Последнее фото перед Нью-Йорком

Ричи стоял за кассой, пока рабочее время медленно ползло по циферблату часов. Даже приходящие и орущие школьники никак не бодрили парня. Это было невыносимо тяжело. Больше всего Тозиер ненавидел ждать. В голове мелькали новые шутки для выступлений. И кое-кто ещё. Эдди. «Ты конченный идиот, Ричи!» — невольно всплыло в голове вместе с образом парня, который хмурил брови и смешно морщил нос, усыпанный веснушками. Улыбка сама скользнула по лицу Ричи, и он тут же прикрыл рот рукой, чтобы никто не решил, будто он идиот, улыбающийся сам по себе. — Мне, пожалуйста, колу, — протянул какой-то ребёнок. Голос вырвал Ричи из царства мыслей. Он уставился на раздражителя чуть дольше, чем следовало. — Что, мелюзга, дома мамка запрещает набивать пузо всякой гадостью, и ты приходишь сюда? — с язвительной улыбкой протянул он. В ответ — тишина и купюра, сунутая на стойку. Не получив нужной реакции, Тозиер закатил глаза и потянулся за банкой. — Держи, дружок, — натянуто улыбнулся брюнет. — Спасибо, — буркнул мальчик и поспешно отошёл от стойки, будто боясь заразиться тупым чувством юмора кассира. Ричи проводил его взглядом и снова упёрся подбородком в ладони. «Как же скучно…» Он достал листок для набросков шуток. Как назло, идеи не шли — только навязчивые мысли о Каспбраке. Уж больно нравилось издеваться над ним. Не придумав ничего лучше, Ричи начал писать шутки про своего друга — исключительно чтобы позлить ещё сильнее. Брюнет живо представлял разъярённого Эдди. Что может быть хуже шуток про его мамашу? Наверное, только шутки про него самого. «Часто ли ты путаешь свой ингалятор и чл*? Мне кажется, они примерно одного размера. И это единственные две вещи, которые ты держишь в руках. О, я представляю, как ты во сне тянешься к своему дружку, чтобы запастись кислородом… И какое удивление, когда не дотягиваешься ртом.» Ричи хмыкнул и, не задумываясь, вывел следом: «А если серьёзно, ты когда-нибудь задумывался, что без меня твой ингалятор — самый возбуждающий объект в комнате? По крайней мере, он всегда у тебя под рукой и точно знает, как заставить тебя тяжело дышать.» Он прыснул со смеху, поспешно прикрывая рот ладонью, и отложил ручку, потому что к стойке уже тянулись новые посетители. Обслужив их, брюнет снова вернулся к листку. «Как долго ты смотришь на мои фото, представляя нашу жаркую ночь?» Ричи замер, зацепившись взглядом за строчку, захлёбываясь потоком мыслей. Почему-то именно это предложение не прозвучало как шутка. Скорее как флирт. Или даже… предложение? Он уставился в одну точку, потом резко мотнул головой, будто отгоняя лишнее. Лист был отложен. Всё-таки что-то мешало. *** После рабочей смены Ричи плёлся домой. «Наконец-то этот ад закончился». Прошло около трёх дней после разговора с Эдди. Возможно, в почтовом ящике уже лежит долгожданное письмо. Эта мысль придала сил, и Тозиер ускорил шаг. Обнаружив заветный конверт, он расплылся в улыбке. Добравшись до комнаты, Ричи скинул вещи на пол и тут же разорвал бумагу. Глаза начали бегло скользить по строчкам. «Впрочем… некоторые твои “изъяснения” я всё-таки считаю довольно забавными. Особенно про клоуна. Кстати, ты ведь также их боишься?» Ричи поморщился. Клоуны… Да, несомненно, он их боялся. Особенно после тех событий. Но кому он об этом скажет? Уж точно не Эдди. По крайней мере, не сейчас. «Очень хочется приехать в Дэрри на каникулах. Правда. Но не думаю, что получится». От этих слов стало тоскливо. Тозиер отчаянно хотел увидеть друга. Они не виделись несколько лет, и это каждый раз больно отзывалось где-то под рёбрами, стоило только осознать это. «Спасибо за наклейки. Я прицепил их на свой ингалятор. Теперь он выглядит чуть менее… уныло, что ли. Не говори никому, но мне правда понравилось». Брюнет тихо усмехнулся, вспомнив свои недавние шутки. Захотелось придумать ещё парочку. «Когда у тебя следующее выступление? И будут ли там шутки про твоего маленького дружка, недоумок? :))) Если будут — я, возможно, даже приду посмотреть. Не обещаю смеяться, но прийти могу». — Гадёныш… — прошептал Ричи и прижал письмо к груди, будто мысленно обнимая Эдди. Из конверта выпала фотография. Тозиер приподнял бровь, наклонился и поднял её. Снимок был оживлённым: много людей в дорогих шмотках. Университет Нью-Йорка, что тут скажешь. А в самом краю… Каспбрак. Самый низкий среди парней, зажатый, с нервной улыбкой. Фото было не лучшего качества — лицо трудно разглядеть. Но этот образ был до боли родным. Оранжевый свитер, голубые джинсы, аккуратно зализанная причёска. Ботан Эдс. — Ну конечно, — пробормотал он. — Даже среди этих пижонов ты выглядишь так, будто хочешь извиниться за своё существование. Грудь наполнилась теплом. Улыбка растянулась до ушей. И… желание? Нет. Скорее тоска. Ричи просто скучал. Хотел увидеть, обнять, заглянуть в эти глубокие глаза и… Стоп. — Чёрт… — выдохнул он. Ричи решил позвонить. Узнать, как прошёл экзамен, и поделиться эмоциями от письма. Это была их фишка: звонки — редкие и дорогие, а письма всё-таки плохо передавали настоящий накал чувств. — Алло, принцесса, — протянул Тозиер, растянувшись на кровати. — Как там поживает зубрилка? — Заткнись, Ричи, — бросил Эдди, но в голосе проскользнул смешок. — Не рад слышать своего заботливого друга? Ну давай, рассказывай, как там твой ботанский экзамен? — Я сдал. С ошеломительным успехом. Видел бы ты лица однокурсников, когда самый противный препод влепил мне высший балл, — с нескрываемой гордостью заявил Эдс. — Ну ты большой молодец, малыш Эдди. Хочешь, в следующем письме приложу леденец в качестве приза? — ехидно протянул Ричи. — Пошёл к чёрту, говнюк, — огрызнулся Каспбрак, всё ещё улыбаясь. — Шуток про моего дружка не будет, — выпалил вдруг Тозиер, будто отвечая на письмо, а не на звонок. — И… пришли мне своё фото. Только без этих недомерков. Связь оборвалась. — Алло? — Эдди уставился в пустую трубку. — Что это было?.. Ричи испугался собственной просьбы и поспешно положил телефон. Зачем он это сказал, никак не укладывалось в голове. Но фото он действительно хотел. Хотел рассмотреть Эдса получше. Его веснушки, волосы, глаза… Губы. Нет. Зачем губы? Просто лицо. Чтобы освежить память о друге. Ничего больше.