Скорость света в твоих глазах

Ключ повернулся в замке зажигания с мягким, уверенным щелчком. Мотор FD ожил не сразу — сначала послышался характерный, почти механический вой стартера, а затем — низкий, бархатный рёв роторного двигателя, набирающего обороты. Звук был плотным, технологичным, совсем не похожим на хриплый, душевный рёв «четырешки» её отцовской «Хачироку». Такуми отрегулировала зеркала и кресло, её движения были быстрыми и точными. Она чувствовала под ладонями прохладную кожу руля, тонкую отдачу педалей. Машина была идеально настроена, как скаковая лошадь перед стартом. И она была чужая. Кейске устроился на пассажирском сиденье, стараясь сохранить вид бесстрастного наблюдателя. Но его поза была слегка напряжённой. Он привык быть по другую сторону руля. Привык контролировать этот рёв, эту мощь. — Навигатор, — сказала Такуми сухо, не глядя на него. — Адрес. Он молча вбил данные в систему. На экране появился маршрут, ведущий через промышленную зону на окраине города — туда, где были склады и частные гаражи, любимые тюнерами. — Поехали, — произнесла она. Она тронулась плавно, почти осторожно, привыкая к сцеплению. Но уже через пару сотен метров, выехав на пустой проспект, ведущий к трассе, она прибавила газ. FD взревелв и рванула вперёд с гипнотической, почти пугающей силой. Ускорение вдавило Кейске в кожаное сиденье. Он бросил взгляд на спидометр — стрелка ползла вверх с неприличной скоростью. Он привык к этому ощущению, но лишь когда сам управлял им. Теперь же он был пассажиром. Пассажиром в своей же машине, которую вела девушка с карими глазами и лицом следователя. — Эй, тут ограничение шестьдесят, — пробурчал он, стараясь звучать небрежно. — Мы не нарушаем, мы… эффективно перемещаемся, — отозвалась Такуми, её взгляд был прикован к дороге. В её глазах отражались мелькающие огни и асфальт. Она вела машину не так, как он. Он водил с агрессивной, демонстративной точностью. Она вела её с интуитивной, почти органической плавностью, предугадывая поведение машины за миг до того, как это было нужно. Они свернули на объездную дорогу, ведущую к холмам. Дорога была извилистой, с парой крутых, слепых поворотов. Идеальное место для проверки. Первый же поворот застал Кейске врасплох. Такуми не стала сбрасывать скорость заранее, как сделал бы большинство. Она вошла в поворот на высокой скорости, резко дернула ручной тормоз, одновременно вывернув руль и тут же поймав начало заноса добавлением газа. Жёлтая машина развернулась боком с пронзительным визгом шин, выплюнула из-под колёс клубы белого дыма и вышла из поворота идеально, сохранив скорость и траекторию. Это был не просто контролируемый занос. Это был чистый, отточенный дрифт. Тот самый стиль, который был рождён на горных серпантинах Гуммы. Кейске вцепился правой рукой в ручку над дверью, а левой — в подлокотник на центральной консоли. Его костяшки побелели. — Что за черт?! — вырвалось у него, весь его напускной холод испарился, уступив место чистому инстинкту самосохранения. — Ты с ума сошла? Это же моя машина! — Вы сказали, нужно произвести впечатление, — парировала Такуми, и в её голосе впервые прозвучала едва уловимая, почти хищная нотка. Её руки на руле были расслаблены, но готовы к любому движению. — Я произвожу. На того, кто в гараже, это тоже подействует. А вы… держитесь крепче. Следующий поворот был ещё круче, «шпилька». Такуми снова вошла в него агрессивно. Задняя часть FD послушно пошла вразнос. Асфальт, деревья, отбойник — всё слилось в полосатую кашу за окном. В салоне пахло горелой резиной и адреналином. Кейске не мог отвести от неё глаз. Страх за судьбу своего драгоценного автомобиля смешивался с чем-то другим. С изумлением. С признанием. Он смотрел, как её тонкие, но сильные запястья работают с рулём, как её правая нога танцует между газом и тормозом. В её движениях не было суеты. Была абсолютная уверенность. Та уверенность, которую не купишь за деньги и не получишь от инструктора по вождению. Она была в крови. В ДНК. Она выровняла машину после второго дрифта, и они понеслись по прямой. Она даже не была запыхана. — Откуда ты… — начал он, голос его сорвался. Он отпустил ручку, чувствуя, как дрожат пальцы. — На «Хачироку» так не дрифтуют. Там задний привод, да, но… — Но что? — она бросила на него быстрый взгляд, и в её карих глазах он увидел ту самую тьму, то самое знание гор, которое он смутно ощущал в ней с самого начала. — Вы думаете, горные дороги прощают ошибки? Там учатся или разбиваются. Я научилась. Она сказала это просто, как констатацию факта. Без хвастовства. Это было ещё страшнее. Они подъехали к указанному гаражу — большому ангару из рифлёного металла. Такуми остановила FD с точностью до сантиметра, выключила двигатель. Наступила тишина, звонкая после рева мотора и визга шин. Кейске молчал, переваривая происшедшее. Его сердце всё ещё колотилось где-то в горле. Он смотрел на её профиль, на прядь каштановых волос, выбившуюся из хвоста и прилипшую к слегка влажному виску. Она достала блокнот и ручку, её дыхание было чуть учащённым, но не более того. — Ну что, консультант? — спросила она, наконец повернувшись к нему. В её взгляде читался вызов. — Готовы произвести впечатление? Он медленно выдохнул, собирая в кучу свои разбросанные чувства. Страх сменился чем-то горячим, острым, почти восторгом. Эта девушка только что вывернула его душу наизнанку вместе с его машиной. И сделала это лучше, чем он мог себе представить. Он поправил рубашку, снова надевая маску холодного превосходства, но теперь в ней появилась трещина. И за этой трещиной явно виднелось уважение. Живое, неприкрытое. — После такого вождения, Фудживара-сан, — сказал он, и его голос снова приобрёл знакомые язвительные нотки, но теперь в них слышалось и другое, — я готов поверить, что вы сможете выбить признание даже из камня. Только, ради всего святого, на обратном пути давайте я буду за рулём. Мне нужно проверить, не отвалилось ли у моего бедного FD что-нибудь жизненно важное. Например, моё самоуважение. Такуми почти улыбнулась. Почти. Уголки её губ дрогнули. — Договорились. Но только если вы будете вести себя прилично. Она вышла из машины, и её походка была такой же уверенной, как и её вождение. Кейске вышел следом, ноги его немного подкашивались. Он посмотрел на безупречный, сверкающий кузов своего автомобиля, потом на её удаляющуюся спину. «Фудживара Такуми», — подумал он с новой, жгучей интенсивностью. Она была не просто следователем. Не просто дочерью легенды. Она была штормом. И он, сам того не желая, только что попал в самый его эпицентр. И, что самое странное, ему это начало нравиться.