Скорость света в твоих глазах

Участок встретил их напряжённой тишиной. Обычный утренний гул стих, едва Такуми и Кейске переступили порог. Слишком много взглядов — настороженных, любопытных, оценивающих. Слухи о вчерашнем взрыве уже облетели все кабинеты, обрастая невероятными подробностями. Кейске чувствовал себя экспонатом в музее. Но, к его удивлению, это не раздражало так сильно, как обычно. Возможно, потому что рядом была Такуми, которая двигалась с той же спокойной, сосредоточенной грацией, что и всегда, не обращая внимания на перешёптывания. Или делая вид, что не обращает. Они прошли в маленькую переговорную — единственное место, где Катагири-сан мог гарантировать им хоть какую-то приватность. На столе уже стоял ноутбук, подключённый к внешнему приводу для дисков, и лупа для изучения записной книжки. — Я на час, — сказал Катагири, заглядывая в дверь. Его взгляд метался между ними с плохо скрываемым беспокойством. — Потом придётся отчитываться перед начальством. Ватанабэ под охраной, но молчит как рыба. Утверждает, что ничего не знает, а куртку порвал случайно. Адвоката требует. — Он не убийца, — отрезала Такуми, не поднимая головы. Она уже раскладывала диски по порядку, маркированному рукой Марико. — Трус, лжец, но не убийца. Тот, кто заказал взрыв, работает чище. — Это меня и пугает, — вздохнул Катагири и исчез, прикрыв дверь. Кейске сел напротив Такуми. Между ними на столе лежала металлическая коробка — ящик Пандоры, переживший взрыв. — С чего начнём? — спросил он. Она протянула ему записную книжку. — С этого. Ищи повторяющиеся имена, клички, места. Любые паттерны. Я займусь дисками. Он взял книжку в руки. Кожаный переплёт был потёртым, уголки страниц — загнутыми. Марико явно пользовалась им часто, возвращалась к записям снова и снова. Пальцы Кейске провели по строчкам, написанным аккуратным, чуть округлым почерком. «К. — 50 000. А. — 35 000 + ужин. Б. — новая машина, запись в багажнике». Он нахмурился. Суммы. Услуги. Компромат. — Она вела учёт, — тихо сказал он. — Как бухгалтер. Каждая встреча, каждый подарок, каждая слабость. И цена за молчание. Такуми вставила первый диск в привод. На экране появилась папка с видеофайлами. — Проверим, что за «записи в багажнике», — сказала она, и в её голосе звучала сталь. Первое видео было снято скрытой камерой, вероятно, с брелока или замаскированного устройства. Плохое качество, дрожащий кадр. Но достаточно, чтобы узнать интерьер «Blue Siren» — отдельная VIP-комната, диваны, приглушённый свет. На диване сидел мужчина лет пятидесяти, солидный, с дорогими часами на запястье. Рядом с ним — Марико, улыбающаяся, расслабленная. Они пили шампанское. Мужчина говорил что-то, его рука лежала у неё на колене. Потом он потянулся к своему портфелю, достал конверт. Марико взяла его, заглянула внутрь, улыбнулась шире и положила конверт в свою сумочку. Ничего криминального. Обычная сделка между спонсором и содержанкой. — Кто это? — спросила Такуми. Кейске всмотрелся в лицо мужчины. — Окабэ. Сеть автомастерских. Женат, двое детей. Если это всплывёт — развод и репутационные потери. Но не убийство. Они пролистали ещё несколько файлов. Схожие сцены, разные лица. Бизнесмены, политики мелкого масштаба, один известный гонщик с Акаги. Марико копила компромат как белка орехи. — Она не шантажировала их, — заметил Кейске, просматривая записи. — По крайней мере, не всех. Это была страховка. На случай, если кто-то из них решит от неё избавиться. — Или если она захочет подняться выше, — добавила Такуми, вставляя следующий диск. — Она сказала Дзиро, что у неё есть «козырь». Что-то, что должно было изменить её жизнь. Второй диск открылся. Здесь было всего три файла. Имена в названиях были закодированы: «Паук-1», «Паук-2», «Паук-3». — Бинго, — выдохнула Такуми. Она открыла первый файл. На экране появилось помещение — не VIP-комната, а что-то более приватное. Дорогой кабинет с деревянными панелями, антикварная мебель. За столом сидел мужчина. Его лицо было частично скрыто тенью от лампы, но силуэт — широкие плечи, седые виски, властная осанка — читался отчётливо. Марико стояла перед ним, сложив руки на груди. Она не улыбалась. Она была напряжена. — Вы не можете просто взять и выкинуть меня, — говорила она, и в её голосе слышался страх, прикрытый бравадой. — Я знаю слишком много. О ваших делах. О том, как вы убрали конкурентов. О «Смотрителе». Мужчина молчал. Потом медленно поднял голову, и свет упал на его лицо. Кейске замер. Его пальцы впились в край стола. Он знал это лицо. Не лично, но по газетам, по деловым мероприятиям, которые отец иногда посещал. Это был один из крупнейших застройщиков региона. Человек, чьи проекты формировали облик Такасаки. Человек, которого называли «неприкасаемым». — Курата, — выдохнул Кейске. — Ёсинори Курата. — Кто это? — спросила Такуми, не отрывая взгляда от экрана. — Строительный магнат. Связи в мэрии, в полиции, в бандах. Если он «Паук»… — Кейске не договорил. На видео Курата наконец заговорил. Голос у него был низкий, спокойный, почти ласковый. — Ты умная девочка, Марико. Но умные девочки иногда забывают, что паутина — это не только защита. Это ещё и ловушка. И тот, кто слишком долго в ней копошится, рискует запутаться сам. Он встал, подошёл к ней, положил руку на плечо. Марико вздрогнула, но не отшатнулась. — Я ценю твою… предусмотрительность. Но сейчас тебе нужно сделать выбор. Ты либо продолжаешь играть по моим правилам и остаёшься в тепле, либо… — он сделал паузу, — либо паутина затягивается. Навсегда. Запись оборвалась. В комнате повисла тишина. Такуми сидела, не двигаясь, глядя на чёрный экран. Её лицо было бледным. — Это не просто компромат, — сказала она наконец. — Это предсмертная записка. Она пошла к нему, пыталась договориться. И он дал ей понять, что выхода нет. Кейске молчал. Внутри него закипала холодная, тяжёлая ярость. Не та, которую он привык ощущать — импульсивная, юношеская. Другая. Зрелая. Опасная. — Есть ещё два файла, — напомнила Такуми. Она уже протягивала руку, чтобы открыть следующий, когда Кейске остановил её. — Подожди. — Он провёл рукой по лицу, собираясь с мыслями. — Прежде чем мы продолжим, ты должна понимать. Если это действительно Курата, мы вступаем на территорию, где даже мой отец бессилен. Этот человек не просто богат. Он связан с organised crime, с политиками. Если он узнает, что у нас есть это… — То пошлёт следующего подрывника, — закончила Такуми. — Я понимаю. Она посмотрела на него. В её карих глазах не было страха. Только та же холодная, чистая решимость, которую он видел в ней вчера, когда она выходила из его машины после дрифта. — Но у нас есть ещё кое-что, чего нет у него, — сказала она. — Что? — Мы уже знаем, что он — мишень. А он пока не знает, что мы знаем. И пока у нас есть этот диск, у нас есть рычаг. Кейске смотрел на неё. Эта женщина только что пережила взрыв, ночевала в доме потенциального подозреваемого, целовалась с ним в лунном свете — и сейчас рассуждала о стратегии с холодной расчётливостью профессионального игрока. — Ты вообще когда-нибудь боишься? — спросил он, не сдержавшись. Она задержала на нём взгляд. На секунду маска следователя дрогнула, и он увидел то, что скрывалось под ней. Усталость. Тревогу. И что-то очень личное, обращённое именно к нему. — Боюсь, — тихо сказала она. — Постоянно. Но страх — не причина останавливаться. Она открыла второй файл. На этот раз видео было короче. Курата говорил по телефону, стоя у окна. Марико не было в кадре — запись велась скрытно, возможно, из сумочки или с полки. — …она слишком много знает, — говорил Курата. — И она начала задавать вопросы о «Смотрителе». Это неприемлемо. Голос на другом конце провода был искажён, почти неузнаваем. Но одно слово прозвучало чётко: — Реши проблему. Как всегда. — Сделаю, — ответил Курата. — Но мне нужно прикрытие. Организуй алиби на вечер пятницы. Разговор оборвался. Такуми и Кейске переглянулись. — Вечер пятницы, — медленно произнесла Такуми. — Она была убита в четверг. — Значит, планы изменились, — сказал Кейске. — Или у «Смотрителя» были другие исполнители. Третий файл. Это было не видео. Это были фотографии. Несколько снимков, сделанных, судя по качеству, на обычный телефон. На них был запечатлён мужчина — не Курата. Моложе, спортивнее, с холодными, ничего не выражающими глазами. Он стоял рядом с чёрным внедорожником, разговаривал с кем-то за кадром. Обычная сцена. Ничего особенного. Но Кейске побледнел. — Ты знаешь его? — спросила Такуми, заметив его реакцию. Он молчал долгую, тяжёлую минуту. Потом кивнул. — Это один из личных водителей моего отца. Сакаки. Работает у нас уже пять лет. Такуми замерла. Связка «Курата — водитель Такахаши — „Смотритель“» выстраивалась в голове в пугающую логическую цепь. — Твой отец… — Мой отец — врач, — резко оборвал Кейске. — Он лечит людей. Он не имеет отношения к этому дерьму. Сакаки мог быть чьим угодно человеком. Подставленным. Засланным. — Он сжал кулаки. — Но это значит, что «Смотритель» или «Паук» имеют доступ к нашему дому. Имели. Всегда. В комнате повисла тишина. Где-то в коридоре звонил телефон, переговаривались сотрудники. Здесь, за закрытой дверью, время будто остановилось. Такуми медленно выдохнула. — Нам нужно сообщить об этом. Катагири-сану. Возможно, прокуратуре. Это уже не просто убийство. Это системная коррупция. — И ты думаешь, Курата не имеет людей в прокуратуре? — горько усмехнулся Кейске. — Мы принесём это начальству, и через час диски исчезнут, а мы окажемся под следствием за превышение полномочий. — Тогда что ты предлагаешь? Он посмотрел на неё. В его голубых глазах горел холодный, опасный огонь. — Мы сами доведём это до конца. У нас есть улики. У нас есть доступ. У нас есть… — он запнулся, — …мы есть друг у друга. Сказано это было обыденно, почти деловито. Но Такуми услышала то, что стояло за этими словами. Она медленно кивнула. — Значит, мы работаем в паре. Официально — расследуем убийство. Неофициально — идём за «Пауком» и «Смотрителем». — И мы никому не доверяем, — добавил Кейске. — Кроме нас. Он протянул руку через стол. Она смотрела на неё мгновение — на его длинные пальцы, на дорогие часы на запястье, на едва заметный порез от осколка. Потом она вложила свою ладонь в его. — Договорились, — тихо сказала она. Их рукопожатие длилось дольше, чем требовалось для подтверждения сделки. Но ни один из них не спешил отпускать. За дверью послышались шаги Катагири. Они разомкнули руки, отодвинулись друг от друга, снова становясь следователем и консультантом. Но тепло от её пальцев всё ещё оставалось на его коже. И Кейске вдруг понял, что готов идти до конца не только ради правосудия и не только ради того, чтобы доказать свою значимость в этом городе. Он готов идти до конца ради неё. Эта мысль должна была испугать его. Вместо этого она наполнила его странным, тёплым спокойствием. Впервые в жизни Кейске Такахаши знал, зачем он просыпается по утрам. И это знание стоило всех рисков в мире.