Скорость света в твоих глазах

Они вышли из переговорной, когда часы показывали половину двенадцатого. Усталость давила на плечи, но адреналин всё ещё пульсировал в крови. Диски и записная книжка снова были в металлической коробке, которую Такуми не выпускала из рук. Катагири ждал их в коридоре, нервно теребя галстук. — Фудживара-сан, Такахаши-сан. Есть новости. — Он понизил голос. — Мы проверили записи с камер наблюдения возле дома Сато. За час до взрыва там зафиксирован чёрный внедорожник. Номера скрыты, но модель определили — Toyota Land Cruiser. Кейске напрягся. Он знал эту модель. У его отца был точно такой же. Для поездок за город, для плохих дорог. Им пользовался… Сакаки. — Этого недостаточно, — сказала Такуми, хотя её пальцы сильнее сжали коробку. — Половина богатых домов в Такасаки имеют такие машины. — Знаю, — кивнул Катагири. — Но мы работаем над этим. Ещё… — он замялся, — к вам обоим приставлена охрана. Приказ сверху. Не обсуждается. Кейске открыл было рот для возражения, но Такуми остановила его взглядом. — Хорошо, — сказала она. — Мы в участок. Будем изучать материалы. Катагири с облегчением выдохнул и закивал, удаляясь в свой кабинет. — Охрана, — процедил Кейске, когда они остались одни. — Чтобы следить за нами или защищать? — Пока не знаем, — тихо ответила Такуми. — Но выбирать не приходится. Они прошли в её кабинет — маленькую клетушку с единственным окном, выходящим на серую стену соседнего здания. Такуми закрыла дверь и опустила жалюзи. Металлическая коробка легла на стол — центр их маленькой вселенной. — Нам нужно больше информации о Курате, — сказала она, включая компьютер. — Его связи, бизнес, кто входит в его круг. Если он «Паук», у него должна быть сеть. — И о «Смотрителе», — добавил Кейске. — Кто это? Почему его так боятся? И как Сакаки связан со всем этим. Он замолчал, глядя в одну точку на стене. Такуми наблюдала за ним. Она видела, как напряжение сковывает его плечи, как пальцы нервно постукивают по подлокотнику кресла. — Твой отец… — осторожно начала она. — Он не при чём, — отрезал Кейске, но в голосе не было злости. Только усталость. — Мой отец — хирург. Он спасает жизни. Всё, что его волнует — это операции, пациенты и чтобы я не опозорил фамилию. Он не стал бы ввязываться в такое дерьмо. — А твой брат? Кейске резко повернул голову. Его глаза сузились. — Рёсукэ? Рёсукэ — педант. Он живёт по расписанию, моет руки сорок раз в день и считает, что эмоции — это баг в человеческой операционной системе. Если бы он имел дело с Куратой, я бы знал. Он не умеет врать. Просто молчит. — Как сейчас? — тихо спросила Такуми. Он замер. В комнате повисла тишина. — Что ты имеешь в виду? — Ты много о нём говоришь. О том, какой он. Но не о том, что он чувствует. Не о том, какие у вас отношения. Ты бежишь от тени брата — это ты сам сказал. Но что произошло между вами? Кейске молчал долго. Так долго, что Такуми уже решила, что он не ответит. — Ничего, — наконец сказал он. Голос был пустым. — В этом и проблема. Ничего не произошло. Мы просто… жили в одном доме. Он был идеальным, я был проблемным. Он поступил в медицинский, я вступил в банду. Он стал хирургом, я стал… никем. Он усмехнулся — горько, без веселья. — Знаешь, каково это — когда твой старший брат в двадцать три года делает сложнейшие операции, а ты в двадцать один просто катаешься на дорогой машине, купленной на родительские деньги? Когда отец смотрит на тебя и видит только разочарование, а Рёсукэ даже не замечает твоего существования, потому что занят спасением жизней? Такуми слушала молча. Она не перебивала, не пыталась утешить. Просто смотрела на него своими карими глазами, в которых не было жалости. Только понимание. — Я пошёл в «Blue Siren» не потому, что мне нравились эти женщины, — продолжил Кейске, глядя в пол. — Я хотел доказать, что могу быть в той же лиге, что и Рёсукэ. Что я тоже чего-то стою. Что я не просто младший брат гения. — Он сжал кулаки. — А теперь оказывается, что всё это время в нашем доме работал человек, связанный с убийцей. И я даже не замечал. Как всегда. Тишина. Потом Такуми тихо сказала: — Ты не виноват, что не заметил Сакаки. Ты не мог знать. — Я должен был знать, — упрямо ответил он. — Почему? Он поднял на неё взгляд. В его голубых глазах плескалась такая смесь гнева и боли, что у неё сжалось сердце. — Потому что это единственное, что у меня есть. Этот дом. Эта фамилия. Если я не могу защитить даже это — кто я тогда? Такуми не ответила. Вместо этого она протянула руку и накрыла его сжатый кулак своей ладонью. Тёплая, сухая, твёрдая. Без лишних слов. Он смотрел на их руки. Потом медленно разжал пальцы, позволяя ей переплести их. — Ты — тот, кто пошёл со мной в этот ад, — тихо сказала она. — Тот, кто прикрыл меня спиной при взрыве. Тот, кто не побоялся влезть в дело, которое другие предпочли бы забыть. Это не тень брата. Это ты. Он молчал, но его пальцы сжали её руку в ответ. День тянулся медленно. Они просматривали отчёты, пробивали имена по базам, строили связи. Курата Ёсинори — шестьдесят три года, глава строительной корпорации «Курата-групп», член торгово-промышленной палаты, спонсор нескольких политических партий. Ни одной судимости. Ни одного скандала. Чист как стекло. Слишком чист, как отметила Такуми. К вечеру голова гудела от информации, глаза слипались. Но останавливаться было нельзя. — Кофе? — спросил Кейске, поднимаясь. — Если это не та бурда из автомата, — ответила она, потирая переносицу. Он почти улыбнулся. — Я помню. Одна порция отработанного масла. Он вышел в коридор и направился к лестнице, где стоял нормальный кофейный аппарат для начальства. В кармане завибрировал телефон. Он взглянул на экран. «Рёсукэ». Сердце пропустило удар. Брат никогда не звонил просто так. Только по делу. Только когда что-то случалось. — Да. — Ты дома? — голос Рёсукэ был ровным, безэмоциональным. Как всегда. — Нет. На работе. Вернее, в участке. Пауза. На том конце что-то тихо щёлкнуло — вероятно, Рёсукэ открывал ноутбук. — Цугуми сказала, что ты привёл в дом женщину. Следователя. И что вы расследуете убийство. Кейске стиснул зубы. Цугуми и её длинный язык. — Это не твоё дело. — Всё, что происходит в нашем доме — моё дело. — В голосе Рёсукэ не было угрозы. Только констатация. — Я навел справки. Дело Сато Марико. Взрыв. Ты в центре этого. — Я консультант. — Ты подставился. Если отец узнает… — Отец не узнает. — Кейске понизил голос, оглядываясь. — И ты ему не скажешь. — Почему ты думаешь, что я буду молчать? Кейске помолчал. Потом сказал то, что никогда не говорил брату вслух: — Потому что я прошу. На том конце повисла тишина. Длинная, тягучая. Кейске слышал дыхание брата — ровное, спокойное. Дыхание человека, который никогда не теряет контроль. — Хорошо, — наконец сказал Рёсукэ. — Но если ты вляпаешься в серьёзные неприятности, я не смогу тебя вытащить. Учитывай это. — Я не прошу вытаскивать. Я прошу не мешать. Пауза. — Эта женщина. Фудживара. — В голосе Рёсукэ появилось что-то, похожее на… любопытство? — Она того стоит? Кейске закрыл глаза. Перед внутренним взором встала Такуми — в чёрном шёлке, с распущенными волосами и серьёзными глазами. Её пальцы, переплетённые с его. Её голос: «Ты — тот, кто пошёл со мной в этот ад». — Да, — тихо сказал он. — Стоит. Рёсукэ ничего не ответил. Просто сбросил вызов. Кейске убрал телефон и прислонился лбом к прохладной стене. Сердце колотилось где-то в горле. Он только что сказал брату правду. Впервые за много лет. И, что удивительно, не пожалел об этом. Он вернулся в кабинет с двумя чашками кофе. Такуми сидела, склонившись над записной книжкой, и даже не подняла головы. — Звонил брат, — сказал он, ставя чашку перед ней. Она подняла взгляд. В её глазах читался вопрос. — Цугуми проболталась. Он знает, что ты у нас живёшь. — И? — спокойно спросила она. — И он не против. — Кейске сел на своё место. — Сказал, чтобы я не вляпывался в неприятности. Обычное дело. Она смотрела на него долго, изучающе. Потом взяла чашку и сделала глоток. — Ты ему рассказал. О нас. Это был не вопрос. — Я сказал, что ты стоишь того, — ответил он, глядя прямо в её карие глаза. Она не отвела взгляд. Только тихо сказала: — Ты идиот, Такахаши. — Знаю, — он улыбнулся, впервые за день — не горько, а легко, почти счастливо. — Но ты уже говорила. Она покачала головой, но уголки её губ дрогнули в той самой почти-улыбке. За окном стемнело. Город зажигал огни. Где-то в темноте их ждал «Паук» со своей паутиной и «Смотритель», чьё лицо они ещё не видели. Но здесь, в маленьком кабинете с дешёвым кофе и раскрытой записной книжкой, они были вместе. И это было началом всего.