Координаты

Звук перфоратора в восемь утра в субботу — это звук любви. По крайней мере, именно так Ли Минхо оправдывался перед соседом снизу, господином Чхве, который пришел жаловаться в тапочках с зайцами и с лицом, полным экзистенциальной скорби. — Я понимаю, господин Чхве, — Минхо вежливо поклонился, стараясь перекрыть своим телом вид на разгром в прихожей. — Но это срочно. Мы расширяем дверной проем. Это вопрос жизни и... комфорта. Господин Чхве буркнул что-то про молодежь, которая вечно ломает стены, и ушел. Минхо закрыл дверь и выдохнул. В квартире пахло бетонной пылью, грунтовкой и дешевым кофе, который пили рабочие. До приезда Джисона оставалось три дня. И квартира Минхо, его стерильная, минималистичная берлога, превращалась в полигон для испытаний доступной среды. Минхо прошёл в ванную. Там уже не было двери. Был зияющий проем, расширенный на заветные 15 сантиметров. Рабочий, коренастый мужчина по имени Ким, затирал швы. — Ким-сси, — позвал Минхо. — Вы уверены, что порожек убрали полностью? Он должен быть в ноль. Абсолютный ноль. — Да убрал я, убрал, — проворчал Ким, не оборачиваясь. — Хоть шары катай. Хоть на роликах заезжай. Ваш... родственник, он что, гонщик? — Вроде того, — усмехнулся Минхо. — Стритрейсер на коляске. Минхо вышел на кухню. Здесь тоже произошли изменения. Микроволновка переехала с верхней полки на столешницу. Крупы и специи спустились в нижние ящики. Минхо лично ползал на коленях с рулеткой, проверяя, дотянется ли сидящий человек до ручки чайника. Он чувствовал себя архитектором новой вселенной. Вселенной, центром которой должен был стать Хан Джисон. Но вместе с азартом подготовки внутри росла липкая тревога. Справится ли он? Минхо привык жить один. Его быт был отлажен годами: грязная кружка — в раковину, носки — в корзину, тишина — после десяти вечера. Теперь здесь будет другой человек. Человек, которому нужна помощь, чтобы просто принять душ. Человек, чье настроение (и здоровье) зависит от погоды, таблеток и фазы луны. Минхо посмотрел на синие поручни, которые лежали на диване, ожидая установки. Те самые, которые он обещал. Ярко-синие, цвета электрик. «Мы справимся, — сказал он себе. — У нас нет выбора»

***

[Чат: Lino & Hannie] Hannie (22:45, за день до отъезда): (фото: гора одежды на кровати, полупустой чемодан и кот, сидящий внутри чемодана с осуждающим видом) Кот считает, что я совершаю ошибку. Он оккупировал чемодан и отказывается выходить. Говорит, что в Сеуле плохая экология и нет такой вкусной рыбы.

Lino (22:47): Скажи коту, что в Сеуле есть я. И я умею чесать за ушком так, как никому не снилось. А рыбу мы закажем доставкой.

Как ты? Вещи собрал?

Hannie (22:48): Почти. Мама плачет каждые полчаса. Папа молчит и ходит проверяет давление в шинах машины Сынмина. А я... Минхо, мне страшно. Что если я не влезу в лифт? Что если я буду мешать тебе работать? Что если мы поссоримся из-за разбросанных носков и я не смогу уйти, хлопнув дверью, потому что дверь тяжелая? Минхо перечитал сообщение. Он чувствовал этот страх через экран.

Lino (22:50): Если мы поссоримся, я сам хлопну дверью за тебя. А потом вернусь и открою её.

Лифт грузовой, туда влезет рояль. Я проверял.

А насчёт работы... Ты будешь моим главным отвлекающим фактором. И мне это нравится.

Ложись спать, белка. Завтра большой день. Я жду тебя.

***

Утро переезда было серым и дождливым. Сынмин, брат Джисона, загружал вещи в багажник минивэна. Коробки с одеждой, тубус с рисунками, сложная конструкция вертикализатора (разобранная), коробка с лекарствами. Джисон сидел в своей комнате в последний раз. Стены были пустыми — плакаты сняты. Стол чист. Это место было его тюрьмой и крепостью последние полгода. Здесь он плакал по ночам, здесь учился пересаживаться, здесь впервые увидел лицо Минхо на экране. — Пора, Джисон-а, — тихо сказала мама, заходя в комнату. Глаза у неё были красные. Джисон развернул коляску. — Мам, не надо. Я не на войну уезжаю. Я просто еду в Сеул. Лечиться. И жить. — Я знаю, сынок. Просто... ты так быстро вырос. И этот Минхо... он кажется хорошим человеком. Но ты будь осторожен. Не стесняйся просить помощи. И звони. Каждый день звони. Джисон подъехал к ней и обнял за талию, уткнувшись лицом в её передник. — Буду, мам. Я люблю вас. Спасибо за всё. За пандус. За терпение. Выезд был тяжелым. Джисон чувствовал себя предателем, оставляя родителей. Но когда машина выехала на трассу Пусан-Сеул, и пейзаж за окном начал меняться, чувство вины сменилось странным, звенящим предвкушением. Он ехал в новую жизнь. Жизнь, где он будет не «сыном-инвалидом», а просто Джисоном. Партнёром. Дорога заняла четыре часа. Сынмин вел машину уверенно, включив радио. Джисон сидел на переднем пассажирском сиденье (пересаживание в машину все еще было квестом, но они справились). Его коляска была сложена в багажнике. Ноги затекли. Спина ныла. Джисон то и дело ерзал, пытаясь найти удобное положение. — Терпимо? — спросил Сынмин, не отрывая взгляда от дороги. — Нормально. Просто задница онемела. Надеюсь, Минхо купил тот ортопедический матрас, о котором хвастался. — Если он не купил, я развернусь и увезу тебя обратно, — усмехнулся брат. — Слушай, Джисон. Я серьезно насчет того разговора. Если что-то пойдет не так... Если он обидит тебя или тебе станет слишком тяжело... Я приеду. В любое время дня и ночи. Ты только свистни. Джисон посмотрел на профиль брата. — Я знаю, хён. Спасибо. Но я думаю... я думаю, всё будет хорошо. Он ждет меня. Он расширил двери в ванной, Сынмин. Кто делает такое ради интрижки? Сеул встретил их пробками. Машина ползла по мосту через реку Хан, и Джисон жадно смотрел на город. Высотки, огни, ритм. Он отвык от этого. В Пусане всё было медленнее. Здесь воздух вибрировал от энергии. Дом Минхо находился в тихом районе, недалеко от парка. Это была современная высотка. Сынмин припарковался у подъезда. — Приехали. Звони своему принцу. Звонить не пришлось. Дверь подъезда распахнулась, и выбежал Минхо. Он был в домашней одежде — серые треники, белая футболка — и выглядел так, будто не спал трое суток. Волосы взъерошены, под глазами тени. Но когда он увидел машину, его лицо озарилось такой яркой улыбкой, что у Джисона перехватило дыхание. Минхо подбежал к машине, открыл пассажирскую дверь. — Привет, — выдохнул он. — Привет, сталкер, — улыбнулся Джисон. — Ты выглядишь ужасно. — Спасибо. Я старался. Готовился к твоему приезду, не спал, волновался. Минхо помог Джисону отстегнуть ремень. Его руки были теплыми и немного дрожали. — Сынмин-ши, здравствуйте, — кивнул он брату, который вышел из машины и открыл багажник. — Давайте я помогу с вещами. — Сначала выгрузим пассажира, — скомандовал Сынмин. — Коляску. Процесс пересаживания на улице, под взглядами прохожих, всегда напрягал Джисона. Он чувствовал себя уязвимым. Но Минхо встал так, чтобы закрыть его спиной от улицы, создавая кокон приватности. — Я держу, — тихо сказал он, фиксируя коляску. — Давай. Руку мне на плечо. Джисон привычно уперся рукой, перенес вес тела, рывок — и он в кресле. — Фух. Земля, — выдохнул он, поправляя одежду. Пока Сынмин и Минхо таскали коробки в лифт, Джисон осматривался. Пандус в подъезд был удобным, пологим. Двери автоматические. «Неплохо, — подумал он. — Жить можно» Квартира Минхо была на седьмом этаже. Когда дверь открылась, Джисон въехал первым. Это было странное чувство. Он видел эту квартиру по видеосвязи сотни раз. Он знал этот диван, этот вид из окна, этот кухонный стол. Но в реальности всё казалось другим. Объёмным. Запахи — кофе и кондиционера — ударили в нос. Минхо занес последнюю коробку и закрыл дверь. Сынмин остался в коридоре, не желая мешать моменту. — Ну вот, — Минхо развел руками. — Добро пожаловать домой, Ханни. Джисон проехал в центр гостиной. Он заметил, что ковра действительно нет. Пол был идеально гладким ламинатом, по которому колеса скользили бесшумно. Мебель была раздвинута, создавая широкие проходы. — Ты убрал ковёр, — заметил Джисон. — Пылесборник, — отмахнулся Минхо. — И мешает дрифтовать. Джисон повернул голову и увидел вход в ванную. Проем был широким. Свежие наличники еще пахли деревом. А внутри, на белой плитке, сияли ярко-синие поручни. — Ты не шутил, — прошептал Джисон. — Они реально синие. Минхо подошёл сзади и положил руки ему на плечи, слегка сжав. — Я никогда не шучу, когда дело касается тебя. Нравится? — Это... это лучшее, что я видел. Дизайнерское решение года. Сынмин кашлянул в прихожей. — Я, конечно, рад вашей идиллии, но мне нужно ехать обратно, иначе я усну за рулем. Джисон развернулся. — Хён... — Не провожай, — Сынмин махнул рукой. — Оставайся. Обустраивайся. Минхо, — он посмотрел на хозяина квартиры тяжелым взглядом. — Ты знаешь, где меня найти, если что. Головой отвечаешь. — Знаю. Отвечаю, — серьёзно кивнул Минхо. Когда дверь за братом закрылась, в квартире повисла тишина. Они остались одни. Впервые не на выходные. Не в гостях у родителей. А здесь, в Сеуле, в квартире Минхо. Навсегда? Или надолго? Джисон почувствовал, как паника снова поднимает голову. Вот они. Двое парней. Один в коляске, другой уставший. Куча коробок. И реальность, которая только что началась. — Я... я хочу в туалет, — выпалил Джисон, разрушая романтический момент самой прозаичной фразой на свете. — Дорога была долгой. Минхо рассмеялся — легко и звонко. — Отличное начало совместной жизни. Поехали тестировать синие поручни. Я покажу, как работает душ. Он прошел вперед, показывая дорогу, но не толкая коляску. Джисон поехал за ним. В ванной было просторно. Минхо убрал тумбу под раковиной, чтобы можно было подъехать вплотную. — Я выйду? — спросил Минхо, останавливаясь у двери. — Или нужна помощь? Джисон посмотрел на новые поручни. Они были расположены идеально. — Я попробую сам. Если что — закричу. — Кричи, — кивнул Минхо. — Я буду прямо за дверью. Джисон заехал внутрь и закрыл за собой дверь (она теперь была раздвижной, легкой!). Он остался один. Он схватился за синий поручень, подтянулся. Надежно. Крепко. Как и сам Минхо. Джисон посмотрел на свое отражение в зеркале. Усталый парень в мятой толстовке. «Ты дома, Ханни, — сказал он себе. — Ты чёрт возьми дома» Когда он выехал, Минхо ждал его в коридоре с двумя чашками чая. — Тест-драйв пройден? — Пять звёзд из пяти. Рекомендую. Они прошли в гостиную. Джисон подъехал к дивану. — Мне нужно лечь, — признался он. — Спина отваливается. — Давай. Минхо подошел, привычно подставил плечо. Джисон пересел на диван, а Минхо ловко закинул его ноги на подушки. — Как лекарства? — спросил Минхо деловито. — Время пить? — Через час. Вечерняя доза. Минхо сел рядом, на пол, прислонившись спиной к дивану, так что его голова оказалась рядом с рукой Джисона. Тот запустил пальцы в его волосы. — Минхо. — М? — Спасибо. За всё это. За ремонт. За то, что забрал меня. Минхо откинул голову назад, глядя на него снизу вверх. — Не благодари. Это эгоизм. Я просто хотел, чтобы ты был рядом, чтобы мне не приходилось ездить в Пусан за поцелуями. — Ты ленивый. — Я эффективный. Джисон улыбнулся и закрыл глаза. В квартире пахло пылью и чаем. За окном шумел Сеул. Но здесь, в этом маленьком круге света, было спокойно. Завтра начнется реабилитация. Завтра будут новые сложности. Завтра они будут ругаться из-за того, куда поставить коробки. Но это будет завтра. А сегодня Джисон был там, где должен был быть. Первая ночь в новой квартире всегда ощущается странно. Даже если кровать удобная, а подушка пахнет родным человеком. Джисон проснулся резко, как от толчка. В комнате было темно, только уличный фонарь отбрасывал косые тени на стену через жалюзи. Секунду он не мог понять, где находится. Запахи были чужими: вместо привычного пусанского аромата старого дерева и моря — запах кондиционера для белья, которым пользовался Минхо, и легкий шлейф вчерашней бетонной пыли. Он попытался повернуться на бок. Спина отозвалась ноющей болью — последствия долгой дороги. Джисон тихо зашипел сквозь зубы. Рядом кто-то зашевелился. — Мм... Хани? — голос Минхо был хриплым, сонным и бесконечно уютным. — Ты чего? — Спина, — прошептал Джисон. — Затекла. Прости, я разбудил тебя. Минхо не ответил словами. Он просто придвинулся ближе, обнимая Джисона со спины. Его рука легла на живот, а нос уткнулся в затылок. — Повернись ко мне, — скомандовал он шепотом. — Я разомну. Это было сложно. Переворачиваться в постели без помощи ног — задача на координацию. Джисон привычно ухватился за край матраса, подтянул корпус, но Минхо уже помогал: его руки легли на бедра Джисона, аккуратно перекладывая их. — Спасибо, — выдохнул Джисон, оказываясь лицом к лицу с Минхо. В темноте глаза Минхо казались огромными. Он смотрел серьезно, без тени сонливость. Его теплые ладони скользнули под футболку Джисона, нащупывая напряженные мышцы поясницы. — Здесь? — он нажал большим пальцем на точку вдоль позвоночника. — Ай! Да. Боже... — Джисон уткнулся лбом в плечо Минхо, пытаясь расслабиться под сильными пальцами. Минхо массировал уверенно, знающе. Видимо, он действительно смотрел те видеоуроки по массажу, о которых шутил. — Легче? — Мгм. Ты волшебник. Где ты прячешь свою палочку? — Пошлишь, — фыркнул Минхо, но продолжил разминать забитые мышцы. — Спи. Завтра тяжелый день. Первый визит в центр. Джисон закрыл глаза, вдыхая запах Минхо. — Мне страшно, хён. — Знаю. — А вдруг там скажут, что всё бесполезно? Что я зря приехал? Руки Минхо замерли на секунду, а потом продолжили движение, только мягче. — Они не скажут. А даже если скажут... мы найдем другое место. Другого врача. Или изобретем экзоскелет. Я айтишник, я разберусь. Джисон слабо улыбнулся в темноту. — Ты напишешь код, чтобы мои ноги заработали? — Ага. If (legs.status == broken) { legs.repair(); }. Делов-то. Джисон хихикнул, и напряжение окончательно отпустило. Через пять минут он уже спал, чувствуя себя в самой безопасной крепости в мире — в объятиях Ли Минхо.

***

Утро началось с хаоса. Оказывается, утренняя рутина двух людей в одной ванной — это логистический кошмар, особенно если один из них передвигается на колесах. — Минхо! Где моя зубная щетка? — кричал Джисон из ванной. — Я не могу дотянуться до верхнего шкафчика! — Я переложил её в стаканчик на раковине! — отозвался Минхо из кухни, где гремел сковородками. — Синяя! — Тут только твоя зелёная! А, нет, вот она... упала за кран. Блин. Джисон попытался достать щетку, но она закатилась в щель между раковиной и стеной. Он наклонился, коляска чуть отъехала назад. — Чёрт! Минхо появился в дверях с лопаткой в руке. — Что случилось? Ты упал? — Нет, я уронил щетку в Бермудский треугольник за раковиной. Мне нужен пинцет. Или телекинез. Минхо вздохнул, отложил лопатку, протиснулся мимо коляски (было тесновато, но терпимо) и ловко выудил щетку двумя пальцами. — Держи, катастрофа. Я куплю держатель на присоске. Повесим прямо тебе под нос. — Спасибо. И не называй меня катастрофой, я просто еще не привык к твоей сантехнике. Она враждебна. Завтрак прошел быстрее. Минхо приготовил тосты и омлет. Они ели молча, оба нервничали. На часах было 09:30. Прием в центре «Северанс» был назначен на 11:00. — Такси уже внизу, — сказал Минхо, проверяя телефон. — Специальное, с подъемником. Я заказал заранее. — Ты маньяк планирования, — буркнул Джисон, натягивая кроссовки. Это давалось ему с трудом: пальцы не слушались от волнения. Минхо молча опустился на колени и завязал шнурки. Двойным узлом. — Чтобы не развязались. Поехали. Реабилитационный центр выглядел как космический корабль. Стекло, хром, широкие автоматические двери и пандусы с идеальным углом наклона. Здесь было много людей. Людей на колясках, на костылях, с ходунками. Джисон сразу почувствовал себя... своим? Нет. Скорее, частью статистики. Минхо уверенно подошел к регистратуре. — Хан Джисон, 11:00. К доктору Чхве. — Заполните анкету, пожалуйста, — девушка протянула планшет. Пока Минхо заполнял данные (он знал номер страховки Джисона наизусть, что удивило даже самого Джисона), Хан оглядывался. В углу холла парень примерно его возраста пытался встать с коляски, держась за брусья. Его ноги тряслись, лицо было красным от натуги. Рядом стоял терапевт и что-то говорил. Джисона передернуло. Скоро это будет он. Снова. — Эй, — Минхо коснулся его плеча. — Ты побледнел. Воды? — Нет. Просто... тут пахнет больницей. Я ненавижу этот запах. — Тут пахнет антисептиком и дорогим кофе, — поправил Минхо. — Пойдем, нас зовут. Кабинет доктора Чхве был просторным. Сам доктор — мужчина лет пятидесяти с добрыми глазами — внимательно изучил карту Джисона, которую переслали из Пусана. — Итак, Джисон-ши. Травма L1. Неполный разрыв. Спастика умеренная. Чувствительность сохранена частично. Всё верно? — Да, — тихо ответил Джисон. Доктор встал. — Давайте посмотрим на вас. Пересаживайтесь на кушетку. Минхо дернулся помочь, но доктор остановил его жестом. — Нет. Пусть сам. Я хочу видеть его возможности. Джисон сглотнул. Под пристальным взглядом врача он чувствовал себя неуклюжим медведем. Он подъехал к кушетке, поставил тормоза, перенес вес... Его рука соскользнула, и он чуть не завалился на бок, но успел поймать равновесие. Минхо сжал кулаки, но остался на месте. Джисон всё же пересел. Осмотр длился полчаса. Доктор проверял рефлексы молоточком, колол иголкой (Джисон чувствовал уколы на бедрах, но не на икрах), просил напрячь мышцы. — Хорошо, — наконец сказал доктор Чхве, садясь за стол. — Новости неплохие. Джисон и Минхо замерли, боясь дышать. — Мышечный тонус сохранен лучше, чем я ожидал после полугода. Вы занимались дома? — Да. Немного. И в центре в Пусане. — Это заметно. Спинной мозг — штука загадочная. Нервные пути могут восстанавливаться или искать обходные маршруты. У вас есть потенциал. Я не обещаю, что вы будете бегать марафоны, Джисон-ши. Но встать с ходунками и передвигаться по квартире — вполне реалистичная цель на ближайший год. У Джисона закружилась голова. Год. Год боли, пота и унизительных падений. Но цель была. «Передвигаться по квартире». — Что нам нужно делать? — спросил Минхо деловито, доставая блокнот. — Интенсивная терапия. Три раза в неделю. ЛФК, массаж, электростимуляция. Плюс бассейн. Вода снимает нагрузку. У нас есть программа. Вы готовы начать с понедельника? Джисон посмотрел на Минхо. Тот кивнул, едва заметно. — Готов, — сказал Джисон. — Я готов. Они вышли из центра молча. Солнце светило ярко, но Джисон его не замечал. Он переваривал информацию. «Год» «Ходунки» Минхо катил коляску к стоянке такси. — Ты как? — спросил он, когда они остановились в ожидании машины. — Не знаю. Смешанные чувства. С одной стороны — надежда. С другой — это так долго, Минхо. Год... Ты выдержишь меня год? Минхо обошел коляску и присел перед ним на корточки, прямо посреди тротуара. — Я выдержу тебя и десять лет. И пятьдесят. Перестань ставить сроки. Мы просто живем. День за днем. Окей? Джисон кивнул, чувствуя, как щиплет в носу. — Окей. — А теперь у меня есть план. Мы не едем домой. — Что? А куда? — Я взял отгул на сегодня. И я обещал тебе океанариум. Пингвины ждут. Джисон округлил глаза. — Ты серьёзно? Сейчас? — Абсолютно. Доктор сказал — положительные эмоции важны. А что может быть положительнее пингвина? Океанариум в «COEX» был огромным. И, к счастью Джисона, абсолютно доступным. Лифты, пологие спуски, широкие проходы. Они провели там три часа. Смотрели на акул, проплывающих над головой в туннеле. Джисон прижимался носом к стеклу, как ребенок, и Минхо незаметно фотографировал его восторженное лицо. У вольера с пингвинами они застряли надолго. — Смотри, вон тот, толстый! — смеялся Джисон, тыкая пальцем в стекло. — Он ходит как я, когда пытаюсь встать! Вперевалку! — Не наговаривай на себя, — улыбнулся Минхо, обнимая его за плечи сзади. — Ты грациознее. Ты скорее морской котик. — Морской котик? — Джисон запрокинул голову, глядя на Минхо. — Это потому что я люблю рыбу и лежать на пузе? — Именно. В какой-то момент, когда они стояли в темном зале с медузами, которые светились неоновым светом, Минхо наклонился и поцеловал его. Это было не так, как дома. Здесь, среди людей (хоть и в темноте), это было дерзко. Джисон сначала напрягся, оглядываясь по сторонам, но потом расслабился. Никому не было до них дела. Все смотрели на медуз. — Я люблю тебя, — прошептал Минхо ему в губы. — И мы со всем справимся. С ходунками, с терапией, со всем. Джисон закрыл глаза, позволяя себе поверить в это. Здесь, в синем свете аквариумов, будущее не казалось таким пугающим. Вечер закончился неожиданно прозаично. Они вернулись домой, уставшие, но довольные. Заказали пиццу. Джисон впервые почувствовал себя дома в этой квартире. Он сидел на диване, поджав одну ногу (руками), и смотрел, как Минхо выбирает фильм. Вдруг телефон Минхо зазвонил. — Да, алло? — Минхо ответил, не глядя на экран. — Мама? Джисон напрягся. Минхо никогда не говорил о своих родителях. — Да, мам. Я дома. Нет, я не один. — Минхо бросил быстрый взгляд на Джисона. — Со мной... мой парень. Да. Он переехал ко мне. Пауза. Минхо слушал, его лицо становилось всё более каменным. — Нет, мам. Это не «временно». Это серьезно. Да, он... у него есть особенности здоровья. Нет, я не сошел с ума. Мам, послушай... Джисон сжался в комок. Он слышал этот тон. Тон оправдания. Тон, когда тебе приходится защищать свой выбор перед кем-то, кто его не одобряет. — Я не буду это обсуждать сейчас. Приезжайте на выходных, если хотите познакомиться. Но предупреждаю: если вы скажете хоть слово, которое его обидит, вы больше нас не увидите. Минхо сбросил вызов и швырнул телефон на диван. Он тяжело дышал. Джисон сидел ни жив ни мертв. — Твои родители... они не знают? — тихо спросил он. Минхо повернулся к нему. В его глазах была злость, но не на Джисона. — Они знают, что я гей. С этим они смирились. Но они... консервативны в плане «нормальности». Для них инвалидность — это крест. Обуза. Он подошёл к Джисону и сел перед ним на колени, взяв его руки в свои. — Прости. Я не хотел, чтобы ты это слышал. — Они приедут? — Возможно. В субботу. Джисон почувствовал, как внутри всё холодеет. Первый уровень босса пройден (переезд). Второй уровень — терапия. А теперь третий, самый сложный: «Знакомство с родителями. Версия 2.0: Хардкор». — Я справлюсь, — сказал Джисон, хотя голос его дрожал. — Я очарую их. Или перееду их коляской, если они будут грубить. Минхо грустно усмехнулся и уткнулся лбом в колени Джисона. — Ты переедешь их коляской. А я помогу спрятать тела. Мы команда, помнишь? — Команда, — эхом отозвался Джисон, гладя его по волосам. За окном шумел ночной Сеул, а в квартире на седьмом этаже два парня готовились к новой битве за своё счастье.