candle in the window (won't you stay till the am?)

Ноябрь 2007 EDM ремикс песни, написанной не в жанре EDM, грохотал из колонок. Отвратительный ремикс, подумал Илья, но блондинка, которая прижалась к нему, кажется, не возражала. Вообще, судя по тому, как она вертела своими бедрами, грудью прижимаясь к Илье, казалось, что музыка ей нравилась так же сильно, как и Илья. — У тебя очаровательный нос, — промямлила она, касаясь пальцем кончика его носа и хихикая. Илья фыркнул: — А ты очень пьяная. Она надула губы и снова захихикала, притягивая Илью ближе к себе. Илья поддался, он тоже был пьян, и под кайфом. Вообще-то он работал, но руки вокруг его шеи и ее узкие бедра под его ладонями ощущались очень хорошо. Они протанцевали эту песню и еще один ужасный ремикс очередного летнего хита, когда Илья заметил, что на них пялился какой-то парень. Он стоял на краю танцпола, потягивая пиво и темными глазами смотря на Илью с девушкой. Илья немного сбился с ритма от такого пристального взгляда. — Ох, — сказала девушка, оглядываясь через плечо, когда заметила, что Илья смотрел куда-то в сторону. — Это мой парень. Илья резко вскинул голову: — Твой парень? — Оу, не нервничай, — сказала девушка, легонько шлепая его по щеке и снова хихикая. — Ему нравится смотреть. Илья снова посмотрел на парня. Взгляд у него горел, но девчонка, должно быть, говорила правду, потому что парень не выглядел так, будто собирался подлететь к ним и набить Илье морду. Вместо этого он выглядел сконцетрированным, оценивающе смотря на них. Будто бы присматривался. Илья застонал про себя, он прекрасно понял, кем был этот парень. — Эй! — обиженно воскликнула девушка, когда Илья отцепил ее от себя и отодвинул в сторону, продвигаясь сквозь толпу. Глаза парня неотрывно следовали за ним, когда Илья остановился перед ним, его рот растянулся в ухмылке. — Ты Илья, да? — спросил он. Илья отрывисто кивнул: — Ага. Парень, очевидно уже обкуренный, широко ему улыбнулся. — А ты выше, чем я ожидал, Илья. — Да, это все из-за водки, которую я пью перед сном, — сухо отозвался Илья. Парень уставился на него и затем, очевидно такой же любитель похихикать, как и его девушка, рассмеялся. Как только он взял себя в руки, его взгляд прошелся по телу Ильи, смотрел он также жадно, как и она. Уже не первый раз на Илью засматривался парень, но он все же инстинктивно отошел назад. Этот парень не такой уж и страшный, подумал Илья. У него были мышиного цвета волосы, свисающие по обоим сторонам от его лица. Как Марлоу ему и говорил, на переносице были очки. Не то, чтобы природа наградила его фантастической внешностью, но он был милашка, типа как Питер Паркер. И с этой Мери-Джейн, которая осталась на танцполе, они наверняка представляли из себя очень горячую парочку. Илья тряхнул головой, пытаясь избавиться от картинки в его пьяной голове. Он сократил расстояние между ними, засовывая сверток, который он сжимал в руке, в карман парня. — Оу, — неразборчиво протянул парень. Затем он фыркнул от смеха и засунул деньги в руку Ильи. — Приятно иметь с тобой дело, — пробормотал Илья, кивая, не особо заботясь о том, услышал ли его парень или нет, но когда он уже собирался отойти, его руку схватили крепче. — Можешь еще потанцевать, — промурлыкал парень, глаза затуманены травкой, которую он уже скурил, но все же там тлел огонек. Он придвинулся к девушке, затем снова обернулся на Илью и рассмеялся. — Келси ты кажется понравился. Илья не посмотрел на Келси. Он знал, что парень имел в виду — не только Келси он понравился, но нельзя было позволять себе думать о чем-то таком. — Спасибо, но нет, — сказал он с натянутой улыбкой, вырывая свою руку из хватки. Он убрал в карман, как он надеялся, полную сумму, развернулся на пятках и направился к другой стороне танцпола. — Повеселись там, Келс! — крикнул он блондинке, которая стояла с надутыми губами и руками упертыми в бока. Даже в переполненном клубе не сложно было найти Кайла. — Хэй, как ты тут? — закричал он, когда Илья оторвал его от танцевального партнера. Танцевальный партнер звучало слишком уж прилично, Илье следовало бы назвать его извращенцем, потому что парень выглядел старым. Слишком уж старым. В клуб они проникли, используя фальшивые удостоверения личности, так что ясное дело, танцевать там придется с людьми постарше, но парень, которого отыскал Кайл и который осклабился, глядя на Илью, выглядел по крайней мере ближе к сорока. Илья понятия не имел, каким образом Кайл притягивал к себе таких типов, это даже не гейский клуб, но каким-то образом, ему это, блять, удается. Илья бросил на извращенца пренебрежительный взгляд и повернулся обратно к другу. — Нам пора уходить. — Что? — спросил Кайл, нахмурившись. — Уже? Илья знал Кайла всю свою жизнь, и он все еще не мог привыкнуть ко всей этой хрени, как у Кларка Кента. Кайл выглядел по-другому. Вне школы, вне их городка. Илья и сам скрывал кое-что от людей в Сноубери, но Кайл Свифт будто бы вел двойную жизнь. Где его все знали, он носил очки и таскал с собой повсюду учебники, был прямо-таки всезнайкой, а даже если не знал ответа на что-то, то задавал правильные вопросы, чтобы понять. Идеальный пример ученика, который должен был стать лучшим в их выпуске, если бы только не Шейн Холландер — который был похож на Кайла: идеальные оценки, очёчки в черной оправе, далеко идущие цели в учебе. Но вот этот вот Кайл очень сильно отличался от Шейна, танцующий в своей облегающей белой майке и узких джинсах, пока какой-то старый извращуга терся о него. — Ага, — сказал Илья, ловко уводя их от этого непонятного типа. — Но мы же только пришли, — жалобно протянул Кайл, на щеках горел румянец от алкоголя и адреналина. На короткое мгновение, потому что Илья все еще мысленно сравнивал двух парней, Илья вдруг представил себе, как выглядел бы Шейн, если бы у него было больше общего с этим Кайлом. Нужно было не просто избавиться от очков и учебников — Илья не раз видел его без них. Но вот тут, под неоновыми огнями в клубе. Одетым в узкие джинсы и с порозовевшими щеками и блуждающим взглядом, танцующим возле Ильи так, как Кайл танцевал возле того парня, как Келси танцевала возле него всю ночь. Но это была мимолетная мысль, слава богу, навеянная атмосферой и нетрезвым мозгом Ильи. Он тряхнул головой. — Уже перевалило за полночь, и ты пьяный и под кайфом, — сказал он. А еще я хочу просто лечь рядом с Шейном и проспать целую вечность, а отвезти меня должен ты. — У нас завтра школа с утра. — И с каких это пор Илья Розанов переживает по поводу школы? — спросил Кайл, ухмыляясь и тыкая Илью в грудь. Затем его рука упала, и улыбка стала очень хитрой. — Оууу, — сказал он. — Ну конечно. Пятница утром, у нас английский с Шейном. Илья фыркнул. — Ага, а еще в пятницу у нас исторический клуб, куда ты присоединился только потому что Кип тебя попросил. Ухмылка Кайла испарилась: — Пошел ты нахуй, Илья. — Это не из-за Шейна, — сказал Илья. Он приобнял Кайла за плечо, надеясь, что это сойдет за извинение. Он не чувствовал вину. Кайл никогда не оставался в долгу, когда дело доходило до подначиваний друг друга по поводу безнадежной влюбленности в лучшего друга. Оба этим грешили. Но вслух они об этом никогда не говорили. — У меня есть дела с утра. Кайл посмотрел на него. Спустя долгое мгновение он вздохнул. — Ладно, но мне надо протрезветь. Я не могу сесть за руль в таком состоянии. Илья улыбнулся. — Я найду Светлану. — Давай будем надеяться, что она не убьет тебя за то, что ты все ей обломал. Найти Светлану, так же как и Кайла, не составило никакого труда — она выпивала с группой студентов колледжа, сидя с ними за одним столом. Когда Илья подошел к ней, она великодушно решила не убивать его, хотя и приподняла бровь, спрашивая: — Почему мы уходим так рано? На что Кайл ухмыльнулся и сказал: — Он соскучился по Шейну. — Оооу, — умилилась Светлана, в ее голубых глазах появился такой же блеск, как и в глазах Кайла, когда заходил разговор на эту тему. — Он соскучился по Шейну. Илья проигнорировал их и румянец, появившийся на его лице, топая к выходу и рыча им находу: — Заткнитесь нахер. После их коллективных усилий помочь Кайлу немного протрезветь они поняли, что ничего не выйдет, потому что он был самым угашенным из них троих. За рулем в итоге оказалась Светлана — но она не была самым безопасным выбором, потому что... Ну это была Светлана. К тому времени, как они вернулись в город, Илья чуть не поседел от страха, и было уже ближе к двум часам ночи. Илья любил своих друзей, правда, но его голова раскалывалась, и он просто хотел уже отправиться спать. Наконец-то оставшись наедине с собой на пустой улице, он позволил себе замереть и прислушаться к шуму осеннего ветерка. Просто дышать. Несколькими минутами позже он уже забирался в комнату к Шейну. Мягко приземлившись на ковер, он закрывал окно, когда услышал едва различимое бормотание: — Илья? Илья оглянулся через плечо, видя темный силуэт Шейна на кровати. Единственным источником света был лунный свет из окна и уличное освещение, поэтому он едва ли различал спину и одеяло накинутое на Шейна. — Да, — прошептал он, приближаясь к кровати. Вблизи он видел темные волосы, выделяющиеся на подушке, и голову, откинутую немного назад в попытке увидеть Илью. Его глаза даже не были открыты. Илья тихо усмехнулся, натягивая одеяло повыше, чтобы прикрыть голое плечо Шейна. Его свободная рука мягко пробежалась по волосам Шейна, касаясь затылка. — Засыпай. Шейн промычал, зарываясь лицом в подушку, и спустя секунду он вновь размеренно дышал. Илья не убирал свои пальцы еще несколько минут, наблюдая за расслабленным лицом Шейна в темноте, прежде чем снять с себя джинсы и кроссовки. Он мог бы выйти в коридор, пойти в ванну и освежиться немного, потому что он ненавидел лежать рядом с Шейном пропахший выпивкой, травкой и потом, если бы не кровать Шейна, тот же стол, тот же стул и тот же чертов плакат Оттавских Кентавров. Кровать, кстати, была новой, побольше, и она была куплена после того спора между Холландерами, свидетелем которого стал Илья. Все это было таким манящим, и Шейн выглядел невыносимо теплым, Илья почувствовал как мурашки пробежали по его спине, ему до боли хотелось оказаться рядом. Он плохо спал последние несколько ночей, не возвращался к Шейну вовремя — опустим тот факт, что два часа ночи теперь было нормой — а спать где-либо еще ему было сложно. Это был чертов замкнутый круг, подумал Илья: он мог нормально высыпаться только рядом с Шейном, но каждый раз, когда он засыпал рядом с ним, он боялся, что проснется ночью от кошмара и заодно разбудит Шейна. Холландер не имел понятия о том, что спустя четыре года после смерти мамы, кошмары о ней все еще мучали Илью. И Шейну лучше не знать о том, что чаще там фигурировал Григорий, нежели сама Ирина. Но кошмары с Шейном ему никогда не снились. Поэтому он просто схватил чистую футболку из ящика и проскользнул под одеяло. Он держал руки при себе, как обычно. Его голова была будто бы свинцовая после всего того, что произошло в тот день, и он держал руки при себе. Но в какой-то момент: может минут через десять или двадцать, а может и тридцать, он уже прижимался лбом между лопатками Шейна. И он позволил себе вдохнуть запах его шампуня и тепло его кожи. Он говорил себе, что об этом никто не узнает.

***

— Ты че, ему пишешь? — услышал Шейн шипение Ильи в сторону Кайла, когда он подошел к их столу. Кайл укусил яблоко, пожимая плечами. — Ты когда вообще умудрился его номер взять? Кайл вновь пожал плечами, поднимая голову и видя Шейна: — О, привет! — улыбнулся он. — Привет, — медленно протянул Шейн. Он немного поколебался, в руках у него был поднос с обедом. Обычно он садился рядом, не спрашивая, это был их столик, но звучало так, будто бы у Ильи был приватный разговор с другом, и Шейн не хотел им мешать. — Эмм... Илья пнул ножку стула под столом, и, не успел Шейн закончить предложение, как Илья указал на стул: — Садись, — улыбнулся он. Шейн фыркнул, но сел. Он бросил взгляд на Кайла, который уже вновь уставился в свой телефон, и потом перевел взгляд на Илью. — Ты где был утром? — спросил он, кусая фрикадельку. — Пропустил английский. Он не только пропустил английский, Шейн был уверен, что Илья приходил ночью. Но не помнил, как он зашел, и его уже не было, когда Шейн проснулся. Однако Илья был похож на ураган, не оставляющий после себя разрушения, лишь небольшие улики. Пустая сторона кровати, никакого беспорядка — просто помятые простыни. Одна из больших маек Шейна, которую попытались забросить в корзину для белья, но не докинули. Шейн, завернутый в одеяло очень туго, из-за чего ему было жарко и он потел, хотя и делалось это в попытке проявить заботу. Это было мило, подумал Шейн, но вслух он никогда в этом бы не признался. И все же ему не нравилось, что Ильи с утра не было рядом. — С утра были дела, — сказал Илья, махая рукой. Затем он наиотвратительнейшим образом начал всасывать спагетти со своей тарелки, улыбаясь во все зубы, что выглядело даже зловеще из-за томатного соуса на его губах и зубах. Шейн покачал головой. Он уже собирался закатить глаза, назвать его идиотом и сказать вытереть этот беспорядок, но неожиданное уведомление у Кайла на телефоне привлекло внимание Ильи. Его глаза сузились, Илья наклонился к нему и низким голосом сказал: — Кайл. Кайл вызывающе посмотрел в ответ: — Илья. Какое-то время они просто смотрели друг на друга. Шейн неуютно поерзал на сидении. Вдруг его йогурт начал казаться самой интересной вещью, а от спагетти вообще глаз не отвести. Потом он услышал тихий вздох Ильи: — Он тебе в отцы годится. Брови Шейна приподнялись. — Да он не такой старик, — парировал Кайл. — Ага, да, сорян, — сказал Илья с саркастичной улыбкой. — Ну только, типа, в два раза тебя старше. Ого, окей, вау, подумал Шейн, затем он сразу же пожурил себя за излишнее любопытство. Не успел Кайл ответить, как к ним кто-то подошел. Послышались смешки и хихиканье, а также флиртующие нотки в голосе. — А теперь заткнись, будь добр, — пробормотал Кайл Илье, прежде чем улыбнуться Кипу и Скотту, которые заняли пустующие стулья рядом с Шейном. — Привет, ребят, — поприветствовал их Скотт. — Хей, — улыбнулся Кип, прижимаясь к руке своего парня. Затем Кайл как ни в чем не бывало начал болтать с Кипом, как будто бы только что не спорил с Ильей. Кип начал шутить, и Скотт очень уж громко смеялся над всеми его шутками. Остальные приходили и уходили, их друзья все по очереди занимали места за их столом, создавая болтовню, и за все это время Илья не сказал ничего ни о Кайле, ни об этом парне, который был в два раза старше его, и ничего вообще такого, что так заинтересовало Шейна изначально. Когда остались только они вдвоем, Илья подтолкнул ногу Шейна своей и спросил: — Ты на велике приехал? Шейн покачал головой: — На автобусе. — Хорошо, — кивнул Илья с ухмылкой на лице. — Нас подвезут. Вместе домой поедем. Когда закончился последний урок в тот день, все ученики их старшей школы направились на парковку, пытаясь сбежать со школы как можно раньше — в пятницу-то вечером. Илья последовал за Шейном, подталкивая его к задней парковке. Его кудри отросли сильнее, чем когда либо ранее, заметил про себя Шейн. Его плечи обтягивала черная кожаная куртка, он прорывался сквозь толпу с легкостью и с самодовольной ухмылкой на лице. Он был так похож на себя в тот момент, что Шейна будто обухом по голове ударило. Он вдруг понял, что как-будто всегда знал, что тот четырехлетний мальчик с озорной улыбкой вырастет и станет именно таким. Полная противоположность Шейна во всем, но все еще его лучший друг. Он посмотрел под ноги и прочистил горло: — Так что там с Кайлом? Боковым зрением он увидел хитрую улыбку Ильи: — Что? — он пихнул Шейна в плечо. — Собираешь компромат на своего врага? — Он не мой враг, — быстро ответил Шейн. Кайл с натяжкой был его соперником. Соперником по учебе. Он также был тем, кого Шейн знает всю свою жизнь, и важным для Ильи человеком. И сейчас все звучало так, будто он вляпался в какое-то дерьмо. Неудивительно, что Шейну было интересно. — Просто переживаю за него. Илья хмыкнул. — Переживаешь из-за Кайла? — спросил он. — Он тебе даже не нравится. — Он мне нравится, — возразил Шейн. Он ему действительно нравился. — Просто он... — Просто он такой умный и всезнающий, высокий и миловидный. И проводит столько времени с тобой. — Просто у нас с ним не так много общего. — Ага, как же, — хитро протянул Илья, тыкая пальцем в его щеку. — В отличие от тебя, он хотя бы умеет веселиться. На мгновение Шейн сбился с шага. Всего на мгновение. Илья же продолжал: — Поверить не могу, что ты проводишь свою субботу, свободную от тренировок, задавая вопросы какому-то старикану, — фыркнул он, качая головой. Он не заметил. Шейн поспешил восстановить шаг. — Он великолепный знаток французской и английской литературы. — Ага, скукота. Шейн закатил глаза. Никакая это не скукота. Это фантастика. Работа профессора Куинна Кэмерона по литературе, идентичности и обществу была невероятно увлекательна, и когда их школьный консультант сказал Шейну, что он мог сделать небольшой проект ради дополнительных баллов по предмету, Шейн остался в восторге от этой идеи. Консультант также был рад сообщить Шейну, что Кайл сделал похожий проект с кем-то из Колумбийского университета. Илья бы просто начал издеваться над ним, говоря, что Шейн просто не хочет отставать от Кайла, но ни учеба, ни личная жизнь Кайла никак не влияли на Шейна. Он просто хотел дополнительные баллы по предмету и был очень рад по этому поводу. Также он был рад тому, что ему предложили предварительную экскурсию по университету Макгилла — одно из заведений, которое рассматривал Шейн еще с тех самых пор, когда узнал о высшем образовании. — Ты можешь поехать вместе со мной, — сказал он Илье уже в восьмой раз за эту неделю. Можем прогуляться по городу и по кампусу. — Хм, нет, спасибо, — ожидаемо отозвался Илья. Шейн вздохнул. Вслух он об этом ни за что бы не признался, но Илья был решающим фактором при выборе колледжа, куда пойдет Шейн. Он поедет только настолько далеко, насколько Илья согласится поехать с ним. И, как решил Шейн, Монреаль был неплохим выбором. Там было много классных университетов, и их дом был недалеко, и там было все, чего так хотел Илья — шум, толпы и оживленность. Веселье. — Мама очень переживает, — вновь пытается Шейн. — Она думает, что меня завлечет дух МакГилла, навеянный папой. Ты бы слышал, как они спорят о том, какой университет лучше... — он вдруг остановился, склонив голову. — Илья,— медленно сказал он. — А где машина? Илья улыбался: — Та-даамс! — весело сказал он, вскидывая руки в стороны. И потом он погладил переднюю часть мотоцикла. Всамделишного, настоящего мотоцикла. Сияющего и черного, огромного, тяжелого. Не новенького мотоцикла только что из салона, виднелись небольшие царапины, краска кое-где отходила, но все еще чертового мотоцикла. — Илья, — повторил Шейн. — Где машина? Илья закатил глаза. — Я сказал, что нас подвезут, но не говорил, что на машине. Затем он вновь улыбнулся и сделал "джазовые ручки": — Поэтому та-дааамс! — Когда ты сказал, что нас подвезут, — медленно начал Шейн. — Я решил, что ты одолжил машину Андрея. — Он потер лицо рукой и простонал. — А ты вместо этого арендовал мотоцикл. Он знал, что нихера Илья не арендовал, но хотел быть оптимистичнее и верить в лучшее. — Я купил мотоцикл, — подтвердил Илья все страхи Шейна. Он вновь похлопал мотоцикл так, будто тот был миленьким щеночком, а не машиной для убийства. — Этим утром, — продолжил он, игнорируя страдания Шейна. — Так что познакомься с моей деткой. По этому улыбающемуся лицу иногда так и хотелось вмазать, подумал Шейн. Он покачал головой: — Я на этой штуке никуда не поеду. Илья надул губы: — Ну да ладно тебе, Шейн. Шейн был сильнее этого. — Нет. — Шейн. — Нет. — Ты что не хочешь залезть на мою детку? — Ты когда вообще права успел получить? — спросил Шейн. — В прошлом месяце, — быстро ответил Илья. Шейн сузил глаза, глядя на подозрительно невинное лицо Ильи и этот мотоцикл. Затем он фыркнул, потому что понимал, что это не было похоже на велик — велик был относительно безопасным, если катаешься вдоль реки или через парк, можно было и кардио на нем поделать. А эта штука была смертельно опасной. — Ты же понимаешь, что эта вещь может тебя убить, Илья? — Это ты можешь меня убить, Шейн. — На какие деньги ты вообще его купил? — Я накопил, — пожал плечами Илья. Шейн приподнял бровь. — С чего? — спросил он. — Чаевые в кофейне? — Он же не новый, я купил его с рук, ладно? Думаю я третий владелец, — ответил Илья и да, Шейн видел, что мотоцикл не новый, очень, очень не новый. Эта штука вообще хотя бы чуть-чуть была безопасна? Кто-нибудь проводил инспекцию по безопасности этого транспортного средства за последнее десятилетие? Давление в шинах и колеса, функционирование тормозов и педали газа, масло, жидкости, фары, гудок, и все остальные вещи, о которых Шейн не знал. Столько всего могло пойти не так с этим мотоциклом. Илья прервал панические мысли в голове Шейна. — Он не был дорогим, ладно? И смотри, что я тебе купил. Он потянулся к задней части сидушки и с неотразимой улыбкой вытащил оттуда шлем. Шлем. Ну хотя бы не провернул эту хрень с "Та-дамс" еще раз. — Ты не для меня его купил, придурок, — Шейн выхватил его из рук Ильи. — По требованию государства нужно, чтобы у тебя был шлем для любого, кого ты захочешь повезти куда-то на этой штуке. — Ну получается для тебя, — парировал Илья, пожимая плечами. — Ты же мой постоянный «плюс один» на протяжении всей моей жизни, разве нет? Рот Шейна открывался и закрывался, он посмотрел себе под ноги, пытаясь согнать румянец со своего лица. Почему его щеки были такими горячими? На улице стоял ноябрь, ради всего святого. Холодная, ветреная осень. Когда он перестал мысленно материть Илью за то, какие глупости он говорит и посмотрел вверх, этот идиот уже сидел со шлемом на голове. Он кивнул на шлем в руках Шейна: — Давай, — сказал он с улыбкой. Шейн покачал головой. Илья закатил глаза, потом он поднял три пальца, отдавая честь: — Я, Илья Розанов, обещаю, что я сделаю все, что в моих силах, во имя Господа, своей страны и Шейна Холландера, чтобы водить эту детку так безопасно, как только возможно. У меня есть и права, и регистрация. Даю слово скаута. Шейн почувствовал, как его губы дрогнули. — Ты даже не бойскаут. — Мог бы быть, — пожал плечами Илья. — Тебя выкинули еще в самом начале, не помнишь? — Меня не выкинули, — фыркнул Илья. — Я сам ушел, — он начал улыбаться как самый настоящий идиот. Шейн пытался улыбнуться в ответ, но вместо этого начал нервно выкручивать пальцы, когда его взгляд вернулся к мотоциклу. Потом он увидел блеск надежды в глаза Ильи, и ему пришлось сглотнуть. — Может быть. — Погнали, — поиграл бровями Илья. Спустя долгое, очень долгое время, Шейн вздохнул. — Хорошо, но ты будешь осторожен. И на секунду вся эта тревожность отошла на второй план, когда он увидел взбудораженную улыбку на лице у Ильи. — Хорошо, — ответил Илья, хлопая ладонями, он убрал подставку и перекинул ногу через мотоцикл. Он кивнул головой позади себя, подзывая Шейна. — Иди сюда. Шейн подошел ближе и неловко устроился позади Ильи. Ничего странного в этом не было, обычное сидение, но он не знал, куда деть свои руки. Не успел он начать психовать по этому поводу, когда понял, что у него имелся куда больший повод для переживаний — ему придется прижаться грудью к спине Ильи. Илья бросил взгляд на Шейна через плечо и подозвал его поближе: — Сядь ближе ко мне, ладно? — сказал он, и в его словах не было никакой издевки, и не малейшего намека на раздражение. Он просто потянулся своими руками к ладоням Шейна и обхватил ими свою талию. Просто так руки Шейна оказались вокруг тела Ильи, а его пульс бился напротив куртки Ильи. Шейн судорожно вздохнул. Илья выпустил болезненный стон и тихо рассмеялся. — Не так крепко, — сказал он, глядя на него своими яркими глазами вновь. — Не хочешь же ты задушить своего водителя. — Ага, — прохрипел Шейн в ответ, надеясь, что его голос не звучал так скрипуче, как он чувствовал. — Хочется видеть твое лицо, когда я наконец решу придушить тебя. Илья дал ему еще несколько советов: позволь своему телу подстроиться под движение, не отклоняйся в сторону во время поворотов, и не пытайся повторять движения байка. Шейн молча кивал. Когда послышался рокот мотора, он снова напрягся. — Илья. Илья отпустил ручки, и его теплые руки вновь нашли руки Шейна. Очень нежно он отцепил пальцы Шейна от своей куртки и держал их в своих ладонях какое-то время. — Будет весело, — сказал он с улыбкой. — Я тебе отвечаю. — Окей. Шейн кивнул еще раз, крепче обхватывая Илью своими руками.

***

Весело не было. Сначала было нормально, но через несколько секунд они уже оказались на дороге. Как только Илья разогнал немного свой мотоцикл, Шейн начал нервничать. Его сердцебиение подстроилось под вибрацию байка под ним, и от этого его начало тошнить. Они двигались так близко к земле, и то, что он так близко прижимался к Илье, и хватался за его талию вообще не помогало. Прямо вот совсем. Слава богу, ехать до дома было не далеко, и Илья не мог заметить то, как замер Шейн позади него или как он ерзал, когда надо и когда не надо, потому что Илья торопился на свою смену в кофейне. Шейн был разочарован в себе, потому что не мог расслабиться и насладиться зрелищем того, что Илье так сильно что-то понравилось и что он захотел поделиться этим с Шейном. В его глазах вновь появился блеск. Шейн отдал бы все, что угодно Илье. Но первая попытка совместной поездки оказалась полным провалом, и Шейн соврал бы, если бы сказал, что с нетерпением ждет второй попытки. В расстроенных чувствах он решил отдохнуть тем вечером. Он пробежался по плану своего проекта, проверил список вопросов несколько раз, собрал вещи. Ментально и физически готовясь к поездке на следующий день. И вот он оказался в главном кампусе МакГилла со своими родителями по обе стороны. Была суббота, но тысячи студентов колледжа сновали вокруг, одетые в университетский мерч. Они громко скандировали хоккейные кричалки, радовались и улюлюкали. — Надо бы купить билеты на следующую игру, — задумчиво сказал папа. — Шейн тут ради интервью, дорогой. — Нет, он тут ради того, чтобы увидеть один из самых великолепных университетов Канады, не правда ли, приятель? Проникнуться духом, — папа толкнул Шейна в плечо, хитро улыбаясь. Мама бросила на них предостерегающий взгляд. Они делали это все утром, и Шейн уже был готов закричать. — Видишь, Шейн, — восторженно указал рукой папа, игнорирую раздражение мамы. — Это Марти Марлет. — Ага, очень круто, пап, — пробормотал Шейн. Он не врал. Ему было наплевать на маскот МакГилла, очевидно, но день был действительно крутым. Они прогулялись по городу, посетили музей на площади Плейс Рояль, библиотеку и государственные здания. И еще они пообедали в классном ресторанчике, в котором поместилось бы четыре самых "крутых" заведения Сноубери. И даже если Марти Марлет не очень впечатлил Шейна, не так, как его отца, кампус МакГилла был очень даже ничего. — Вперед, Марлеты! — закричал парень, хлопая его отца по руке и протягивая ладонь для приветствия. Его отец громко рассмеялся. — Да! — он дал пять этому парню. — Вперед Марлеты! Шейн не мог больше это выносить. — Хей, послушайте, — сказал он своим родителям. — Может мне нужно пойти найти кабинет доктора Кэмерона? Уже без четверти пять. — Ты уверен, Шейн? — спросила мама. Шейн просто улыбнулся. — Да, мама. Я позвоню, когда закончу и можем пойти поужинать. — Или, — с улыбкой протянул его отец. — Можем пойти на игру. — Думаю, нам стоит посмотреть на кампус Университета Монреаля, раз уж мы сюда приехали. — О да, четвертый самый лучший университет Канады, согласно QS, я ничего не путаю? — МакГилл на первом месте, только потому что тут обучение проходит на английском, и ты прекрасно сам это понимаешь, Дэвид. — Не очень-то я в этом и уверен, Юна, потому что я помню, как в 1986 году... — Послушайте! — Шейн был на грани крика. — Он тут. Это здание департамента. Я позвоню, как только закончу, ладно? Вы пока решите, куда мы пойдем на ужин. И он поспешил свалить оттуда. Он больше не мог терпеть университетскую гордость отца и мамину неприязнь к МакГиллу. У него были вещи поважнее. Как только он попал на первый этаж здания, то вытащил свою папку и проверил те записи, которые сделал. И когда до пяти часов оставалось всего пять минут, он поднялся по лестнице, мысленно проговаривая приветствие и то, как он представится и перейдет к обсуждению темы. Он без проблем нашел кабинет профессора и легонько постучал в дверь. — Проходите, — послышался голос. — Эмм, здрасьте, — сказал Шейн, толкая дверь. — Профессор Кэмерон? Парень, сидящий за столом оскорбленно коснулся своего груди. — Ауч, — поморщился он. — Я что так старо выгляжу? — Оу, нет, — зачастил Шейн, мотая головой, потому что очевидно парень за столом не был пятидесятилетним профессором, и он очень даже неплохо выглядел. — Я подумал, я... — все отрепетированные фразы вылетели у него из головы. Он уже начал лажать. Парень в ответ лишь рассмеялся, он звучал очень бархатисто. Шейн сглотнул. Какой-то отдаленной частью мозга он отметил то, что парень был очень красивым: темные густые волосы и темные глаза. Он выглядел элегантно и очень зрело, не смотря на то, что выглядел лет на двадцать пять, не больше. — Да все в порядке. Спасибо тебе, наверное, потому что я еще не профессор, — он очаровательно улыбнулся. — Я ассистент по исследованиям Кэмерона — Эрик. Ты наверное Шейн, правильно? Шейн кивнул головой, соглашаясь. И затем прокряхтел: — Да. — Не стой столбом, — парень, Эрик, поманил рукой Шейна. — Боюсь, что профессор Кэмерон будет сегодня очень занят, но я тебе помогу с твоими вопросами. — Оу, — пробормотал Шейн, садясь на кресло напротив Эрика. Отстой. Полная катастрофа. Он опозорился перед незнакомцем, а человек, которого он собирался интервьюировать даже не придет. — Эм, спасибо, — сказал он все равно. Все надежды по поводу этого проекта и дополнительных баллов канули в лету. На секунду он задумался действительно ли тот крутой профессор из Колумбийского освободил выходной для Кайла, но затем помотал головой. Эрик выжидающе смотрел на него, и Эрик был очень милым. По крайней мере Шейн мог бы вытащить опросник и попытаться выжать по максимуму из выпускника. Не прошло много времени, как Шейн понял, что "выжать по максимуму" не совсем подходящее выражение. Он очень сильно недооценил Эрика. Его ответы были замечательными, Эрик сам был замечательным. Он с интересом выслушал каждый вопрос Шейна и позволил Холландеру в подробностях болтать о каких-то мелких деталях. И когда он отвечал, то подходил к этому совсем с другой точки зрения. Он предложил такую перспективу, о которой Шейн даже и не задумывался. И в какой-то момент он мимоходом, мимоходом, блять, упомянул то, что получал свой бакалавр в Гарварде, и Шейн немножечко вышел из-под контроля, так как сам иногда мечтал о том, чтобы самому там учиться. И когда Эрик, в очередной раз, мимоходом упомянул то, что он был бисексуалом, его сердце начало биться еще чаще. Видеть такого парня — увлеченного учебой и увлекающегося парнями — который был на пути к успеху наполнило Шейна надеждой и немного завистью. — И что, йога реально помогает? — спросил он, когда разговор перешел на другую тему, и они закончили с вопросами по проекту. — Нужно иметь определенный контроль над своим телом, чтобы контролировать то, что происходит тут, — Эрик улыбнулся, касаясь своего виска. Затем он поморщился и заинтересованно спросил. — И почему тут? — он обвел руками кабинет. — Ты хочешь переехать в Монреаль из-за университета? — Эм, наверное, — сказал Шейн. — Хм, — Эрик склонил голову. — Устал от жизни в маленьком городке? Шейн пожал плечами: — Да мне в целом без разницы, — ответил он честно. — Главное, чтобы было хорошее обучение, — он знал, что именно было привлекательно в высшем образовании для него, и это точно не стиль жизни. Шейн хотел попасть в академические круга, все остальное можно было выкинуть. Он был бы не против жить в маленьком городке — он обожал рутину, которой придерживался всю свою жизнь, жить в городке, который он знал, как свои пять пальцев. Но дело тут было в другом, ведь это касалось не только его жизни. — Но у меня есть кое-кто, кто приедет со мной, и он более веселый, чем я, наверное, — сказал он. — Ему нравится тусоваться больше, чем мне. И я более скучный, поэтому ему, наверное, понравится большой город. Эрик понимающе протянул: — А этот кто-то — твой парень? — Что? — воскликнул Шейн и затем неловко рассмеялся. — Нет, это Илья, он мой лучший друг. Эрик хмыкнул и улыбнулся. — Вы, наверное, очень близки. — Да. — Но я не думаю, что ты более скучный, Шейн, — сказал Эрик. — Ты очень умный паренек. Прости, молодой человек, — поправил себя он со смешком. Затем он добавил серьезным тоном. — Тебе не надо меняться или быть веселее, что бы это не значило. Ты не должен жить в большом городе ради кого-то другого. Даже ради близкого друга. — Нет, все не так, — возразил Шейн, но он не знал, что еще сказать. Люди не понимали. Илья был не близким другом. Хейден был близким другом. Роуз была близкой подругой. Илья был его лучшим другом. Их жизни так тесно переплелись, что Шейн не помнил когда в последний раз был такой день, когда он не виделся с Ильей или не слышал его голос. И Шейн перекроил бы каждый аспект своей жизни, лишь бы все так и было дальше. Мне нужно, чтобы он последовал за мной, он звучал жалко и обычно не позволял себе признаваться о таком, но это было правдой. Конечно он не мог сказать о таком Эрику, поэтому он просто сказал. — Я иногда теряюсь. В том, чем я занимаюсь, в книгах или в своей голове, — он сглотнул. — Он помогает мне выбраться на поверхность. Эрик замолчал на секунду и затем сказал: — Круто, наверное, когда кто-то тебя так дополняет, — задумался он, и затем рассмеялся. — И вытаскивает тебя из зоны комфорта. Шейн кивнул, хотя он и не думал, что Эрик его действительно понял. Илья мог вытащить его из зоны комфорта и Илья еще мог втоптать все в землю, сжечь дотла, чтобы остался только пепел. И затем одним взглядом, своим успокаивающим объятьем, когда он обхватывает его плечи, настоящей улыбкой, он бы все отстроил заново, располагаясь в самом центре этой зоны комфорта. — Ага, — промямлил Шейн. Они болтали еще несколько минут. И когда Шейн засовывал свои заметки в папку, собираясь уходить, Эрик сказал: — Знаешь что, Шейн. Я думаю, МакГиллу очень повезет, если ты будешь тут, — он улыбнулся. — Надеюсь, ты выберешь нас. Шейн улыбнулся в ответ. — Только не говори моей маме, но я думаю, что я уже вас выбрал. — Она что, выпускница Оттавы? — Эрик приподнял бровь. — Или Торонто? Шейн покачал головой, смеясь. И затем на идеальном французском ответил: — Университет Монреаля. — Фу, — красивое лицо Эрика скривилось. Шейн рассмеялся еще громче. Он поднялся со стула и Эрик поднялся вместе с ним. Когда они остановились возле двери, он протянул Шейну бумажку. — Позвони мне, если не поменяешь решение по поводу университета на следующий год. Я попытаюсь помочь тебе со всем, с чем смогу, — он улыбнулся и добавил. — С твоим Ильей тоже. Шейн взял бумажку, кивая. Он попрощался и ушел. Твоим Ильей, все еще звучало у него в ушах, когда он нашел своих родителей.

***

Утро субботы, как и вечер пятницы, он провел возле кофе машины. Почти что два года уже прошло, и Илья наловчился готовить латте все лучше и лучше. Он был охуенно рад, когда его смена закончился, и можно было уже свалить к хуям оттуда. Он поспешил к тому месту, где припарковал мотоцикл. Свой новый байк. Мотоцикл, который ему посчастливилось купить на грязно заработанные деньги. На ночь ему приходилось оставлять его у Кайла в гараже, подальше от Григория, и это был пиздец какой облом, что Шейн не остался в восторге от его покупки и никак не был воодушевлен даже после поездки. Потому что Илья мечтал о том, чтобы уехать вместе с ним вдвоем куда-нибудь подальше — но это все же был его собственный байк. Ведь кровать, в которой он спал, была Шейна, еда, которую он ел, была Шейна, и он так сильно зависел от своего отца, когда дело касалось каких-то базовых мелочей, ему нравилось, что у него появилось что-то собственное. Единственная вещь, которая принадлежала Илье, единственная вещь на данный момент, потому что каждый заработанный цент он откладывал в коробку и убирал подальше, на будущее. Как и многое другое. Было почти семь вечера, и он припарковался в двух улицах от того места, где проходила вечеринка сегодня вечером, ему там предстояло поработать. И вдруг в одном из карманом зазвонил телефон. — Хей, — послышался голос Шейна. — Привет, — ответил Илья, замедляя шаг. Студенты колледжа могли подождать со своей травкой. — Как там Монреаль? — Классно. Только что закончил интервью. — И как? Как тебе старик? — Ну, он не пришел, — вздохнул Шейн. — Кажется, у него нет времени на старшеклассников. — Как грубо, — посочувствовал Илья, но отметил, что голос Шейна не звучал как обычно, если вдруг что-то шло не по его плану. Он все же решил поинтересоваться. — И что теперь, твоя жизнь окончена? — Нет, — сказал Шейн, послышался его смешок. — Я все спросил у его ассистента по исследованиям, его зовут Эрик, и все прошло намного лучше, чем я себе представлял, — затем он вздохнул, и Илья знал, что тот улыбался. — Он был просто великолепен. Илья будничным тоном спросил: — О, правда? — Да, — возбужденно откликнулся Шейн, и в тот момент, Илья возненавидел этот тон. — Он учился в Гарварде, представляешь? — В Гарварде? — Ага, на факультете английской литературы. И он занимается исследованием двуязычных сообществ. Он мне дал целый список литературы, так круто, — Илья переместил вес с одной ноги на другую. И что тут крутого? Парень запомнил названия нескольких книг, тоже мне, большое дело. — О! — рассмеялся Шейн. — Еще он играл в хоккей! Илья посмотрел на темное небо над головой. — В Гарварде? — Да, был вратарем. — В Гарварде есть хоккейная команда? Я думал, туда только умников берут. — Эрик очень умный, — сказал Шейн, и Илье показалось, что он уже в тысячный раз за последнюю минуту услышал это имя. — Он заставил меня переосмыслить этот проект с совсем другой точки зрения. Он знает о таком, о чем я вообще никогда и не думал. Просто отвал башки. В любую минуту мог начаться дождь. Илья чувствовал, как его свободная рука дергается. — Он гей? — выпалил он, слова вылетели из его рта прежде чем он успел обдумать свой вопрос. Потому что с какого хера у школьника случился отвал башки из-за взрослого парня? Звучало как-то неправильно. Шейн хмыкнул: — Кажется он бисексуал. Илья внезапно замер. — Бисексуал? — слово звучало незнакомо, как-будто он никогда не произносил его вслух. Настолько чуждо, как будто бы оно и не крутилось у него где-то в подкорке еще с тех времен, как ему исполнилось четырнадцать. Еще одна вещь, которую он засунул в ящик с надписью "не открывать" и убрал подальше. — Ага, — подтвердил Шейн. Илья глухо рассмеялся, его голос звучал натянуто, когда он попытался пошутить. — Старый, умный и не против замутить с парнем? Может нужно познакомить его с Кайлом? — Ага, — сказал Шейн еще раз, на этот раз медленнее. Прошло пару секунд, и он неожиданно спросил. — Слушай, с тобой все нормально? — Да, с чего ты взял, что что-то не так? — Голос звучит странно. — Это просто междугородний звонок, — ответил Илья, пожимая плечами, хотя никто его и не видел. — Ты же в Квебеке сейчас, что, уже забыл? — Нет, не из-за этого, — ответил Шейн с подозрением. Затем он ахнул. — О боже мой! Ты в аварию попал, да? Илья какое-то время обрабатывал вопрос. Потом он начал смеяться. — Чего? Почему ты так решил? — Так попал или нет? — не отставал Шейн. — Да нет. — Я узнаю, если ты врешь. Илья закатил глаза и наверное выглядел как сумасшедший, улыбаясь самому себе, стоя в темноте в одиночку. — И я, и моя детка в порядке, — успокоил Шейна он. Шейн фыркнул. — Хватит уже называть свой мотоцикл деткой. — Почему это? — Илья приподнял бровь. — Ревнуешь? Наступила тишина, потом Шейн раздраженно прорычал: — Ты невыносим. Илья ответил со смешком: — Ты будешь скучать по мне, когда меня не станет. — Ага, если вообще замечу, — огрызнулся Шейн. Безумная улыбка на лице Ильи угасла, уступив место кривой усмешке. В тот краткий миг, Шейн был так далеко. Между ними была провинция, страна, целая вселенная разделяла их, и Илья выдавил: — Когда ты вернешься? — До полуночи, — ответил Шейн, и Илья почувствовал себя слабаком из-за облегчения, которое он ощутил, услышав ответ. Он не твое снотворное подсказала разумная часть его мозга. Илья прекрасно игнорировал голос разума в голове уже несколько лет, так что так он сделал и в этот раз. Затем он услышал голоса в отдалении по ту сторону трубки и вновь послышался голос Шейна. — Мне пора идти, — сказал он. — Мы собирались поужинать прежде чем возвращаться обратно. Илья кивнул: — Хорошо. — Мы вернемся до полуночи, — повторил Шейн. Направляясь в сторону дома в конце улицы он думал о том, что ему нужно по-быстрому со всем закончить и вернуться домой раньше Шейна. — Классно, увидимся ночью.

***

Все быстро пошло по пизде. Одно мгновение они были дома у друга Кайла, музыка играла вовсю, все пили, некоторые парни танцевали, а девчонки блевали где-то в саду. И в следующую минуту, в дверь кто-то настойчиво начал ломиться, и их вечеринку прервал отряд копов, который ворвался в дом. Илья был в другом конце дома, на кухне, когда он услышал голоса. В ту минуту он как раз продавал кому-то травку. Один из копов раздраженно прорычал что-то о том, что поступили жалобы на шум, а также что тут пили несовершеннолетние, и кто-то продавал наркотики. Позже Илья решил, что скорее всего кто-то там продавал товар потяжелее — кокс, мет, или типа того, хотя он ничего такого и не видел. Но в тот момент, когда он услышал слова полицейского, он начал дико паниковать, и в отражении голубых глаз, которые пристально уставились на него, он мог видеть свою панику. Вскоре послышалась ссора между какими-то ребятами и полицейскими, ругательства послышались из передней части дома, и через кухонный проем коп, разговаривающий с парнем, поймал взгляд Ильи. Не успел он и вздохнуть, как Светлана и Кайл вытащили его через заднюю дверь, и они унеслись со всех ног оттуда. — Поверить не могу, что ты торговал чем-то на вечеринке у Арама, — тяжело произнес Кайл. Они втроем уже были далеко от дома и пытались отдышаться после бега. Светлана раздраженно протянула: — Кайл, где твоя ебаная тачка? Сбежать-то они сбежали, но уехать из этой части города пока не могли — Кайл, блять, забыл, куда он припарковал свою тачку. — На вечеринке, куда я тебя пригласил, — продолжал он наседать на Илью. Илья закатил глаза. Он засунул руки в карманы, чтобы скрыть тот факт, как сильно они тряслись. — А курил ты все без проблем. Кайл покачал головой и обычно дружелюбное выражение выглядело злобно. — Знаешь, — сказал он спустя минуту. — Когда ты мне сказал, что торгуешь травой, я думал, что это ненадолго, — он наклонился к машине, проверяя его ли машина это была, и разочарованно простонал. — Не думал, что это затянется на такое долгое время, Илья, — продолжал он. — А распространять наркоту у моего друга дома ты вообще не имел никакого права. — А как ты думаешь это все происходит, Кайл? — спросил Илья, его собственное разочарование и злость пузырились у него в груди. Боже, звучало просто отвратительно, но он надеялся, что кто-то торговал какими-то наркотиками потяжелее, и полиция приехала туда не из-за него. У него был план, все было на мази и работало безупречно уже долгое время. — Когда куришь траву на вечеринке, значит, кто то ее там продает, и иногда этот кто-то — я. Кайл невесело рассмеялся. — Где, блять, эта машина? — зарычала Светлана снова. — Это длится уже слишком долго, Илья. Тебя сегодня могли поймать. — Да я и сам это понял, давай уже найдем твою машину и съебемся отсюда подальше, — огрызнулся Илья. Он чувствовал напряжение между ними, оно висело в воздухе, также, как тучи у них над головой, готовые пролить дождь в любую минуту. А Кайл все никак не затыкался. — И куда ты вообще деваешь эти деньги, а? Ой, дай угадаю, в коробочку с надписью "Для Шейна" и сердечком рядом, да? Ты просто обосраться как счастлив, что Шейн позволяет тебе быть рядом, пока он занят своими грандиозными планами на будущее, не правда ли, Илья? — он рассмеялся. — Это, блять, уже даже не смешно. Сколько можно? Задним умом Илья понимал, что Кайл просто паниковал и беспокоился. Как и Илья беспокоился о том, в какие отношения он вступает с парнями постарше, потому что его разумная часть понимала, что они всего лишь кучка детей. Но другая его часть, только что пережившая резкий приток адреналина и все еще не успокоившаяся после того, как его ткнули в больное место, заставила его саркастично рассмеяться. — Ага, прячу в чайник, — фыркнул он, поворачиваясь к Кайлу. И в его глазах он увидел, что Кайл просто не знал. Он нихрена не понимал. Да, у него были представления об этом, но он и близко не понимал какого это — быть сыном Григория Розанова, и он и помыслить не мог, даже со своими высоким IQ, почему Шейн дарил ему передышку, что он был его антидотом. — Я хотя бы не нуждаюсь в одобрении извращенцев, которым столько же, сколько моему отцу, потому что парень, в которого я влюблен, влюблен в кого-то другого. Ты же понимаешь, что Кип не бросит Скотта, да? Типа, никогда, Кайл. И пока ты сходишься с этими парнями, которым ты нужен только ради секса, Кип и Скотт... — Илья, заткнись нахуй, пока не пожалел о своих словах, — резко предупредила его Света. — О, да пошел ты нахуй, говнюк, — выплюнул Кайл в то же время. Илья смеялся и смеялся. Он открыл свой рот, но Светлана ткнула его в грудь. — Заткнись, — повторила она. — Я не собираюсь быть нянькой для вас обоих, ясно? Пошли уже домой наконец. Ее голубые глаза были холоднее, чем он их когда-либо видел, и Илье пришлось отвезти взгляд. Оглядываясь вокруг, он понял, что они были уже в конце улицы. Он фыркнул, увидев, что машина Кайла была припаркована возле бордюра. — Вот твоя блядская машина, — прорычал он. — Ахуенно! — закричал Кайл за его спиной, но Илья уже был дальше от них, топая туда, где он оставил свой байк. Дорога домой не помогла ему прочистить мозги или остановить дрожь в руках. Он нарушил то обещание, которое дал Шейну — что будет водить безопасно и соблюдать все правила, но каким то образом он все же сумел добраться до дома. Он не знал, зачем вообще пошел домой к Григорию. Страх и паника, наверное. Возможно, он хотел убедиться в том, что то, что случилось в доме у Арама еще не дошло до его отца. Это было просто невозможно. Это случилось за много километров от его дома и менее часа назад, но Илье нужно было успокоиться, чтобы убрать чувство беспокойства из груди. И спустя несколько минут он уже проклинал себя за то, что накаркал самое худшее. — Что происходит? — спросил он, когда увидел, что Андрей ждал кого-то в гостиной. Его. — О, а вот и мой младший братишка, — ухмыльнулся Андрей. А потом Илья увидел это. Не очень было похоже на то, что описал Кайл — но в руках Андрея была коробка. Это была коробка из-под пазла с изображением какой-то крутой спортивной тачки — подарок от Шейна на какое-то Рождество. Точно такой же подарок получил и Дэвид, потому что Илья был тайно одержим пазлами, прямо как и отец Шейна — это заставило Илью просто хохотать от выбора подарка. Кусочки пазла собирались и разбирались несколько раз, и лежали они внутри пластикового пакета внутри вместе с несколькими тысячами долларов, которые Илья скопил. Он замер — все будто замерло. Не прошло и часа. Это все случилось на окраине города, Андрей не мог знать, Андрей работал в городе, никто не мог его увидеть. — Это мое, — услышал он свой голос. — Да, — послышался голос отца около входа. — Полина нашла это. Если бы Илья уже не замер, то вид его отца превратил бы каждый его мускул, каждую кость в лед. Его хладнокровное выражение лица не выдавало никаких эмоций, его глаза не горели огнем, там не было злости, ничего такого. Просто холодные, как лед. От него буквально исходило напряжение, как будто бы морской туман, который стелется над ледником. Он подошел к Илье и остановился напротив него. — На прошлой неделе, — сказал он. Илья похолодел под его взглядом, заняло пару секунд, прежде чем он впал в ступор. Он буквально вчера вытаскивал оттуда деньги, на мотоцикл. И потом его наполнила злость, потому что какого хрена жена его отца рыскала в его комнате? Но в слух он ничего не сказал. Отец спокойно продолжал. — После того, как твой брат рассказал мне, что он наткнулся на тебя в каком-то клубе за городом, когда ты продавал травку. Илья все прекрасно понял, сразу же после того, как попал в дом, но он все равно затаил дыхание. Он покачал головой. — Ты что говоришь, что твой брат врет, пацан? — Григорий приблизился к его лицу. Илья продолжал качать головой. — Получается час назад ты ничем не торговал? Боже, каким наивным он был, каким тупым. Когда он начал говорить, его голос едва был слышен. — Ты меня подставил. — Мне пришлось пойти к шефу полиции, ты, дегенерат. Чтобы ребята закрыли глаза на то, чем ты занимаешься. — Ты меня подставил, — прошептал Илья снова. — Я спас твой зад, ты что, не слушаешь меня? Я сказал им, чтоб тебя отпустили. Ты очернил мое имя, заставил краснеть перед шефом, и я все равно прикрыл тебя, ты неблагодарный кусок дерьма. Грудь Илья сжалась из-за истерического, глухого смеха, но он не мог выпустить его. И почему это ты такой неблагодарный по отношению к своему отцу, Илья? За то, что он специально устроил засаду для того, чтобы испугать тебя, пристыдить и унизить, и каким-то невероятным образом, будто бы это было каким-то кошмарным сном, он еще и пытается выставить все так, будто он тут великолепный родитель? Григорий продолжать наседать. — Я тебя предупреждал ясно и четко, Илья. Я сказал тебе не ввязываться ни в какое дерьмо. Тебе что, так нравится позорить наше имя, а? Нервный и горький смешок застрял у него в горле, но даже одна только мысль о том, что он опозорил безупречное и честное имя Григория Розанова продажей травки была слишком смешной, чтобы промолчать. В этот раз он не смог сдержаться. Илья уже давно перерос тот возраст, когда думал, что богатство его отца было нажито честным трудом в посольстве. Веселье Ильи было краткосрочным, но все равно заставило его отца подойти ближе. Илья сглотнул, он уже видел, как ледяной фасад трескался. — Ты что, хочешь прожить остаток жизни, побираясь на улице? — прорычал он. — Или за решеткой? Он все продолжал и продолжал, и в какой-то момент Илья перестал слышать. В его ушах слышался только его пульс. Но он видел злость, лицо его отца все больше наполнялось яростью, будто бы кто-то добавил керосин в огонь. И потом он услышал, как его грудь быстро двигалась от шумного дыхания. В конце концов, послышались слова его отца. — Хочешь, чтобы люди болтали о том, что сын Григория Розанова бомжует на улице? Вдруг он понял, что уже не был скован, и выплюнул в ответ. — Я уж лучше буду бомжевать, чем стану таким мусором, как ты. Вспышка боли была такой сильной, как никогда раньше. Будто кто-то резко выключил свет. Удар был слишком резким, слишком неожиданным и теперь будто бы маленькие иголки втыкались в его щеки, уши и нос. Центр его лица пульсировал, будто бы сейчас что-то взорвется. — Вон с глаз моих, скройся, чтобы я лица твоего не видел.

***

Он покачивался на ногах, пока дошел до комнаты Шейна. Его трясущиеся костяшки пальцев постучали по окну. — Илья? — Оу, ты не спишь, — глупо сказал Илья, одной рукой он придерживался стены, а другой прикрывал лицо, пытаясь залезть в комнату. — Да, я тебя ждал... — глаза Шейна расширились, на лице отобразился шок. — Илья ты... С тебя капает на мой ковер, — он не мог сосредоточиться, его глаза бегали от пола к лице Ильи, затем его руки втянули Илью внутрь. — Илья, у тебя идет кровь. — Да, думаю, он сломан, — пробормотал Илья. И попытался выдавить из себя улыбку. Если минуту назад Шейн был в шоке, то сейчас на его лице отобразилась паника. — Какого черта ты оказался тут, а не в больнице тогда?! — Шейн... — Я пойду возьму ключи от машины.. — Нет, Шейн... Просто... — он поймал руку Шейна и развернул его к себе лицом. — Я уже не раз видел сломанные носы и знаю, что делать, ладно? Надо просто... Неожиданно, давление в его ушах и кровь на руках вдруг пошатнули его. Это было слишком. Трясясь, он прислонился к оконной раме и прикрыл глаза. Шейн мгновенно подбежал к нему, выравнивая его. — Ага, конечно, — фыркнул он. — Не откидывай голову назад, придурок. Ты что, хочешь, чтобы кровь потекла по горлу? Крепко сжав его руку, Шейн втянул Илью внутрь комнаты и толкнул к кровати, вырвав у того болезненный стон. Илья моргнул пару раз, и вот Шейн сидел напротив него на корточках. — Не откидывай голову ни вперед, ни назад, ладно? — сказал он, потирая руками запястья Ильи. — Просто... просто жди тут. И он куда-то убежал. Илья закрыл глаза снова. Он пытался сидеть ровно, как и приказал ему Шейн, но острая боль заставляла его хотеть свернуться калачиком в одеяле Шейна на кровати. Он не знал, сколько времени прошло. Может быть несколько минут, а может быть секунды. Кровь стекала по его ладоням, но он хотя бы мог дышать. Отдаленной частью он понимал, что это хорошо, но из-за боли кружилась голова. К черту красивые метафоры — болело просто пиздец как. Когда Шейн вернулся, он держал в руках пластиковую чашку и полотенце. — Первая помощь, — сказал он, показывая аптечку. И затем самым типичным Холландеровским тоном он начал отдавать инструкции. — Дыши через рот, — сказал он, пытаясь очистить Илью от крови, его руки нежно касались челюсти и затылка. Он очистил область возле носа, мягко прикасаясь влажной тканью и прикладывая марлю. Он поморщился, когда Илья поморщился от холодного компресса на лице. — Выглядишь ужасно, — пробормотал он. — Наверное этому твоему Эрику никогда нос не разбивали, — Илья сам не понял, с чего вдруг заговорил об этом. — Чего? — Ничего. Шейн покачал головой и поправил компресс на лице. — Ты вроде нормально дышишь, как мне кажется, — он говорил это скорее самому себе, чем Илье. Из-за холода у Ильи немного прояснилось в голове, и он наконец смог оценить Шейна. Глаза были сфокусированы, руки действовали аккуратно, Шейн выглядел удивительно собранным и хладнокровным. По пути в дом Холландеров в замутненном сознании Ильи промелькнула мысль о том, каким же огромным и жалким придурком он был: приходя сюда, чтоб найти убежище в Шейне, когда он прекрасно понимал, что Шейн будет волноваться и психовать. Но в тот момент Шейн вообще ничего такого не делал. — Ты неожиданно спокоен, — сказал ему Илья. Шейн встретился с ним взглядом. Его глаза напоминали черные агаты, беспокойство и любопытство отображались на поверхности, но никакого шторма замечено не было. Пока что. — Ну ты мне пока не дал причину распсиховаться, — сказал он. — Пока что, — он вторил мыслям Ильи. И затем поморщился. — Ну помимо очевидного. Илья ничего не сказал. Прошло несколько минут, сдвигая компресс на другую сторону, Шейн спросил: — Что вообще произошло? Ты ввязался в драку? — и потом, словно его озарило, глаза расширились. — О бог мой, это все мотоцикл... Илья мгновенно прервал его, хватая его свободную руку. — Это не мотоцикл. Шейн застыл, опуская компресс. — Что тогда? — спросил он, переплетая пальцы вокруг пальцев Ильи. — Я думал, что ты был с Кайлом и Светланой. Илья не понял что произошло. То ли туман в его голове, то ли то, что его ударили. Ему стало так похуй на все. Безопасность комнаты, та безопасность, которую дарил ему Шейн. Прикосновение Шейна. Глаза Шейна, которые не покидали его, то, как Шейн о нем заботился. Все это образовало склизкий комок в горле и Илья захотел во всем признаться. Он захотел, чтобы Шейн все знал. Хотел, чтобы Шейн на него разозлился. Чтобы Шейн разозлился за него. — Мы были на вечеринке в доме, — сказал он хриплым голосом, в груди появилась тяжесть. — Так, — подбодрил его Шейн. Илья посмотрел в сочувствующие, ониксовые глаза напротив и пробормотал: — Копы ворвались. Брови Шейна нахмурились. Затем он склонил голову набок. — И что? — в уголке губ показалось недоумение. — Они тебя избили за то, что ты пил, будучи несовершеннолетним? — затем до него будто что-то дошло, глаза округлились. — Были замешаны наркотики? — Просто травка, — сглотнул Илья. Насколько он знал, ничего тяжелого не было. — Ну марихуана технически является наркотиком, — ответил Шейн. Илья отвел взгляд, хватаясь за ниточку, торчащую из одеяла. — Я ее распространял. Наступила тишина. Оглушающая тишина, прежде чем Шейн фыркнул. — Что? Илья посмотрел на Шейна. — Я продавал травку, ясно? — ответил он. Надо быстрее уже обо всем рассказать, сейчас Илья нуждался в Шейне, нужно было поскорее уже рассказать об этом. — Что? — повторил Шейн, на этот раз громче, вскакивая на ноги. Илья последовал за ним, вставая с кровати. На секунду у него закружилась голова, но он подошел ближе. — Мне нужно были деньги, ладно? — Я знал, что ты курил, но... — Шейн покачал головой. Затем он сузил глаза, толкая Илью в грудь. — Как долго? — Ничего такого нет в этом. — Как долго? Илья провел рукой по волосам и тяжело выдохнул. — Чуть больше года. Шейн иногда так смеялся, когда они были детьми. Слабый звук хи-хи послышался от него, когда он начал беззвучно задыхаться от смеха, это напомнило Илье звук сдувающегося шарика. Беззвучный и истерический. Смешок, который Шейн сейчас издал был похож на это, но он был безрадостный, душераздирающий, отвратительный. — Я не... — сказал он. — Я не понимаю. Это сделали копы? Илья покачал головой. — Кто тогда? Следующая часть разговора будет самой сложной. Илья не мог глотать, не мог дышать, он смог выдавить одно единственное слово пересохшим горлом. — Григорий. Шейн резко вздохнул. Когда он говорил, было похоже на хныканье: — Твой папа это сделал? И Илья начал смеяться. Из-за удивления в голосе Шейна, из-за шока, беспокойства, но больше чего из-за той невинности, с которой Шейн назвал его папой Ильи. Значение этого слова, видимо, не совсем доходило до Шейна, но это первая вещь, которую Илья усвоил в детстве: Григорий не был его папой. Отцом был, но не папой. Дыхание Шейна было дрожащим. — Твой отец сломал тебе нос, — его глаза наполнились слезами, и Илья пожелал, чтобы спокойный и успокаивающий взгляд вернулся обратно. — Он до этого уже такое делал? — Ломал мне нос? Нет, это первый раз. — Илья. Илья сглотнул: — Уже несколько лет как нет. Шейн сделал еще один судорожный вдох. — А до этого? Илья пожал плечами. Он не мог смотреть на лицо Шейна, когда оно было так искривлено от боли. Зачем он вообще пришел? Не надо было этого делать. Не надо было говорить Шейну. Или, может, надо было сказать ему об этом много лет назад. — Он перестал после того, как умерла мама, — глухо сказал он. — Он наконец получил то, что хотел, избавился от нужды после того, как довел ее до самоубийства, — рассмеялся он. — А может он паршиво себя от этого чувствовал. Тихие слезы покатились по щекам Шейна. Он не отступил, когда Илья к нему подошел в этот раз. — А до этого? — прошептал он, позволяя Илье обхватить лицо ладонями. — Когда я его бесил, — кивнул Илья. Шейн еще раз издал этот ужасный, пустой смешок. — Шейн. — Я, видимо, живу в каком-то, блять розовом пузыре! Когда ты его бесил, да? — выплюнул он. — А я тут... — он прервался. Затем тишина превратилась в хныканье. Затем он начал плакать. — Шейн, Шейн, — начал Илья, пытаясь притянуть его в свои объятья, но Шейн оттолкнул его. — У тебя нахуй кровь снова идет, — зарычал он от бессилия. — Шейн. — У тебя идет кровь, — он заставил Илью немного откинуть голову назад, держа пальцы на его челюсти. — А я думал... — Заткнись, — сказал он со слезами в голосе. — Не смотри на меня. Илья оставался в таком положении еще мгновение. Смотрел на потолок, пока Шейн плакал рядом. Затем Шейн задушенно сказал: — Я... — его мягкие волос коснулись ключиц Ильи, а пальцы вцепились в его свитер. Илья охнул, обнимая его. Шейн дрожал, прижимаясь к его груди, его дрожащие вздохи касались шеи Ильи. Илья скорее чувствовал его слова, чем слышал. — Ты перестанешь, ясно? — затем он повторил громче. — Ты перестанешь делать то, от чего он становится таким. Я не могу... Я тебя прошу, — он помотал головой. — Нет. Я не прошу тебя. Я требую, Илья. Мне плевать как эгоистично это звучит, я требую. Илья сглотнул. Ты можешь потребовать от меня все что угодно, всего меня, и я постараюсь тебе дать даже больше, хотел сказать он. Но это не было бы правдой. Или это было бы правдой, потому что Илья достал бы луну с неба ради Шейна, но это не было бы честно. Не тогда, когда дело касалось самого Ильи. — Я обещаю, — все равно сказал он. Шейн дрожал в его руках, и Илья собрал всю силу воли в кулак, чтобы не наклонить голову и не уткнуться носом в темные волосы. Было слишком сложно, практически невозможно. Слава богу, ему поломали нос.

***

Послышался шорох простыней, кто-то включил свет. Тяжелое и теплое тело возле него куда-то двинулось, и Шейн открыл глаза. Он наверное издал какой-то звук, потому что Илья, со своими спутанными волосами и образовавшимися синяками под глазами, обернулся к нему. Одной ногой он уже касался пола, собираясь уходить. — Куда ты собрался? — голос Шейна спросонья звучал хрипло. Илья пожал плечами: — Просто хотел прокатиться по городу. Шейн посмотрел в окно, еще не рассвело. Он кивнул. — Я с тобой. Илья мягко улыбнулся, не задавая никаких уточняющих вопросов. Тихо переодевшись, ребята бесшумно спустились вниз по лестнице. Они покинули дом, и Шейн решил никак не комментировать тот облегченный выдох, который выпустил Илья, найдя свой байк. В этот раз Шейн был более спокоен, смотря на то, как Илья надевает свой шлем. Его руки не дрожали, но было видно, что ему было холодно из-за прохладной погоды. И все же, Илья взял шлем из его рук, и убрал волосы в сторону, прежде чем водрузить шлем на его голову, щелкая застежкой под подбородком. Странно, каким собранным чувствовал себя Шейн. В голове было ясно. Как когда тебя довела какая-то мелочь, и ты плакал, и плакал, и плакал обо всем, и вот, когда ты наконец выдохся, не можешь больше плакать. Ты выжат. Спокоен. Вот что случилось прошлой ночью. Как будто бы все тревоги Шейна сплелись в один клубок и после того, как он психанул, они все расплелись. Все эти банальности, о которых он беспокоился: экзамены, дополнительные баллы, школа, понравятся ли Илье рестораны в Монреале. Мотоцикл. Все это больше не имело значения. Поэтому, когда он сел позади Ильи, хватаясь за него, он больше не боялся. Он просто чувствовал свежий ноябрьский ветерок. Ровный гул двигателя успокаивал, еще одно доказательство того, что Илья был рядом, в его руках, теплый прижимался к его груди. Ему не причиняли боль, пока Шейн занимался какой-то ерундой. Потому что это отныне стало его единственным страхом. Они долго катались, возможно часы. Темное небо превратилось в типичную для осени серость, и Шейн положил голову между лопатками Ильи. Он считал его сердцебиение и наблюдал за пейзажем вокруг. Вдруг они уже оказались за городом, смазанный вид шоссе и деревьев с опавшей листвой вокруг. Где-то он читал несколько месяцев назад, что одно из самых первых воспоминаний человека обычно сохраняется с его трехлетнего возраста. Какое-то значительное событие — смерть родственника, рождение сестры или брата, но чаще какие-то расплывчатые детали. Шейн помнил осень, это было его самое первое и самое ясное воспоминание. Осень, когда ему исполнилось четыре. Желтые, коричневые и оранжевые листья, такие же как сегодня, и четырехлетний малыш, который влез перед ним на качели. Ему было предназначено быть в том парке, он был создан быть там, он должен был стать другом Шейна. Шейн должен был о нем позаботиться. И получается, вчерашняя ночь стала его самым большим провалом — он не смог уберечь Илью. Они подкатили к какой-то забегаловке. Илья выключил мотор, припарковал мотоцикл и снял шлем. Розанов вытащил сигарету, поджигая ее. Он сделал долгую затяжку, проводя носком кроссовка по гравию на земле. Шейн молчал. Когда Илья докурил сигарету, он уронил ее на землю, затушив подошвой. Подняв взгляд на Шейна, он кивнул в сторону кафешки. — Хочешь позавтракать? Они подошли ко входу, было тихо. Ребята заняли места в кабинке, садясь друг напротив друга. Шейн не был голоден. У него внутри была какая-то пустота, остаток того, как бывает после полноценной истерики, но кушать не хотел. Может это все было из-за сна, он потратил несколько часов после того, как Илья отрубился, читая на компьютере информацию о том, как лечить поломанный нос. Он не думал, что как-то объебался с оказанием первой помощи, но перепроверить не помешало бы. — У них все еще есть хэллоуинские панкейки в меню, глянь, — сказал Илья, не встречаясь с Шейном взглядом. — В форме тыкв, — покачал головой он, смеясь. — Илья, — сказал Шейн, Илья наконец посмотрел на него. — Хватит. — Привет, — послышался жизнерадостный голос. — Чем могу вам помочь? Боковым зрением Шейн видел девушку с ручкой и блокнотом в руке, но он не мог отвести взгляда от Ильи. Он так много хотел сказать: предостережения, извинения, но все будто бы цементной крошкой осело у него в груди. — Панкейки, — сказал Илья, также не отводя взгляд от Шейна. — С беконом. И кофе. А он будет яичницу с тостом, обжаренную с двух сторон. — Можно еще воду и ибупрофен, пожалуйста, — сглотнул Шейн, наконец отводя взгляд в сторону официантки, улыбаясь ей. — И еще пакет со льдом. Между ними вновь воцарилась тишина. Илья что-то тихо напевал под нос, взгляд блуждал по улице за окном, пальцы барабанили по столу. Шейн больше не мог это выносить. — Надо им сказать. — Нет, — мгновенно прервал его Илья, его янтарные глаза сверкнули. — Почему? — спросил Шейн. — Почему что, Шейн? — Они могут помочь. — О, правда? — отозвался Илья, сужая глаза. — Мы расскажем твоим родителям, и что дальше? Расскажем копам? Расскажем органам опеки? Мне через несколько месяцев исполнится семнадцать, ты же знаешь, что это значит? — он почесал голову, безрадостно хохотнув. — У меня есть план, — сказал он уверенно. — Скоро я свалю из того места. — Мне плевать, если тебе будет семнадцать, ты все равно ребенок, — спросил Шейн, махнув руками в стороны. — Черт, да даже когда тебе будет двадцать семь, тридцать семь! Ты все еще будешь его ребенком! — Эммм, — официантка появилась рядом, хихикая и пододвигая к ним воду и ибупрофен. Илья сверкнул своей блестящей улыбкой, все еще привлекающей внимание, не смотря кровавые подтеки и опухшую кожу вокруг — Спасибо. Шейн хотел сам ему врезать. Девушка покраснела и уже собиралась уходить, когда Шейн хмуро буркнул. — Пакет со льдом. Ему плевать было на то, как грубо это звучало. — Ох, простите, — она ушла, лучше бы ей пойти за льдом. Шейн смотрел на то, как двигается горло Ильи, когда он проглотил обезболивающее. — Итак, что вчера произошло? — спросил он, вновь встречаясь взглядом с Ильей. Илья наконец все ему рассказал, надеюсь, что все. Как он начал продавать травку, и про вчерашнюю вечеринку. Про ссору с Кайлом и Светланой. И про сцену, развернувшуюся в доме Розановых. — Это кража, — сказал Шейн, когда Илья рассказал ему о том, как его отец и мачеха забрали его коробку с деньгами. — Ага, пойду пожалуй, расскажу копам о том, как мой абьюзивный отец украл те деньги, которые я заработал, продавая траву. — Не надо было прятать у него в доме. — Да? — Илья приподнял бровь. — И где бы это сделал, мой дорогой гений преступного мира? — спросил он скептически. — Нужно было спрятать у тебя в комнате? Это бы так понравилось твоим родителям. Шейна окатило волной раздражения, но он не понимал, на что была направлена его злость. Презрительная ухмылка, скривившая губы Ильи, то, как он вел себя, будто бы это все были какие-то мелочи — возможно на это. Но в глубине души Шейн понимал, что злился он на самого себя. За то, что не осознавал, не спрашивал. За то, что был дураком и верил в то, что знал все о парне напротив него, за то, что размышлял о том, в какой квартире они будут жить вдвоем. За то, что был таким слепым. Боже, Шейн реально был слепым, таким наивным, таким, блять, тупым. Прямо, как тогда, когда умерла мама Ильи... — Почему ты не пришел ко мне? — он даже не понял, что это он выдавил из себя этот вопрос. — Что? — Если нужны были деньги, я бы тебе дал. — Шейн, — прошептал Илья. — Если нужны деньги на колледж, мои родители бы... — Я не возьму деньги твоих родителей, — твердо и громко возразил Илья. Шейну хотелось плакать. Больше всего от того, что сам Илья не плакал. Какого хуя он не плакал? Его глаза были сухими, не слезинки, твердый взгляд застывшего золота, он вообще будто бы не был расстроен. И Шейн ненавидел этот взгляд. В его горле появился другой комок, который он никак не мог проглотить. Он видел, как Илья плакал. В первое Рождество после смерти мамы, и Шейн держал его в своих объятьях, успокаивал его, и измотал себя, пытаясь не уснуть. Еще несколько месяцев после этого Илья плакал, и Шейн ничего об этом не говорил. Он просто держал его. Даже сейчас, иногда, Илья что-то хныкал во сне, и не зная, как еще ему помочь, Шейн проводил пальцам по коже его головы, запутываясь пальцами в кудрях, пытаясь его успокоить. Было больно, больнее всего было от того, что Илья не мог больше плакать, если только он не спал. Как до такого вообще дошло? Плач не приносил ему никакого облегчения, и Шейн ничего не мог с этим поделать. Он даже поплакать из-за него не мог. Не в этой дешевой придорожной забегаловке, с сидушками, обтянутыми искусственной кожей и липкими столами, поэтому он вскочил на ноги. — Погоди, погоди, — остановил его Илья, вторгаясь в его личное пространство. — Куда ты собрался? — спросил он, мягко усаживая Шейна обратно и подсаживаясь к нему. — Я... — тяжело вздохнул он. Какого хера он собрался делать? Он даже не знал, где они находились. — Я... — Ну-ну, — сказал Илья с улыбкой на лице, забирая пакет со льдом из рук подошедшей официантки. — Помоги мне приложить лед. Шейн сделал глубокий вдох. И потом дрожащими пальцами он взял пакет из руки Ильи, обернул его в салфетку, чтобы не застудить лицо. Он нежно прикоснулся к воспаленной коже. Илья прошипел, но ничего не сказал. Он молчал какое-то время. Спустя несколько минут, он пробормотал. — Я найду другую работу, — вздохнул он. — Я могу продать байк. — Не надо продавать байк, — покачал головой Шейн. — Но... Шейн прижал палец к его губам. — Не надо продавать байк, — повторил он. Он скорее бы сдох, чем позволил Илье вновь потерять что-то, что он любил. — Мы что-нибудь придумаем. Илья медленно кивнул. Шейн сдвинул лед с одной стороны на другую и провел пальцем по переносице Ильи. — Все равно нужно пойти к врачу, — пробормотал он. — Вчера было так много крови и ты так опух, мне кажется, что тут у тебя перелом со сдвигом, — он легонько коснулся пальцем по носу. — Возможно надо вправить кость. Илья испуганно округлил глаза. — Ты что говоришь, что мой прекрасный нос теперь кривой? — Ага, — закатил глаза Шейн. — Ты теперь прямо-таки урод. — Черт, — притворно расстроился Илья. — Это единственное, чем я тебя привлекал. Шейн попытался улыбнуться в ответ, но не получилось. — Илья, мои родители... — Шейн... — Я им не скажу, — он покачал головой. — Если ты этого не хочешь. Илья кивнул и нахмурился. — Хочешь, чтобы я перекантовался где-то, пока все не заживет? — Нет, не уходи никуда, — быстро прервал его Шейн. — Я собирался сказать, что мы можем сказать им, что ты играл в баскетбол, или типа того. Я не скажу ничего по поводу травы или Григория... — он прервался, затем обхватил лицо Ильи ладонью и робко сказал. — Но ты должен мне пообещать еще раз. Ты больше не можешь заниматься такой херней, от которой он так злится, ладно? — он чувствовал слезы в глазах, да уж, не получилось не заплакать в кафешке. — И ты не можешь больше скрывать от меня ничего. Не можешь заниматься такими веселыми вещами, пока глупый, скучный Шейн ждет тебя дома. Илья ничего не отвечал какое-то время. Он потянулся рукой к запястью Шейна, убирая пакет со льдом. Он согрел холодные пальцы, и Шейну пришла глупая мысль, что Илье были приятны его прикосновения. Затем, все еще глядя себе на колени, он спросил. — Знаешь, что иногда значит скучный? Шейн едва заметно покачал головой. Золотые глаза пробежались по его лицу, пальцы переплелись еще сильнее. — Означает стабильность, устойчивость, — Илья сглотнул. — Возможность положиться. И Шейн не знал, что ответить на такое. Ни на английском, ни на французском, ни на каком языке известном человечеству он не смог бы объяснить, что в тот момент творилось у него в груди. Он не стал даже пытаться, не в тот момент, когда ладони Ильи скользнули по его рукам, а его голова покоилась на его плече. Его первым инстинктом было отстраниться, проверить поломанный нос, но теплые руки, коснувшиеся его затылка заставили его передумать и расслабиться в теплой хватке Ильи. — Нужно прижать лед к твоему носу, — глупо промямлил он. Никакого ответа не последовало. Затем послышался шепот: — Ага, — Илья прижался щекой к плечу Шейна. — Еще секундочку. Шейн Холландер по своей природе был реалистом. Черт, да обычно он был пессимистом. "Надейся на лучшее, но ожидай худшего" — это был его девиз. Но ради Ильи, он бы перевернул и поменял бы каждый нейрон своего мозга, лишь бы хотя бы разок позитивно смотреть на ситуацию. Быть оптимистом он мог бы ради того мальчика из своих воспоминаний, мальчика, который был больше, чем просто его другом. Между ними тянулась тонкая нить. Мальчик был так тесно к нему привязан, что если бы он исчез, это ранило бы Шейна до глубины души. — Хорошо. Шейн кивнул, крепче обнимая Илью.