Скорость света в твоих глазах

Обратная дорога в Такасаки заняла три часа. Кейске вел машину молча, Такуми изучала папку Накамуры, делая пометки в блокноте. За окном сгущались сумерки, снег снова пошел — густой, липкий, застилающий горизонт белой пеленой. — Здесь есть кое-что, — сказала она наконец. — Список объектов, которые Сайто контролировал десять лет назад. Большинство из них либо закрыты, либо сменили владельцев. Но один… Она замолчала. — Что? — Кейске бросил на нее быстрый взгляд. — Один до сих пор работает. — Такуми подняла глаза от бумаг. — Маленький бар в районе Акаги. «Красная нить». Кейске нахмурился. — Я знаю это место. Оно существует лет двадцать. Обычный бар, ничего особенного. — Ничего особенного, — повторила Такуми. — Кроме того, что десять лет назад здесь встречались информаторы Кандзаки. И Куросаки тоже там бывал. — Откуда Накамура это знает? — Он не знает. — Такуми показала ему страницу. — Здесь просто адрес и пометка «возможная связь с н.л.». Расшифровки нет. — «Н.л.» — неопознанное лицо? — Или неизвестный ликвидатор. — Такуми сделала паузу. — Или несостоявшийся легат. В документах ФБР так обозначают агентов, которые вышли из-под контроля. Кейске посмотрел на нее. — Ты думаешь, Куросаки был агентом? — Я думаю, он был кем-то, кто знал правила игры изнутри. — Такуми закрыла папку. — И я думаю, нам нужно съездить в «Красную нить». Бар находился в старом районе Акаги, вдали от туристических троп. Неоновые вывески, дешевые гостиницы, круглосуточные магазины — место, где люди прятались от прошлого или готовились к будущему, которое никогда не наступит. «Красная нить» ютилась в цокольном этаже старого здания. Вход был неприметным — обшарпанная дверь, тусклая лампочка, никакой вывески. Только маленький красный фонарь над козырьком. — Выглядит как западня, — тихо сказал Кейске, паркуясь у обочины. — Значит, нам туда, — ответила Такуми. Внутри бар оказался маленьким, темным, прокуренным. Несколько столиков, длинная стойка, за которой лениво протирал бокал мужчина лет шестидесяти. У него было лицо человека, который видел слишком много и перестал удивляться. — Закрыто, — бросил он, не поднимая головы. — Мы не за выпивкой, — сказала Такуми, садясь на высокий стул у стойки. Кейске остался стоять у входа, наблюдая за дверью. Бармен поднял глаза. Взгляд у него был тяжелый, оценивающий. — Полиция? — спросил он. — Следователь Фудживара. — Она показала значок. — А вы — Танака Санго, владелец этого заведения. — Владелец, — согласился он. — Тридцать два года. И ни одной судимости. — Я не за судимостями. — А за чем? Такуми помолчала. Потом достала из папки копию письма, которое Кандзаки хранил десять лет. — Вы знаете этот почерк? Танака взял лист. Посмотрел. Его лицо осталось бесстрастным, но рука, держащая бумагу, чуть дрогнула. — Откуда это у вас? — спросил он. — От человека, который получил его десять лет назад. — Такуми смотрела ему в глаза. — Я ищу того, кто это написал. — Зачем? — Чтобы передать ему сообщение. Танака молчал долго. Потом аккуратно сложил лист и вернул его Такуми. — Я не знаю, кто это написал, — сказал он. — И если бы знал — не сказал бы. — Почему? Он посмотрел на нее. В его усталых глазах мелькнуло что-то — не страх, не злость. Усталость. — Потому что некоторые люди заслужили свой покой, — тихо сказал он. — И потому что те, кто его ищут, обычно приносят с собой смерть. — Мы пришли не за смертью, — вмешался Кейске, подходя ближе. — Мы пришли, чтобы остановить ее. Танака перевел взгляд на него. И вдруг замер. — Такахаши, — сказал он. Не спросил — утвердил. — Младший. — Вы меня знаете? — Я знаю твою машину. — Танака усмехнулся — горько, без веселья. — Желтый FD, который каждую ночь дрифтит на Акаги. Думаешь, я не замечаю? У меня окна выходят на трассу. Кейске молчал. — Твой отец оперировал мою жену десять лет назад, — сказал Танака. — Спас ей жизнь. Я никогда не мог его отблагодарить. — Он посмотрел на Кейске. — Может, сейчас смогу. Он повернулся к Такуми. — Тот человек, чей почерк вы ищете… он приходил сюда. Редко, всегда неожиданно. Заказывал виски, сидел в углу, смотрел в окно. Никогда не разговаривал. — Танака сделал паузу. — Но однажды, перед тем как исчезнуть, он оставил мне это. Он достал из-под стойки маленький ключ — старый, латунный, с выгравированной цифрой «7». — Я не знаю, от чего он, — сказал Танака. — И не хочу знать. Но он сказал: если когда-нибудь придет кто-то, кто будет задавать правильные вопросы — отдать это. — Откуда вы знаете, что наши вопросы — правильные? — спросила Такуми. Танака посмотрел на нее. — Потому что вы пришли не за ним, — сказал он. — Вы пришли за правдой. А он всегда ждал только тех, кто ищет правду. Он протянул ключ. Такуми взяла его. Металл был холодным, тяжелым — старше, чем она думала. — Где мы можем его использовать? — спросила она. — Не знаю. — Танака покачал головой. — Но цифра «7»… в этом городе есть только одно место, где нумерация имеет значение. — Железнодорожные камеры хранения, — сказал Кейске. — На станции Такасаки. Танака кивнул. — Если он что-то и оставил, то там. Станция Такасаки встретила их гулкой пустотой. Поздний вечер, редкие пассажиры, усталые голоса дикторов, объявляющих отправление поездов. Камеры хранения находились в дальнем конце зала, у запасного выхода. Ячейка №7 была в нижнем ряду, почти у пола. Кейске вставил ключ. Замок щелкнул с мягким, хорошо смазанным звуком. Внутри лежала только одна вещь — толстая папка, перевязанная красной бечевкой. Такуми взяла ее. Развязала узел. Внутри были документы. Десятки документов — банковские выписки, схемы поставок, списки имен, фотографии. И на самом верху — конверт, надписанный тем же почерком, что и письмо Кандзаки. «Тому, кто откроет эту ячейку». Такуми открыла конверт. Внутри был один лист бумаги. И на нем — всего несколько строк. «Если вы читаете это — значит, вы прошли тот же путь, что и я. Значит, вы увидели паутину и не отвернулись. Значит, вы готовы идти до конца. Я оставил здесь всё, что успел собрать. Имена, связи, доказательства. Этого достаточно, чтобы уничтожить паутину. Но недостаточно, чтобы убить паука. Паук — не Сайто. Паук — тот, кто создал эту игру. Тот, кто контролирует нити из самой глубокой тени. Я не знаю его имени. Но я знаю, где его искать. В старом порту, склад №14. Подвал. Если вы пойдете туда — не возвращайтесь. Паутина не прощает тех, кто видит слишком много. Но если вы все же решитесь — знайте: я буду ждать. Не вас. Сигнала. К.» Такуми подняла глаза. Кейске стоял рядом, читая через ее плечо. — Склад №14, — тихо сказал он. — Там, где мы нашли архив Сайто. — Нет. — Такуми покачала головой. — Мы были в основном здании. А здесь сказано — подвал. Они переглянулись. — Мы вернемся туда, — сказал Кейске. — Завтра. — Сегодня, — ответила Такуми. — Сайто знает, что мы были в Токио. Знает, что встречались с Накамурой и Кандзаки. Если у него есть люди в порту, он может успеть раньше нас. — Тогда едем сейчас. Она кивнула. Они выбежали из здания станции, и FD рванула в ночь. Склад №14 стоял во тьме, огромный и молчаливый. Снег запорошил подъездные пути, заметая следы. Кейске заглушил двигатель. — Вход в подвал должен быть с тыльной стороны, — сказала Такуми, открывая папку Куросаки. — Здесь есть схема. Они двинулись вдоль стены, держась теней. Фонарик Такуми выхватывал из темноты ржавый металл, осыпающуюся краску, мусор. Дверь в подвал была почти незаметна — вровень со стеной, выкрашенная в тот же грязно-серый цвет. Но замок на ней был новый, дорогой, электронный. — Код, — прошептал Кейске. Такуми посмотрела на папку. На первой странице, в углу, было написано число. — 1007, — сказала она. Она ввела код. Замок щелкнул. Дверь открылась в темноту. Они спустились по бетонной лестнице. Внизу было сухо, чисто — удивительно для заброшенного здания. Горел тусклый аварийный свет. Помещение оказалось небольшим. Стол, стул, стеллаж с коробками. На стене — карта Такасаки, испещренная красными нитями, булавками, пометками. — Это его штаб, — выдохнул Кейске. — Куросаки. Он работал здесь. Все эти годы. Такуми подошла к карте. Красные нити тянулись от центра — от точки, помеченной как «Паук». Расходились к клиникам, к «Blue Siren», к офисам Кураты, к зданию администрации, к полицейскому участку. И одна нить — к особняку Такахаши. — Он следил за твоей семьей, — тихо сказала Такуми. — Все эти годы. — Не следил, — возразил Кейске. — Защищал. — Он указал на пометку рядом с красной нитью. — Смотри. Такуми наклонилась ближе. На карте, рядом с особняком Такахаши, было написано мелким, аккуратным почерком: «Такахаши Кендзи — спас жизнь моей дочери. Долг не оплачен. Охранять» — Его дочь, — медленно произнес Кейске. — У Куросаки была дочь. Они переглянулись. В воздухе витал невысказанный вопрос. Где она сейчас? Что с ней случилось? Такуми подошла к столу. На нем лежал открытый блокнот — последняя запись датирована днем убийства Марико. «Сато М. пыталась выйти на связь. Оставила сообщение: „К. не поможет. Паук знает“. Не успел ответить. Утром узнал: мертва. Я опоздал. Снова. Кто следующий?» Ниже, другим почерком — более свежим, более нервным: «Фудживара Такуми. Следователь. Расследует убийство. В паре с Кейске Такахаши — сын Такахаши Кендзи. Сайто вышел на них. Кавамура, взрыв, виагра. Они живы. Они продолжают. Они не остановятся. Как я тогда. Может быть, они — те, кого я ждал?» И последняя строчка, написанная так торопливо, что буквы почти сливались: «Если они найдут это — значит, игра окончена. Значит, они готовы. Я буду ждать в условленном месте. Один день. Если не придут — уйду навсегда. Пора заканчивать». Такуми подняла голову. Ее лицо было бледным, но глаза горели. — Он здесь, — сказала она. — Куросаки. В Такасаки. Все это время. — Где условленное место? — спросил Кейске. Такуми посмотрела на карту. Красные нити, булавки, пометки. — Акаги, — сказала она. — Смотровая площадка. Там, где убили Марико. — Он будет ждать там? — Он ждет сигнала. — Такуми сжала в руке ключ от ячейки. — Мы — этот сигнал. Она повернулась к нему. — Едем. Сейчас. Кейске кивнул. Они выбежали из подвала, оставляя позади карту с красными нитями, блокнот с исповедью и тишину, хранившую секреты десять лет. Впереди была ночь. И встреча с призраком.