Скорость света в твоих глазах

Сейф в участке захлопнулся с тяжёлым, металлическим стуком, запечатав внутри себя молчаливый крик Марико и призрачную паутину «Паука». Но чувства безопасности это не принесло. Слишком много глаз теперь было обращено на них — видимых и нет. Особенно на Такуми. Её крохотная съёмная квартира на окраине была так же уязвима, как скорлупка. Кейске понял это ещё по дороге, когда пару раз ловил себя на том, что смотрит в зеркало заднего вида не на дорогу, а на возможных преследователей. — Ты не можешь вернуться к себе, — заявил он, когда они снова сидели в его FD, припаркованном в тени за участком. Его голос не терпел возражений. Такуми, уже собиравшаяся открыть дверь, замерла. — У меня есть работа. И, простите, но вы не мои телохранители. — Телохранители? — он фыркнул. — Смотри на нас. Мы ходячие мишени, Фудживара. Ты со своей сломанной ногой и записной книжкой, где моё имя стоит рядом с «Пауком». Я — со своими связями, которые внезапно оказались опасными. Одиночество сейчас — это не героизм, это глупость. Он повернулся к ней, и в свете уличного фонаря его голубые глаза были твёрдыми, как сталь. — У меня есть дом. Большой, пустой, с системой безопасности, которая не сводится к щеколде на двери. И с гаражом на две машины. Твоя «восьмёрка» может постоять рядом с моим FD. В безопасности. Он видел, как она колеблется. Гордость боролась с инстинктом самосохранения и, что важнее, с профессиональной необходимостью остаться в живых, чтобы докопаться до истины. — А что скажет твой брат? — наконец спросила она, находя слабое место. — Рёсукэ? Он в Токио. А если бы и был… — Кейске махнул рукой. — Ему всё равно. Он живёт в своём мире скальпелей и тишины. Главное — утром не шуметь, когда он делает кофе. Он говорил легко, но где-то в глубине тона прозвучала горькая нотка. Такуми её уловила. Она вздохнула, потерла переносицу. Лодыжка пульсировала тупой болью, в глазах стояла усталость от адреналинового похмелья. — Только на ночь. И только потому, что мне нужен доступ к уликам, а не потому что… — Потому что ты боишься, — закончил он за неё с той же язвительной прямотой. — И правильно делаешь. Страх сейчас — наш единственный здравый смысл. Он не дал ей ответить, тронулся с места и направил машину в сторону холма, где стоял особняк Такахаши. Дом в ночи выглядел ещё более внушительным и отстранённым. Автоматические ворота бесшумно разъехались, пропуская жёлтую молнию внутрь территории. Он припарковался в большом, полупустом гараже, где в дальнем углу, укрытый чехлом, стоял белый FC Рёсукэ, похожий на спящего призрака. — Добро пожаловать в крепость, — сказал Кейске, выходя из машины. Его голос в каменном пространстве гаража прозвучал гулко. Он повёл её через боковую дверь прямо в просторную, минималистичную гостиную с панорамными окнами. Всё здесь было дорого, безупречно и холодно. Стекло, сталь, светлый дуб. Ничего лишнего. Ничего тёплого. — Внизу гостевая, — начал объяснять Кейске, сбрасывая куртку на белый диван. — Есть всё необходимое… Его слова оборвались. Наверху, на лестнице, ведущей на второй этаж, появилась фигура. Девушка лет двадцати, в роскошном шелковом халате с вышитыми журавлями, с мокрыми тёмными волосами, собранными в небрежный пучок. У неё были умные, любопытные глаза и ухмылка, играющая на губах. Цугуми. Двоюродная сестра. Вечная гостья, которая считала этот дом своим вторым домом, особенно когда Рёсукэ уезжал. — Ну-ну-ну, — протянула она, медленно спускаясь по ступенькам, изучающе разглядывая Такуми с ног до головы. — Что это у нас? Кейске-ничан, ты что, наконец-то решился привести девушку? И не какую-нибудь кисейную барышню из «Blue Siren», а… ой, — её взгляд зацепился за служебный жакет Такуми, за её перепачканное сажей и пылью лицо, за профессиональную, строгую осанку. — Что-то нестандартное. Кейске закатил глаза, но Такуми заметила, как напряглись его плечи. — Цугуми, не выдумывай. Это Фудживара-сан. Следователь. Мы работаем. — Работаете? — Цугуми приложила ладонь к щеке, изображая удивление. — Ночью? В таком виде? После… что это на вас, взрыв? — Она принюхалась. — Пахнет гарью. И драмой. Как интересно. Она подошла ближе, совершенно не смущаясь. — Фудживара… Фудживара… А, та самая! Дочь того самого продавца тофу с Акаги? Та, что развозит тофу и ловит преступников? О, дядя будет в восторге. Он обожает местный фольклор. — Цугуми, хватит, — голос Кейске стал опасным, низким. Но девушка не унималась. Она смотрела на Такуми с неподдельным, почти хищным любопытством. — Так это правда, что ты гоняешь на старой «восьмёрке»? И что ты расследуешь это… ужасное убийство той девушки? А Кейске тебе помогает? Добровольно? Или дядя заставил? Нет, постой, — её глаза заблестели, — он сам привёл тебя сюда. В наш дом. Где даже уборщица должна пройти три круга проверок. Значит, ты в опасности. Или ты опасна. Или и то, и другое. Она произнесла это так быстро и точно, что Такуми оставалось только молчать, оценивая эту новую, неожиданную переменную. Цугуми была не просто болтушкой. Она была умна, проницательна и, кажется, знала о семейных делах и связях больше, чем хотелось бы. — Гостевая внизу, Фудживара-сан, — твёрдо повторил Кейске, указывая рукой в сторону коридора, игнорируя двоюродную сестру. — Я покажу. — О, не беспокойся, я всё покажу! — тут же встряла Цугуми, легко опережая его и беря Такуми под руку с фамильярностью старой подруги. — У нас тут отличная ванная, и я одолжу тебе что-нибудь из своих вещей. Ты не можешь спать в этом… этом полицейском облачении. Пойдём, расскажешь мне всё по дороге. Про взрыв. И про то, как Кейске-ничан героически тебя спасал. Он же спасал, да? Иначе зачем бы он тащил сюда женщину впервые за… ой, я вообще не припомню. Она уводила ошеломлённую Такуми вглубь дома, продолжая свой безостановочный поток сознания. Кейске остался стоять посреди гостиной, стиснув зубы. Появление Цугуми было последним, чего ему хотелось. Но, с другой стороны… её болтовня и внимание могли послужить неплохим камуфляжем. Кто будет искать следователя в особняке Такахаши, где её опекает болтливая кузина? Он подошёл к мини-бару, налил себе виски, но не стал пить, просто смотрел на янтарную жидкость в бокале. «К. не поможет». Слова из дневника жгли изнутри. Марико думала, что он часть системы. Или её бесполезная декорация. А сейчас он прятал в своём доме женщину, которая, возможно, была единственным шансом эту систему сломать. И ради этого готов был терпеть и взрывы, и язвительные комментарии Цугуми, и этот странный, тягучий ком в груди, который появлялся каждый раз, когда он видел, как Такуми хмурится, концентрируясь, или как она, превозмогая боль, старается идти прямо. Он услышал смех Цугуми из глубины дома и тихий, сдержанный голос Такуми в ответ. Он сделал глоток виски, чувствуя, как тепло растекается по напряжённому телу. Крепость была взята. И неизвестно теперь, кто в ней больше в плену — она, привезённая сюда для безопасности, или он, позволивший этой брюнетке с карими глазами и стальной волей ворваться не только в его расследование, но и в его холодный, отлаженный мир. Мир, где до сегодняшнего дня единственным допустимым хаосом был контролируемый занос на горном серпантине.