Последнее фото перед Нью-Йорком

Эдди, я… Ричи начал писать, но тут же остановился, зыркнув на фотографию, лежащую рядом. — Эдди, я идиот, — выдохнул он и откинулся спиной на спинку стула. В комнате повисла тишина. Её нарушали только тикающие часы и вечерний ветер за окном. Как в этот раз оправдаться — без понятия. Лучший способ, как обычно, — снова заткнуть Эдди своей болтовнёй. Точнее, потоком предложений на бумаге. Ричи тут же вспомнил про свои набросанные шутки. Их точно нужно вложить в конверт, — подумал он и ехидно улыбнулся, уже представляя, как Каспбрак краснеет от злости. Эдди, с гордостью могу заявить, что дошёл до такого момента в своей карьере комика, что, глядя всего лишь на фото человека, заливаюсь огромным количеством шуток. Взглянув на твой дебильный оранжевый свитер, я понял: это ведь твой старый костюм на Хэллоуин? Тыква, верно? Мне кажется, твоя мамочка очень старалась, пока вязала его тебе. Уточни этот момент в следующем письме, а то я тут ломаю голову. Кстати, фото реально здоровское. Особенно контраст между количеством тупиц и милым ботаником в углу. Серьёзно, Эдди, я удивлён, что тебя там ещё не затоптали. Какой у тебя рост? Метр пятьдесят? На днях видел небольшую группу школьников-ботаников, облизывающихся на стопку книг. Не твои друзья, случайно? А то причёски уж больно похожи на твою — будто вы пользуетесь одним воском для ботанов. И этот зачёс на одну сторону. :) Вообще у меня всё по-старому: бесячие детишки на работе и твоя мамашка под столом. (Шутка. Расслабься. Или не шутка.) Я тут набросал пару шуток для своего выступления, которое будет на следующей неделе. Можешь заценить — я вложил их в конверт. Мне важно твоё мнение, даже если ты опять напишешь, что я идиот. А ещё — целуй мои руки. Я выслал тебе новую кружку с твоим любимым героем из комиксов. Благодари меня: ползарплаты на неё спустил. Зато теперь твою кружку и ингалятор никто не сопрет, решив, что это принадлежит какому-нибудь пятилетке. Всё ещё жду твоих фото для полного разрыва моей фантазии. Иначе кто, как не ты, будет моей музой? А, малыш Эдди? Прилагаю своё фото с концерта. Ты только посмотри на этого красавца. Будто рождён на сцене.

С большой любовью, Балабол.

…и твоя мама.

Закончив письмо, Ричи завалился на кровать, быстро погружаясь в сон. В голове то и дело всплывали образы Каспбрака. Достало. Кажется, кукушка окончательно едет от одиночества. Ему приснился чей-то голос — не слова, просто смех, приглушённый и знакомый, будто из соседней комнаты. Тозиер даже не попытался разобрать, чей он. С этой мыслью сознание медленно провалилось. *** Утро. Солнечный свет раздражающе бил в глаза через щель между шторами. Ричи поморщился и нехотя приоткрыл один глаз, чтобы увидеть своего раздражителя. — Чёртово солнце, — буркнул он и перевернулся на бок. Сегодня был выходной. По планам — прогуляться, чтобы весь день не гнить в постели. Но куда?.. Пустошь. Мысль мелькнула мгновенно. Ричи давно там не был. Почему бы и нет? Освежить память, покопаться в себе и хоть как-то развеяться. Ну и, конечно же, по пути отправить посылку для Эдди. Он подскочил с кровати и лениво поплёлся на кухню — нужно было хотя бы минимально запастись энергией на грядущий день. На холодильнике висело общее фото Неудачников. Тозиер, глянув на него, цокнул и закатил глаза. Закончив с трапезой, он так же лениво вернулся в комнату, попутно выискивая бумагу, чтобы упаковать кружку. Ричи резко остановился — вспомнил свои слова про леденец в качестве приза. Эта идея тут же его развеселила. Он кинул в кружку небольшую конфету и вложил записку: «Пососи, когда захочешь меня вспомнить». Ричи довольно хмыкнул и начал собираться на прогулку. Погода стояла просто чудесная: обеденное солнце слегка припекало, дул лёгкий ветерок, где-то щебетали птицы. Весна — одним словом. Тозиер шёл по городу, разглядывая витрины так, будто видел эти улицы впервые. Он направлялся к почтовому отделению, по пути размышляя, не взять ли ему пива для сегодняшнего похода. «Определённо, выпить пиво, сидя в их старом домике Неудачников, — лучшая идея за сегодняшний день», — подумал юноша. *** Ричи добрался до Пустоши. Спустился в их домик — и воспоминания накрыли разом, будто ударили колом в голову. Спёртый, душный воздух стоял неподвижно, пах пылью, сыростью и старым деревом. Вокруг — разбросанные вещи, следы их детства, застывшие во времени. Гамак. Тот самый. Ричи задержал взгляд. Когда-то он лежал здесь вместе с Эдди, пихаясь ногами, ругаясь и смеясь. От этого воспоминания уголки губ сами собой дёрнулись вверх. Тозиер медленно обошёл домик, почти благоговейно, кончиками пальцев касаясь предметов — досок, старых ящиков, обрывков верёвок. Под кожей будто пробегал слабый ток. В голове всплывали обрывки давних разговоров, споры, смех, крики. «Заткнись, Ричи» — раздался в памяти хор голосов. Билли. Стэн. Бен. Беверли. Эдди. Майк. Каждый раз, когда он выдавал особенно мерзкую шутку. Ричи хмыкнул. Порывшись в вещах, он нашёл свой старый комикс. Отряхнул гамак от пыли и устроился в нём. Страницы были пожелтевшими, местами сморщенными от времени, но всё ещё читабельными. Он перелистывал их медленно, проводя пальцами по знакомым линиям, погружаясь в любимую историю. Тепло того времени разливалось по телу, доходя до самых костей. И почему-то именно здесь он перестал чувствовать одиночество. Пролежав так пару часов, Тозиер незаметно для себя уснул. Проснулся он, когда день уже клонился к закату. Ричи поднялся с гамака — ноги смешно свисали вниз, он действительно вымахал за эти годы. По сравнению с Эдди он теперь был настоящим великаном. Взяв пиво, Ричи двинулся к карьеру и сел на край, глянув вниз. В памяти тут же вспыхнули картинки, как Неудачники по очереди, с криками и смехом, прыгали в воду. Он открыл первую банку и уставился в небо. Оно было красивым — низкие облака, окрашенные закатом, тянулись ленивыми полосами. Ласточки летали низко над землёй, рассекая воздух и издавая свой тихий, узнаваемый писк. Первый глоток пива почему-то показался особенным. Как будто он снова подросток, который впервые, тайком от родителей, пробует алкоголь на чьей-то вечеринке. «Чувствую себя депрессивным подростком», — подумал Ричи и хмыкнул. — Ричи? — послышался знакомый голос сзади. Тозиер обернулся. Это была Бев. Та самая рыжая девчонка с дерзким характером. Её волосы красиво переливались в свете заката — они заметно отросли, кудри мягко спадали на правое плечо. На ней было белое платье, простое и очень в её стиле. В стиле старой доброй Беверли. — Привет… Ты что тут? — удивлённо протянул Ричи. — Приехала навестить отца, — сказала она с паузой, подходя ближе. — Он заболел… — Не ожидал тебя увидеть, если честно. Даже странно… — всё ещё удивлённо протянул Тозиер. — Я уж думал, что останусь в этом чёртовом городишке один до конца дней. Беверли улыбнулась и села рядом. — Я ненадолго. Навестить отца, привезти ему кое-какие вещи. Ты же знаешь, у нас с ним… не самые простые отношения, — тихо сказала она и посмотрела вниз, в тёмную воду карьера. — Да… В любом случае, я рад тебя видеть, — Ричи протянул ей банку пива. — Ты тоже решил запастись здесь воспоминаниями? — спросила Бев, принимая напиток. — Я так скучала по этому месту. — Есть такое, — пожал плечами Ричи. — А ты как вообще? Как там Чикаго? — Хорошо, — оживилась она. — Свободнее. Я занимаюсь рукоделием, подрабатываю, познакомилась с девчонками по интересам. Жизнь… двигается. Она посмотрела на него. — А ты? — Не думаю, что сильно изменился. Всё так же шучу, — коротко ответил он. — С Билли общаешься? Беверли замолчала на несколько секунд. Опустила взгляд. — Да… Иногда созваниваемся. Но, если честно, этого недостаточно, — протянула она. — Для чего-то настоящего. Ричи не стал продолжать. Он умел чувствовать, где лучше остановиться. Иногда. Тишина повисла между ними — не неловкая, а тяжёлая. — А ты? — спросила Бев. — С кем-нибудь из нашего клуба общаешься? — В основном с Эдди, — ответил Ричи, стараясь говорить легко. — Письма, редкие звонки. Этому ботанику жизненно необходимо моё общество, — ехидно добавил он. Беверли усмехнулась. — Думаю, как и тебе, Тозиер, — мягко сказала она. — Ты сейчас не такой, как раньше. Серьёзный. Будто твоя маска из шуток куда-то делась. Или это только сегодня? Ричи замолчал. Слова задели — точно, больно. Она всегда умела смотреть прямо туда, куда он сам боялся заглянуть. — Да я просто устал, — отмахнулся он. — Знаешь, как сложно всё время веселить людей на сцене. Вся энергия уходит в фанатов, а себе ничего не остаётся. Он криво улыбнулся. — Но если хочешь, могу выдавить пару коронных шуток. — Ты так и не признался Эдди? — спокойно спросила Бев, будто не слыша его защиты. Она знала. Всегда знала. Их взгляды, паузы. Она была проницательной — ко всем. Жаль, что не всегда к самой себе. Ричи снова замолчал. В груди сжалось — больно и глухо. Осознание накрыло, но он тут же оттолкнул его. Для этого в нём не было места. Потому что он трус. Балабол. И, по его мнению, недостойный Эдди. — Признался в чём? — усмехнулся он. — В том, что каждый день трахаю его мамашку? Беверли отвела взгляд и задумчиво улыбнулась. “Значит, ещё нет. Не готов. Но это ненадолго”, — подумала она. — Ты дурак, Ричи, — сказала Бев мягко, притягивая его к себе и обнимая. — Тебе правда стоит разобраться в себе. Это была правда.