-то не было. После небольших раздумий он ответил: — Ты уверен? — Ну конечно, — фыркнул Илья. — Я понимаю, когда девчонки подразумевают это. Шейн не знал, как именно Илья это понял, когда девчонки имели в виду секс, потому что он был девственником и поцеловал всего на три девчонки больше, чем Шейн. Ну, если честно, Шейн не целовался ни с одной девчонкой. В защиту Шейна — он был очень занят. В одно мгновение они все еще были детьми, и Шейн планировал старшую школу и университет, а следующую, все уже начали болтать про поцелуи и вторую базу, третью базу и хоумран. Последней девушкой, с кем встречался Шейн, была Роуз и это было еще в средней школе, а длилось неделю. Шейн чувствовал, будто бы застрял на несколько шагов позади остальных, в то время как ребята вокруг него повзрослели и уже занимались взрослыми делами. — И ты же знаешь, она из Бостона, — продолжал Илья, не имея ни малейшего понятия о том, о чем думал Шейн. — Там все по-другому, это большой город. Шейн не был уверен в правдивости такой теории. Скотт Хантер был из Нью-Йорка, и Шейн был уверен, что у него секса еще не было. Не то, чтобы Скотт об этом трепался направо и налево — но все же. — Ну ты пойдешь с ней завтра на свидание, получается? — спросил Шейн, не зная, что еще сказать. Должно быть что-то все же отобразилось на его лице, потому что Илья довольно улыбнулся. — А что? — спросил он, щелкая Шейна по щеке. — Ты что собрался привязать меня к стулу и читать вслух биографию Архимеда, чтобы я был готов к урокам алгебры? — Не Архимед изобрел алгебру, идиот, — ответил Шейн, пытаясь сосредоточиться на том, чтобы вернуть нейтральное выражение лица. Показать, что ему было наплевать. Честно, ему плевать. — И нет, мне вообще пофигу. У меня дела с Хейденом завтра, — соврал он. — Ну пора сменить тему, — Илья вскочил на ноги, и, стоя на своей доске, он послал Шейну самодовольную ухмылку. — Ты готов увидеть еще один имосибл? Шейн на секунду завис, глядя на лицо Ильи. Всего на секунду. А потом улыбнулся в ответ, приподнимая бровь. — Давай поспорим, кто первым освоит этот трюк? Не так случайно исполнит его, а реально освоит. — Ну давай. Никто из них так и не освоил трюк той ночью, но они долго спорили о разнице между Импосиблом и шовитом, и да это были две абсолютно разные вещи. Небо стало темным, парк опустел, и они побежали наперегонки домой. Шейн выиграл, вскидывая руки в воздух, наслаждаясь своим триумфом. И когда Илья сказал ему, что пойдет к себе домой, а не к нему, настроение у него не ухудшилось. Вовсе нет.

***

На следующее утро Шейн проснулся позже, чем обычно — ему понадобилось очень много времени, прежде чем он уснул предыдущей ночью — и он тут же приступил к работе. Ему нужно было кучу чего прочитать до начала занятий, сделать несколько звонков, и еще купить кое-что к школе. Он закончил с чтением, отложил звонки и уже завязывал шнурки, собираясь в канцелярский магазин, когда вспомнил, что он сказал Илье вчера. Он вытащил телефон и написал Хейдену, договариваясь о встрече в магазине. — Ты разве уже миллион лет тому назад не закупился всем этим? — спросил Хейден десятью минутами позже, неловко двигая вперед корзину, которую всучил ему Шейн. — Я понял, что мне нужно больше цветных ручек, чем я рассчитывал, — ответил Шейн, просматривая полки со школьными принадлежностями. — И еще стикеров, — он потянулся к пачке стикеров в форме животных. Илья их обожал. Они были разноцветные, и на них были всякие прикольные надписи, но Шейн не думал об Илье. — Наверное, — пробормотал Хейден у него за спиной. Шейн забросил стикеры в корзину. Его взгляд переместился на цветные ручки снова, и он мельком увидел свое отражение в зеркале позади полок. — Слушай, Шейн... — Как думаешь, мне надо оставить волосы длинными? — спросил он пропуская отросшие пряди сквозь пальцы. — Чего? — А что насчет очков? — он посмотрел на черную оправу у себя на лице. — Мне как-то все равно на них, но они закрывают веснушки. — Людям нравятся веснушки, они могут расстроиться от того, что их теперь толком не видно. — Да, наверное, чувак, — Хейден пожал плечами. — Ты же их и так не часто носишь на людях. — Хмммм, — возможно ему стоило оставить очки, а может и волосы нужно было тоже не трогать. Отросшие волосы людям тоже нравились. — Слушай, чувак, — Хейден пристроился рядом. — Можно я задам тебе один вопрос? — Да, эм, конечно, — ответил Шейн, приподнимая бровь. Хейден начал теребить подол своей рубашки. — Нууууу, — начал он. — Ты же знаешь да, что мы с Джеки вместе? Шейн еле удержался от закатывания глаз. Хейден с Джеки уже кучу времени встречаются, Шейн даже не помнил времена, когда они не встречались. Илья часто шутил по поводу того, что Джеки навязали брак по договоренности. Но Шейн не думал об Илье в тот момент, совсем нет. — Ну конечно, Хейден, — ответил он. — Эммм, — взгляд Хейдена начал метаться по сторонам. — Мы вчера кое-чем занялись. Шейн склонил голову, как бы спрашивая чем это? Хейден пересекся с ним взглядом и приподнял брови. Оу. Фу. Только не эта тема снова. Его друзья что, сговорились все? Решили одновременно перейти к следующему этапу жизни, а Шейна забыли предупредить? Ему все это уже начинало надоедать. Потом он фыркнул от смеха, потому что наверное скорее красный снег пойдет, чем Илья и Хейден заключат какого-либо рода договоренность. — Ты чего это смеешься, блин? — спросил Хейден, нахмурившись. Шейн покачал головой. — Я не смеюсь, прости. Весь внимание. Ну и что? — спросил он потому что, ему в общем-то было все равно. Хейден сделал глубокий вздох: — Я думаю, что Джеки беременна. Так, ну на это ему не было все равно. — Чего? — закричал он. — Шшшш, — шикнул Хейден, утягивая его в угол и бросая взгляд за спину. — Какого хрена, Хейден? — заорал Шейн снова. Потом он шепотом спросил. — Как? — Я знаю, — Хейден простонал. — Это ужасно. Шейн потер свои виски. — Вы что не пользовались презервативом? — спросил он, заранее предугадывая ответ. Хейден покачал головой: — Нет. Когда Шейн решил выбраться на эту прогулку, надеясь купить больше маркеров, чем могло бы понадобиться любому человеку, он не подписывался разбираться с этим всем. Им было всего четырнадцать, ради всего святого! Он сделал глубокий вздох, его мозг работал с сумасшедшей скоростью, пытаясь придумать, что же со всем этим делать — видит бог, на Хейдена не было никакой надежды — потом он нахмурился. — Погоди, — сказал он. — Ты сказал, что вы вчера этим занялись. — Да. — В первый раз? — Ага, — жалко кивнул Хейден. — И она со мной с тех пор не разговаривала. Господи, блять, боже мой. — Хейден, — начал Шейн беззлобно. — Может могла бы быть какая-то еще причина почему она с тобой не говорила, кроме беременности? Хейден недоуменно уставился на него. — А что еще это может быть, чувак? Шейн сделал вдох и выдох. Нет смысла злиться на друга и выяснять отношения, стоя между прилавками с крафтовой бумагой и поздравительными открытками. — Может ей было больно. Или стыдно, — размышлял он. — Может ей вообще не понравилось, и теперь она тебя избегает? Если минуту назад Хейден выглядел обеспокоенным, то теперь он прямо-таки был в ужасе. — Боже, — простонал он. — Надеюсь, нет. — Ага, — сухо сказал Шейн. — Это ведь намного хуже, чем подростковая беременность. Хейден согласно кивнул. Шейн уже открыл рот, чтобы сказать ему что-то, но потом передумал. — Просто поговори с ней, приятель, — сказал он, даже не пытаясь ничего доказывать и хлопая Хейдена по плечу. Теперь когда он был практически на сто процентов уверен в том, что Джеки не была на самом деле беременна, он решил оплатить наконец свои ручки и стикеры и оставить Хейдена наедине со своими мыслями. Отказавшись от стрижки, он поехал на велосипеде домой. Он уже собирался вбежать наверх по лестнице и сообщить Илье о том, что произошло в магазине — не то, чтобы он думал об Илье в тот момент, он о нем вообще не думал — когда обнаружил своих родителей неловко стоящих посреди гостиной. — Привет мам, привет пап, — поздоровался он. — Шейн, — воскликнул папа. — Привет! Шейн приподнял бровь. Это было как-то странно. — Привет, дорогой, — мама улыбнулась. С ней все было в порядке. — Можешь подойти сесть с нами на минуточку? Нам нужно кое о чем поговорить с тобой. Шейн зашел в гостиную. — Это вы по поводу продвинутого курса по английскому языку? — спросил он. — Я уже собирался позвонить консультанту по учебе сегодня и сказать ей, что смогу уместить это в свое расписание, но я потом вспомнил, что сегодня суббота. Ей наверное не понравится, если позвонить ей в субботу. — Нет. Нет, Шейн. Это не по поводу школы, — сказала мам, садясь на диван и утягивая отца за собой. — Со школой то у тебя полный порядок, сынок, — улыбнулся папа. — А что случилось? — подозрительно спросил Шейн, садясь в кресло напротив них. На секунду он запереживал, что это по поводу Ильи и той негласной договоренности, которая у них имелась. Шейн редко когда возражал своим родителям, но если бы пришлось, если бы они сказали, что Илья должен прекратить приходить к ним домой после полуночи, Шейн бы им возразил. Илья делал это потому что ему нужно было место, где он чувствовал бы себя в безопасности. Шейн же это делал, ну, потому что ему нужно было убедиться в том, что Илья чувствовал себя в безопасности. Мама хлопнула ладонями по коленям и одарила его успокаивающей улыбкой. Но Шейн что-то совсем не успокоился. — Милый, — начала она. — Мы знаем, что ты у нас больше не ребенок. — Поверить не могу, что он уже через четыре дня пойдет в старшую школу, — пробормотал папа, качая головой будто в неверии. — Дэвид. — Прости. Шейн что, умирал, а его никто не предупредил? Какого хрена? Мама снова улыбнулась своей жуткой улыбкой. — Мы знаем, что ты находишься в том возрасте, когда мальчики и девочки начинают обращать внимание друг на друга. О боже, нет. — И твое тело меняется, —продолжала она. О божечки, только не это. Шейн почти что упал с кресла, когда вскочил на ноги. Нет-нет, он не будет слушать это. — О боже, нет, — сказал он вслух, затыкая уши пальцами и начиная монотонно и громко говорить "Ла ла ла ла ла ла". — Шейн. — Нет, мам,— закричал он. — У нас же есть уроки по здоровью! Я уже все знаю. Пожалуйста, не надо, — он покачал головой, продолжая громче напевать мелодию. Его мама подошла к нему, и Шейн прочитал по ее губам, что она сказала его имя. — Шейн. — Мам. — Шейн. — Ла ла ла ла ла ла ла. — Шейн. — Мама. — Шейн! — Мам, — завопил он, наконец убирая руки от ушей. — Сядь, солнышко, — сказала мама усаживая его обратно в кресло. С мученическим стоном Шейн уселся обратно. Его мама сидела напротив него с довольной улыбкой. — Настанет время, Шейн, — начала она вновь, как будто Шейн только что не напевал фальшивым голосом рождественские песни, лишь бы избежать эту мрачную реальность. — И у тебя появится девушка. — Или парень, — добавил папа. — И вы захотите совершить половой акт, — продолжала мама. Боже, это было по-настоящему ужасающе. — Пожалуйста, — умолял он. — Никогда больше не говорите так. — Ну ладно, вы захотите заняться сексом. — Мам! — заорал он. Какого черта все вокруг него, включая его собственных родителей, вдруг решили начать говорить о сексе?! — И мы хотим, чтобы ты был к этому готов. — Я же вам говорю, — пробормотал Шейн, его взгляд уткнулся в ковер. — Я уже все знаю. — Это наш долг, как твоих родителей, Шейн. Шейн посмотрел на них, скривив лицо. — Знаете, — сказал он. — Я вот думаю, что количество родителей, которые заставили бы своих детей выслушивать вот это вот все, не так уж и высоко. — В таком случае, мы лучше, чем большинство родителей, — сказала мама, пожимая плечами. Папа усмехнулся, неловко сдвинувшись. Шейн ощутил духовный подъем от осознания, что не ему одному тут было дискомфортно. А потом его папа предал доверие Шейна. — Слушай, сынок, — сказал он своим учительским голосом. — Я знаю, что ты в курсе обо всем, что связано со сперматозоидами и яйцеклеткой, и ребенком. Но если тебе нужна информация о презервативах или смазке... — Мы можем сами тебе их купить на этой неделе... — Нет, — Шейн вновь вскочил на ноги. С него хватит. Он услышал больше, чем мог выдержать. — Я ценю, что вы это делаете, клянусь, я ценю это, — сказал он, хотя все трое и понимали, что Шейн прекрасно и дальше жил бы без этого разговора. — Но чрезвычайно смущающе слышать все это от вас. И я в курсе по поводу всего этого, ладно? — его родители никак не подтвердили его слова, и он продолжил. — И теперь я знаю, что могу спросить у вас, если у меня возникнут какие-либо вопросы. — Все трое понимали, что Шейн никогда в жизни у них ничего не спросит. — Я вас люблю, — неловко закончил он. — Оооу, — протянули его родители одновременно, и Шейн почувствовал, что они каким-то извращенным способом почувствовали радость после этого разговора. — Мы тебя тоже любим, солнышко, — мама встала, улыбаясь ему. Наконец с этим было покончено, и Шейн видел какими искренними они были в желании помочь ему. Отец тоже подошел к нему, взлохмачивая его волосы. Затем Шейна втянули в крепкое объятье. Изращенная радость или нет, он знал, что ему повезло с родителями.

***

— Подними руку, которой бросаешь, повыше! — Я тебе еще раз повторяю. Я знаю, как играть в боулинг. — Просто подними руку повыше, когда бросаешь! На уровень плеч! Илья отпустил шар, поднимая руку выше плеча. Шар покатился к кеглям и сбил все десять. — Страйк, — пропела Светлана ему на ухо. — Хах, — ответил Илья. Окей, может конечная позиция руки действительно влияла на траекторию шара. — Повезло тебе с учителем, — сказала Светлана, склонив голову в сторону экрана с результатами. Счет был 154-112 в ее пользу. Илья поднял обе руки. — Хорошо, я признаю, — вздохнул он. — Я не такой крутой игрок в боулинг, как ты. Светлана посмеялась на этим, хватая шар с подставки. — Ты же понимаешь, что это даже не настоящий боулинг, да? — она повертела шар в руках. — Эти шары для дакпин-боулинга, и дорожки меньше. Илья фыркнул, садясь на скамейку. — С чего ты решила, что в нашем городке ты сможешь найти полноразмерный боулинг? Светлана пожала плечами с небольшой ухмылкой на лице: — Надежда умирает последней, я так полагаю. — Ну, это Сноубери, — ответил Илья, показывая рукой на ряды автоматов вокруг них. — У нас тут куча спа-салонов и салонов для маникюра, но нормальной дорожки для боулинга нет. Убрав светлую прядь с лица, Светлана посмотрела на него. Потом задала вопрос: — Ты ненавидишь это место? — Что? — Город. Илья пожал плечами: — Я тут вырос. Светлана неторопливо направилась к нему и села рядом. — Я не это спросила. Илья на секунду задумался. Потом вновь пожал плечами. — Не ненавижу, — он и вправду не ненавидел. Большая часть его жизни прошла в этом городе. Уже почти десять лет. — Но ты хочешь уехать, да? — спросила Светлана. — Таков же план? — Да, — ответил он, вставая и подходя к стойке с шарами. Ему не нужно было долго размышлять над ответом. Отъезд из города был планом. Единственным планом. Шейн хотел заняться тем же, чем и его отец. И он решил пойти по его стопам еще прежде чем понял, в чем заключалась его работа. Илья все еще не знал, чем там занимался Дэвид, но он знал — это означало, что Шейн уедет из города, даже если ненадолго. Ему захочется, ему нужно будет поехать в большой город с университетами и просторными кампусами. Куда-то, где полно таких же умных людей, как он, может быть даже в юридический университет. Торонто, Монреаль. Черт, может даже куда-то и не в Канаде. Поэтому да, в планах было уехать, и это был единственный план, потому что Илья поедет с ним. Куда угодно. Они часто шептались об этом у Шейна в спальне. Плана Б просто не существовало. Но как все это провернуть они еще не решили, как ему проложить себе путь параллельно тому, по которому двигался Шейн. Он провел рукой по гладкой поверхности шара и вздохнул. Не надо пока об этом беспокоиться, успокоил он себя. Нет причин переживать — так он себя и держал на плаву последние полтора года. Причины переживать пока не было, он все решит. — Однажды, — сказал он Светлане. — Сначала нужно закончить старшую школу, — сказала она. Илья чувствовал ее присутствие за своей спиной. — Сначала надо ее начать, — усмехнувшись, ответил он. — Я очень рада буду наконец увидеть эту вашу крошечную школу, — поддразнила его она, придвигаясь к нему. — Вы наверное делите одну парту на троих? — Ха-ха, — сухо сказал Илья, но он не смог удержаться и все же улыбнулся. Светлана была веселой, и смешной, и великолепной — все как Илья любил. С ней еще было так легко разговаривать, Илья соскучился по русскому языку. Он чувствовал как-будто мог сказать ей обо всем, что творится у него на душе. Поэтому он ей и признался: — Я не очень жду начала учебного года. — Нет? Илья пожал плечами. У Шейна были какие-то фантастические представления о старшей школе. Он знал прекрасно какие нужно предметы выбрать сейчас, потому что они пригодятся в будущем. Он знал, как извлечь всю пользу из дополнительных занятий. И как это важно — сбалансировать расписание так, чтобы были и важные предметы, и веселые предметы. По мнению Ильи, ни один из предметов не был ни важным, ни веселым. — Ты религиозен? — спросила вдруг Светлана. — Что? — удивился Илья внезапно заданному вопросу. Светлана кивком указала на его грудь: — Распятие. Илья осознал, что теребил крестик в руках, и опустил руку. — Это мамино. Светлана ничего не ответила. Она была в курсе. — Ну и? — продолжила она. — Ты религиозен? — Наверное. А может и нет. Я не знаю. — Вот мой отец да, — задумчиво протянула Светлана. Отец Ильи тоже был религиозным, смотря кого можно было считать приверженцем веры. — Знаешь, — продолжила девушка. — Он тебя уже видел. Илья приподнял бровь: — Твой папа? — Ага. Несколько месяцев назад. Когда он в первый раз приехал в город на разведку. Он посмотрел ваш хоккейный матч. Сказал, что в команде есть хороший русский парень, — Светлана усмехнулась, прикоснувшись к его руке. — Сказала, что ты так хорош, что можно из тебя профессионала вылепить. Илья сглотнул, переводя взгляд обратно на дорожку для боулинга. Он об этом тоже задумывался. После того как мама умерла, он не знал больше, чем еще заняться. Половину того хоккейного сезона он мечтал о том, что это может быть его билетом на волю. Способ сбежать из-под контроля отца и из города. Он не позволял себе мечтать попасть в NHL, конечно, это было бы слишком смело, но знал, что мог бы играть и зарабатывать деньги, играя в какой-нибудь другой лиге. А потом стало слишком сложно. Это превратилось в обязанность. Он смотрел на то, как остальные ребята и Шейн гоняются за шайбой с такой радостью на лице, в то время как сам он чувствовал себя обманщиком. Самозванец, который вел себя так, будто бы надевать эти коньки и гоняться по катку все еще приносило ему радость. Шейн продолжал говорить ему о том, что нужно позвонить тренеру по поводу предстоящего сезона, но и Илья, и тренер понимали, что он уже не вернется. Тот матч, на который заглянул отец Светланы был одним из последних, в которых он участвовал. — Ну и что? — Светлана мягко провела рукой по его запястью. — Э, — ответил Илья. Он посмотрел на девушку и продолжил. — Я собирался уйти из хоккея. — Что? — удивилась она, такое редко происходило. Илья пожал плечами. Он еще даже Шейну об этом не сказал. — Мне не нравится больше этим заниматься. Слишком много мороки. Он сдвинулся с места и направился к дорожке. Ему уже надоел этот разговор. Им же нужно было веселиться, нет? Светлана обхватила его запястье. Илья обернулся. Она на мгновение зависла взглядом на его лице с выражением, которое Илья трактовал как жалость. А потом она широко улыбнулась. — Ты, Илья Розанов, оказывается полный тупица. Илья удивленно рассмеялся. Ну Свете в прямолинейности не откажешь. Это качество в ней он заприметил в первую очередь. Ну, во вторую, потому что в первую очередь он был парнем подростком, а ноги у нее были от ушей. — Ну спасибо, — сухо протянул он и бросил шар. — Идем, займемся чем-нибудь повеселее. Светлана приподняла бровь и улыбнулась. — Знаешь, — начала она, словно делясь с ним секретом. — У меня появилась замечательная идея. — Ну наконец-то они перешли к делу. Потом она добавила. — А как быстрее всего добраться до города отсюда?

***

Дом Елены Ригг был просто огромным. Это был гигантский особняк в георгианском стиле, окнами выходящий на реку, служивший подтверждением того, что ее мама, работающая в какой-то крутой IT компании неплохо зарабатывала. Шейн каждый раз терял дар речи при виде особняка. Там был также впечатляющего размера бассейн на заднем дворе, на котором в данный момент двадцать с чем-то подростков болтали без умолку. Их голоса были слышны еще с улицы. Как только он зашел, Шейн буквально наткнулся на гигантский стол, стоящий посередине гостиной и уставленный подарками. Он решил уже оставить свой скромный пакетик на краю стола и последовать за голосами, доносящимися с заднего двора, когда его напугала Елена. — О, Елена, привет! — сказал он с улыбкой. — С днем рождения! — Спасибо! — ответила Елена, выхватывая подарок у него из рук и кладя его на стол. Потом она повернулась лицом обратно к Шейну. Так, ну Шейну больше нечего было сказать. Елена больше дружила с Роуз и Ильей, чем с ним. Он даже не знал, о чем с ней поговорить. Оглядываясь по сторонам он пробормотал: — Клевый дом. Елена рассмеялась: — Ты же уже тут бывал, Шейн. — Да, — он неловко почесал шею. — Расслабься, — закатив глаза сказала Елена. — Не надо так напрягаться. Моих родителей дома нет. Шейн поднял брови: — Их нет? — Неа. Это же не просто вечеринка по случаю дня рождения, ты же в курсе? Это типа переходный период для нас всех, вступлению в новую эру и все такое, поэтому они оставили дом на нас, пока мы ведем себя прилично, — она похихикала, будто бы планируя какую-то шалость. — Мы просто поедим торт и выпьем газировки. Шейн кивнул. Потом спросил: — Эй, а Илья уже приехал? Шейн попытался не беспокоить Илью вчера вечером из-за Светланы и того, чем они там занимались, но он отправил несколько сообщений, на которые никто не ответил. А еще Шейн сидел уставившись на свое окно до двух часов ночи, ну просто на всякий случай, но Илья так и не объявился. — Нет, — ответил Елена, а потом жестом указала на дверь, выходящую на задний двор. — Но Роуз и остальные уже возле бассейна. — Спасибо, — промямлил Шейн. Он уже видел Роуз и Джеки, которые расположились вместе на лежаке. Прежде чем он успел до них дойти, послышался громкий голос возле входной двери. Шейн обернулся и увидел Илью, заходящего вместе с Кайлом и высокой блондинкой, которая могла быть только Светланой. Илья увидел его и усмехнулся. Он медленно прошел в комнату, в руках была куча пластиковых пакетов. — Хеееей, — пропел он. — Привет, — ответил ему Шейн. — Ты где был? Не ответил на мои сообщения. — Прости, телефон вырубился вчера вечером. Шейн нахмурился. Он мог бы ответить на сообщения утром. — Так и где ты был? — Ну то там, то тут, — Илья пожал плечами, выглядя раздражающе самодовольно. — Вчера? Черт подери. Ему было наплевать на вчера. Он не думал о вчера. — Ага, вчера, — сказал Илья, криво улыбнувшись. Затем он снова хитро протянул. — Оу, Шейни, ты же знаешь поговорку, про то, что любопытство сгубило маленького котенка. — Мне не любопытно, — фыркнул Шейн, игнорируя румянец на щеках. — Просто вчера был странный день, и ты не пришел. — Он осознал, как это прозвучало и добавил. — Не начинай только! — прежде чем Илья начал прикалываться над ним. Илья просто хихикнул. Шейн буквально чувствовал, как у него покраснели щеки. — Ну и где Елена? — спросил Илья, оглядываясь по сторонам. Что бы там не было в пакетах, оно издавало звенящие звуки, как будто бы стекло стукалось. Шейн сузил глаза: — Что там у тебя? Илья поджал губы, и медленно улыбнулся. Он показал Шейну содержимое пакетов. Шейн вскрикнул: — Ты что, протащил выпивку на вечеринку Елены?! — Ага, — ответил Илья. — Илья! — возмущению Шейна не было предела. — Как ты вообще ее достал? — Кайл, — пожал плечами Илья, указывая пальцем на дверь. Там стоял Кайл в компании Кипа Грейди, как обычно выглядевший абсолютно другим человеком вне стен школы. — Он много кого знает. Шейн вновь перевел взгляд на Илью: — Илья... — Расслабься, Шейн, — Илья закатил глаза. — Там только пиво и вино, даже алкоголем назвать сложно. Шейн не расслабился. Илья вздохнул, откладывая пакеты на стол с подарками и хлопая Шейна по плечу. — Слушай, — начал он. — Не мог бы ты только не рассказывать Юне и Дэвиду об этом? Шейн надулся: — Не знаю, что ты там себе вообразил, но я не трепло. Илья приподнял бровь. — ... Мне просто не нравится врать родителям. — Это не вранье. Просто умолчание некоторой информации. — Ага. И это называется ложью путем удерживания информации. — Шейн, — вздохнул Илья. — Можно нам чуть-чуть повеселиться? Шейн поджал губы и посмотрел по сторонам. Затем он снова сфокусировался на Илье и спросил: — А что по поводу Елены? — Розанов! — Елена появилась у двери, как будто бы услышав, что разговор зашел о ней. — Именинница! — широко улыбнулся Илья. Он помахал пластиковым пакетом. — Ты притащил выпивку? Ну ты и псих! Илья просто усмехнулся, схватив пакеты и пританцовывая направился к Елене. Окей, видимо каждый в окружении Шейна уже находился на какой-то другой ступени. Как только он уже собирался направиться за ними — чтобы убедиться, что никто не пострадает и все будет в порядке — кто-то подошел к нему. — Оу, — сказал Шейн, мгновенно испытывая неловкость. — Привет. — Привет, — ответил Светлана, хитро улыбаясь ему. Прямо как Илья. — Ты должно быть Шейн. — Да, — сказал он, улыбаясь ей. Она была высокой. И невероятно красивой. Но не в его вкусе. — А ты Светлана, верно? Приятно познакомиться. — Ага, — отозвалась она, снова переводя взгляд на бассейн. Шейн кивнул. Крууууто поболтали. Минуту висела удушающая тишина, а потом Светлана хмыкнула. — Он такой чудак. Шейн посмотрел в ту же сторону и хихикнул. Илья повторял слова песни Destiny’s Child, доносящейся из колонок и очень энергично пытался изобразить их танец, стоя возле бассейна. Он все старался уговорить двух других парней присоединиться к нему. — Да, он такой, — отозвался Шейн, покачивая головой. Поэтому он и не мог даже разозлиться на него никогда. — Пусть веселится пока может. Как наступит сентябрь возможности уже не будет. Светлана тихо фыркнула от смеха: — Ага. Ну наверное он не будет таким же занятым, как ты. В хоккей-то он больше играть не собирается. Голова Шейна резко дернулась в ее сторону. — Ох, прости, — сказала она, широко распахнув глаза. — Не знала, что это был секрет. Шейн перевел взгляд обратно на Илью. Затем он промаршировал к нему, схватил его за руку и потащил за собой, прерывая его танцы. — Эй! — завопил Илья. — Ты что, бросаешь хоккей? — злобно прошипел Шейн. — И ты даже не удосужился мне об этом сообщить? Глаза Ильи метнулись обратно к бассейну позади Шейна. — Слушай, можем поговорить об этом позже? — А что еще? — давил Шейн. — Ты из школы тоже уходишь? Знаешь ли, это вообще-то преступление. Твоего отца могут арестовать за такое. — Ага, — закатил глаза Илья. — Как будто его больше не за что арестовывать. Шейн взял свои слова по поводу того, что он не может злиться на Илью, обратно. Он злился. Он был в бешенстве. И не только из-за того, что Илья бросал хоккей. — И что, ты рассказал об этом своей девушке, с которой ты сколько встречаешься? Один день? До того как сказал мне? — Шей... — Знаешь что? — Шейн зажал рот Ильи рукой, потом убрал ее в сторону. — Я с тобой больше не разговариваю. Несколько месяцев я пытался... — он судорожно вздохнул. — Нет, я пойду найду Хейдена и остальных. Затем он просто сбежал оттуда, не желая больше видеть Илью, Светлану, и если честно, никого из своих друзей. И конечно же, Хейдену нужно было возникнуть в этот момент у него на пути. — Шейн! — закричал он. — Шейн! Я поговорил с Джеки. Ей не не понравилось! — сказал он со счастливой улыбкой на лице. — О, и еще она не беременна. Оказывается, от такого секса не беременеют. Шейн нахмурился, а потом покачал головой. — Поздравляю, Хейден, — просто ответил он. Холландер был не в том настроении, чтобы заниматься секс просвещением. Хейден заулюлюкал. — В честь этого я думаю, надо выпить одно пиво, которое Розанов притащил! Шейн остановился. — Знаешь, что? — медленно спросил он, сужая глаза. — Я тоже.

***

Елена заставила — угрозами — всех поклясться никому не распространяться по поводу того, что Илья и Кайл принесли выпивку. Каждому на вечеринке было слишком весело и любопытно, поэтому никто не возражал. Вообще никто, к глубочайшему удивлению Ильи, даже Шейн. Когда Илья наконец нашел его, он стоял рядом с Роуз и Джеки с бутылкой пива в руке. Эта картина была настолько непривычной, что Илья поперхнулся от неожиданности: — Ты пьешь? — Да, — огрызнулся Шейн с такой яростью, что Илья отшатнулся от него. На вечеринке не было ничего необычного — все поели торт, Елена открыла подарки, громко играла попса. Но Илья не мог оторвать взгляда от Шейна. Не то, чтобы он там буйствовал, — он как-будто физически не был способен на такое — но он пил. Сначала одно пиво, потом второе. И потому что они были кучкой подростков, пьющих тайком привезенный алкоголь, кто-то решил сыграть во что-нибудь с выпивкой. Илья закатил глаза, но присоединился к остальным, которые собрались в кружок посреди гостиной. Боковым зрением он видел Шейна, сидящего между Хейденом и Роуз, между ним и Холландером было всего несколько других людей. Кто-то взял Кайла на слабо и вынудил позвонить их бывшему директору, чтобы обозвать его куском дерьма на испанском. Елена спросила Джеки, кого она считает самым привлекательным парнем в комнате, и Илья был ошеломлен криками Хейдена Пайка, когда Джеки выбрала его. Когда настала его очередь, Светлана всучила ему пинту пива и заставила выпить за раз. Все это время Илья наблюдал за Шейном краем глаза. Он все еще смотрел на Шейна, когда Роуз сказала: — Давайте сыграем во что-нибудь другое. — Семь минут в раю! — закричала Елена, сидя напротив него. — Неееет, — застонал Илья. — Это так скучно. Это просто игра на ожидание. — А я хочу, — сказала Елена. — Я думал, что вечеринка для нас всех. Она пожала плечами: — Я все еще именинница. Послышались обсуждения, вздохи, стоны, хлопки, и потом было принято решение все таки сыграть в семь минут в раю. — Отлично, кто пойдет первым? — спросила Елена. — Ты, — ответил Илья. — Кто выбрал игру, тот и идет первым, всегда так было. — Ну это же ты у нас именинница, — поддразнил ее Кип Грейди, лучший друг Елены. Елена закатила глаза, но поднялась с места, подходя ко входу в шкаф. Потом она обернулась и пригрозила им всем: — Только выберите кого-нибудь нормального. Илья усмехнулся себе под нос. Затем, с хитрым выражением лица он повернулся к парню, который молчал большую часть вечера. Он улыбнулся, приподнимая брови. — Я!? — воскликнул Скотт. Илья кивнул. — Я? — спросил он снова, его глаза начали бегать по комнате. Все были удивлены выбором Ильи. — Почему? Потому что Хантера доставать было веселее всех, помимо Шейна, он был такой весь из себя серьезный и застенчивый, и Илья ни за что бы не отправил бы туда Шейна. — Ты же слышал девушку, — Илья уже во весь рот улыбался. — Ты тут самый нормальный среди нас всех. Шейн хмыкнул, сидя позади Скотта. Взгляд Ильи перебежал в его сторону, он не смог это проконтролировать. Их глаза встретились, и Шейн пристально уставился на него, темные глаза буквально прожигали его сквозь очки. Его щеки покраснели от летней жары, алкоголя и злости. И уголки его розовых губ скривились. Илья отвел взгляд. — Да ладно тебе, Хантер, — сказал он Скотту. Скотт яростно покраснел, но все же поднялся и поплелся к шкафу тяжелой походкой. Как Илья и говорил, как только Скотт ушел, им ничего не оставалось делать, кроме как ждать. Люди вокруг него начали болтать, у некоторых вино уже лилось через нос. Хейден ныл Джеки, доканывая ее вопросами о том, почему она выбрала Илью в прошлой игре, Светлана наблюдала за ними, будто смотря документальный фильм. Напротив него Кип Грейди сидел, уставившись себе на колени. Через семь минут, Елена и Скотт вернулись, оба покрасневшие и избегающие смотреть друг другу в глаза. Все ребята в комнате начали улюлюкать и свистеть. Кип резко поднялся и вышел из их круга, пробормотав что-то по поводу уборной. Хм. Интересно. Когда все вокруг относительно поутихли, Кайл спросил: — Кто следующий? — Шейн! — тут же закричала Елена. — Нет, — вырвалось у Ильи, прежде чем он осознал. Он надеялся, что не громко это сказал, но, естественно, Шейн его услышал. — Почему это нет? — спросил он, гневно суживая глаза. Илья пожал плечами. Шейн заслужил, чтобы его первый поцелуй не был поцелуем в какой-то тупой игре. — Просто подумал, что ты не захочешь. — А может и захочу, — парировал Шейн, поднимая подбородок. Илья поднял руки в воздух, отказываясь спорить: — Хорошо, — ответил он. — Может и захочешь. Шейн осклабился, вскакивая на ноги, и громко потопал в сторону шкафа. Илья наблюдал за ним, поджав губы. Затем он обернулся к остальным, и обнаружил, что все на него как-то подозрительно хитро смотрели: — Чего вы?

***

Шкаф больше смахивал на гардеробную комнату. Он был очень большим, со встроенными полками для пальто, курток и обуви. Красивая люстра тускло освещала пространство. Шейн сидел на полу, уперевшись спиной в выдвижной ящик. Руки были скрещены на груди. Он поверить не мог наглости Ильи. Как смел он говорить чего Шейн хочет, а чего не хочет, в то время как сам Розанов даже не рассказал ему о жизненно важном решении, которое принял? В то время как каждый день он ходил гулять с людьми, которых Шейн не знал, в те места, где Шейну его не достать? От пива ему было плохо, решил он про себя. Отчасти от пива, отчасти от чувства вины за то, что он пил, отчасти от того, что вытворял Илья. Дверь в шкаф открылась. — Ох, блять, только не это! — закричал Шейн. — Они решили, что будет смешно, — Илья пожал плечами, входя в комнату. — Не смешно, — фыркнул Шейн. — Я с тобой целоваться не собираюсь. — Хорошо. Я с тобой тоже, — фыркнул Илья в ответ, потом он подошел ближе и уселся на корточки рядом с Шейном. Ну конечно же, он не мог по-другому. Шейн уставился на шкаф для обуви напротив, притворяясь, что не чувствует взгляд Ильи на себе. Спустя пару мгновений, он услышал вопрос: — Ты пьяный? — Нет. — Ты злишься? Шейн ничего не ответил, потому что, ну как-бы да, он злился. — Шейн... — вздохнул Илья. Он звучал так разбито, что Шейн захотел обернуться и посмотреть на него, хотя бы секунду. Потом Илья прошептал. — Я просто так больше не могу. Шейн крепко зажмурился и потом все же посмотрел на Илью. — Я знаю, — отозвался он. Он уже давно чувствовал это, еще с того момента, когда Илья улыбнулся ему на льду, но эта улыбка не достигла его глаз. Он бы соврал, если бы сказал, что не предвидел такого исхода. Это было настолько вне его контроля, что он хотел кричать от бессилия. Холландер понимал, что он не сможет решить все проблемы Ильи, но ему все же хотелось бы, чтобы Илья ему рассказывал о них: — Я просто расстроился, что ты сказал Светлане раньше, чем мне, наверное, — тихо признался он. Илья одарил его крохотной улыбкой: — Ты же знаешь, что она не моя девушка, да? — Оу, — Шейн не знал. — Ну я подумал, что после того как вы вдвоем... — он остановился, чувствуя, как румянец окрашивает его щеки. — Нет, это просто, чтобы повеселиться, — ответил Илья, пожав плечом. Шейн не знал, стало ли ему от этого хуже или лучше. Он не знал, почему ему вообще было какое-то дело до этого. Илья ударил его кулаком в плечо. — Ты что, ревнуешь? Шейн резко посмотрел на него: — Чего?! — Тебе завидно, что я занялся сексом раньше, чем ты? Ааа. Он это имел в виду, ну конечно. — Нет, Илья. Я не завидую. Илья подавил улыбку. — Не знаю, заметил ли ты, но у тебя сильная соревновательная жилка, так что... — Я ни капли не завидую из-за этого, — фыркнул Шейн. Да, он не завидовал и не ревновал, вообще. Илья усмехнулся себе под нос. Потом он икнул. Затем посмотрел на Шейна широко открыв глаза: — У меня пузырьки в животе, — радостно объявил он. Шейн немного понаблюдал за ним, потом хихикнул. — Да, — ответил он. — У тебя буквально пузырьки в животе. — Так много пузырьков, — продолжил Илья, качая головой и смеясь во весь голос. — Так много ебанных пузырьков. Шейн рассмеялся, потому что это было так глупо, а Илья уже хохотал будто сумасшедший, закрыв лицо руками и качая головой. Он так смеялся, что хрюкнул от смеха, так что хихиканья Шейна превратились в полноценный смех. — Думаю, я немного пьян, — признался Шейн. Он знал, что опьянел. Он же не совсем тупой. Желудок сжался. — И еще мне плохо. Смех Ильи стих. — Ты в порядке? Шейн кивнул. Было непохоже, что его стошнит. Просто странное чувство в животе. Он посмотрел на Илью, поправляя очки на носу. Илья коснулся его переносицы. — Мне нравятся твои очки. Шейн зыркнул на него: — Ой, да отъебись. — Нет, честно, — ответил Илья, опуская руку. — Они милые. Шейн почувствовал, как кровь в очередной раз за этот вечер прилила к его щекам, но не мог отрицать, что в этот раз все было по-другому. — Хорошо, — торжественно заявил Илья, поворачиваясь к нему. — Я поделюсь с тобой секретом. С тобой одним. — Секретом? — Шейн приподнял бровь. — Да, только пообещай, что никому не скажешь. — Что за секрет? — спросил Шейн. — Пообещай, — Илья ткнул в него пальцем. — Хорошо, обещаю, — сдался Шейн, закатывая глаза. Илья наклонился к нему, пристально глядя ему в глаза: — Мне кажется, — прошептал он. — Я тоже пьяный. — Да иди ты нахуй, — фыркнул Шейн, отталкивая его от себя. Илья захохотал тем самым своим нелепым смехом, который Шейн так любил. Холландер тоже невольно рассмеялся. — Ладно, ладно, — начал Илья, пытаясь протрезветь. — Теперь настоящий секрет. Шейн недоверчиво хмыкнул. — Клянусь, — сказал Илья. — Просто пообещай никому не говорить. Шейн закатил глаза. — Обещаю, — ответил он, желая чтобы эта дурацкая шутка Ильи уже прозвучала и можно было закончить этот разговор, но Илья просто смотрел на него. — Да ладно тебе, — канючил Шейн. — Какую еще глупость ты хочешь сказать? Илья прикусил губу. Потом начал расстегивать свою уродливую рубашку в гавайском стиле. — Ты придурок, — последовала мгновенная реакция Шейна, когда Илья стянул с одного плеча рубашку. — Абсолютно отбитый, блять. У Ильи на груди красовался медведь-гризли, он скалился. — Это что еще такое? — спросил он раздраженно. — Медведь, — ответил Илья, как-будто бы Шейн и так не понял. — Типа в честь России, наверное, — он пожал плечами. — Светлана вчера отвезла меня в город. И там был этот огромный русский мужик, делающий татуировки и все такое. Концовку он проговорил очень тихо. Слава богу, ему хотя бы хватило ума понять, как глупо это было. — Светлана? — спросил Шейн. — Она себе тоже татушку сделала? — у них теперь наверное были парные татуировки медведей в честь России. Шейн не знал, что чувствовать по этому поводу. — Нет, — промямлил Илья, глядя себе на колени. — Она заставила меня первым пойти, а сама слилась. Шейн хмыкнул. Затем прыснул от смеха. Через секунду он уже вовсю заливался хохотом. Он смеялся так долго, что кажется эти семь минут уже давно закончились. — Аааах, — простонал он, все еще хохоча. — Кажется я теперь люблю Светлану. Илья раздраженно посмотрел на него, но Шейн видел, что тот едва сдерживает улыбку. Он наклонился к нему ближе и протянул руку вперед, пальцами отслеживая контуры свежей татуировки. Он был аккуратен, чтобы случайно не коснуться поврежденной кожи. — Тебе больно? — Не очень. — Тупица, — мягко пробормотал Шейн. Так и было. Но татуировка странным образом шла Илье. Крутой и яростный, но также полный энергии и жизни, немного дурашливый. Илья прошептал: — Хочешь узнать третий секрет? Шейн посмотрел ему в глаза, обнаруживая пристальный взгляд Ильи. — Не знал, что у тебя от меня столько секретов, — протянул он. — Ну давай, какой там у тебя третий секрет? Илья покачал головой: — Пока не дашь слова, никакого секрета не услышишь. Шейн медленно вздохнул, раздраженно, но с нежностью. — Даю тебе слово, что никому не расскажу. Что там у тебя за секрет? Взгляд Ильи метался по комнате, затем он снова взглянул Шейну в глаза. — Со Светланой все было немного неловко, — признался он, поглаживая заднюю часть шеи. — Я имею в виду, было приятно. Но очень очень неловко. — Правда? — спросил Шейн. Илья кивнул. Он выглядел смущенным и таким озадаченным, что Шейн захотел притянуть его в свои объятья. — Думаю, что так всегда и бывает в нашем возрасте, — успокоил его Холландер. Илья улыбнулся: — Да что ты говоришь, умник? — Ага, — улыбнулся Шейн в ответ. Затем наступила тишина, они оба сидели уперевшись спиной в выдвижные шкафчики, ни слова не говоря друг другу. Так приятно было осознавать, что напряжение между ними никогда долго не длилось. А может это было из-за алкоголя. Боже, алкоголь. — Нам нужно выпить воды, когда отсюда выйдем, — неожиданно сказал Шейн. — Мама слишком внимательная, чтобы пропустить это мимо... — Шейн, — Илья положил ладонь ему на колено. — Все в порядке. Шейн выдохнул: — Ладно. Потом они снова начали смеяться. — Чего ты смеешься? — удивленно спросил Илья. — Не знаю, — Холландер покачал головой, все еще хихикая. — Чувствую себя странно и глупо. Шейн понимал, почему люди пьют эту дрянь, явно не из-за вкуса, но из-за бабочек, которые будто бы порхали у него в животе. Было приятно. — Эй, Шейн, — спросил Илья с хитрой улыбкой. — А хочешь услышать... — Только не очередной секрет, — Шейн закатил глаза, но все равно улыбался. — Еще один, — продолжил Илья, ткнув его пальцем в нос. — Последний секрет. Шейн вздохнул. — Ну ладно. — Пообещай. — Илья! — Да ладно тебе, — простонал Илья, в его глазах светились смешинки. — Этот может разрушить мою репутацию. — Ладно-ладно, — покачал головой Шейн. — Мы же не хотим, чтобы твоя репутация пошла крахом. Обещаю. Илья вторгся в его личное пространство, в уголках глаз появились морщинки. Он вновь начал шептать: — Я думаю, что ты очень привлекательный. Шейн удивленно хохотнул. Чего? Улыбка Ильи была такой милой и искренней, когда он продолжил: — Я знаю, что ты сравниваешь себя со мной и всеми остальными. Как мы выглядим, как себя ведем. Но тебе не из-за чего переживать. Шейн сглотнул. Он не знал, что сказать. Затем послышались голоса снаружи, которые привлекли внимание их обоих. — Время вышло! — закричал кто-то. — Вы чем там вообще занимаетесь, ребята? Илья вновь перевел на него взгляд: — Ты очень красивый, Шейн, — нежно улыбнулся он. — Даже красивее меня. И потом случилась самая странная вещь на свете. В одно мгновение Шейн пытался придумать, что же ответить, а в следующее мгновение — губы Ильи оказались на уголке его рта, едва ощутимо. Мягкие, будто прикосновения крыльев бабочки, они пробудили все чувства Шейна одновременно. У Ильи были такие мягкие губы, он такой солнечный и теплый. Едва Шейн успел осознать, что произошло, все прекратилось. Задним умом Шейн понимал, что дверь открылась и свет из коридора уже освещал гардеробную, он слышал веселый голос Ильи, который болтал о чем-то с остальными. Его мозг пытался рассчитать какое расстояние отделяло его губы от того места, куда Илья его поцеловал. Но это все было вторично. Что Шейн явно чувствовал в данный момент были трепет у него в животе и покалывание губ. Которое осталось после губ Ильи. Он поцеловал его не в лоб, не в нос или щеку, а в уголок рта.