Координаты

Сеул встретил Минхо не как родной дом, а как строгий надзиратель, который смотрит на часы и постукивает пальцем по запястью. «Где ты шлялся? — казалось, гудел город миллионом автомобильных клаксонов. — У тебя отчёты, дедлайны и ипотека на эту пустую квартиру» Прошло три дня с тех пор, как Минхо вернулся из Пусана. Три дня, семьдесят два часа, четыре тысячи триста двадцать минут. Он считал. Офис IT-компании, где работал Минхо, был стерильным царством стекла, бетона и кондиционированного воздуха, который пах озоном и пережаренным кофе. Раньше Минхо нравилась эта атмосфера — упорядоченная, логичная, предсказуемая. Теперь она душила. Он сидел за своим столом, уставившись в два монитора. На левом висел бесконечный код, в котором нужно было найти баг. На правом — свернутое, но готовое к развертыванию в любую секунду окно мессенджера. Минхо чувствовал себя наркоманом в завязке. Ему физически не хватало тактильности. Не хватало ощущения теплой ладони в своей руке, запаха цитрусового шампуня, звука вращающихся колес по паркету. Он посмотрел на свое запястье. Серебряный браслет с координатами блестел в холодном свете офисных ламп. Минхо прокрутил его пальцами — привычка, которая появилась у него за эти три дня. [Чат: Lino & Hannie]       Hannie (11:15): (фото: ноги в серых тренировочных штанах, зажатые в специальные фиксаторы тренажера. На заднем плане виден кусок мата и чья-то нога в белом халате) Пыточная камера готова. Мой физиотерапевт сегодня в ударе. Он сказал, что если я не сделаю 15 повторов, он отберет у меня телефон. Спаси! Минхо улыбнулся, и эта улыбка была единственным живым пятном в сером опенспейсе.

Lino (11:16): Скажи ему, что у тебя есть влиятельный покровитель в Сеуле, который взломает базу данных клиники и удалит его зарплату. Делай упражнения, белка. Это для твоей же пользы.

Hannie (11:17): Ты жестокий. Я думал, мы команда. А ты на стороне зла (врачей). Кстати, больно. Сегодня прям тянет мышцы. Но я чувствую жжение. Это хорошо, да? Сердце Минхо сжалось. «Больно». Это слово резало без ножа. Он ненавидел тот факт, что Джисону больно, а он сидит здесь, за триста километров, и может только писать глупые сообщения.

Lino (11:18): Жжение — это прогресс. Ты молодец. Я горжусь тобой. Помнишь, ради чего это?

Hannie (11:19): Ради того, чтобы пнуть тебя под зад, когда ты в следующий раз украдёшь мой пудинг.

Lino (11:20): Именно. Благородная цель. Напиши, когда закончишь.

Минхо отложил телефон экраном вниз, пытаясь сосредоточиться на работе. Но мысли снова и снова возвращались в тот персиковый дом. К тому, как Джисон смеялся, запрокидывая голову. К тому, как напрягались его руки, когда он пересаживался с коляски на диван. — Ли Минхо! — голос начальника отдела, мистера Пака, прозвучал прямо над ухом, заставив Минхо вздрогнуть. Он поднял голову. Мистер Пак стоял с папкой бумаг и выглядел недовольным. — Ты здесь или в астрале? Я уже дважды звал тебя. — Простите, сэр. Задумался над оптимизацией запроса. — Оптимизируй быстрее. Нам нужно сдать проект к пятнице. И, Минхо, — начальник прищурился, — ты какой-то... отсутствующий. Всё в порядке? Минхо натянул на лицо свою фирменную вежливую маску. — Абсолютно, сэр. Просто сложная архитектура базы данных. — Ну-ну. Работай. Когда начальник отошел, Минхо выдохнул. «Сложная архитектура» — это мягко сказано. Вся его жизнь теперь была сложной архитектурой, где фундамент находился в одном городе, а крыша — в другом.

***

Вечер принес облегчение. Минхо вышел из офиса в 19:00, купил по дороге готовый набор для кимбапа (готовить самому для одного человека не было никакого смысла) и поспешил домой. Квартира встретила его тишиной. Раньше она казалась ему уютной берлогой холостяка. Теперь она казалась пустой коробкой. Он быстро принял душ, переоделся в домашнее и устроился на диване с ноутбуком. 20:00. Время созвона. Это стало их ритуалом. Священным временем, которое нельзя нарушать. Экран мигнул, и появилось лицо Джисона. Он лежал в кровати, подперев спину подушками. Волосы были влажными после душа, на носу красовался пластырь (откуда?), а глаза выглядели уставшими, но счастливыми. — Привет, офисный планктон, — хрипловато поздоровался Джисон. — Привет, жертва реабилитации, — Минхо невольно улыбнулся, чувствуя, как напряжение дня отпускает. — Откуда пластырь? Ты подрался с медсестрой? Джисон закатил глаза и коснулся носа. — Нет. Я пытался надеть футболку, сидя на краю кушетки, потерял равновесие и клюнул носом в стойку капельницы. Это было эпично. Медсестра чуть не умерла со смеху, пока обрабатывала рану. — Господи, Ханни... — Минхо покачал головой, но в груди разлилось тепло. — Ты ходячая катастрофа. То есть... ездящая. — Очень смешно. — Джисон поправил одеяло. — Как прошел день? Ты уволил кого-нибудь? Взломал Пентагон? — Скука смертная. Писал код, пил плохой кофе, скучал по тебе. В таком порядке. Джисон замолчал, глядя в камеру. Его взгляд стал мягким. — Я тоже скучал. Сегодня было... тяжело. — Расскажи. Джисон вздохнул, теребя край одеяла. — Врач добавил нагрузку. Пытались ставить меня в вертикализатор. Это такая штука, которая держит тебя стоя, как солдатика. У меня закружилась голова, и ноги начали спазмировать. Я чувствовал себя таким... беспомощным, Минхо. Стою, привязанный ремнями, пот градом, а ноги трясутся, как желе. И я подумал: «Зачем я вообще это делаю? Шансы ведь 50 на 50». Минхо подался вперед к экрану, желая протянуть руку и коснуться щеки Джисона, стереть это выражение отчаяния. Но его пальцы коснулись лишь холодного стекла монитора. — Ты делаешь это, потому что ты борец, — твердо сказал Минхо. — И потому что даже если ты не встанешь, ты должен знать, что сделал всё возможное. Но ты встанешь. Я видел, как ты готовишь рис. Человек, который может перевернуть омлет одной рукой, сидя в коляске, может всё. Джисон слабо улыбнулся. — Ты всегда знаешь, что сказать. — Это моя работа. Я твой персональный мотивационный коуч. С тебя 50 долларов за сеанс. — Беру натурой. Приедешь и отработаешь массажем. Минхо сглотнул. Воспоминание о том, как он касался плеч Джисона, накрыло волной. — Договорились. Кстати, о приездах. Я посмотрел календарь. Джисон оживился, даже приподнялся на подушках. — И? — Через две недели у нас государственный праздник, плюс я возьму отгул. Получится четыре дня. Я могу приехать. — Четыре дня! — глаза Джисона загорелись. — Это же вечность! Мы сможем... мы сможем поехать в океанариум! Там доступная среда, я гуглил. И там есть пингвины! — Пингвины? Ты променяешь меня на пингвинов? — Возможно. Они носят фраки и не заставляют меня делать упражнения. Они проговорили еще час. Обо всем и ни о чем. Минхо ужинал кимбапом, показывая каждый кусок в камеру («Смотри, это с тунцом, завидуй»), а Джисон рисовал что-то в скетчбуке, иногда показывая наброски. Это была иллюзия присутствия. Качественная, высокоскоростная, с разрешением 4K, но всё же иллюзия. Когда пришло время прощаться (Джисону нужно было рано вставать на процедуры), Минхо почувствовал, как тоска снова накатывает на него бетонной плитой. — Иди спать, Ханни, — сказал он тихо. — Не хочу вешать трубку, — признался Джисон. — Когда экран гаснет, комната становится слишком тихой. — Оставь включенным, — предложил Минхо. — Я поставлю ноут на тумбочку. Будем спать вместе. Онлайн. Джисон кивнул. — Хорошо. Спокойной ночи, хён. — Спокойной ночи, Джисон-а. Минхо выключил свет в комнате, перенес ноутбук в спальню и поставил его рядом с подушкой. На экране Джисон устроился поудобнее, натянул одеяло до подбородка и закрыл глаза. Камера немного искажала картинку в темноте, делая её зернистой, но Минхо видел, как вздымается грудь Джисона при дыхании. Минхо лег, повернувшись лицом к экрану. Это было странно. Немного жутко. Немного похоже на "Черное зеркало". Но когда он услышал тихое сопение Джисона из динамиков, он впервые за три дня почувствовал, что может уснуть спокойно. Технологии — это суррогат. Но иногда суррогат — это единственное, что помогает пережить ночь. Он протянул руку и коснулся пальцами экрана, прямо там, где было лицо спящего Джисона. «Еще две недели, — подумал он. — Я выдержу. Мы выдержим» Но где-то на краю сознания мелькнула тревожная мысль: насколько долго они смогут жить в таком режиме? Виртуальная реальность не может заменить жизнь вечно. Рано или поздно кому-то придется сделать выбор и купить билет в один конец. Неделя тянулась так, словно кто-то пролил на календарь густой, липкий сироп. Среда сменяла вторник с неохотой, а четверг вообще казался миражом. Минхо существовал в режиме энергосбережения. На работе он был безупречным сотрудником: код чистый, отчеты вовремя, кофе выпит ровно столько, чтобы не умереть, но и не начать трястись. Коллеги, привыкшие к его саркастичным комментариям в курилке, теперь видели только вежливую улыбку и взгляд, расфокусированный где-то в районе Пусана. — Эй, Лино-хён! — Чанбин, его коллега из отдела разработки, хлопнул его по плечу в обеденный перерыв. — Ты сегодня с нами? Мы идём в новую раменную за углом. Говорят, там острота такая, что можно увидеть предков. Минхо моргнул, возвращаясь из своих мыслей (он как раз гуглил расписание поездов на следующие выходные, хотя знал его наизусть). — А? Рамённая? Нет, спасибо. Я... я поем здесь. Мне нужно закончить кое-что. Чанбин прищурился, оглядывая его с ног до головы. — Ты какой-то странный в последнее время. Не болеешь? Или, может, влюбился? Минхо поперхнулся воздухом. — С чего ты взял? — Ну, ты постоянно пялишься в телефон и улыбаешься, как идиот. И у тебя на заставке теперь не твой кот, а какой-то парень в капюшоне. Я видел. Минхо быстро перевернул телефон экраном вниз. — Это... это двоюродный брат. Из Америки. — Ага. Двоюродный брат. Которому ты шлешь сердечки в два часа ночи? — Чанбин хмыкнул. — Ладно, не хочешь — не рассказывай. Но если этот «брат» разобьет тебе сердце, мы с Феликсом приедем и разберемся. Минхо слабо улыбнулся. — Спасибо, Чанбин. Но думаю, я справлюсь сам. Когда коллеги ушли, Минхо открыл ланч-бокс (рис, кимчи, сосиски — скучно, не то что тот кимчи пуккымпаб, который готовил Джисон) и снова разблокировал телефон. [Чат: Lino & Hannie] Hannie (13:15): (голосовое сообщение, 0:45) Минхо надел наушники, отгородившись от шума офиса. На записи был слышен шум улицы, ветер и тяжелое дыхание Джисона. «Хён... я сейчас на улице. Один. Ну, почти один, мама идет сзади, метрах в десяти, делает вид, что рассматривает кусты. Я доехал до магазина. Сам. На коляске. Руки отваливаются, тут такой дурацкий уклон на тротуаре, все время скатываешься влево. Но я доехал! И купил тебе... угадай что? Твой любимый пудинг. Срок годности позволяет, так что я сохраню его до твоего приезда. Если не съем сам ночью. Хе-хе». Голос Джисона звучал уставшим, но гордым. Минхо почувствовал, как сердце наполняется нежностью, такой горячей, что стало трудно дышать. Он нажал кнопку записи.

Lino (13:18): (голосовое сообщение)

«Ты герой, Ханни. Серьезно. Я горжусь тобой. Уклон там и правда дурацкий, я помню. Только не съешь пудинг, это вещественное доказательство твоей любви. И скажи маме, что она лучший шпион в мире. Я скучаю. Сильно» Он отправил сообщение и увидел, как оно тут же стало прочитанным. Через секунду пришло фото: рука Джисона, сжимающая упаковку пудинга на фоне асфальта. На запястье блестел серебряный браслет с координатами.

***

Вечер пятницы принес неожиданный поворот. Минхо уже собирался домой, предвкушая долгий видеозвонок с Джисоном (они планировали смотреть какой-то ужастик), когда телефон завибрировал. Входящий звонок: Сынмин (брат Джисона) Минхо напрягся. Сынмин никогда ему не звонил. Они обменялись номерами «на всякий случай», но не общались. В голове моментально пронеслись худшие сценарии: Джисон упал. Джисон в больнице. Что-то случилось. Руки похолодели. Он принял вызов. — Алло? Сынмин? Что случилось? — Привет, Минхо, — голос Сынмина звучал спокойно, но как-то... официально. — Не паникуй, никто не умер. Джисон в порядке, он сейчас на массаже, телефона с собой нет. Минхо выдохнул, чувствуя, как ноги становятся ватными. Он опустился обратно в рабочее кресло. — Фух... Ты напугал меня. Зачем тогда звонишь? — Есть разговор. Не для ушей Джисона. Можешь говорить? Минхо нахмурился. — Да, я один в кабинете. — Слушай, тут такое дело... — Сынмин замялся. — Джисон не хотел тебе говорить, чтобы не грузить, но у нас возникла проблема с реабилитационным центром. — Какая проблема? — Финансовая, ну и организационная. Тот центр, куда он ходит сейчас, закрывается на ремонт через месяц. А второй хороший центр в Пусане переполнен, очередь на полгода. Есть вариант возить его в частную клинику на другом конце города, но это дорого и логистически сложно для родителей. Папа уже не мальчик, спина болит таскать коляску в машину каждый день. Минхо слушал, и в его голове начинали крутиться шестеренки. — И? Что ты предлагаешь? — Я ничего не предлагаю, — вздохнул Сынмин. — Я просто информирую. Джисон расстроен. Он боится, что без занятий прогресс остановится. Он только начал чувствовать бедра, Минхо. Ему нельзя останавливаться. — Сколько стоит частная клиника? — деловито спросил Минхо, уже открывая приложение банка на компьютере. — Дело не только в деньгах, хотя и в них тоже. Дело в том, что ему нужен постоянный уход и сопровождение. Мама устала. Я работаю. Сынмин помолчал, а потом добавил тихо: — Есть один центр. Очень хороший. Специализируется именно на спинальных травмах. Но он в Сеуле. В кабинете повисла тишина. Слышно было только гудение системного блока под столом. Сеул. Центр в Сеуле. Джисон в Сеуле. — Ты намекаешь на то, чтобы перевезти его сюда? — медленно спросил Минхо. — Я не намекаю. Я спрашиваю твое мнение. Ты живешь в Сеуле. Ты знаешь город. Если... если мы найдем способ устроить его туда, ты сможешь помочь? Хотя бы иногда? Присмотреть, навестить? Родители не смогут переехать, у отца работа. Я тоже. Минхо закрыл глаза. Картинка сложилась мгновенно, яркая и пугающая своей реальностью. — Сынмин, — твёрдо сказал он. — Если Джисон переедет в Сеул, ему не нужно будет «навещать». Он может жить у меня. — Воу, притормози, ковбой, — Сынмин усмехнулся, но в голосе слышалось облегчение. — Вы встречаетесь без году неделя. Жить вместе — это серьезный шаг. Тем более с колясочником. Ты понимаешь, о чем говоришь? Твоя квартира приспособлена? Лифт есть? Пороги? Ванная? — Лифт есть, грузовой. Порогов почти нет, ламинат ровный. Ванную... ванную можно переделать. Поставить поручни. Купить стул для душа. Минхо говорил быстро, мысли опережали слова. — Я работаю, да. Но я могу взять удаленку пару дней в неделю. Могу нанять сиделку на дневное время. Сынмин, это... это выход. — Это огромная ответственность, Минхо. Ты уверен, что не сбежишь через месяц? — Я уже говорил тебе. Я не сбегу. — Ладно. — Сынмин помолчал. — Я обсужу это с родителями. Но Джисону пока не говори. Не хочу давать ложную надежду. Если не выгорит с квотой в сеульский центр, будет больно. — Хорошо. Я буду молчать. Но узнай про квоту. Если нужно оплатить — я помогу. У меня есть сбережения. — Ты сумасшедший, Ли Минхо. Но спасибо. — До связи. Минхо положил трубку. Его руки дрожали. Джисон в Сеуле. В его квартире. В его жизни. Постоянно. Это меняло всё. Это было страшно. И это было лучшее, что могло случиться. Он схватил сумку и выбежал из офиса. Ему нужно было домой. Ему нужно было измерить ширину дверных проемов в ванной. Прямо сейчас. Дома Минхо первым делом схватил рулетку. Входная дверь — 90 см. Отлично, коляска пройдет со свистом. Дверь в спальню — 80 см. Пройдет. Дверь в ванную... 70 см. Минхо чертыхнулся. Стандартная узкая дверь. Коляска Джисона была шириной около 65 см, если снять боковины, но это было бы впритык. Руки обдерёт. «Нужно расширять проем, — записал он в блокнот. — Или менять дверь на раздвижную» Он прошелся по квартире, глядя на неё глазами Джисона. Высокие пороги на балкон — проблема. Нужен пандус. Кухня — шкафы висят высоко. Нужно переставить всё необходимое вниз. Ковёр в гостиной — убрать. Он будет мешать колесам. Минхо чувствовал прилив адреналина. У него появился проект. План. Цель. Он даже не заметил, как пролетело время. Звонок по видеосвязи от Джисона застал его сидящим на полу в ванной с рулеткой в руках. — Привет! — лицо Джисона на экране сияло. — Ты где? Почему я вижу кафель? Ты решил переночевать в туалете? Минхо вздрогнул и быстро перевел камеру на свое лицо, стараясь выглядеть непринужденно. — Привет, белка. Нет, просто... уронил линзу. Искал. — Линзу? Ты же не носишь линзы. У тебя идеальное зрение, ты хвастался. Чёрт. Джисон помнил всё. — Эм... ну, я думал начать носить цветные. Чтобы быть загадочным. — Ты и так загадочный, как енот в мусорном баке. Что происходит, хён? Ты какой-то взъерошенный. Минхо вздохнул, выходя из ванной. Он не мог сказать правду, обещал Сынмину. — Просто устал. Неделя была долгая. Как массаж? — О, божественно. И адски больно одновременно. Массажист нашел у меня мышцы, о существовании которых я даже не подозревал. Кстати! — Джисон подался к камере. — Сынмин вел себя странно сегодня. Шептался с родителями на кухне, а когда я въехал, они замолчали и начали говорить о погоде. Они что-то скрывают. Как думаешь, они готовят мне сюрприз или хотят сдать меня в детдом? Минхо нервно хохотнул. — Думаю, в детдом тебя не возьмут по возрасту. Скорее, сюрприз. — Надеюсь. Они болтали еще полчаса, но Минхо было трудно сосредоточиться. Он смотрел на Джисона и мысленно примерял его к своей квартире. Вот здесь, у окна, будет стоять его стол с мониторами. Вот здесь, на диване, мы будем смотреть фильмы. Вот здесь, на кухне, он будет пытаться достать кружку, а я буду подходить сзади, обнимать его и помогать. — Минхо? — голос Джисона вырвал его из грез. — Ты опять завис. Ты точно в порядке? — Да. Просто... очень хочу тебя увидеть. Вживую. — Осталась неделя, — мягко сказал Джисон. — Всего семь дней. Мы справимся. — Справимся.

***

Выходные прошли в лихорадочной подготовке. Минхо никому ничего не сказал, но начал действовать. Он вызвал мастера, чтобы оценить стоимость расширения дверного проема в ванной. Мастер посмотрел на него как на идиота («Зачем вам это? Дверь нормальная»), но цену назвал. Он заказал в интернете поручни для туалета и ванной. На присосках, чтобы не сверлить плитку пока что, но мощные. Он купил специальную подушку для сидения, про которую читал на форумах. В понедельник утром Сынмин написал сообщение: «Родители согласны рассмотреть вариант. Я подал заявку в сеульский центр. Ждем ответа. Если дадут добро — начнем операцию "Переезд". Держи пальцы скрещенными» Минхо прочитал это сообщение прямо на совещании и сжал кулаки под столом так сильно, что побелели костяшки. «Давай, Вселенная, — подумал он. — Сделай это. Просто сделай это» А во вторник вечером случилось то, чего никто не ожидал. Минхо сидел дома, работал над кодом. Джисон был онлайн, но молчал — сказал, что рисует и ему нужно сосредоточиться. Вдруг в чат пришло сообщение. Hannie (21:45): Минхо. Ты знал? Сердце Минхо пропустило удар. Холод прокатился по спине. Что? О чём он?

Lino (21:46): О чём ты?

Hannie (21:46): Не притворяйся. Сынмин оставил планшет открытым. Я увидел переписку. С тобой. «Ванную можно переделать». «Я могу нанять сиделку». Ты знал, что они хотят отправить меня в Сеул? И ты... ты предложил, чтобы я жил у тебя? Минхо замер. Пальцы зависли над клавиатурой. Врать было бессмысленно. Он набрал номер Джисона. Гудки шли бесконечно долго. Сброс. Минхо набрал ещё раз. Сброс.

Lino (21:48): Джисон, возьми трубку. Пожалуйста.

Hannie (21:49): Зачем? Чтобы ты снова соврал мне про линзы? Ты обсуждал мою жизнь, мое будущее, моё тело с моим братом за моей спиной. Как будто я вещь. Как будто я тот самый чемодан без ручки, который нужно куда-то пристроить.

Lino (21:50): Нет! Ханни, послушай. Мы хотели как лучше. Сынмин сказал про проблемы с центром в Пусане. Я предложил помощь. Я хотел сделать сюрприз, если всё получится.

Hannie (21:51): Сюрприз? Переезд в другой город к парню, с которым я виделся два дня в реальности — это сюрприз? Ты хоть подумал, что я буду чувствовать? Жить у тебя из милости? Быть обузой в твоей идеальной квартире? Я не хочу быть твоим благотворительным проектом, Ли Минхо.

Lino (21:52): Ты не проект! Я люблю тебя! Я хочу жить с тобой!

Сообщение было прочитано. Но ответа не было. Минхо сидел в тишине, глядя на экран. «Идиот, — ругал он себя. — Идиот, идиот, идиот. Нужно было сказать ему сразу. Нельзя решать за него» Прошло десять минут. Двадцать. Минхо уже готов был сорваться и ехать в Пусан на такси, плевать на цену. Вдруг телефон пискнул. Hannie (22:15): Я люблю тебя тоже. И это самое ужасное. Потому что я хочу согласиться. Но мне страшно. Мне чертовски страшно, Минхо. Минхо выдохнул, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза. Он нажал кнопку видеовызова. На этот раз Джисон ответил. Он сидел в темноте, лицо было мокрым от слез, нос красный. — Привет, сталкер, — прошептал он дрожащим голосом. — Привет, — Минхо прижался лбом к экрану. — Прости меня. Я дурак. Я должен был обсудить это с тобой. — Должен был, — кивнул Джисон, шмыгая носом. — Но... ты правда мерил двери? В ванной? Минхо слабо улыбнулся. — Правда. Семьдесят сантиметров. Узковато, но я нашел мастера, который расширит проем. И я заказал поручни. Синие. Под цвет твоей зубной щетки. Джисон издал сдавленный смешок, который перешел в всхлип. — Синие... Ты невозможный. — Так что? — Минхо затаил дыхание. — Ты приедешь? Если дадут место в центре? Джисон помолчал, глядя ему прямо в глаза через пиксели экрана. — Если ты пообещаешь, что не будешь нянчиться со мной как с ребенком. И что у меня будет свой угол, где я смогу прятаться, когда ты будешь меня бесить. — Обещаю. У тебя будет целая комната. Я перенесу свой кабинет в гостиную. Джисон вытер глаза рукавом толстовки. — Тогда... тогда ладно. Готовь синие поручни, Ли Минхо. Я еду в Сеул.