В отражении серых вод

Chelsea Wolfe — Carrion Flowers

             Что-то и правда сдвинулось с мёртвой точки, после их первой и, пока, единственной тренировки. Алиса не думала, что Владимир испугался её дара, но явно что-то в нем изменилось. Он был каким-то подозрительным.       Пришел позже неё, поздоровался, как обычно, поставил на её стол стаканчик кофе на вынос. Алиса уставилась на презент. Сделал что?             Видимо, выражение её лица было настолько красноречивым, что див сразу объяснил:       — Мне было по пути. Вы, вроде, с молоком пьёте? — невозмутимо спросил он, не выдавая при этом какого-либо смущения ситуацией или подобострастия.       Колдунья только молча кивнула и тихонько поблагодарила.       Затем, он начал обсуждать их дело. Протянул ей свой отчёт для ознакомления, рассказал, что просмотрел камеры в том районе, но ничего похожего на сбрасывание мертвого тела на них не было, возможно, его бросили выше по течению Невы. Пока Алиса пробегала глазами по свидетельствам родителей, Владимир говорил, что ему удалось разузнать про таинственного ухажера жертвы.       Он был упырём. Укусили его давно, больше десяти лет назад. Работал санитаром в одной из больниц города. По образованию был медиком и ранее работал медбратом, но однажды его поймали за воровством пакетов крови из холодильника. Дело замяли, поэтому отделался административкой и увольнением. Теперь, путь в медицину ему был закрыт. Он болтался какое-то время неприкаянный, перебивался подработками, пока спустя время бывший начальник не сжалился над парнем и взял к себе в санитары, после чего нареканий больше не было.        Вампиры, надо сказать, не совсем те бледные доходяги, какими их рисует кинематограф и людская молва. И не сексуальные светлокожие, вечно молодые красавчики, что эротично кусают красотку в шею. Они вполне могут и, даже, должны потреблять обычную пищу и жить, как люди, но кровь для них — словно сильнейший наркотик и приход от неё ловят такой же яркий. Поэтому, если упырь перестает контролировать себя и только и делает, что целыми днями кайфует в кровавом приходе, забывая пить и есть, то через какое-то время иссушается, медленно погибая от обезвоживания, превращаясь на глазах в безвольное животное.       Все те, кому не повезло быть укушенными, прошли через период тотальной деградации, но только некоторым повезло выкарабкаться. Болезнь оставалась с ними навсегда, но они старались держать её в узде, замещая человеческую кровь на животную. Это было то же самое, что поменять самый убийственный косяк в жизни, не сравнимый ни с одним наркотиком, на простую сигарету, однако, такой суррогат позволял им держаться годами. В сочетании с различными чародейскими отварами, это могло дать некое подобие нормальной жизни, хотя большинство всё равно постоянно срывались.       На нападения на людей обычно идут уже совсем отчаявшиеся наркоманы, которые потеряли всякую бдительность. Дырявую шею слишком легко распознать и понять, кто так наследил. Поэтому, криминальные дилеры в основном мутили схемы с банком крови, а особо крутые игроки могли пойти и на забой людей с последующим сливанием крови. Жертвами чаще всего становились бездомные, сироты или одиночки — те, кого не будут искать. Несколько лет назад Управление накрыло сеть ферм, где людей держали в качестве рабов и постоянно забирали кровь, оставляя жертвы на грани жизни, чтобы можно было «доить» подольше.       Молодой человек Марии Ветлицкой, в целом, образ жизни старался вести незаметный. Жил там же — в Шлиссельбурге. Владимир выяснил его местонахождение и предложил вместе съездить, забрать его на допрос.       Теперь они ехали в служебной машине — новенькой Руссо Империал черного цвета. Авто содержалось в такой же безупречной форме, как и его хозяин. Идеально намытое снаружи и изнутри, оно сверкало наполированным блеском приборной панели. Алиса не представляла, как в условиях постоянной питерской слякоти было возможно иметь настолько возмутительно сияющие чистотой бока. Внутри приятно пахло ароматизатором — всё то же чайное дерево. Машина шла тихо и мягко, неторопливо рассекая по городским дорожным артериям. Из радио звучала ненавязчивая классическая музыка.       Алиса украдкой повернулась к водителю. Руки плотно, но расслабленно обхватывали руль, иногда слегка покачивая им. Сегодня Владимир был без перчаток и колдунья задержала взгляд на его длинных пальцах, что выглядели довольно изящными для мужской руки. Она прошла вверх, по рукаву пальто, зацепилась за выступающий кадык на гладко выбритой шее, по губам, по прямому носу. Под суровыми прямыми бровями пушились тёмные ресницы и полушария почти-прозрачных стеклянных глаз. Сероватый свет облачного дня ложился на лицо ровным тоном, смягчая жесткие тени на точеном лице.       — Мы можем совокупиться.       Внезапное предложение в расслабленной тишине салона заставила Алису расширить глаза от неожиданности и порозоветь.       — Что? — опешила девушка.       Див не отрывался от дороги и никакого смущения не выказывал.       — Я чувствую, что вы сексуально вовлечены в мою персону, вы постоянно смотрите на меня. А так же, ваш запах последние два дня значительно поменялся. Вероятно, вы находитесь в фазе овуляции и ваш организм сигнализирует о стремлении к размножению. Если я кажусь вам подходящим партнером, мы можем совокупиться и это снимет с вас напряжение.       Алиса залилась краской до самых кончиков ушей. Она, конечно, знала, что див может чувствовать её физическое и психологическое состояние, но она не готова была обсуждать это… вот так. Ещё и какие познания в женской физиологии, учебник, что-ли, всё-таки почитал? Сам див смущенным не выглядел, кстати, и говорил с таким же выражением, будто они обсуждали погоду.       — Я… я вовсе не… — она запнулась, пытаясь собрать слова. — Вы делаете совершенно абсурдные выводы.       — Это снова всего лишь наблюдение, — спокойно ответил Владимир.       Она резко отвернулась к окну.       — Я на вас не смотрела.       — Вы смотрели двадцать три секунды, — так же ровно сообщил он. — Последние пять — на мои губы.       — Это неправда! — вспыхнула она.       — Я чувствую, когда вы врёте.       Алиса шумно выдохнула и скрестила руки на груди.       — Я вовсе не… — она запнулась. — Я не «сексуально вовлечена», как вы выразились.       — Хорошо, — невозмутимо сказал он. — Тогда уточню: у вас учащённый пульс, расширенные зрачки и повышенная температура кожи. Это обычно коррелирует…       — Прекратите!       — Раздражение тоже является признаком не высвобожденной сексуальной энергии…       — Вы… вы просто невыносимы, — она прижала ладони к щекам, чтобы попытаться унять жар.       — Это не исключает предложенного решения.       Она повернулась к нему, уже возмущённо:       — С чего вы вообще взяли, что я считаю вас «подходящим партнёром»?       — То есть, вы не отрицаете, что рассматриваете такую возможность?       — Я отрицаю всё!       Он чуть повернул голову, бросив на неё короткий взгляд. В уголке его губ мелькнуло что-то, подозрительно похожее на тень улыбки.       — Тогда, вероятно, я ошибся.       Это прозвучало настолько спокойно, что Алиса вдруг почувствовала себя ещё глупее.       — Конечно, ошиблись, — буркнула она, снова уставившись в окно, прижимаясь лбом к холодному стеклу.       Несколько секунд в машине стояла неловкая тишина, нарушаемая только тихим шумом двигателя и шорохом щёток стеклоочистителя.       Она попыталась взять себя в руки. Хотелось сменить тему на что-нибудь менее пикантное, но див впервые завёл с ней диалог, длиннее, чем на пару фраз. Жаль только, что тема… мягко говоря, неоднозначная. Но и интересная же! В Академии говорят только о теоретических взаимоотношениях дива и хозяина, но как это бывает на практике можно узнать только привязав его к себе.       Она прочистила горло.       — А что, это… распространённая практика?       Владимир слегка повернул руль, объезжая медленно идущую машину.       — Между колдуном и дивом? — уточнил он.       — Да.       Он пожал плечами.       — Достаточно.       Алиса покосилась на него.       — То есть… вы… — она замялась. — Вы спали со своими хозяевами?       — Не со всеми, — спокойно ответил он. — Но со многими.       Алиса стала вспоминать, кто был хозяином Владимира до нее. В голову пришло невероятное осознание.       — И с… Сергеем Дмитриевичем? — почти шепотом спросила девушка, слабо представляя себе их вдвоем.       Мончинский, конечно, и сейчас мужчиной оставался привлекательным, хоть и немного потрёпанным, но молодым она его не видела, а Владимир выглядел моложе лет на десять-пятнадцать и пара казалась ей слегка вызывающей. И если Владимира она голым видела и представить могла именно таким, то Сергей Дмитриевич настойчиво лез в голову в своем текущем виде и, причём, одетым в классический костюм — каким она его видит на работе.       Он бросил на неё короткий ледяной взор.       — Это вас не касается.       Алиса смущенно замолчала.       — Связь соединяет нас иногда достаточно сильно, в колдуне могут проснуться не только партнёрские или дружеские чувства, а вполне даже телесные, — Владимир продолжил после короткой паузы. — Иногда, совокупиться с дивом попросту сподручнее, чем искать женщину на раз или жену. Иногда колдуну хочется сбросить напряжение, а его слуга всегда под рукой и не будет жаловаться ни на какие, даже самые извращённые фантазии.       Внутри у девушки похолодело от того, как легко Владимир произносил это. А ведь и правда, до недавнего времени дивов считали почти что за скотину и никто их чувств не щадил.       — Вы так спокойно об этом говорите… но это же… как будто изнасилование.       — Не меряйте дивов человеческими категориями, — спокойно проговорил Владимир. — Для человеческой психики это может быть большой психологической травмой и ощущением слома воли. Мы же не воспринимаем тело и сексуальность так, как вы. Для нас это просто взаимодействие с хозяином.       Алиса уставилась в лобовое стекло.       — Понятно…       Несколько секунд она переваривала услышанное. Потом осторожно спросила:       — А… вы были… под женской личиной?       Вопрос был совершенно бестактным, как и весь этот странный разговор, но колдунья не могла остановиться — любопытство скреблось внутри острыми коготками.       — Последние почти сто лет у меня нет женской личины.       Она повернула голову так резко, что прядь волос упала ей на лицо.       — Сто лет?       — Примерно.       — То есть… — она снова запнулась, — всё это время вы… были в своей естественной форме…       — Мужчины, да, — спокойно закончил он. — Люди отмечают мою внешность как привлекательную.       Широкие глаза Алисы могли посоперничать размерами с блюдцами, а цвет щёк с очень спелыми томатами. Вот уж чего она не ожидала от высокомерных колдунов, это то, что многие из них скрытые геи.       — И с Сергеем Дмитриевичем..?       Владимир не стал отвечать на провокационный вопрос. Только челюсти слегка напряглись, выдавая недовольство излишним любопытством. Она конечно могла бы спросить, а он бы не смог соврать, но… лучше она останется в неведении о молодости своего счастливо женатого и глубоко семейного начальника.       — И… вам это… нравилось? — Алиса продолжала допытывать дива.       — Что именно?       — Ну… — она неопределённо махнула рукой. — Весь этот… аспект связи.       Владимир некоторое время молчал, будто формулировал ответ.       — Я не испытываю сексуального влечения в человеческом смысле, — сказал он наконец.       Она повернулась к нему.       — Совсем?       — Совсем.       — Тогда зачем…       — Помимо того, что хозяин может просто приказать? — он посмотрел на Алису так, что ей резко захотелось сглотнуть. —  Потому что связь — это дорога в обе стороны и иногда она включает обмен ощущениями.       — В каком смысле?       — В прямом. — Он говорил тем же ровным тоном, будто читал лекцию. — Если связь очень сильная и подкреплена эмоциями, див может воспринимать часть сенсорного опыта хозяина. Эмоции. Боль. Удовольствие.       — То есть… вы хотите сказать…       Он кивнул.       — Теоретически, див способен пережить возбуждение и оргазм через ощущения колдуна.       От того, как спокойно Владимир произнёс слово «оргазм», едва начинавшие бледнеть щёки снова зарделись.       — И вы… — Алиса прочистила горло, — испытывали такое?       Владимир чуть повернул руль, сворачивая на узкую улицу.       — Бывало.       Она резко отвернулась к окну. Смущение от интимного разговора уже зашкаливало. Узнать о том, что дивы еще и способны в некоторых случаях испытывать весь спектр сексуального удовольствия было откровением, о котором она теперь точно будет думать каждый раз глядя на него. Алиса всё еще сопротивлялась тому, что считает Владимира крайне привлекательным физически, но раньше она оправдывалась тем, что он див и ему такие вещи не интересны и не доступны. Однако, аргумент рушился на глазах.       — Мне кажется, я только что узнала о вас слишком много.       — Вы сами задавали вопросы.       — Я не думала, что вы будете отвечать так подробно.       Он чуть приподнял бровь.       — Вы предпочли бы социально-приемлемые обтекаемые формы?       Она фыркнула.       — Я бы предпочла, чтобы этот разговор вообще не происходил.       — Тогда не стоило его начинать.       Она поджала губы. Див был прав. Но, чёрт возьми, как интересно! Получается, не смотря на то, что сексуальная связь с дивом в обществе порицается, колдуны столетиями только этим и занимаются? Вот же лицемерные ублюдки.       Машина остановилась у трёхэтажного здания жёлтого цвета. Дом выглядел заброшенным, некоторые окна зияли чёрными проёмами побитых стёкол, закрытые то фанерой, то какими-то тряпками. Со стен местами обвалилась штукатурка, обнажая красный кирпич. Цветные бессмысленные граффити завершали и без того убогий образ.       Они вышли из машины. Сразу же налетел сырой холодный ветер с Ладоги, покатил по разбитому тротуару сухую листву вперемешку с мусором. Жестяная банка зазвенела пустым дребезгом, ударяясь боками об асфальт.       Алиса поёжилась.       — Разве тут кто-нибудь живёт? — она повернулась к Владимиру.       Див пристально смотрел на здание, словно прислушивался к чему-то. Потом перевёл глаза на хозяйку.       — Если это можно назвать жизнью.       Несмотря на внешнюю заброшенность, дом действительно оказался жилым. На скамейке у парадной они встретили хмурого старика, что насупленное смотрел на пришельцев выцветшими голубыми глазами, из-под нахмуренных кустистых бровей. Неподалёку, на углу, стояла стайка школьников, пускавших густые клубы сигаретного дыма. В одном из окон Алиса заметила, как мелькнуло женское лицо, быстро скрывшееся, как только она посмотрела в ту сторону.       Подъезд, в которой они зашли, продолжал унылый вид внешнего облика здания — крупным кусками отвалившаяся зелёная краска, надписи на стенах о том, кто шалава, а кто лох, чёрные следы гари от зажигалки, в воздухе стоял стойкий запах кошачьей мочи. Лампочка на первом этаже не горела, поэтому как только они вошли, Алиса словно ослепла на пару секунд, привыкая к темноте. Чуть выше по лестнице сквозь грязные окна пробивался мутный дневной свет, поэтому глаза привыкли довольно быстро.       Владимир не останавливаясь и совершенно без стука дернул одну из дверей на втором этаже. Старая, выкрашенная коричневой половой краской дверь удивлённо скрипнула, однако поддалась будучи не запертой. В нос ударил букет невероятных ароматов, от которых у Алисы вздрогнул желудок. Запах духоты и давно не мытых человеческих тел смешался с нечистотами и приправился нотами чего-то тухлого, словно гниющее мясо. Она осторожно проследовала за дивом в помещение, опасливо озираясь по сторонам.       Наверное, когда-то, это было чьё-то уютное семейное гнёздышко, место, которое некто называл домом. Об этом говорили выцветшие обои, бывшие модными лет тридцать назад — сейчас они, местами ободранные, они были заляпаны какими-то бурыми пятнами, следами от пальцев и лоснились от грязи на затёртых углах. На полу — хороший деревянный паркет, сейчас такой грязный, что его настоящий цвет угадывался только как можно ближе к стенам. Мебели почти не было, но на стенах сохранились оформленные в рамки выгоревшие фотопечатные картинки с изображением бегущих лошадей.       Первой на их пути — слева — была кухня, куда Владимир сразу и заглянул. За столом уронив голову на сложенные руки лежала женщина, наверное. Алиса не могла определить наверняка, фигура была очень худой. Тонкие, как паучьи лапки, руки покоились неестественными острыми изломами, серая кожа, что обтягивала их казалась мертвенной. На голове тонкая, как одуванчиковый пух, короткая шевелюра, сквозь которую просвечивала кожа. То, что это возможно, женщина Алиса поняла по острым бугоркам грудей, что просвечивали сквозь грязную обтягивающую футболку. Было даже не понятно, живо ли это тело или уже нет.       Владимир, едва заметно скривив лицо, покинул кухню. Алиса всё еще не отрываясь смотрела на то ли спящую, то ли мертвую женщину. Она не знала, что делать, возможно, стоило проверить пульс и вызвать скорую или полицию?       — Не отходите от меня, — раздался за спиной голос и она обернулась. — Не смотрите, что они выглядят слабыми, если они почуют добычу, вы можете не справиться.       Колдунья поспешила за дивом.       Дверей в комнатах не было, как и какой-либо мебели. На полу лежали люди или то, что от них осталось — тени человеческого облика. Худые, измождённые, они полулежали, облокотившись на стену с мутными глазами и текущей изо рта тонкой ниткой слюны. То и дело раздавалось тихое бормотание или слабое шевеление. Владимир внимательно осматривал каждого бедолагу, заглядывая им в ничего не выражающие лица.       Он слегка пнул ногой одно из тел, что подавало чуть больше признаков активности, чем остальные и оно завалилось на бок. Алиса всмотрелась в молодое лицо — совсем юноша. Он был не таким тощим, как то существо с кухни, обычная подростковая худоба. Но уже болезненная бледность, тёмные круги под глазами и неряшливый вид. Её глаза упали на открывшуюся шею мальчики и она увидела две розовых, уже заживших точки от укуса. Парнишка — неофит, его обратили совсем недавно. Молодёжь, подсаживалась на эту дрянь так же активно, как и на обычные наркотики. Все знали, чем это заканчивается. Стать вампиром — значит однажды оказаться перед мерзким, безысходным выбором: либо медленно гнить в грязи притонов, растворяясь в сладких, цветных галлюцинациях, пока тело окончательно не развалится, либо жить дальше, постоянно сжимая зубы от жажды, которая никогда не отпускает до конца. Но разве знание когда-то кого-то останавливало?       Кинематограф делал своё дело, романтизируя их образ жизни. На экранах вампиры выглядели готическими ангелами — худые, красивые, бледные юноши и девушки с идеальными скулами и печальными глазами. Они двигались медленно и изящно, говорили тихими голосами и страдали «вечной тоской». Их зависимость подавалась как трагическая поэзия: несколько капель крови, тёмная ночь, вечная любовь и немного обречённости. Алиса иногда ловила себя на мысли, что эти фильмы могли спокойно заказывать сами кровяные картели.       Потому что реальность выглядела иначе.       Настоящие вампирские притоны пахли не романтикой, а затхлой сыростью, нечистотами и сладковатым запахом тухнущей крови, который въедался в одежду. Лампы там светили тускло и желтовато, а люди — если их ещё можно было так назвать — лежали вповалку на продавленных диванах и матрасах, глядя в потолок стеклянными глазами. Никакой красоты. Только истощённые лица, сероватая кожа и дрожащие пальцы, которыми они судорожно тянулись к следующей дозе.       Парень переводил мутный взгляд с Владимира на Алису, кажется, не осознавая где находится. Див присел на корточки.       — Андрей Морозов, знаешь такого? Он здесь?       Ответа не последовало, только веки паренька медленно закрылись и открылись.       Див скрипнул зубами и встал. Очевидно, опрашивать свидетелей бесполезно, они либо не в состоянии, либо и вовсе не в курсе с кем делят притон.       Они вышли из комнаты и Владимир зашел в следующую.       Алиса услышала какой-то странный звук из конца коридора и прислушалась. Звук повторился.       Она медленно двинулась по длинному темному коридору с проёмами дверей по левую сторону, аккуратно заглядывая в помещения. Картина везде была одна и та же — кайфующие люди разной степени обдолбанности, тихие стоны и грязь. Колдунья зашла в маленькую узкую спальню в самом конце. Здесь не было много народу — лишь двое. Сердце Алисы сжалось от тревоги в ту же минуту, как она поняла, на кого смотрит.       На полу лежала груда тряпья, из-под которой торчали тонкие, иссохшие кисти рук. Голова — череп обтянутый кожей, с остатками тонких волос. Над этой грудой сидел ребёнок — такое странное и страшное зрелище. Девочка, лет шести-семи, грязная, зарёванная и худенькая, но вполне живая на фоне окружающего мрака. Она смотрелась совершенно сюрреалистично в этом проклятом богом месте. Маленькая головка склонилась над обтянутым кожей скелетом и что-то говорила тонким голоском сквозь рыдания и шмыганья носом. Алиса сделала несколько тихих шагов, прислушиваясь.       — Мамочка… поешь, мама. Вот возьми мою ручку, — девочка прикладывала запястье к иссохшим женским губам. Голос её осипший от плача периодически пропадал. — Мама! мам, поешь…       — Эй, — Алиса присела на корточки рядом и с ужасом посмотрела на мумию. Мамочка, кажется, уже не нуждалась в пище. — Малышка, мама… она устала и спит, — она старалась говорить, чтобы голос не дрожал, но удавалось ей это с трудом. — Пойдём отсюда, пускай она отдохнёт.       — Нет, — девчушка мотала головой. Под носом уже образовалась грязная корка. — Нет, я не пойду, маме надо кушать.       Алиса перевела взгляд на руку ребёнка. На запястье точками рассыпались старые — уже побелевшие — и совсем свежие следы от укусов. Она прикрыла глаза, выравнивая дыхание и проглотила вставший поперёк горла ком. Как надо опуститься, чтобы кормиться собственным ребёнком, и при этом, какой силой любви надо обладать, чтобы суметь обуздать жажду и не выпить его до дна?       Ведьма взяла девочку за руку и встала, увлекая её за собой.       — Пошли, — бормотала она. — Маме нужно отдохнуть, а ты пока поиграешь.       Девочка заплакала громче, но вырваться не пыталась. Только размазывала грязными ручонками слёзы и сопли по таким же чумазым щекам.       Алиса отступала спиной вперёд и только собиралась повернуться к выходу, как что-то резко толкнуло её в спину и она повалилась вперёд, едва не погребая под собой ребёнка. Девочка взвизгнула и упала на пол, Алиса вслед за ней. Она почувствовала, как её шею сжали тиски в том месте, где проходила сонная артерия. По невероятному везению, шея её была прикрыта поднятым от холодного ладожского ветра воротником кожанки и укус смягчался толстой дубовой кожей куртки. Она перекатилась на спину и с силой пихнула локтем назад, заставляя это болтающееся на ее спине нечто громко зашипеть. Как только тиски на шее разжались, она снова перекатилась на живот, группируясь и подскакивая в боевую стойку.       Ведьма оглядела существо, что напало на неё. Серая кожа, тощие руки-паучьи лапки, светлый пух волос, абсолютно нечеловеческие дикие глаза и оскаленные клыки. К её удивлению, это была та едва живая женщина с кухни, в которой ничего человеческого уже не осталось.       С громким визгом она бросилась на Алису, за несколько шагов отталкиваясь от пола прыгая на девушку. Колдунья ожидала, что ей может предстоять драться, но не ждала, что соперником может быть дикое, оголодавшее животное, что сбило ее с ног и визжа и рыча пыталась добраться до её глотки. Они снова повалились на пол, Алиса ударилась затылком о замызганный паркет. Вампирша размахивала руками и ногами, царапая отбивающуюся Алису. Перед её лицом маячила безумная, искажённая яростной гримасой физиономия. Колдунья поймала за запястья тонкие руки вампира, и град ударов прекратился, но зато теперь ничем не могла остановить стремительно приближающуюся клыкастую пасть.       Алиса свела руки женщины перед собой, продолжая удерживать, уперлась ей в грудь и сильно надавила, чтобы оттолкнуть от себя. Скинуть заразу не получилось. Несмотря на худобу, женщина оказалась довольно сильной, она словно прилипла к телу ведьмы. Алиса изо всех сил давила ей в грудную клетку, не позволяя наклониться к своей шее, но та, медленно, но верно тянула свою раззявленную пасть к пульсирующей артерии.       Колдунья почувствовала, как на шею упала и прокатилась капля тёплой слюны. Глаза расширились от страха. Сердце колотилось, как бешеное. Где, блять, Владимир?! Он не мог не слышать визгов этой банши, как и рёва ребёнка, что забилась в угол. Всё нападение заняло не больше пары минут, но по ощущениям Алисы длилось уже вечность.       Напористая вампирша клацала зубами уже перед самой кожей оголенного участка шеи колдуньи, как неожиданно с неё пропал вес навалившегося тела. Див молча схватил вампира за шкирку и одним взмахом руки отшвырнул её, как котёнка. Существо врезалось в стену с приглушенным стоном и распласталось на полу, не подавая признаков жизни.       Алиса перевела испуганный взгляд на горящие холодной яростью глаза Владимира. Он наклонился и схватив её подмышки поднял, встряхивая и ставя на ноги.       — Что, блять, не понятного в словах «будь рядом»?! — прошипел он сквозь зубы.       Колдунья хлопала глазами, приходя в себя от пережитого только что страха.       — Вас укусили? — див грубо взял её за подбородок и повернул в одну и другую стороны, тщательно осматривая шею.       От пальцев на её коже словно исходил жар, которого на самом деле не было. Но она чувствовала ожоги от прикосновений, первых, с тех пор, как она привязала его.       — Что молчите? Укусили или нет? — резко переспросил див, убирая ладонь с подбородка и задирая ей рукава куртки.       — Нет! — Алиса резко вырвала руку из его захвата. Сердце продолжало колотиться, но она уже не понимала, от страха или от слишком тесного взаимодействия с собственным дивом. — Нет, — уже спокойнее продолжила она, — один раз почти, но воротник спас.       — Какого чёрта вы ушли? Я же предупреждал, что это не безопасно!       — Здесь ребёнок, — девушка махнула головой в сторону тихо хныкающей девочки. — Её мать… питалась ею. И, кажется, она уже мертва.       Владимир повернул голову и бесстрастно посмотрел на ребёнка. Потом сделал пару шагов к тряпью, скрывающему иссохшую мумию и брезгливо толкнул носом ботинка, слегка поведя носом.       Он ничего не сказал, лишь глянул на Алису, подтверждая её слова. Затем, он подошел к девочке и подхватив ее на руки, покинул комнату, коротко бросив ведьме, чтобы она не отставала.       В машине, оказывается, уже находился какой-то человек. Он полулежал на заднем сидении и, казалось, спал. Алиса вопросительно покосилась на Владимира.       — Наш пассажир, — ответил он, усаживая девочку рядом с ним на заднее сидение.       — Он не набросится? На нас или на неё?       — Нет, — див открыл обошел машину и открыл дверь Алисе. — Будет отходить еще пару часов.       До Управления доехали быстро и молча. Морозова оставили в камере, чтобы приходил в себя перед допросом, девочку накормили и отправили в медпункт — к Степану Вадимовичу. Алиса не знала, что с ней будет дальше, но Мончинский сказал, что разберётся.       Они с Владимиром вернулись в кабинет и ведьма теперь изучала похожие дела, связанные с похищением людей вампирскими картелями. Связь, вроде бы, можно было обнаружить, но в деле Марии Ветлицкой было слишком много необычного. Во-первых, вампиры почти всегда похищали одиноких или обездоленных людей, а у неё была семья, она жила с ними и родители точно стали бы быстро её искать. Тело хоть и обескровлено, но способ очень странный, обычно жертву сначала какое-то время «доят», и только когда она уже обессиленная, спускают последнюю кровь и избавляются от тела. Да и оберег во рту — совсем уж странный нюанс, то ли случайность, то ли намеренность. Мог ли её парень убить её ради крови, а потом неумело попытаться скрыть своё преступление?       — Я не думаю, что есть связь с картелем, — Алиса прервала тишину, как всегда висевшую в кабинете.       Владимир поднял на неё глаза.       — Я тоже так не думаю, но нужно с чего-то начинать, — спокойно ответил он.       — Думаете, Морозов мог сам убить её и попытаться инсценировать похищение вампирами?       — Проведём допрос и узнаем, — ответил он и уставился в монитор.       Див не спешил активно учавствовать в размышлениях Алисы и она тоже отвернулась. В голову вернулось воспоминание о том, как на её шее сомкнулись острые зубы сквозь воротник куртки. По спине пробежал холодок и Алиса потёрла место укуса. Хоть Владимир и опоздал с помощью на пару минут, но все же он спас ей жизнь. Без него она бы так и осталась на том грязном полу.       — Владимир, — она позвала и див снова поднял на неё бесстрастный взгляд. — Спасибо вам. За то что… спасли меня. Там.       — Это моя работа, — ровно ответил он.       — Тем не менее, — ведьма пожала плечами. — Наши отношения не то, чтобы заладились с самого начала. Вы могли задержаться на несколько минут и избавиться от меня.       — Вы моя колдунья, не смотря ни на что, — холодно проговорил див, — и ваша жизнь находится у меня в приоритете.       Алиса кивнула. Она отлично знала, что дивы уровня Владимира могут изящно эти приоритеты обходить, при желании. Она встала и накинув куртку направилась к выходу.       — Я за кофе иду, — обернулась она у двери. — Вам взять?       Владимир повернул к ней голову и задержал взгляд. Потом медленно кивнул.       — Чёрный…       — …без сахара, я помню, — прервала она его с улыбкой.       Див коротко кивнул и отвернулся к монитору. Алиса еще пару секунд посмотрела на его напряженную фигуру и покинула кабинет.

***

      — …и я ему говорю: «Серьёзно? Ты думаешь, я не в курсе, чем ты там с Ленкой в процедурке занимался?» — Наташа фыркнула и откинулась на спинку стула. — Ну и конечно он сразу начал: «Да ты всё неправильно поняла».       Алиса кивнула.       Подруга безостановочно щебетала, пересказывая все события последних недель. Они только сегодня, наконец, смогли встретиться и Наташка теперь навёрстывала упущенное время. Они сидели за столиком в кафе, окутанные запахом кофе, корицы и свежей выпечки. За окном тянулся серый день, люди шли по мокрому тротуару, отражаясь в лужах. Ложечки тихо звякали о чашки, кто-то смеялся за соседним столом.       Наташа светилась нескончаемым позитивом, озаряя холодное пространство своим теплом. Её яркие медные локоны, живые и чуть непослушные, рассыпались по плечам лёгкими волнами, переливаясь тёплыми отблесками. Лицо у неё было удивительно выразительное: аккуратный вздёрнутый нос придавал ей  озорной вид, а большие голубые глаза сияли чистотой и открытостью. В этих глазах постоянно плясали искорки веселья, словно она в любую секунду готова была рассмеяться. Длинные ресницы отбрасывали лёгкую тень, делая взгляд ещё глубже, а пухлые губы, чуть тронутые розовым блеском, казались мягкими и тёплыми.       Одета она была так же ярко и заметно, какой она вся и была. Розовый топ на тонких бретелях, с накинутой поверх него белой кофточкой, обтягивающие джинсы с заниженной талией — тренд всё быстрее завоёвывавший позиции, — ремень с розовым сердцем на поясе.       Даже напиток перед ней и то был под стать её образу. Высокий прозрачный стакан с холодным кофе с возвышающейся сверху пышной шапкой взбитых сливок, щедро усыпанной цветной кондитерской посыпкой. Наташа время от времени наклонялась к трубочке, делая глоток, и каждый раз её губы оставляли на ней едва заметный след блеска.       Алиса всегда считала, что её имя подошло бы Наташе больше. Оно было словно воплощением солнца и позитива, которого в ней никогда не было, но зато в подруге — хоть отбавляй. Алиса была спокойной и сосредоточенной, обладала хоть и симпатичной, но довольно обычной внешностью. Не умела подчеркивать свою красоту и одевалась, в основном, в чёрное. Они были совершенно разными, по характеру, стилю, поведению, внешности, словно одна из них была солнцем, а вторая — луной. Однако, что-то заставляло их дружить уже много лет. С тех самых пор, как при зачислении в Академию их поселили в одну комнату, где громкая Наташка сразу же заявила, чтобы Алиса не вздумала приводить к ним в комнату кавалеров. Алисе кавалеры были не интересны, она была полностью погружена в учёбу с самых первых занятий. А вот подруга, когда пришел возраст, отбою от парней не знала и поэтому сама стала источником мужского присутствия в их совместном жилище. Алиса не скандалила из-за этого. Она всё равно допоздна пропадала то в библиотеке, то в тренировочном зале.       Тем не менее, Наташа не была легкомысленной, как это могло показаться на первый взгляд. Она хорошо училась, была не глупой и, что самое важное, была отличным другом. Всегда вставала на сторону Алисы в моменты нападок со стороны колдунов и однажды даже накинулась на одного из них, за тупую шутку о том, что обезьяну было бы полезнее научить колдовать, чем женщину.       — Короче, мужики, — Наташа закатила глаза, размешивая сахар. — Они думают, что мы дуры.       Колдунья снова рассеянно кивнула, не особо следя за рассказом подруги.       — Ты вообще меня слушаешь? — прищурилась подруга.       — Слушаю.       — И?       — Он идиот, — автоматически сказала Алиса.       Наташа прищурилась ещё сильнее.       — Я ещё не дошла до той части, где он идиот.       — А.             Алиса опустила взгляд на свою кружку с обычным капуччино, который давно остыл. Пенка уже осела и напиток выглядел как какао. Её мысли были далеко от этого кафе и приятных запахов — в подвалах Управления, где находились допросные комнаты.       — Я уже сказал всё, что знаю, — тихо произнёс вампир.       Вид у него был, как у тяжело больного. Серая кожа, впавшие глаза с густыми, тёмными тенями, трясущиеся руки, пустой взгляд. Когда они с Владимиром привезли его в Управление, он всё ещё был без сознания. Степан Вадимович осмотрел бедолагу и велел запереть в обезьяннике, так как следующие дни будут очень тяжелыми, прежде, чем они смогут его допросить. Так и оказалось.       Через несколько часов он начал приходить в себя, но был в спутанном сознании, а потом началась самая настоящая ломка. Морозов кричал от боли, извивался на холодном каменном полу от сковывавших всё тело судорог, трясся и потел так, что одежду на нём можно было отжимать. В минуты просветления он кидался на прутья решетки, пытаясь дотянуться до дежурного или до приходящего его проверить врача, скалился, шипел и был совершенно невменяемым.       Алиса тоже спустилась проверить подозреваемого. Он лежал в углу, свернувшись клубком и не подавал признаков жизни. Однако, стоило ей подойти чуть ближе, как он моментально вскочил и в одно мгновение приник к решётке, протягивая к ней скрюченные пальцы и оскалив острые клыки. Ведьма отшатнулась. По спине пробежал мороз. Она вспомнила, как точно так же на неё кинулась та женщина, только их не разделали толстые прутья.       К сожалению, помочь заключенному было особо нечем. Человек войти к нему не мог — слишком высокий риск нападения. Дивы могли конечно же справиться, но лекарства для облегчения состояния всё равно не было. Степан Вадимович делал чародейские отвары, но помогали они слабо. Нужно было только время, чтобы организм полностью очистился.       — Алло!       Звонкий голос подруги выдернул Алису из воспоминаний.       — Земля вызывает Алису, приём!       Наташа пощёлкала пальцами перед лицом подруги. Колдунья поморщилась и отвела руку девушки от себя.       — Прости, я немного задумалась, — оправдалась она.       — Немного? — со скепсисом посмотрела на неё Ната. — Я тебя несколько раз звала.       Алиса глубоко вздохнула и провела рукой по собранным в хвост волосам.       — Да, просто… Мне дали одно дело, убийство. — Она посмотрела на подругу. — То ещё дерьмо, если честно.       — Но ты сама хотела такую работу, — чародейка пожала плечами. — Столько лет пахала, как лошадь, даже на свидания не ходила. А я говорила, что надо было идти на факультет изучения Пустоши.       Алиса усмехнулась. Успокаивать и поддерживать её подруга совершенно не умела и говорила, что думала прямо в лоб. Но именно эта прямота и нравилась ей. Ната только строила из себя дурочку, однако была совершенно не лицемерным человеком, настоящим в своих чувствах и Алиса это ценила.       — Я знаю, — согласилась колдунья. — Я не жалуюсь, просто реальность немного отличается от ожиданий.       — А что твой див? Тебе же его уже дали? — девушка потянула через трубочку напиток.       — Мой див и есть мой наставник, — ответила Алиса, скривив лицо.       — Чего? — глаза Наты расширились от удивления. — Так бывает, что-ли?       — Видимо, бывает.       Подруга снова задумчиво начала сосать через трубочку кофе.       — Погоди, — встрепенулась она, — так ты же говорила, что тебе нравится твой наставник?       — Я так не говорила, — буркнула Алиса.       Ната как будто и не слушала её.       — Ты что, запала на собственного дива?!       — Тшшш!       Алиса протянула руку через весь стол, закрывая ладонью рот подруги. Ната возмущённо замычала, но в глазах уже плясали искры чистого, неподдельного восторга.       — Ты с ума сошла? — прошипела Алиса, убирая руку и быстро оглядываясь по сторонам. — Ты хочешь, чтобы тебя услышали?       — Да кому тут есть до тебя дело, — так же шёпотом, но с плохо скрываемым азартом ответила Ната. — Нет, ты серьёзно?       — Нет, — резко сказала Алиса. — Абсолютно нет.       — Угу, — протянула подруга, прищурившись. — Поэтому ты краснеешь, как школьница.       — Я не краснею.       — Краснеешь.       Алиса раздражённо выдохнула и откинулась на спинку стула, сложив на груди руки.       — Он… — она замялась, подбирая слова, — он просто… раздражающий. И он совсем мне не подчиняется! Я вообще не понимаю, как это всё должно у нас работать.       — Конечно, — кивнула Ната с самым понимающим видом. — Самые раздражающие обычно и нравятся.       Ната сделала глоток и, не отрывая взгляда, добавила:       — И как он… выглядит вне формы?             У Алисы на мгновение сбилось дыхание. Перед глазами сразу же всплыла картина их последней тренировки, где она так беззастенчиво проходила взглядом по идеальному телу коленопреклоненного дива. Щёки её тут же порозовели от прилившего тепла.       — Нормально, — быстро ответила она.       — «Нормально», — передразнила Ната. — Судя по твоей красной роже это значит «очень даже».       — Это ничего не значит.       — Это значит, что ты врёшь.       Алиса сжала челюсти.       — Я не собираюсь это обсуждать.       — Уже обсуждаешь.       — Нет.       — Да.       Они уставились друг на друга. Потом Ната вдруг хмыкнула.       — Ладно, допустим, — сказала она. — Но ты же понимаешь, что это… ну… странно?       — Я понимаю, — устало ответила Алиса.       — Он же… — Ната понизила голос, — не совсем человек.       — Спасибо, я заметила.       — И вы связаны, — продолжила она. — Типа… ментально, магически, я не знаю как это у вас работает.       — Ты решила озвучить все очевидные факты? — буркнула Алиса.       Ната всосала крохи напитка и трубочка противно забулькала, собирая остатки жидкости на дне. В тишине, что повисла между ними звук казался каким-то дурацким.       — И что ты собираешься с этим делать? — Ната, наконец, отставила пустой стакан.       — Ничего, — Алиса сидела нахохлившись и была похожа на обиженного воробья.       Что она могла с этим сделать? Пойти на поводу у глупого организма, что так некстати реагировал на привлекательного дива? Это было бы тупо. Она не сможет держать эмоциональную дистанцию и влюбится в него. В существо, не способное на взаимные чувства, которое перестанет её даже замечать через год, когда их связь будет прекращена. Да и вообще, у неё работа на первом месте.       — Это опасная стратегия, — констатировала подруга.       — Это нормальная стратегия, — проворчала Алиса. — Рабочая.       — Нет, это стратегия «буду игнорировать проблему до тех пор, пока она не вырастет до масштабов катастрофы», — невозмутимо поправила Ната.       Алиса закатила глаза.       — Нет никакой проблемы.       Ната цикнула.       — Как скажешь, — с широкой улыбкой согласилась девушка.       Алиса насупившись смотрела в игривые глаза Наты и ей хотелось треснуть ей по лбу, чтобы перестала лыбиться. Ничего он ей не нравился, этот Владимир. Просто он высокий, красивый, сильный и с ощутимой скрытой дикостью, что будоражит её психику опасностью. Колдунья хоть и была спокойной, но она не была трусливой. Адреналин всегда помогал ей чувствовать себя живой, поэтому она постоянно лезла в авантюры — то пройдёт по парапету моста на спор, то вызовет на бой самого сильного колдуна из старших курсов. Ей тогда хорошенько надавали по жопе, она была младше на три курса. Но она была абсолютно счастлива от того, что ему пришлось повозиться с мелкой козявкой, когда она ловко уворачивалась от огненных шаров, безостановочно летящих в её сторону.       А конкретно этот див был неуправляемым, опасным хищником. Когда она подчинила его там, на арене, возбуждение накатило не только из-за обнаженного мужского тела, но и из-за ощущения опасности от собственной дерзости. Она схватила тигра за усы и ждала, каким будет его следующий шаг.       Вот и всё объяснение. Просто ошибка психики и физиология. А с этим можно легко справиться.       Из сумки раздался писк телефонной мелодии, перемешанный с дребезжанием. Алиса достала телефон. На зелёном экране значился какой-то незнакомый номер и она осторожно ответила:       — Да?       — Алиса Васильевна?       От низкого бархатистого голоса по позвоночнику прошла волна лёгкого покалывания. Колдунья прочистила горло и неосознанно заправила прядь за ухо.       — Владимир? — голос почему-то был хриплым. — Откуда у вас мой номер?       Див до этого ни разу не звонил ей и, на самом деле, она даже не знала, что у него есть сотовый. Этот способ связи быстро распространялся среди горожан и молодежь имела телефоны поголовно, тогда как взрослое поколение держало оборону со стационарными бандурами.       — Он есть в вашем личном деле, — ровно ответил див. — Где вы сейчас? Я заеду.       Алиса смутилась.       — Но-о… сегодня же выходной? — неуверенно проговорила девушка.       На том конце провода повисло неодобрительное молчание.       — Что-то случилось? — поспешила исправить ситуацию она.       — Морозов начал говорить, — ответил див. — Если вам интересно, можете присутствовать, но если у вас выходной…       — Я хочу, — быстро перебила девушка.       Алиса продиктовала адрес кофейни, где они были и нажатием кнопки сбросила звонок.       Она не могла пропустить свой первый допрос. И не могла выставить себя сахарной барышней, что работает только в положенные часы. Им нужно было поговорить с вампиром, а ей необходимо было присутствовать.       — Кто звонил? — хитро улыбаясь спросила Наташа. — Наш секси-инструктор-не-человек?       Алиса закатила глаза.       — Он приедет сейчас за мной. Появились дела.       Подруга хмыкнула.       — Посмотрим, что там за самЭц.       Когда к выходу подкатил черный автомобиль, они с Натой сразу же вышли. Владимир вышел из машины, как всегда элегантный в своем чёрном пальто и белой рубашке, и распахнул перед Алисой пассажирскую дверь. При виде дива у Наты непроизвольно отвисла челюсть. Владимир покосился на девушку и обратился к Алисе:       — У нас не так много времени, но всё же, должны ли мы завести госпожу…       — Наталья, — девушка с придыханием произнесла своё имя, протягивая диву руку. — А вы, наверное, Владимир?       Владимир на секунду перевёл на неё короткий оценивающий взгляд, без толики интереса, однако, руку принял.       — Верно, — спокойно ответил он, едва коснувшись её пальцев. — Владимир.       Ната, кажется, на мгновение забыла, как дышать.       — Очень… приятно, — выдохнула она, всё ещё не отводя от него глаз. — Но, я пожалуй прогуляюсь, благодарю.       Алиса закатила глаза и, не дожидаясь продолжения этого спектакля, нырнула на пассажирское сиденье.       — Мы опаздываем, — сухо бросила она.       Владимир отпустил руку Наташи и мягко закрыл за Алисой дверь, затем обошёл машину, садясь за руль. Как только машина тронулась, в сумке громко завибрировал телефон.       «И ты еще до сих пор его не трахнула???» — сообщение большими буквами маячило на экране. Алиса покосилась на своего напарника и чуть отвернула экран, словно он мог подсмотреть. Она не успела набрать ответ, как сотовый завибрировал новым сообщением:       «ТЫ ДУРА!?»       Разозлившись, девушка закрыла смс-ки и положила телефон в карман. Сама Наташка дура. Только одни мужики на уме. А она, Алиса, не такая, ей нужна любовь и чувства. Она не будет пускать слюни на каждого, хоть немного симпатичного владельца кадыка.       Владимир взглянул на хозяйку. Она сидела надувшись, как мышь на крупу: брови чуть сведены к переносице, пухлые губы поджаты, глаза хмуро следят за проплывающим в боковое окно Невским проспектом. По связи он чувствовал исходящее от неё раздражение, но не понимал его причин. Да ему и плевать было по большому счету.       Телефон снова коротко завибрировал и Алиса нехотя проверила, шумно вдыхая после прочтения. Она снова не стала отвечать, а только сунула трубку в куртку.       — Какие-то проблемы? — спокойно спросил Владимир, не отрывая взгляда от дороги.       — Нет, — бросила Алиса. — Подруга.       — Наталья? — уточнил див. — Очень привлекательная женщина.       Он тут же почувствовал приглушенный укол недовольства от хозяйки и удовлетворённо мысленно усмехнулся, не выдавая, впрочем, это никак внешне. Однако, ведьма на провокацию не ответила, только молча смотрела в окно. Снова раздался звук вибрации, но Алиса не отреагировала.       — Не желаете отвечать ей?       — Не люблю тупые вопросы, — раздраженно бросила девушка.       — Каков предмет обсуждения?       — Вас это не касается.       Владимир снова покосился на хозяйку. Его забавляло, что когда она злилась, то переставала выглядеть испуганной мышкой, а наоборот, ощетинивала свои колючки и была резкой.       Он и так знал, что они обсуждали, не нужно быть гением, чтобы догадаться. У этой Натальи разе что слюна не потекла при виде дива, он уже привык такому настойчивому женскому вниманию. Жаль, что ко всеобщему разочарованию ему это было совершенно безразлично. У него даже не было опыта с женщиной ни разу, как-то не выпадало необходимости. Тем не менее, наблюдать за тем, как хозяйка сопротивляется симпатии к нему и подогревать её интерес ему доставляло некоторое извращённое удовольствие.       — Тогда, каков же ответ? — бархатном голосом спросил он.       — О чем вы?       — О её вопросе, — уточнил Владимир. — Что бы вы ответили на него?       Он бросил на неё короткий взгляд, подмечая розовые кончики ушей.       — Нет, — твёрдо ответила девушка. — Мой ответ — нет.       Див кивнул, мягко поворачивая руль. Он прекрасно чувствовал по связи, как она врёт. Причём, сама себе.

***

      Алиса обессиленно рухнула на кровать. День высосал из неё все соки, сил не было даже пойти умыться. Она и не предполагала, что допросы — это настолько утомительная работа.       Морозов, наконец, пришёл в состояние, когда мог хотя бы держать голову прямо и не терять нить разговора. Алиса наблюдала за сидящими за столом мужчинами через стекло, которым была отгорожена допросная. Хоть вампира и пристегнули по рукам и ногам, но Владимир настоял, чтобы колдунья пока что только смотрела. Алиса была возмущена и даже заспорила со свои дивом, однако, он придавил её таким пристальным и многозначительным взглядом, что она поняла, что никакие аргументы не принимаются. Она была уверена, что он принял такое решение не потому что он за неё переживал — вот ещё! — после посещения притона они вернулись к своим прохладным взаимоотношениям. Скорее, он не хотел, чтобы она лезла с глупыми вопросами и просто понаблюдала со стороны.       — Кем вам приходится Мария Ветлицкая?       Владимир сидел напротив Морозова и не сводил сосредоточенного, напряженного взгляда. Руки его были сложены на столе и последний час он, кажется, даже почти не шевелился. Разговор длился уже несколько часов, вопросы шли по десятому кругу, то повторялись, то вклинивались новые. Не все из них касались непосредственно дела, некоторые были словно бы совершенно обычными и Алиса пока что не улавливала в чём их смысл.       — Я уже отвечал.       — Ответьте ещё раз.       Андрей тяжело вздохнул и запустил руки в засаленные отросшие волосы. Он тихо, протяжно застонал, а потом откинулся на спинку стула, сдаваясь.       — Моя бывшая девушка.       — Как давно вы расстались?       — Несколько недель назад.       — Из-за чего?       Вампир поджал сухие потрескавшиеся губы.       — Я… ей не нравилось то, кто я есть.       — Уточните.       Андрей нервно усмехнулся.       — Вы же и так всё понимаете.       — Я хочу услышать это от вас.       Вампир помолчал немного.       — Я сорвался, — выдавил он. — Снова начал… употреблять.       — До этого вы были в ремиссии?       — Да, несколько лет.       — Что помогало вам держаться?       Морозов снова замолчал, словно бы концентрируясь. В покрасневших глазах плескала пустота, смешанная с разочарованием.       — Маша. — Он снова провёл по волосам и опустил глаза в пол. — Мы дружили с детства. Она вытащила меня из дерьма, когда меня укусили, варила свои чародейские штуки, чтобы мне было легче держаться. Нихера это не работает, если честно, — вампир не весело усмехнулся. — Потом мы начали встречаться, я несколько раз срывался за это время, мы много ругались. Она сказала, если это произойдет снова, то она уйдёт. В последнее время у нас… всё как-то не очень шло. Наверно, она устала постоянно тащить на себе такой кусок говна, как я.       Морозов нервно теребил пальцы, ногтями впиваясь в мягкую кожу.       — Продолжайте, — настойчиво подгонял див.       — Я встретил кое-кого, — продолжил подозреваемый. — Из прошлой жизни. Просто, всё как-то было сложно, мы поругались опять с Машей, на работе нервяк, а он предложил расслабиться. — Андрей запрокинул голову, собираясь с мыслями. — Вы просто не представляете, что такое голод. Как сложно ему противостоять.       Владимир лишь скептически приподнял бровь.       — Думаете? — от его холодного взгляда пробирал мороз.       Вампир смутился. Заподозрить во Владимире дива было не так-то просто, особенно учитывая, что он носил скрывающий силу амулет.       — Что произошло потом? — спокойно спросил див.       — Я… Мы приняли совсем немного, у него с собой было чуть-чуть. Лучше бы вообще не пил, — пробормотал мужчина. — Только голод распалил. Мы встретились с Машей и она всё поняла, начала ругаться. Я и так был на взводе, да меня ещё и отпускать начало, а она орёт, злится. Вы знаете, люди, когда на эмоциях, от них запах начинает исходить сильнее.       Алиса заметила, как вампир усмехнулся краем рта и облизнул губу. Ей от этого стало не по себе. Она перевела взгляд на Владимира. Оба мужчины, что находились перед ней не были людьми. Для обоих люди — лишь пища. Её див сдерживал себя постоянно, а вскоре им ещё и предстояло пройти проверку его выдержки, когда женская природа колдуньи возьмёт своё. Сможет ли он удержать зверя? Дивы могли хоть как-то сопротивляться своей тяге к крови хозяина, если формировалась крепкая связь и эмоциональная привязанность, ни тем, ни другим они не обладали.       — Что вы сделали? — тем временем див продолжал допрос.       — Я не удержался.       — Вы напали на неё? — голос дива был жестким.       — Нет! И я не убивал её! — вскрикнул вампир. — Я бы никогда не поступил с ней так!       Морозов замолчал, тяжело дыша. Его била мелка дрожь, Алиса видела как трясутся руки мужчины, нервно дергается колено.       — Зачем вы положили в рот Марии её кольцо?       — Что? — Андрей спустил ладони с глаз и посмотрел на дива с недоумением. — Какое ещё кольцо?       Владимир не стал ничего объяснять, сразу перешел к следующему вопросу:       — Где вы были в день её смерти?       — Там же, откуда вы меня забрали, я там нахожусь с нашего расставания.       — Это может кто-то подтвердить?       Вампир горько усмехнулся.       — Вы сами видели в каком там все состоянии.       Владимир немного помолчал.       — Вы виделись с момента ссоры?       — Нет.       Ответ прозвучал слишком быстро.       — Зачем вы перерезали ей вены? Сливали кровь? Или пытались замаскировать убийство под действия картелей?       — Что вы несёте?! Я не убивал её!       Алиса даже не успела моргнуть, как Владимир оказался за спиной вампира и его голова с глухим ударом приложилась о стол. Она вздрогнула от неожиданности. Из носа мужчины хлынула кровь, он застонал, а див снова взял его за волосы и резко прижал виском к столу.       Див склонился над его ухом. Колдунья прильнула к стеклу, испуганная резкой вспышкой насилия.       — Прекрати. Мне. Врать, — по словам пророкотал див.       Андрей захрипел.       — Я… не…       — Ты напал на неё, — продолжил Владимир, не повышая тона. — Не смог контролировать себя после употребления крови, так? Что ты сделал? Отомстил за то, что она тебя бросила? Или жажда сожгла тебе все мозги?       Он чуть сильнее надавил, и вампир болезненно зашипел.       — Ты видел её, — медленно произнёс он. — И что-то произошло.       — Нет… — выдохнул Морозов. — Я не…       Владимир оттянул голову назад и с силой грохнул на столешницу. Мужчина застонал.       — Да! Мы встречались после этого, но я не убивал её!       Внутри у Алисы сжимался тревожный ком. Она не знала, что такой спокойный, уравновешенный Владимир может быть жестким и даже жестоким. Она смотрела на склонившегося над вампиром дива, когда тот поднял голову и её глаза встретились с его ледяной голубизной. Стекло было зеркальным, он точно не мог знать, где Алиса находится прямо сейчас, но он посмотрел прямо ей в глаза, словно зная, что она тоже смотрит на него. По телу пробежка волна мурашек.       Див отпустил голову подозреваемого и в один неуловимый момент снова оказался напротив него. Совершенно невозмутимый и собранный, так, словно ничего не произошло. Морозов медленно поднял голову и чуть запрокинул её, глядя на Владимира сверху. По его подбородку стекали густые дорожки тёмной крови, которые он даже не пытался вытереть.       — Див? — хрипло констатировал вампир. — Надо же, а сразу и не скажешь. Тогда ты отлично понимаешь меня, — он усмехнулся. —  Говорят, жажда крови хозяина даже сильнее, чем вампирской голод. Не стал бы тебя осуждать за то, что ты полакомился своим колдуном, люди очень вкусные. Те, в ком есть магия — особый деликатес.       — И какова на вкус Мария Ветлицкая? — Владимир даже бровью не вёл на слова Морозова.       Голова вампира обессиленной упала на грудь и немного проболтавшись снова поднялась.       — Я не знаю. — Мужчина смотрел диву прямо в глаза. — Я правда не знаю. Когда мы поругались, я был под кайфом, а она и так слишком сильно пахла человеком.  Она хотела уйти, но я схватил её за руку и она поцарапалась о гвоздь —  он торчит у меня в косяке, всё руки не доходили убрать, — мужчина ненадолго замолчал. — У меня будто крышу сорвало в этот момент, это было секундное помешательство. Я накинулся, но остановился, — он подался вперёд, глаза горячечно блестели. — Клянусь, я остановился! Я бы никогда не причинил ей вред!       Владимир продолжал безразлично смотреть на подозреваемого, словно каменное изваяние. По его виду было совершенно не ясно, верит он рассказу или нет.       — Я повторяю вопрос, — ровно проговорил он, — вы видели Марию накануне смерти?       Андрей откинулся назад.       — Да, — глухо произнес он. — Я хотел поговорить, извиниться. Она сразу же убежала, после того, как я… напал на неё. Очень испугалась тогда, я даже не успел объясниться. Хотя, что тут объяснять, — он смотрел на свои руки. — Но она даже слушать не стала, оттолкнула меня и сказала, что нам не о чем говорить и вообще, ей некогда, опаздывает на автобус.       — Куда она ехала?       — Не знаю. В Питер, наверное, это недалеко от автовокзала было.       — Почему соврали, что больше не видели её после ссоры?       — Потому что она пропала после этого! — воскликнул вампир. — Вы бы мне никогда не поверили, что это был не я, но это правда!  Я тогда просто… ушел. Сначала был дома, звонил ей несколько раз, но она не отвечала. И потом я завис на той квартире, проживал горе, так сказать. Это всё, что я знаю.       Алиса повернулась на спину и уставилась в потолок. По нему пробегали редкие отсветы фар проезжающих мимо автомобилей. В углу колыхалась едва заметная в свете уличных фонарей паутина из пыли.       Пока что, она ни черта не понимала, что происходит с этим делом. Не казалось, что Морозов врёт, Владимир тоже с ней в этом соглашался. Не договаривал по началу, это правда, но после того, как див на него надавил, то всё рассказал. Тем не менее, других подозреваемых не было, как и мотивов, а доказательства невиновности у вампира были не надёжными.       Алиса потянулась рукой к стоящему рядом с кроватью столу и щёлкнула переключатель на настольной лампе. Комнату озарил тёплый уютный свет. Она стащила с края стола толстый том и открыла примерно на середине, там, где лежал фантик от конфеты, заменяющий закладку.       Чтение личного дела Владимира заменило ей всё чтиво, которым она увлекалась в последнее время. Она убеждала себя, что читает так внимательно лишь потому, что ей необходимо знать собственного дива, но правда была в том, что чем больше она читала о его жизни, тем больше видела в нем совершенно другой образ, чем тот, что рисовался ей в их первую встречу. Сухие факты биографии, конечно, не так красочно описывали события, но от этого они были не менее занимательными.       Владимир пусть и вёл себя с ней как полная задница, но поступки в его рабочей биографии выставляли его в совершенно противоположном свете. Да, он был непокорным и часто подставлял своих хозяев, но это всегда было справедливое наказание. У Алисы тоже было обострённое чувство справедливости и она чувствовала, что в этом они близки. Но он и спасал хозяев множество раз. Див столько раз рисковал жизнью, ради страны или своего колдуна, что было удивительно, как он прожил так долго.       Он действительно сожрал нескольких хозяев, но пока что, в этом словно бы и не было его вины. Однажды не сдержал голод, второй раз — хозяина с которым проработал очень много лет. Алиса зацепилась за этот факт — после череды коротких привязок, вдруг, возникла очень длительная связь с одним из колдунов и после этого вместо кратких очерков о непокорности строптивого существа стали появляться развернутые описания раскрытых дел.       Ведьма внимательно пробежалась еще раз по заметке, в которой говорилось о смерти его хозяина и последующей пропаже дива на два года.       «Колдун был слаб здоровьем и разумом, по коей причине и не удержал чёрта под своею колдовской властью». Алиса снова прочла эту строку. Нет, вряд ли Владимир просто так сожрал хозяина, единственного, кому подчинялся на тот момент. Что-то явно произошло. И похоже, что это решение было не только его.       Она перелистала том на первую страницу, где было приклеено его черно-белое фото. Дивы жили очень долгую жизнь и их дела велись непрерывно. Случалось так, что они могли быть и столетней и более давности, поэтому, во избежание обветшания их постоянно переписывали, попутно переводя на более современный язык. Сейчас стали дополнительно оцифровывать эту информацию, дублируя так же на бумаге. Вот и фото в какой-то момент появилось на обложке каждого тома. Причем, оно не казалось настолько уж старым. Видимо, хоть и очень медленно, но дивы менялись, часто перенимая черты хозяина и их фотокарточки тоже периодически обновляли.       На неё смотрел сосредоточенный взгляд светлых серых глаз. Острые скулы отбрасывали слабые тени, губы плотно сжаты. Она провела пальцем по гладко выбритой щеке. Интересно, какой он на ощупь? Алиса склонила голову на бок, вглядываясь в изображение.       Она ни разу не прикасалась к нему, только он к ней. Тут же, она словно наяву почувствовала проходящий по руке тёплый язык, чувственно облизывающий её кожу. Серые глаза с фотографии ожили, наполнились невыносимо-голубым цветом и приняли надменное выражение. Впились в неё не мигающим взглядом, пробирающим холодом до костей.       Алиса прикрыла веки.       Пальцы грубо схватили её за подбородок, оттянули нижнюю челюсть. Язык, только что щекотавший запястье, с настойчивостью и властным давлением вломился в её рот, сминая пухлые губы. Она словно чувствовала горячие следы на коже в том месте, где он оставил свои случайные отпечатки, желая распространить их по всему телу.       Рука с подбородка сместилась на горло, сдавила тонкую шею.       Внизу живота зародилось возбуждение. Сильная рука скользнула по телу, сжала небольшую грудь, сменяя жесткое движение на лёгкое касание пальцами вмиг затвердевших сосков. От чувственной ласки желание распалялось сильнее, спазмом скручивалось в животе, концентрировалось между ног настойчивой пульсацией.       Горячий язык прошел по её шее, оставил мокрый след. Ладонь сильнее сжала горло, острые клыки надавили на нежную кожу, прикусывая в том месте, где только что ласкали мягкие губы. Рука сама забралась под пояс нижнего белья и коснулась напряженного клитора, что распространял похоть по всему телу. Алиса тихо ахнула и сжала ноги.       Она почти физически ощущала лежащее на себе обнаженное упругое тело, видела его на внутренней стороне закрытых век. В сотый раз проходилось взглядом по выточенным атлетичным мускулам, напряженным плечам, крепкому торсу, косым мышцам живота, нисходящим к паху, который она так и не успела рассмотреть, постыдившись собственной наглости.       Кончики пальцев неторопливо оглаживали набухшие половые губы, размазывали обильно текущую смазку, которое предательское тело производило, казалось, в промышленных масштабах. Каждое лёгкое прикосновение к сосредоточию возбуждения едва не пробивало током, становилось невыносимо болезненным от чрезмерной чувствительности.       Наглый язык уже сместился с шей на её грудь, зубы легонько оттягивали соски и тут же губы сменяли грубую ласку на нежные, успокаивающие касания. Пальцы, орудующие между ног сосредоточились на стимуляции восприимчивой области, ускоряясь и подстраиваясь под пульсацию накатывающего волнами возбуждения. Бёдра сами подались вперёд, вжались в призрачное мужское тело, руки ускорили темп.       Страсть сжимала внутри неё тугую пружину, обещая скорое освобождение. Воображаемые горячие поцелуи больше не чувствовались на наэлектризованной коже, слились в единое ощущение похотливой жажды, что требовала разрешения. Голубые глаза широко распахнулись на красивом, точеном лице,  ухмылка искривила напряженные губы и девушка с тихим стоном резко сжала бёдра позволяя всему напряжению последних недель вырваться наружу яркой вспышкой оргазма.       Алиса перекатилась на бок, тяжело дыша и со всё еще зажатой между ног рукой. Устало закрыла глаза.       Пиздец.       Она только что подрочила на собственного дива.       На надменного, с раздутым чувством собственной важности говнюка, которому до Алисы и дела нет.       Это конечная.       Снова перекатившись на спину и ощущая красноречивую влажность в трусах, она тяжело вздохнула. Просто ей нужно было сбросить стресс, вот и всё — оправдывалась она. Она мало спит, много работает и охренеть как много нервничает, а оргазм — это хороший способ расслабиться. А то, что она течёт от Владимира… ну а кто нет? Как будто она такая одна в Управлении.       Алиса поплелась в ванную.       Это совершенно ничего не значит. Наташа права, наверное, стоит уже найти себе кого-нибудь и перестать жить одной работой.

***

      Архив Управления был поистине огромным. Металлические стеллажи тянулись бесконечными рядами, поставленные с педантичной точностью. Узкие проходы между ними казались одинаковыми, и стоило сделать пару шагов — ощущение ориентации начинало расплываться. Папки плотно примыкали друг к другу, корешок к корешку, образуя плотную, непрерывную стену из дел, дат и фамилий. Секции были тщательно рассортированы по годам, типам преступлений и алфавиту. На бирках значился длинный серийный номер, что связывал дело с коробкой вещественных доказательств в другом хранилище.       Цифровизация добиралась сюда медленно. Сразу в компьютер заводились только новые дела, обязательно дублируясь в бумажном формате, но архив был объемным, а работа по его обработке казалась бесконечной. К тому же, занимался ею только один человек — местный архивариус.       Вернее, это был не человек, а див и Алиса никогда бы так не подумала, впервые увидев лысоватого молчаливого старика, что сидел за конторкой на входе. Он был аккуратно одет в старомодный жилет поверх белой рубашки и шерстяные брюки, которые Алиса последний раз видела у своего деда и молчаливо сидел с прямой спиной напротив выпуклого монитора компьютера. Он медленно печатал, буква за буквой, клавиши под его пальцами издавали тихие щелчки.       Рядом лежал толстый журнал с линованными страницами. Он время от времени отрывался от клавиатуры, чтобы что-то вписать туда от руки, тем же неторопливым, выверенным почерком.       Поначалу, Алиса чувствовала себя не комфортно в одном помещении с нелюдимым дивом, однако, потом привыкла, оценив его ненавязчивость и при этом феноменальную ориентацию в бесконечном массиве хранящихся в кабинете бумаг. Уже который день она приходила сюда по повелению Владимира и пыталась найти нечто похожее, в тайне раздражаясь от того, что это вообще-то его — дива — работа, а не колдуньи. Но она не высказывала недовольства, успокаивая себя тем, что чем лучше она будет знать следственную работу изнутри, даже самую монотонную, тем быстрее она вырастет как детектив.       Еще в первый раз Алиса озвучила те признаки, что её интересовали и див ненадолго задумавшись кивнул, молча вставая со своего места. Спустя некоторое время, он вернулся с внушительной стопкой папок, по высоте превосходящие самого дива и сгрузил их на рабочий стол для посетителей. Ведьма попросила его не убирать дела до тех пор, пока она из все не разберет и теперь засиживалась тут допоздна.       Див-архивариус не возражал. Он вообще не реагировал на колдунью, продолжая печатать и изредка отвлекаясь на посетителей.       Закрыв последнюю страницу очередного дела, Алиса устало откинулась на спинку стула и посмотрела на часы. Почти десять. Она потёрла красные глаза, которые уже резало от перенапряжения. Стопка значительно уменьшилась, осталось буквально несколько папок и Алиса посмотрела на них с сомнением. Остаться ещё на пару часов или продолжить завтра?       Входная дверь скрипнула, но колдунья даже не обернулась. Стол находился чуть в глубине помещения, стеллажи перекрывали конторку дива и дверь, поэтому она не отвлекалась на редких визитёров. Алиса наклонила вбок голову, растягивая затёкшую шею, блаженно прикрыв глаза.       Внезапно, сильные пальцы сжали её плечи, с усилием надавливая на трапецию и разминая уставшие мышцы. Приятная боль прокатилась по зажатой спине и на мгновение Алиса представила, что позади неё стоит высокий статный блондин. Она откинула голову наверх и распахнула глаза. Вместо голубых ледяных радужек на неё смотрели насмешливые карие, довольные, как у сытого кота.  Кривая усмешка играла на привлекательном лице, темные волосы торчали уложенным ёршиком.       — Руки убрал, — предупреждающе проговорила ведьма.       Губы Новикова растянулись ещё шире, однако, ладони он сразу же поднял, оставляя их в примирительном жесте.       — Уже, — лениво протянул он, отступая на полшага. — Не нервничай так.       Алиса медленно повернулась к нему, потирая плечо, где всё ещё оставалось навязчивое ощущение его пальцев.       — Давно мы перешли на «ты»? — сухо ответила она.       — Вот с этого момента и предлагаю перестать барахтаться в излишней вежливости. К чему эта дистанция?       Колдунья не разделяла его хорошего настроения.       — Всегда лапаете женщин, не спрашивая их разрешения?       — Они не против, — самоуверенно заявил колдун, засовывая руки в карманы брюк.       Алиса фыркнула. Она встала из-за стола и взяла уже просмотренные дела, желая разложить из по местам. Вообще, можно было просто оставить их и див сам бы сделал это, но ей хотелось немного размяться. Артём потащился за ней.       — А почему это молодая женщина засиживается на работе в столь поздний час? — спросил он. — Неужели никто не ждёт дома?       — Не ваше дело, — холодно отрезала Алиса.       — Твоё, — поправил её Артём. — Я настаиваю.       — Хорошо, — подчинилась девушка, — не твоё дело.       Она прошла вдоль одного из стеллажей и сверив год, и номер стойки воткнула папку среди других таких же. Колдун довольно хмыкнул.       — Сбежала от своего занудного дива?       — А он тут причем? — нахмурилась девушка. — Я просматриваю старые дела, чтобы попробовать найти похожие случаи.       — У меня это делает Савелий, — со снисходительной улыбкой промурлыкал парень. — Но я так понимаю в вашем тандеме роли слегка перепутаны, что и не удивительно. Ведь женщины любят подчиняться, а не подчинять.       Алиса резко обернулась, бросив на Новикова уничтожающий взгляд. Она ничего не ответила, сворачивая в очередной закуток меж полок и с силой впихивая толстое дело. Проходя мимо колдуна обратно, она словно бы невзначай толкнула его плечом. Самодовольный засранец даже не раздражал, а скорее вызывал перманентное желание закатить глаза. Он усмехнулся на раздражение девушки и двинулся за ней следом.       Подойдя к очередной секции, Алиса  встала напротив, выискивая глазами нужный номер. Артём остановился у неё за спиной, слишком близко, но на этот раз не прикасаясь.       — Слушай, — протянул он уже чуть тише, — ты всегда такая колючая или это мне повезло?       Алиса даже не обернулась.       — Всегда.       — А я думал, что особенный, — протянул он.       Наконец, нашарив взглядом верные цифры, она потянулась к полке, вставая на носки, чтобы дотянуться до верхнего ряда. Папки были тяжёлые, плотные, и она чуть нахмурилась, пытаясь втиснуть одну на место.       — Дай, — спокойно сказал Артём.       — Не надо.       Он всё равно сделал шаг вперёд и легко, почти не напрягаясь, перехватил папку у неё из рук. Их пальцы на секунду соприкоснулись — коротко, но достаточно, чтобы Алиса ощутила что он сделал это намеренно.       Она резко убрала руку.       — Я справилась бы.       — Не сомневаюсь, — кивнул он, ставя папку на место.       Близость мужского тела ощущалось слишком настойчиво, как и его тёплое дыхание на шее. В голове Алисы промелькнула короткая мысль — а что, если спутаться с Новиковым? Он точно хочет её, вон как из штанов выпрыгивает, в своих нелепых попытках флиртовать.       Она повернулась к нему, осознавая насколько близко он стоял.       — Ты ко всем так лезешь или у меня особая программа?       Артём чуть наклонил голову, разглядывая её ленивым интересом.       — К большинству я даже не подхожу.       — Приятно чувствовать себя не такой, как все.       — А с тобой… — он на секунду задумался, — интересно.       Алиса скептически приподняла бровь.       — Чем же?       — Ты не пытаешься мне понравиться.       Она хмыкнула.       — А что, должна?       — Обычно пытаются, — пожал он плечами.       Дистанция между ними была какой-то до неприличия маленькой. Алисе вдруг стало душно, как будто воздух в этом узком проходе между стеллажами загустел, потяжелел, осел на лёгкие свинцовыми каплями. Она повела плечами, желая сбросить это ощущение, но стало только хуже. Она словно бы снова почувствовала его пальцы на своей шее, их липкие призрачные следы на  коже. Захотелось помыться.       Да, Артём привлекательный мужчина, но она внезапно совершенно чётко осознала, что он не тот. Она шагнула назад, но в спину уперся холодный, твёрдый металл. Девушка облизнула пересохшие губы. Это не укрылось от его взгляда, вмиг потемневшего и он слегка наклонился вперед.       Алису накрыла паника. Она совершенно точно не хочет с ним целоваться. Не хочет чувствовать его губы на своих, не хочет быть мокрой от его противных никотиновых слюней, запах которых она чувствовала прямо сейчас. Не хочет, чтобы он тёрся своей жёсткой тёмной щетиной о её гладкие щёки, вызывая раздражение на чувствительной коже.       Дыхание её стало учащённым и поверхностным, грудная клетка вздымалась с короткой амплитудой. Но, кажется, колдун сигналы её тела воспринимал не верно. Уголок его губ пополз наверх, а лицо приблизилось еще сильнее.       Алиса резко сделала шаг в сторону, выныривая из сжатого пространства между стеллажом и мужчиной. Она глубоко вдохнула, будто выныривая из воды.       — Уже поздно, — хрипловато сказала она. — Мне пора домой.       Не успела она и шага сделать, как рука схватила её за запястье, болезненно сжав. Алиса нахмурившись обернулась.       — Куда ты так спешишь? — тихо, уже без прежней ленивой игривости спросил Артём.       — Домой, — отрезала она, пытаясь вырвать руку. — Отпусти.       Он не отпустил.       — Я что-то не так сделал? — в голосе скользнуло раздражение.       — Нет, ты мне просто не нравишься, — грубо ответила девушка. Она не видела смысла миндальничать с таким наглецом.       Челюсть у него едва заметно напряглась.       — Забавно, — протянул он, — обычно жалоб не поступает.       — Значит, мне выпала честь быть первой, — сухо бросила она. — Отпусти, иначе пожалеешь.       Колдун не сводил глаз с воинственно настроенной ведьмы. Да, Алиса была девушкой, конечно она была слабее тренированного мужчины, почти в два раза крупнее неё. Но она тоже не пальцем деланная, тренировки не пропускала. Если этот пёс решит силой залезть ей в трусы, то она  ткнёт во все болевые точки, что в большом количестве существуют на человеческом теле.       — Я бы рекомендовал вам послушать госпожу Стрелкову.       Бархатный голос раздался неожиданно в напряженной тишине. Оба повернули головы.       Владимир стоял в проходе между стеллажами, в самом его начале, с заложенными за спину руками и с интересом наблюдал за развернувшейся сценой. Выглядел он совершенно спокойно, собранно, в глазах плескалась привычная безучастность.       Хватка на запястье ослабла и Алиса почувствовала, как Артём нехотя её отпустил.       — Не делал ничего, что было бы нежеланным, — он уже вернулся к своему обычному насмешливому состоянию. — Помогал Алисе Васильевне вернуть на место дела.       Она хмуро зыркнула на него, на что он ответил ей своею придурковатой полуусмешкой.       — Мы уже закончили, — буркнула она то ли диву, то ли Артёму и двинулась вон из прохода.       Проходя мимо Владимира, нос уловил запах зелёного чая и в животе порхнул полудохлый мотылёк, но колдунья усилием подавила это ощущение. Она быстро побросала в сумку свои вещи и не дожидаясь коллег выскочила из архива.       Свежий осенний воздух приятно холодил кожу, прохладными клубами пробирался в лёгкие. Алиса закурила. Пальцы слегка подрагивали от нервного возбуждения, она глубоко затянулась. Нет, она не испугалась Новикова, вряд ли он стал бы насиловать её прямо там, в присутствии дива-старика. Скорее, он был в искреннем недоумении от того, что Алиса не упала ему в ноги с мольбами оттрахать её хорошенько. Тем не менее, ей была неприятна его настойчивость и такое беспардонное вторжение в личное пространство. Так было со всеми мужчинами. Алиса даже однажды подумала, может она по женщинам? Они с Наташкой решили выяснить это, когда им было по шестнадцать и распив бутылку контрабандного вина, которое в Академии достать было не так-то просто, слились в страстном поцелуе. Ната целоваться умела, а вот для Алисы это был первый раз. После нескольких секунд обсасывания губ подруги, она вдруг поняла, что её сейчас стошнит. Больше она подобными опытами не увлекалась, убедившись, что она всё же по парням. Просто парни какие-то придурки.       Она вспомнила руки другого — не человека — оглаживающие её тело в горячей фантазии. Если бы он так же нагло вторгся в её личное пространство, сопротивлялась бы она так же активно, как этому дебильному Новикову? Алиса хотела бы сказать, что да, но возбуждение, что собиралось внизу живота от одной только мысли о длинных изящных пальцах, красноречиво намекало, что она пиздоболка.       Алиса вновь поднесла сигарету ко рту, как та ловким движением была выдернута из её рук. Она закатила глаза.       — Сколько раз повторять, при мне не курить.       — Я и не курю при вас, я на улице, — проворчала девушка поворачиваясь к диву.       — Не люблю, когда в машине воняет табаком, — твёрдо сказал он. — Идём.       Алиса с удивлением посмотрела в спину удаляющегося Владимира. Он что, повезти домой её хочет?       — Вы идёте? — бросил он через плечо. Колдунья сорвалась с места и догнала дива.       Он еще ни разу не предлагал отвезти её домой, хотя должен это делать по служебным обязанностям. Алиса не настаивала, не собиралась заставлять его делать что-либо. Этот чёрт вполне способен намотать машину на столб, просто из вредности, и ему после этого ничего не будет, а вот колдунью будут соскребать с асфальта.       Они молча ехали по пустынным улицам, слушая классическую музыку. Алиса хотела поговорить о чем-нибудь, но мозг словно парализовало. Всегда происходила эта хрень, когда див был рядом, это уже начинало бесить. Она покосилась на фигуру спокойно сидящего мужчины. Жёлтый свет фонарей скользил по его чётким чертам, сменяясь полосами темноты. Алиса вздохнула и отвернулась.       — Нашли что-то в архиве? — мягкий баритон мёдом затёк в её уши, распространив по телу табун мурашек.       Блять.       Может уже правда просто потрахаться и успокоиться?       — Да, — сипло ответила она. — Осталось еще несколько папок, но уже сейчас я, кажется, нашла нечто похожее. Пять лет назад было совершено убийство колдуньи. То есть, у неё была колдовская кровь, но она не училась магии.       — Все те же следы?       Алиса чуть задумалась, припоминая детали дела.       — Не совсем, — протянула она. — На самом деле, не совпадает ничего, кроме того, что жертва внешне очень похожа на Марию Ветлицкую. И ещё, у неё было перерезано горло.       — Тогда, с чего вы взяли, что эти дела можно связать?       — Не знаю, — она пожала плечами. — Интуиция. В том деле девушку тоже нашли в воде и никаких следов преступника, никаких подозреваемых.       — Считаете, что это может быть маньяк? — Владимир говорил спокойно, без насмешки или скрытого желания её поддеть. Алиса снова бросила взгляд на его профиль.       — Как знать? Я не уверена в том, что это сделал Морозов. Четких доказательств его виновности нет, чистосердечное он писать оказывается.       — Но и невиновность его под сомнением, — напомнил див.       — Да, — кивнула девушка. — Думаю стоит опросить подруг Марии, коллег. Возможно, кто-нибудь заметил нечто подозрительное.       Владимир кивнул. Он не торопил свою ведьму в размышлениях, действуя исходя из просьбы Мончинского. Будет лучше, если она сама станет распутывать клубок этого дела — быстрее научится. Он никогда не говорил колдунам что делать, лишь подталкивал и направлял. Стрелкова не глупая барышня, разве что совершенно не опытная, поэтому тоже сможет справиться.       После их тренировки Владимир много думал. Надо признать, что в его чёртовой душе даже проклюнулись зёрна уважения к девчонке за то, что она не сразу заставила его валяться в своих ногах и более того, не стала делать этого и после. Он ждал, каким будет её следующий шаг, станет ли она принуждать его выполнять дурацкие задания или общаться с высокомерием, но ничего не поменялось. Они так же были отстранены, она старательно выполняла свою работу, даже такую, которую колдуны побрезговали бы делать, но Алиса не роптала, а искренне пыталась вникнуть в процесс. Засиживалась допоздна, лопатила кипы макулатуры и совершенно не жаловалась. Ни одного звука нытья не раздалось со стороны стола его напарницы. Интерес к хозяйке всё сильнее играл в диве, а его развлечения на её нервах уже не казались такими весёлыми.       — Владимир, я…       Голос Алисы прервал снова повисшее между ними молчание. Див коротко взглянул на неё, но она замолчала. Он почувствовал по струне их связи едва различимое волнение.       — Да? — переспросил он.       — Я согласна. — Голос девушки был хриплым, она прочистила горло. — Я хочу этого.       — О чем вы? — Владимир искренне не уловил о чем речь.       Девушка немного помолчала и глубоко вздохнув выпалила:       — Со… совокупиться. Я хочу с вами совокупиться.