Скорость света в твоих глазах

Они ехали молча. FD летела по ночному шоссе, разрезая темноту жёлтым клинком фар. Кейске сжимал руль так, что костяшки пальцев побелели. Рядом с ним Такуми смотрела в боковое зеркало, словно ожидая погони, которая так и не появилась. Рёсукэ держался позади, белая FC как призрак, неотступный и молчаливый. В особняк они ворвались за полночь. Цугуми ждала их в гостиной, с бледным лицом и телефоном в руках. — Вы живы, — выдохнула она. — Я уже собиралась звонить в полицию. И пожарным. И в службу спасения на воде, на всякий случай. — Вода не понадобилась, — коротко ответил Кейске, проходя мимо. Он остановился у бара. Налил виски. Одним глотком осушил бокал. Налил ещё. Такуми сняла куртку, бросила её на спинку кресла. Её движения были точными, скупыми — она собирала волосы в хвост, готовясь к долгой ночи. — Мы не можем передать это дело обычным порядком, — сказала она. — Сайто сказал, что контролирует полицию. Я не знаю, кому можно доверять. — Никому, — ответил Рёсукэ, входя в гостиную. — Он не блефовал. Я проверил несколько имён из его архива. Судья Танака, начальник управления Кадзивара, трое депутатов префектуры. — Он сделал паузу. — Все они так или иначе связаны с «Курата-групп». Прямо или косвенно. — Сколько у него нитей? — спросила Такуми. — Десятки. Может, сотни. — Рёсукэ сел в кресло, его лицо было непроницаемым. — Он строил эту сеть годами. Мы только начали её распутывать. — Тогда нам нужен кто-то вне сети, — сказал Кейске. — Кто-то, кто не танцует под его музыку. Он повернулся к ним. В его глазах горел тот самый холодный огонь, который Такуми видела в здании, когда он смотрел на Сайто. — Прокуратура Токио, — сказал он. — Управление по борьбе с организованной преступностью. У них нет связей с местными кланами. — Ты знаешь кого-то там? — спросила Такуми. — Нет. — Он посмотрел на Цугуми. — Но мама знает. Цугуми медленно опустила чашку с чаем. — Ты хочешь втянуть в это тётю? — Я хочу выиграть эту игру. — Кейске говорил спокойно, но в его голосе звучала сталь. — У Сайто — нити. У нас — документы, которые доказывают, что он заказывал убийства и манипулировал судьями. Если мы передадим это в Токио, минуя местную цепочку, у него не будет времени перекрыть кислород. — Это опасно, — тихо сказала Цугуми. — Для всех. Для тёти, для компании… — Я знаю. — Кейске встретил её взгляд. — Но другого выхода нет. Цугуми смотрела на него долго. Потом медленно кивнула. — Я позвоню ей утром. — Она встала. — А сейчас — вы все выглядите так, будто встретили призрака. Ешьте. Спите. Завтра будет тяжёлый день. Она вышла, оставляя их втроём. Рёсукэ поднялся. — Я проверю периметр, — сказал он. — На всякий случай. Он тоже ушёл, бесшумно и незаметно, как всегда. В гостиной остались только Кейске и Такуми. Тишина давила, плотная и вязкая. Кейске стоял у бара, глядя в тёмное окно. Его отражение — бледное, напряжённое — смотрело на него из ночи. — Он знает, — тихо сказал Кейске. — О тебе. О нас. Он сказал это специально. Чтобы я знал, что он знает. — Да, — ответила Такуми. — И я всё равно не могу остановиться. Она подошла к нему. Встала рядом, плечом к плечу, глядя в то же тёмное стекло. — Я тоже. — Это безумие. — Знаю. — Мы оба можем погибнуть. — Можем. Он повернулся к ней. В его глазах было что-то, чего она раньше не видела — не холод, не гнев, не решимость. Страх. Настоящий, обнажённый страх. — Я боюсь не за себя, — сказал он. — Я боюсь, что не смогу тебя защитить. Что он использует тебя, чтобы добраться до меня. Что из-за меня… — Кейске, — перебила она. — Я следователь. Это моя работа — идти в опасность. И мой выбор — быть здесь, с тобой. — Но если… — Нет, — она положила ладонь на его грудь, туда, где под рубашкой бешено колотилось сердце. — Никаких «если». Мы вместе до конца. Ты обещал. Он смотрел на неё. Потом медленно накрыл её руку своей. — До конца, — повторил он. Он поцеловал её — не жадно, не отчаянно, а бережно, словно она была сделана из хрупкого стекла. Она ответила, прижимаясь ближе, ища тепло в этом холодном, опасном мире. — Останься сегодня со мной, — прошептал он ей в губы. — Я никуда не уйду, — ответила она. Они не занимались любовью. Просто лежали в темноте его спальни, переплетя пальцы, слушая дыхание друг друга. За окном шумел ночной город, где-то в его глубине прятался Сайто со своей паутиной. — Расскажи мне о нём, — тихо сказала Такуми. — О Сайто. Что ты почувствовал, когда увидел его? Кейске долго молчал. Она уже решила, что он не ответит. — Пустоту, — наконец сказал он. — Я ожидал увидеть монстра. Злодея из фильмов, с безумными глазами и маниакальным смехом. А увидел… никого. Обычного человека. Который смотрел на меня и видел только материал для своей коллекции. — Это и есть монстр, — сказала Такуми. — Тот, кто не видит в других людей. — Наверное. — Он сжал её пальцы. — Знаешь, что самое страшное? — Что? — Он сказал, что я стал живым только сейчас. И он прав. — Кейске смотрел в потолок. — Все свои года я просто существовал. Катался на машине, тратил деньги, менял женщин. Думал, что это и есть жизнь. А оказалось — я спал. — А теперь? — Теперь я проснулся. — Он повернул голову к ней. — И не хочу больше спать. Она посмотрела на него. В полумраке его глаза казались не голубыми, а серебряными, как луна над горным перевалом. — Тогда не спи, — тихо сказала она. — И не оглядывайся назад. Он улыбнулся — той самой редкой, почти детской улыбкой, которую она видела всего несколько раз. — Хорошо. Утром Цугуми ушла звонить матери братьев. Рёсукэ уехал в больницу, но обещал вернуться к вечеру. Кейске и Такуми остались вдвоём в огромном пустом доме. — Нам нужно систематизировать всё, что мы нашли в архиве, — сказала Такуми, раскладывая фотографии и документы на обеденном столе. — Имена, даты, связи. Сайто сказал, что у него сотни нитей. Мы должны найти самую уязвимую. — Ту, за которую можно потянуть, чтобы разрушить всю паутину, — кивнул Кейске. Они работали бок о бок, перебирая бумаги, выстраивая схемы. Иногда их пальцы встречались, передавая друг другу документы. Иногда он задерживал взгляд на её лице чуть дольше, чем требовалось. К вечеру у них была карта — сложная, запутанная, но уже читаемая. — Центр здесь, — Такуми обвела красным имя в середине схемы. — Сайто. От него расходятся нити к Курате, к судьям, к полицейским, к клиникам, к «Blue Siren». Но есть одна нить, которая не вписывается. Она указала на тонкую линию, ведущую от Сайто к имени, которого не было в их базе. «К.» — Тот самый «К.», которого упоминала Марико, — сказал Кейске. — И которому она пыталась передать информацию. — Мы до сих пор не знаем, кто это, — нахмурилась Такуми. — В архиве Сайто нет никаких данных. Только этот символ. — Может быть, она ошиблась. Или Сайто намеренно скрыл информацию. — Или этот «К.» — кто-то, кого он боится. Кейске посмотрел на неё. — Ты думаешь, есть кто-то выше Сайто? — Не выше. — Такуми покачала головой. — Рядом. Кто-то, кто не вписывается в его паутину. Кто-то, кого он не контролирует. — И Марико пыталась выйти на него. — Да. И за это её убили. Они замолчали. За окном стемнело, и в стекле отражались их лица — усталые, сосредоточенные. — Мы найдём его, — сказал Кейске. — Этого «К.». И узнаем, почему Сайто его боится. — Мы найдём, — эхом отозвалась Такуми. Где-то в городе зажглись огни. Где-то в темноте Сайто Хидеки улыбался, глядя на свою паутину. Но у них теперь была карта. И они только начинали игру.