В отражении серых вод

Chelsea Wolf - Sick

      Алиса пожалела, сразу как это произнесла.       Совокупиться. Что за долбоёбское слово? Не «переспать», «заняться сексом», «вступить в близость» в конце концов. Какой-то термин из учебника по психиатрии.       Господи.       Она сжала зубы, чувствуя, как по шее ползёт жар. Ну кто вообще так говорит? Звучит так, будто она сейчас достанет методичку, поправит очки на носу и начнёт зачитывать инструкцию.       Хотелось провалиться сквозь сиденье. Или хотя бы выйти из машины. Желательно — на ходу.       Владимир подозрительно молчал. Не казалось, что бы он был смущён откровенным предложением, но и комментировать почему-то не спешил.       — Если вы, конечно, не против.       Алиса добавила это в надежде разбавить неловкое молчание, но прозвучало неуверенно. Словно она его… уговаривает? До чего докатилась. Не мужчина ухаживает за ней в попытке заполучить кусочек сочного пирога, а она сама выпрашивает подачку. Какое позорище.       Хотя, он же первым предложил?       — Я не против, — непринуждённо ответил див. — Если вы этого желаете.       Машина плавно притормозила на очередном красном сигнале светофора. Тихими щелчками размеренно трещал поворотник. О лобовое стекло разбились крупные капли воды и Владимир коротким движением руки включил щётки. Они сразу же заскрипели с невыносимо дебильным звуком.       Алиса отвернулась к боковому окну. Всё было как-то… не правильно. Неловко, нелепо и совершенно точно не так, как она себе представляла. Однако, отступать было поздно. Сказанного назад не вернёшь, начать сейчас давать заднюю — выставить себя нерешительной дурой. К тому же… возможно, это поспособствует укреплению их связи. Да, дивам плевать на секс, но не плевать на взаимодействие с хозяином. Особенно, если оно тесное и приятное, а секс подразумевает ласку и различные трепетные ощущения. План был не идеален и не факт, что это сработает, но Сергей Дмитриевич говорил, что к Владимиру нужен подход с позиции мягкости, поэтому стоило попробовать. Если ничего не выйдет — так, может, хоть она сама перестанет трепетать в его присутствии.       Они молча доехали до её дома на Обводнике. Владимир припарковал машину и невозмутимо распахнул пассажирскую дверь. Молча поднялись на третий этаж. Алиса достала ключи и нервно перебирала связку дрожащими пальцами. Нужный ключ никак не желал попадаться ей в руки, словно прямо на металлическом колечке открылось некое четвертое измерение и ключ то ли провалился в него, то ли наоборот позвал лишних товарищей.       — Я могу вам помочь, — спокойно произнёс Владимир за её спиной.       — Я сама, — слишком резко ответила Алиса, наконец нащупав нужный. Замок с характерным щелчком провернулся, и она сразу толкнула дверь, будто боялась, что передумает.       Алиса шагнула внутрь первой, быстро стягивая с плеч куртку и вешая её на крючок. Движения её были чуть резче, чем обычно, в бегающем взгляде читалась нервозность.       Владимир вошёл следом, аккуратно прикрыв за собой дверь. Осмотрелся — коротко, без лишнего интереса, но достаточно внимательно, чтобы отметить каждую деталь.       — Проходите, — пробормотала Алиса, не глядя на дива.       Он неторопливо снял пальто и повесил его на одинокие плечики. Сделал несколько шагов в коридор и остановился, сложив за спиной руки.       Алиса прошла вглубь квартиры, остановилась посреди комнаты, не зная, куда себя деть. Руки сами собой сложились на груди, потом разжались, потом она зачем-то поправила волосы. Тишина между ними висела удушающей атмосферой неловкости и стыда.       — Может… чай? — вдруг выпалила она, заслышав его шаги за спиной.       — Чай? — уточнил Владимир всё тем же ровным тоном, —  вы предлагаете нам заняться чаепитием?       Алиса резко выдохнула.       — Я предлагаю… — она запнулась, раздражённо провела рукой по лицу. — Я не знаю, что я предлагаю.       Она всё-таки обернулась. Он стоял у входа в комнату — высокий, собранный, с тем же невозмутимым выражением лица, будто они обсуждали рабочий вопрос.       — Вы… — начала она и снова запнулась. — Вы можете хотя бы… что-нибудь сказать?       Он чуть наклонил голову набок.       — Вы привели меня к себе домой и вы моя хозяйка, — спокойно произнёс он. — Я полагаю, инициатива должна исходить от вас.       Супер. Кайф.       Хотя, чего еще ждать от дива, у которого у самого только мужики и были. Знал ли он именно любовные отношения, а не только сексуальные? Умел ли хоть что-то в постели или только отдавался своим телом? Кто вообще был сверху обычно? Наверное, у колдунов это так и происходит — перепихнулись по-быстрому, скинули напряжение и поехали дальше преступников ловить.       Владимир с лёгким налётом интереса следил за суетливостью колдуньи. Она нервничала, не знала куда себя деть, как себя вести и с чего начать. Почему? В этой среде она тоже не опытна, как и в работе? Похоже на то. Но она сама предложила заняться сексом. Он четко чувствовал исходящие от неё сигналы. Правда, сейчас никаких подтверждений этому не было. Кажется, для женщин это более щепетильная тема, они не склонны удовлетворять свои плотские потребности так же легкомысленно, как это делают мужчины. В каждом её движении читалось сомнение, по их связи он чувствовал сильную нервозность хозяйки, слышал сбивчивый ритм сердцебиения.       Тем не менее, он не собирался помогать ей в щекотливой ситуации. Дива с колдуном связывают в основном сугубо деловые отношения, даже если они иногда включают сексуальное удовлетворение. Обычно всё происходит быстро и механически, без лишних ласк или проявлений эмоций. Обычно.       Однажды у него была не просто связь, а тот, кого можно было именно назвать любовным партнером. Владимиру было знакомо желание дарить человеку ласку, проявлять нежность, стимулировать возбуждение, иногда через не совсем обычное поведение. И получать это возбуждение в ответ. Да, когда магическая связь крепка и есть эмоциональная привязанность к хозяину секс перестает быть механическим, див начинает чувствовать его так же ярко, как и колдун. И надо признать, это очень приятно —заводить человека своими действиями и тут же чувствовать отклик по магической нити в собственном теле.       Но Стрелкова тут ни причем. У них никогда не будет подобной связи и никакого желания стимулировать её эрогенные точки она не вызывала. Она, как хозяйка, могла воспользоваться его телом для удовлетворения похоти, но пусть делает всё сама. Это тот максимум, который он мог ей предложить в ответ на её достойное с ним поведение.       — Вы уверены? — неожиданно спросил Владимир.       Она замерла.       — В чём?       — В своём решении.       Она слегка нахмурилась и отвела взгляд, прикусив губу. А потом, словно утвердившись в своих мыслях, вызывающе       посмотрела ему прямо в глаза.       — Да, — она кивнула. — Я уверена.       Нихрена она не была уверена. Но отступать тоже не собиралась. Её тело желало получить его, слишком сильно реагировало на присутствие дива в своем пространстве. Возможно, получив, наконец, эту близость она перестанет уделять этому столько внимания и сосредоточится на работе. В идеальном финале они еще и сблизятся чуть больше, чем планеты на разных орбитах.       — Раздевайтесь, — Алиса отвернулась и решительно ухватилась за пряжку ремня.       Пальцы совершенно не слушались. От стыда она готова была провалиться сквозь пол прямо к ничего не подозревающим соседям. Хорошо, что в комнате почти не было света. Только слабый жёлтый отблеск из коридора, да редкие блики уличных фонарей, пробивающиеся сквозь занавески. Мысли судорожно метались в голове, как мотыльки вокруг ночника и лишь одна из них была достаточно чёткой —  ей сейчас предстоит обнажиться перед мужчиной.       «Он не мужчина», — упрямо напомнила себе Алиса. Владимир не посчитает её легкодоступной, не будет оценивать её голое тело, искать в нём изъяны. Он же див. Они постоянно бывают нагими при перевоплощениях, для него тело — это не что-то особенное, лишь функциональная оболочка, необходимая для решения конкретных задач.       Пока она копалась с собственными брюками, сзади раздался тихий шорох. Алиса спиной почувствовала, что за этим звуком скрывается то, что див уже совершенно готов. Она схватилась за край водолазки, чтобы стянуть её через голову, но так и замерла, не в силах этого сделать.       Она покосилась через плечо, боковым зрением улавливая светлую фигуру. Владимир стоял в паре шагов позади.       — Отвернитесь, — глухим голосом попросила она.       Див молча повиновался. Она повернула голову сильнее, убеждаясь, что он уже действительно совершенно раздет. Взгляд прошел по широкой спине, спустился к узкой талии, задержался на совершенно голой круглой заднице. Алиса сглотнула и отвернулась.       Чёрт. Чёрт. Чёрт.       Она что, правда собирается это сделать?       Мысль вспыхнула — и тут же была задавлена, как окурок о край пепельницы. Не давая себе времени на осмысление, она быстро стянула кофту, а следом — штаны, оставаясь в простом чёрном белье. Прохладный воздух обнял её разгоряченную кожу, заставляя сразу покрыться мурашками. Даже зная, что он не смотрит, она почувствовала, как по спине пробежал холодок. Неловкость липла к коже, как влажный воздух перед грозой. Не раздумывая, она нырнула под одеяло, прячась, будто там можно было укрыться не только от его взгляда, но и от собственных мыслей.       Трусы. Она провела ладонью по белью, чувствуя чуть шероховатый, уютный хлопок. Наверное, их стоит снять.       Пальцы подцепили резинку и стащили бельё. Простыня тут же коснулась кожи, и она невольно вздрогнула. Ткань под ней оказалась прохладнее, чем ожидалось, и это ощущение будто окончательно вернуло её в реальность.       Див подошел к кровати и навис над девушкой. Она не могла даже голову повернуть в сторону его обнаженного тела, со всеми выдающимися его частями. Уперев глаза в потолок и почти не мигая, замерла, как олень перед автомобилем. Где та заинтересованность, с которой она рассматривала его на арене? Где то дикое возбуждение, что накатывало на неё во время фантазий о несносном диве? Невыносимая неловкость вытеснила все остальные мысли и желания, сильнее распаляя внутри не пожар страсти, а всё более отчаянное понимание, что это была не самая лучшая идея.       — Вы предпочитаете, чтобы вы были сверху или я? — канцелярским тоном уточнил Владимир.       Смысл слов дошёл с задержкой — как будто через толщу воды.       — Что?.. — тихо выдохнула она.       Он смотрел на неё спокойно, ожидая ответа.       — Я… — она запнулась, чувствуя, как щеки снова начинает жечь. — Я не… не знаю.       Алисе показалось, что див едва слышно недовольно выдохнул, но сказать наверняка не могла — шум собственного сердца заглушал все остальные звуки.       Она ожидала чего-то… другого. Хоть чего-то. Если не нежности, то по крайней мере прикосновений, поцелуев — чего-то, что сделало бы процесс более живым. Страстным. Чувственным. Разум испытывал диссонанс с внешним обликом дива и его абсолютной бесчувственностью. Она, конечно, и так знала, что он кусок льда, но грязные фантазии рисовали его более тёплым, умелым. Однако, Владимир соответствовать её грёзам не спешил и будто бы просто выполнял поставленную задачу, причем без особого энтузиазма.       Он опустился на кровать, матрас сильнее прогнулся под его весом. Склоняясь над ней, Владимир задержал взгляд на одеяле, натянутом почти до самого подбородка. Он потянул за край, желая убрать мешающую их соприкосновению прослойку. Ткань тихо зашуршала, но не поддалась — пальцы Алисы вцепились в неё с неожиданной, отчаянной силой.       Владимир перевёл взгляд на её лицо.       Алиса так и таращилась в потолок, не смея ни дышать, ни моргать. Лёгкая тень недоумения скользнула по его лицу. Он нахмурился — едва заметно — и потянул сильнее. Сдаваясь, она отпустила одеяло, словно уступая неизбежному, но всё её тело при этим автоматически напряглось, а руки легли вдоль тела, словно она не знала, куда их деть и как ими пользоваться.       Она и правда не знала. Отрешённость Владимира сбивала с толку, сковывала мышцы и разум. В ней не было ни намёка на ту игру, на то напряжение, которого она подсознательно ожидала. Ни приглашения, ни отклика. Алиса могла бы — наверное — обнять его. Провести ладонью по груди, почувствовать под пальцами тепло и плотность его тела. Потянуться к губам.       Но не решалась.       Словно любое движение будет ошибкой.       Не то, чтобы у неё был обширный опыт, можно сказать, что она опиралась на рассказы Наташи, да несколько прочитанных любовных романов, но всё внутри кричало о том, что события развиваются не по плану. Тело реагировало не так, как в фантазиях. Внутри не разгорался огонь — вместо него поднималось вязкое, тягучее чувство неправильности происходящего.       Владимир окинул взглядом замеревшую под ним хозяйку. Все их взаимодействие казалось ему невыносимо странным. Колдуны никогда не лежали перед ним брёвнами, они были возбуждены и торопливы, соитие занимало обычно несколько минут, не зависимо от того, в какой позиции хозяин предпочитал находиться. Он вспомнил свой опыт, будучи женщиной. Ну, в принципе, то же самое, колдун слюной смазывал свое естество, быстро делал дело и они дальше занимались работой.       С женщиной всё происходило по-другому. У неё нет члена и не ясно, возбуждена ли она. Он не до конца понимал, естественное ли это поведение для представительницы слабого пола или это сама Алиса такая, или дело вообще в том, что она просто передумала. Однако, против хозяйка тоже ничего не говорила, не останавливала его, не просила прекратить.       Когда нечто подозрительно твёрдое упёрлось Алисе между ног, её веки распахнулись шире, то ли от страха, то ли от осознания необратимости происходящего. Именно в эту секунду, она поняла, что больше не хочет никакого продолжения, абсолютно точно и кристально ясно. Она совершила ошибку — Владимир совершенно не тот, с кем бы она хотела прожить этот опыт и уж точно не после такой дурацкой прелюдии. Вернее, её полном отсутствии. И укрепление их связи точно не стоит тех жертв, которые она планировала принести.       Все произошло одновременно. Алиса схватила дива за предплечья, желая остановить и обратила на него свой взгляд, а Владимир с силой толкнулся бёдрами вперед. Вместо просьбы прекратить, изо рта вырвался болезненный стон. Неосознанно, она подтянулась вверх, желая ускользнуть от резкой боли в месте их соединения, ногтями впиваясь в светлую кожу. Див замер и, кажется, перестал дышать, ошарашенно уставившись ей в глаза.       Даже в полумраке она увидела, как меняются его глаза. Как привычная человеческая форма зрачка вытягивается, сужается в хищную щель. Как дрогнула и поползла вверх верхняя губа, обнажая чуть выступающие клыки. Как напряглось всё его массивное тело.       — Ты девственница, — даже сквозь шипение прорезывались нотки абсолютного шока.       Блять.       Блять. Блять. Блять.       Мысли не складывались в слова — только обрывки, панические вспышки. Алиса смотрела в его глаза, всё менее похожие на человеческие, и не могла даже моргнуть. Ужас осознания охватил всё её существо, сковал тело тисками паники.       Что делать.       Что делать?       Что делать?!       Ноздри дива раздувались от едва сдерживаемого напряжения, дыхание стало рваным. Лицо исказила звериная гримаса. По его телу прошла волна мелкой дрожи и Алиса медленно потянулась к цепочке на шее, перебирая рукой звенья в поисках закатившегося куда-то мотылька.       — Вон!       Владимир рявкнул так громко, что оцепенение мигом слетело с её одеревеневших мышц. Быстрым движением она юркнула из-под громады дива и со скоростью пули влетела в ванную, замыкая изнутри запор. Слабая защита, диву эта щеколда как тонкая ветка. Демон, почуявший кровь, снесёт с петель дверь одной рукой, даже не напрягаясь.       Она прыгнула в ванную и рывком включила воду во всю силу. Шум мощного напора врезался в уши, отразился от стен небольшой ванной и затопил собой звуки по ту сторону иллюзорно спасительного пространства комнаты.       Она опустила взгляд. На внутренней стороне бедра алело пятно крови.       Чё-ё-ё-рт, ну как можно быть такой идиоткой?       Она дёрнула рычажок на смесителе и шагнула под струи, даже не дожидаясь, пока вода прогреется. Тело сжалось, дыхание перехватило, по коже побежали острые иглы. Алиса вздрогнула всем телом, но не отступила — только сильнее стиснула зубы, словно это было наказание, которое нужно принять до конца. Вся надежда была на то, что вода смоет кровь, растворит в себе её запах и Владимир не ворвётся через секунду, обезумевший от голода.       Розовая вода стекала в слив, становясь всё более прозрачной, див всё еще не ломился в дверь. Холод постепенно отступал. Вода становилась горячее — сначала терпимо, потом почти обжигающе, но Алиса не трогала кран.        Она медленно опустилась на дно ванны, подтянула колени к груди, обняла их руками. Спина попала под прямые струи — горячие капли били по коже, выбивая ритм, будто пытались пробиться глубже, сквозь плоть, к тому месту, где всё сейчас сжалось в один тугой узел. К горлу подбирался ком, а глаза защипало. Она уткнулась лбом в колени, пряча лицо от воды, от света, от всего.       Дура. Какая же она дура.       Алиса запустила пальцы в волосы и болезненно впилась ногтями в кожу головы. На что она рассчитывала? На то, что бесчувственное чудовище будет нежным? Может и был бы, но она же его даже не предупредила! В то время, как девочки обсуждали свой первый опыт, она корпела над учебниками в библиотеке, не обращая внимания на их болтовню. Единственным в подробностях известным ей примером была Наташа, которая хвасталась, что у неё совершенно не было крови в её первый раз, потому что партнёром был опытный и зрелый мужчина из числа преподавателей. В тот момент Алиса была больше шокирована связью подружки с учителем, чем физиологическими деталями. Да, она знала, что это возможно и, даже, на краю сознания у неё болталась мысль, что такое может произойти, но она настолько не думала, что Владимир не человек, настолько поддалась панике от происходящего, что ей тупо… не пришло в голову, что кровь от первого секса может снести ему крышу.       Идиотка.       Ногти теперь впивались в плечи, в руки, оставляли красные полумесяцы на распаренной коже. Боль от собственной глупости требовала выхода, перевоплощения в боль физическую, чтобы заглушить внутреннего обвинителя. Наказать себя за недальновидность, за откровенную глупость. Горячая вода всё ещё лилась сверху, уже почти невыносимая. Она жгла кожу, оставляя после себя тупое, расплывающееся тепло, смешиваясь с солёными дорожками слёз.       Она так хотела его, впервые в жизни испытала влечение к мужчине, а не к абстрактному половому акту, на которые обычно она сбрасывала напряжение. Впервые она вообще почувствовала хоть что-то, как ей казалось. И это оказалось такой ошибкой. Вся эта затея — ошибка, с какой из сторон не посмотри. Её как колдуньи, как профессионала, как женщины, в конце-концов.       Когда Алиса вышла из ванны, в квартире, ожидаемо, никого не было. Дверь Владимир не вынес и, очевидно, лишь по той причине, что быстро смылся, желая оказаться как можно дальше от истекающей кровью от потери «чести» хозяйки. Она не считала, что лишилась чего-то важного и не сожалела об этом. Только лишь обо всём остальном.       Она залезла под одеяло и накрылась с головой.       Единственный положительным момент сегодняшнего перформанса — это подтверждение того, что Владимир и вправду обладает потрясающей выдержкой.

***

      Блистер щелкнул звуком лопающейся фольги и на ладонь упала последняя таблетка. Алиса задумчиво покрутила между подушечками пальцев маленькую розовую пилюлю и положила на язык. Низ живота уже многообещающе тянуло, а это значило, что пора посетить обитель Степана Вадимовича и оформить себе больничный.       Владимира в кабинете не было. После их опыта «взаимодействия» Алиса не знала, как вообще смотреть ему в глаза, но див был невозмутим и ничего не сказал. Они так и не обсудили щекотливую ситуацию, однако, колдунья и не хотела ничего обсуждать. И так понятно, что это было просто ужасно.       Хотя, это и вправду помогло, не смотря на то, что как такового соития у них не произошло. Алису как бабка отшептала от дива, теперь у неё не возникало совершенно никакого желания созерцать его заметную внешность или представлять его в своих влажных фантазиях. Туман очарования рассеялся, она взглянула на него трезвым взглядом и осознала, что перед ней не привлекательный мужчина, а некое существо, пугающее похожее на человека, но при этом обладающее крайне узким эмоциональным диапазоном. Не настолько у неё чесалось между ног, чтобы хотеть переспать с, фактически, манекеном. Затея с укреплением связи тоже провалилась, да и чёрт с ней.       Спустя несколько дней и стыд от произошедшего притупился, как и стеснение перед ним. Она теперь сосредотачивалась на работе, не отвлекаемая посторонними мыслями или смущением. Див оставался холодным и так же где-то пропадал, не посвящая хозяйку в свои дела.       Алиса потянулась, вытягивая руки вверх и сделала несколько наклонов в стороны, чувствуя, как тянутся затёкшие мышцы. На те дни, что выпадал больничный, она запланировала посетить место работы Марии Ветлицкой и опросить её коллег. Раз она не сможет появляться в Управлении, то есть смысл потратить время на исследования в полях. Да и чем дальше она будет от своего дива тем лучше.       Бодро спустившись на первый этаж — ориентирование в Управлении наконец стало ей поддаваться и она уже не терялась в изгибах коридоров — она коротко постучалась в кабинет медика и сразу же вошла.       Степан Вадимович развалился в своем рабочем кресле и закинув ноги на стол смотрел в сторону окна, на котором разместился маленький пузатый телевизор. Две антенны словно рога торчали из его пластикового тела, но даже они не спасали изображение от периодически пробегающих по экрану помех. По крошечному экрану бегали разноцветные точки на фоне зелёного поля, а из динамиков раздавался громкий голос комментатора и шум болельщиков.       Он повернул голову к посетительнице, приподняв бровь.       — А-а-а, мадмуазель Стрелкова, — врач скинул ноги со стола и на кресле развернулся к Алисе. — Какими судьбами?       Алиса откашлялась.       — Вы сказали прийти, когда… — она замялась, — когда таблетки закончатся. За оберегом.       — Уже месяц прошел, что ли? — врач удивленно покосился на календарь. — Эх, время несётся, как сумасшедшее, — он кивнул головой на стул напротив стола. — Присаживайтесь.       Девушка послушно села, сложив руки на коленях. Лёгкое смущение всё ещё преследовало её, от того, что приходилось общаться с мужчиной на такие интимные темы, но после провального вечера с Владимиром, кажется, она разучилась стыдиться вообще.       Степан Вадимович открыл ящик и пошарился в его нутре, громко шурша содержимым. На свет появился маленький мешочек из грубой ткани, от которого расходился тонкий аромат засушенных трав. Алиса смогла распознать полынь и мяту. Она не была спецом в травах, знала кое-что только из-за того, что жила с Наташей.       — Тут кое-какой сбор, — инструктировал врач, протягивая ей мешочек, — подкреплённый заклинанием. Я, если честно, впервые его делал, поэтому, если не сработает, не обессудьте.       Алиса подняла на чародея испуганный взгляд.       — Шучу, — он хрипло рассмеялся. — Делал, и правда, впервые, вы же у нас первая женщина с дивом. Колдунов как-то не приходило в голову защищать от кровотечений. Не очень мне нравится такое решение, оберег недолговечный, да и таскать его везде за собой… Надо придумать что-нибудь более удобное. Поговорю с колдунами из Академии, может заклинание какое придумают или руну.       Алиса кивнула и убрала мешочек в карман брюк.       — Вы мне скажите лучше, почему похудели ещё сильнее? — доктор строго смотрел на нее поверх очков. — Я, между прочим, вполне конкретно наказывал набрать пару килограммов.       Он говорил спокойно, но в голосе сквозила типичная врачебная строгость.       — Я хорошо себя чувствую, — пожала плечами ведьма. — Правда. Может, немного нервничаю, с непривычки.       Чародей не весело усмехнулся.       — «Немного», — повторил он иронично. — А выглядите так, будто вас этим «немного» уже месяцами маринуют.       Глаза оценивающе рассматривали пациентку. Девушка выглядела болезненно: кожа бледного, сероватого оттенка, круги под глазами — еще не темные, но уже заметные, — худоба бросалась в глаза.       — Вы в зеркало давно смотрели?       Алиса отвела взгляд.       — Недавно.       — И?       — И… — она замялась, — не считаю, что всё настолько плохо.       — Угу. Пациенты вообще редко считают, что всё плохо, — буркнул он и откинулся в кресле. — Обычно, мужчины этим грешат — не придут за помощью, пока что-нибудь отваливаться не начнёт. Ладно. Давайте по порядку: как спите? Сколько едите? Курите?       Алиса виновато поджала губы. Она так и спит понемногу, вместо завтрака и обеда у неё обычно лишь здоровенная кружка кофе, ну, а насчет сигарет и говорить нечего — курит она теперь почти постоянно, не отставая от своих коллег-мужчин.       — Я плохо сплю, — тем не менее призналась она. — Наверное, это всё из-за нервов. Новая обстановка и всё такое.       — Как давно проблемы со сном?       Степан Вадимович встал и обратившись к стеллажу быстро нашел её карточку, возвращаясь на место. Он открыл её и стал заполнять размашистым почерком.       — Пару месяцев.       — Что-то принимаете?       — Успокоительный отвар, мне его подруга делает, она чародейка.       Врач хмыкнул.       — И как, помогает?       — Нет, как видите.       Он серьезно посмотрел на ведьму.       — Пробовали менять состав?       — Да, это уже четвёртый вариант, — Алиса отвела глаза. — Помогает совсем не недолго, на пару дней всего.       Врач впечатлённо скривил губы. Он сам чародей, поэтому понимал стандартную схему назначений. Затем, он взял квадратик бумаги и что-то на нем написал.       — Это лёгкое успокоительное, — протянул он ей листик. — Принимать ежедневно за два часа до сна в течение двух недель.       Алиса поблагодарила.       — А ещё, — продолжал доктор, — отказаться от кофе и сигарет. Они стимулируют тревожность.       Девушка подняла не него унылый взгляд. Эти два наркотика — единственное на чём держалась работа Управления. И единственное, что хоть немного её успокаивало, о какой тревожности речь?       — И начать плотно питаться, не пропуская приемы пищи, — давил врач какими-то естественными, но невыполнимыми условиями. — Я пообщаюсь с Владимиром, чтобы он проследил за вами.       Еще чего не хватало. Алиса надеялась, что они со своим дивом теперь сведут общение к минимуму и как-нибудь с горем пополам дотянут лямку совместной работы до конца их годового контракта. Потом ей дадут нового дива, более сговорчивого и уже с ним она научится полноценно работать в команде.       — Не стоит, — отрезала Алиса. — Я могу сама следить за распорядком.       — Никак не сработаетесь с нашим Владимиром? — улыбнулся Степан Вадимович. — Да, он орешек крепкий. Сложновато неопытной девице с ним сладить, Сергей Дмитрич, конечно, с этим маху дал, как по мне.       — У нас всё с ним хорошо, — недовольно ответила девушка. — Просто, мне не нужна нянька.       Врач тихо рассмеялся.       — Как скажете, Алиса Васильевна, как скажете.       Он встал с глубоким вздохом, намекая, что прием окончен. Ведьма тоже поднялась.       — Значит, больничный я вам отмечу, с завтрашнего дня, —  проходя мимо Алисы доктор приобнял её за плечи и развернул к выходу. — Про препараты не забываем, пьём согласно назначению. Ну и с вредными привычками боремся, — возле самой двери он остановился и посмотрел ей прямо в глаза. — Если симптомы будут сохраняться или вы почувствуете любое ухудшение состояния, не стесняйтесь сразу обращаться ко мне. Вам ясно?       — Ясно, — тихо ответила девушка.       Врач её не отпускал.       — Если же вам понадобится психологическая поддержка, с работой или с… коллегами, — он многозначительно посмотрел на нее поверх очков, — то тоже приходите, не держите всё в себе. Договорились?       — Да, спасибо.       Рука сжала её плечо в ободряющем жесте и кинув, Степан Вадимович открыл дверь, выпуская Алису наружу.       Она и не подумает жаловаться хоть кому-то на любые проблемы, связанные с работой. Ни на поведение Новикова, который всё наглее пытается её домогаться, ни, тем более, на Владимира. Ни на других коллег, которые словно и вовсе её не замечали и которых она сама сторонилась.       Она сильная девочка, всегда ею была, и жаловаться не привыкла. Справится самостоятельно.

***

      Холодный ладожский ветер пробирал до костей и Алиса подняла ворот куртки. Зря она надела кожанку, в конце октября уже стоило задуматься о тёплом пальто. К сожалению, машины у неё не было, как и водительский прав, поэтому до Шлиссельбурга добиралась на автобусе, продуваемая всеми промозглыми ветрами.       Салон красоты «Милана» располагался неподалёку от автовокзала. Он не отличался от других похожих провинциальных парикмахерских — выгоревшая вывеска коричневого цвета с курсивом белых букв и такие же побледневшие от времени и редкого солнца плакаты с моделями, демонстрирующими сверкающие водопады окрашенных в блонд или бордо волос. Алиса поспешила заскочить внутрь, спасаясь от холода улицы. Дверной колокольчик коротко звякнул и её обволокло волной тепла из помещения, смешанного с запахом красок, аммиака и косметических средств.       Помещение представляло собой вытянутый прямоугольник, где с одной стороны стояли кресла — старые, обтянутые искусственной коричневой кожей, уже потертой и местами потрескавшейся. Напротив каждого из них висело зеркало, в простенках располагались старомодные бра с двумя рожками. Вдоль всей стены тянулась непрерывная деревянная полка, под которой у каждого рабочего места располагалась небольшая тумба с выдвижными ящиками.       Вдоль другой стены жутковатыми тюльпанами склонили свои головы сушиары, выглядевшие такими же потрёпанными, как и общая немного обветшалая обстановка. В конце зала расположился простой рабочий стол со множеством пилочек и стройными рядами бутылочек лаков для ногтей. Негромко и неразборчиво болтало радио.       На звон синхронно повернулись головы сидящих на креслах мастериц. Одна из них — крашенная блондинка, немного полноватая, с короткой стрижкой и длинными ногтями — нехотя встала и подошла к Алисе.       — Вы по записи? На подстрижку или на маникюр?       — Алиса Стрелкова, я из Управления по делам магических правонарушений, хочу задать несколько вопросов, — колдунья достала из кармана куртки удостоверение и раскрыла перед девушкой.       — Светлана, — мельком взглянув на корочки кивнула мастерица. — Заходите, присаживайтесь, — она махнула рукой на небольшой зелёный диванчик. — Чаю?       — Не откажусь, — Алиса плюхнулась на диван, чуть сморщившись от внезапно накатившего спазма внизу живота. Рука неосознанно потянулась и погладила болезненное место.       — Эти дни? — участливо спросила девушка, обратив на жест внимание.       — Да, но всё в порядке, спасибо.       — Могу вам травки заварить. Марина оставила, очень помогает. Вы же из-за неё пришли?       В зале находилась ещё одна мастер по волосам и одна по ногтям — сидела за свои рабочим столом. Парикмахер была взрослой женщиной, лет тридцати пяти — сорока, с очень короткой стрижкой и черными волосами. Маникюрша наоборот — молодая, примерно как Алиса, русая девушка. Посетителей в салоне не было, видимо середина буднего дня не располагала к посещению подобного заведения. Все трое с любопытством смотрели на Алису.       — Да, — ответила она. — На оба ваших вопроса ответ — да.       Блондинка кивнула и скрылась за дверью в подсобное помещение. Раздалось тихое звяканье посудой и шум электрочайника.       Алиса достала из сумки блокнот с ручкой, готовясь записывать. По ней нельзя было сказать, но она очень волновалась. Это было первое самостоятельное интервью свидетелей и она была совсем одна. До этого она лишь видела, как это делается на практике, да наблюдала за допросом Владимира, ну, и читала в книгах. Но тут всё было по-настоящему, а над душой не стоял преподаватель или надменный див. Она боялась упустить что-нибудь, забыть спросить или вообще не подумать о какой-то важной мелочи.       Всю ночь накануне она проворочалась в постели, проваливалась в короткий беспокойный сон и несколько раз просыпалась от каждого едва различимого звука. Хоть она уже и работала какое-то время в Управлении, но всё же многое для неё было в новинку, а это нервировало.       — А разве в Управлении бывают женщины-следователи? — с подозрением спросила темноволосая женщина. — Насколько я знаю, там работают только боевые колдуны.       — Теперь бывают, — спокойно ответила Алиса. — Я первая.       Женщина хмыкнула и уважительно окинула молодую колдунью взглядом.       — И что же, и див у вас есть? — звонким голосом поинтересовалась мастер по ногтям.       — Есть, — ровно ответила Алиса.       — А почему он не с вами? — продолжала любопытствовать девушка.       — У него… другие задания, — уклончиво ответила колдунья. Не могла же она вдаваться в подробности того, что в дни начала цикла им в принципе следовало находиться подальше друг от друга, а ко всему прочему, это скорее она была у Владимира на побегушках, а не он у неё.       Из подсобки вернулась блондинка и протянула ароматный напиток. Алиса обхватила замёрзшими пальцами кружку, наслаждаясь теплом горячей воды.       — Расскажите мне о Марине, — сделав глоток, она отставила чашку на журнальный столик и раскрыла блокнот. — Какой она была? Были ли у неё поклонники или недоброжелатели? В каком настроении была в последнее время, заметили ли что-то странное?       Девушки переглянулись.       — Да обычной она была, — первой начала брюнетка. — Маринка не шибко общительная, сплетничать не любила. Ну, или просто мы были не достойны. Она же чародейка, так вот как будто себя лучше нас считала…       — Лен, ну что ты такое говоришь! — перебила её русая. — Нормально она общалась, это у тебя с ней не сложилось только.       Она повернулась к Алисе.       — У Марины клиентов много было, у нас же на весь город всего три-четыре чародейки в салонах работает. Вот и некогда ей болтать было. Врагов у неё не было, клиенты довольные уходили, она даже не поругалась ни разу ни с кем. Вообще не представляю, кто мог такое сделать!       — Да кто-кто, урод этот её, —  с отвращением фыркнула блондинка Света. — Что она в нём нашла только, не понимаю. Ни рожи ни кожи, ни денег.       — Вы про Андрея Морозова? — уточнила ведьма.       — Про него, про кого ж ещё. Столько лет с ним промучилась, уже давно бы кого получше нашла, да замуж вышла.       — «Промучилась» — это как? — спокойно спросила она.       Лена усмехнулась уголком губ, но в этой усмешке не было ни капли веселья.       — А вы как думаете? — с нотками сарказма сказала она. — Он же вампир. Мы сколько ей говорили, чтоб бросала его, а она ни в какую. Дружат они, видите ли, с детства. Жалко ей его. А её кто пожалеет?       — Ну он же не виноват! — снова раздался звонкий голос маникюрши. — Он не сам таким стал, его укусили. Он мне сам говорил, что только из-за Марины и жить-то продолжает!       Брюнетка цикнула и закатила глаза.       — Они что только не наплетут вам, дурочкам молодым.       — Ага, вцепился в неё, как клещ, — встряла блондинка. — Марина пыталась расстаться несколько раз, но он же проходу ей не давал, всё ныл, что она ему нужна. А она терпела и верила, потому что сердобольная. Только всё равно он срывался, да и не раз. Сколько она его из этих притонов вытаскивала… Нервов он ей помотал, конечно. Вся чёрная ходила.       Алиса сосредоточенно записывала пометки в блокнот.       — Насколько я знаю, они расстались незадолго до смерти Марины?       — Да, слава богу, она даже повеселела, — ответила Светлана. — Хоть улыбаться начала, глаза загорелись. Да только он ей покоя всё равно не давал. Торчал тут постоянно под окнами, всё выслеживал, не нашла ли она себе кого.       — А она нашла? — встрепенулась Алиса.       Резкая смена настроения девушки, тем более после расставания показалась ей странной.       — Да она ничего не рассказывала, — пожала плечами Света. — Может, и нашла, да мы не видели никого.       — Было ли что-то странное в её поведении? Может эти изменения можно как-то объяснить?       — Знаю только, что бегала после работы в компьютерный клуб чуть не каждый день, — задумчиво проговорила парикмахерша. — Думаю, какой-нибудь друг по переписке у неё нарисовался. Тоже дурь какая-то, школьники что-ли письмами обмениваться?        Алиса на секунду перестала писать. Кончик ручки замер над страницей, оставляя маленькое тёмное пятно чернил.       — В компьютерный клуб? — медленно переспросила она.       Света кивнула, скрестив руки на груди.       — Угу. Через дорогу, за аптекой. Там подвальчик такой… «Орбита», кажется. Вечно там подростки сидят, шумят.       — Как часто она туда ходила?       — Да говорю же, каждый день. А в последнее время и в обед могла пойти.       — С кем-нибудь из вас делилась, зачем?       — Нет, — покачала головой Света. — Только отмахивалась. Говорила, «дела».       — Какие дела у чародейки в компьютерном клубе… — пробормотала брюнетка разглядывая свои ногти. — Кроме мужика.       Алиса постучала пальцами по странице блокнота.       — Вы говорили, она изменилась.       — Да, — кивнула Света. — Поживее как-то стала, смеялась.       — Морозов знал про клуб? — спросила Алиса.       — Думаю, да, — сказала блондинка. — Он же её пас. Всё про неё знал.       — Он туда приходил?       Женщины замолчали.       — Один раз видела его там, — наконец сказала Света. — Стоял у входа, курил.       — Он заходил?       — Нет. — женщина покачала головой. — Просто стоял.       — И что потом?       — Потом ушёл.       — Ага, Маринка потом рыдала в подсобке на следующий день, — фыркнула темноволосая парикмахерша. — Поди закатил ей концерт, как обычно.       — Когда это было?       — Да, наверное, в тот день, как она и пропала, — безрадостно ответила Света.       Алиса задумчиво прикусила губу. Зачем могла взрослая девушка бегать в компьютерный клуб, причем очень часто? Рассталась с парнем и при этом была в приподнятом настроении? Вывод напрашивался сам собой — у неё явно появился виртуальный поклонник, так что девушки наверняка правы в версии о друге по переписке. Кто он? Встречались ли они в реальной жизни?       — Адрес клуба знаете?       — Да что там знать, — фыркнула Света. — Вышли — налево, потом через дорогу. Подвал с мигающей вывеской. Не пропустите.       Алиса кивнула. Она пошарила в сумке и достала визитную карточку, пачку которых ей заботливо предоставило Управление.       — Если что-то еще вспомните, позвоните, пожалуйста, — она положила кусочек картона на журнальный столик и направилась к выходу, но уже у двери остановилась.       — Последний вопрос.       Женщины участливо на неё посмотрели.       — В день её пропажи… было что-то еще странное в её поведении?       Взгляды все троих в задумчивости обратились в разные стороны — девушки припоминали события месячной давности.       — Да вроде ничего такого… — неуверенно заключила брюнетка Лена.       Блондинистая Светлана пожала плечами.       — Она ушла раньше на час, — вдруг подала голос молодая мастерица. — Даже запись отменила.       Алиса кивнула и попрощавшись, вышла на крыльцо.       Морозов тоже говорил, что Марина торопилась на автовокзал или, по крайней мере, сказала ему так. С другой стороны, он наврал, что не виделся с ней, а сам следил за девушкой почти постоянно. Нужно бы после визита в компьютерный клуб еще и в больницу зайти, поспрашивать персонал про этого Андрея. Они с Владимиром уже бывали там, пытались понять, есть ли у него алиби, но на работе Андрей давно не появлялся, что подтверждало его историю о загуле в притоне. Коллеги ничего внятного про него не говорили — парень был неприметным и исполнительным, но нелюдимым. Дружбы ни с кем не водил.       Им пришлось отпустить его через несколько дней после допроса, так как не было собрано достаточно доказательств, чтобы предъявить обвинение. Владимир тянул, сколько мог, бюрократическую волокиту, но, в конце концов, пришлось смириться с тем, что реальных доказательств у них нет.       Спустя час Алиса уже была на пути к больнице. В клубе ничего супер интересного узнать не удалось — администратор подтвердила, что такая девушка приходила к ним часто, в какой-то момент даже ежедневно. Оплачивала сразу пару часов, но иногда задерживалась чуть не до самого закрытия. Много печатала. Администратор не знала, делала она что-то по работе или с кем-то общалась, потому что с её стойки монитор не видно.       Колдунья уточнила, есть ли камеры в помещении, она понадеялась, что по видео можно будет понять, чем жертва тут занималась, но девушка расстроила её, что те бандурины, что висят по углам — всего лишь муляжи-пугалки для подростков.       Ветер трепал волосы Алисы, пряди хлестали её по лицу и лезли в глаза. Она куталась в куцую куртейку, вжимала в плечи голову и затягивалась зажатой в трясущихся от холода руках сигаретой. Хорошо, что её див-отличник сейчас находится в десятках километров и не гундит под ухо про вонь от сигарет.       Отвар девушек из парикмахерской и правда помог, тянущая боль внизу живота притупилась и теперь почти не ощущалась. Вкупе с отсутствием необходимости быть в Управлении под влиянием душного дива, можно сказать, что у неё сегодня настоящий выходной. Настроение не портил даже собачий холод и неизменная серость вокруг.       Алиса дёрнула скрипучую деревянную дверь и вошла в сумрачное здание больницы. Пахнуло хлоркой, антисептиком и медикаментами. Отделение было стационарное, поэтому она просто показала корочки дежурившему на первом этаже охраннику — пожилому усатому мужчине, что разгадывал сканворд — и сразу поднялась на второй этаж — к главврачу. В прошлый раз они его не застали, да и необходимости, словно бы, не было в его расспросах. Что мог рассказать руководитель больницы о простом санитаре? Однако, теперь Алисе стало любопытно, отчего к Морозову столько снисхождения.       Она шла по длинному, пустому коридору, эхо шагов гулко отскакивало от стен. В самом его конце елозила шваброй по полу грузная женщина. Она макала тряпку в ведро, потом не отжимая плюхала её на пол, размазывая сильно пахнущий хлоркой раствор, а затем, проделывала ту же манипуляцию снова, но уже с отжатой ветошью.       — Да сколько можно по помытому ходить, — громко проворчала женщина, когда Алиса на цыпочках прокралась по мокрому полу, желая выбраться на лестницу.       — Извините, — виновато пробормотала колдунья и прошмыгнула за дверь.       — Ходят и ходят, ходят и ходят, — за спиной всё ещё раздавалось недовольное бормотание. — Никакого уважения к чужому труду…       Добравшись до нужного кабинета с красивой золотой табличкой «Главный врач кандидат медицинских наук Курчатов Василий Степанович» Алиса остановилась. Табличка выглядела солидно и внушало некое ощущение робости. Она всегда восхищалась людьми науки, особенно из сферы медицины. Наверное, не будь у ней колдовского дара, она бы выбрала эту стезю для себя, как и родители оставшись в рядах интеллигенции. Спасала бы жизни, проводила сложнейшие операции, была бы полезной.       Более полезной, чем ощущала себя сейчас — слабой и глупой, не способной хорошо выполнять возложенные на неё обязанности, постоянно ошибающейся.       Судьба распорядилась иначе и она вынуждена рассматривать истерзанные трупы в морге, терпеть надменного белобрысого говнюка и бодаться с мужиками, которые не воспринимают её всерьёз. Нет, она совершенно не жаловалась. Не смотря ни на что, работа в Управлении захватывала и вдохновляла её. Возможно, когда-нибудь, когда она наберётся достаточно опыта и сдаст все аттестации ужасной и прекрасной Инессе, она тоже сможет закончить аспирантуру и докторантуру. Если доживёт.       Она несмело постучалась в дверь. Сразу же ответил приятный голос и она вошла.       Кабинет был светлым, за счет большого окна, с мебелью из желтоватого дерева. Ничего особо примечательного тут не было, кроме, собственно, его хозяина. Заведующий Курчатов был мужчиной в годах, седой, с острой бородкой и изящных золотых очках. Даже не смотря на годы, он всё еще был  очень привлекательным. Движения его были неторопливы, голубые глаза рассматривали посетительницу с интересом и спокойствием.       Алиса откашлялась.       — Эм-м… здравствуйте, — голос был немного сиплым и она снова прочистила горло. — Алиса Стрелкова, Управление по делам магических правонарушений, — она быстро прошагала к рабочему столу, корочки снова покинули её карман и развернулись перед доктором.       Он внимательно прочёл содержимое и глянул на колдунью поверх очков.       —  Рад знакомству, Алиса Васильевна, — спокойно произнёс врач. — Василий Степанович. Присаживайтесь.       Он кивнул на место напротив.       Ведьма аккуратно примостилась на краешек стула для посетителей и сложила на коленях руки. Она снова терялась при виде кого-то, кто внушал уважение и был старше неё — по возрасту, положению, по уму, в конце концов. Снова чувствовала себя недостаточной, для того чтобы задавать вопросы или быть уверенной перед таким человеком. Маленькой, глупой и очень неопытной. Словно любой вопрос, что она задаст, сразу раскроет, какая она на самом деле зелёная и вообще дурында.       Девушки в парикмахерской были лишь немного старше неё, да и общались по-простому, и титулов важных не имели, поэтому с ними она быстро расслабилась, а тут целый кандидат наук, взрослый дядька. После неудачного опыта с Владимиром, она думала, что поборола этот дурацкий пиетет перед авторитетами, однако, оказывается, что нет.       — Насколько я знаю, — мужчина сложил перед собой руки на столе, — Управление уже приезжало сюда, опрашивало наших сотрудников. Остались какие-то вопросы?       — Д-да, — кивнула Алиса. — Как вы знаете, один из ваших санитаров — Морозов Андрей — был задержан и подозревался в убийстве Марии Ветлицкой…       — И его отпустили. — Доктор в упор смотрел на ведьму поверх очков. У Алисы сжалось где-то в солнечном сплетении.       — Верно, — ответила она. — Мы не смогли найти доказательств его вины. Скажите, после этого он появлялся на рабочем месте?       — Нет, он сейчас в отпуске. На парня много свалилось, ему нужно немного прийти в себя.       — Об этом я и хотела поговорить, — ведьма заставляла себя вкладывать с голос больше уверенности и не опускать взгляд, чтобы не мямлить. — На сколько я знаю, у него иногда случались обострения его… так скажем, хронического заболевания. Как это произошло и в прошлый раз — около двух недель он не появлялся на своем рабочем месте, однако, вы его не уволили. В прошлом, он был замечен в краже крови в вашем же отделении и вы его всё равно приняли на работу. И сейчас, оформили ему отпуск. Я бы хотела узнать, отчего к Андрею столько снисхождения?       Мужчина тяжело вздохнул. Он отвёл глаза в окно, задумчиво вглядываясь вдаль, молчал.       — Андрей хороший парень, — наконец, заговорил доктор, возвращая взгляд к Алисе. — И отличный работник. Не вижу препятствий идти ему навстречу. В конце концов, ответственность помогает зависимым людям держаться на плаву, не чувствовать себя изгоями. А это очень важно в реабилитации таких, как он.       — Тем не менее, — настаивала Алиса, — не каждый работодатель будет настолько благосклонным. Почему именно к нему вы проявляете столько мягкости?       Василий Степанович молчал. Он смотрел на девушку, без неодобрения, но было видно, что он взвешивает внутри себя, стоит ли делиться подробностями или можно обойтись общими, размытыми фактами. Наконец, гражданская сознательность в нем победила.       — Просто, ему не повезло. — Доктор откинулся в кресле. — У нас город маленький, все друг друга знают, а мы с ним и вовсе соседи. Он, считай, у меня на глазах вырос. Отец погиб, когда тот еще мальчишкой был, я им с матерью помогал иногда со всякой мужской работой — полку там прибить или собрать что-нибудь. Лечил его, если расшибется, книжки интересные по медицине показывал, вот он и тянулся ко мне. С детства решил, что тоже врачам будет и молодец, поступил. Я его сразу взял к себе, медбратом, как только он курсы закончил при Университете.       Доктор поднялся из-за стола и подойдя к окну открыл створку. В помещение ворвался порыв холодного ветра.       — Вы не против, если я закурю? — спросил врач, уже доставая из кармана пачку сигарет и зажигалку, словно от ответа Алисы ничего и не зависело.       Она качнула головой.       — А потом, он как-то ночью домой шел, — выдыхая дым продолжал Василий Степанович, — задержался на смене — я его задержал. Я тогда еще был заведующим отделения, где он работал. У нас медсестра заболела, еще и аврал был, вот и пришлось ему на несколько часов позже пойти. Дорога проходила через лесопарк, там на него и накинулся этот обезумевший. Андрей чудом отбился, не представляю, как он выжил. Обычно, когда вампиры доведены до такого отчаяния, что нападают на людей, они выпивают их полностью. Упыри ведь сильнее людей, и выносливее, ещё и жажда их подстёгивает.       Ведьма поёжилась. Она снова словно бы почувствовала фантомное ощущение сжимающихся на шее острых зубов. То, насколько сильными и дикими могут быть доведенные до отчаяния вампиры она прочувствовала на себе.       Несмотря на открытое окно, сигаретный дым затягивало в помещение. Алисе захотелось поморщиться — всё таки, если не куришь сам, то запах и вправду неприятный.       — Он побоялся рассказать, сам понимал, что это может быть конец его медицинской карьере, думал, что справится. Если б сразу рассказал, то придумали бы что-нибудь. Пока кровь не попробовал — голод контролировать намного проще, — врач отрешенно смотрел в окно, бедром опираясь о подоконник. — Но, не сдержался. Потом поймали его за воровством пакетов с кровью, тогда он мне всё и поведал. Я испугался по началу, уволил его даже. Он тогда совсем по наклонной пошел, у матери сердце не выдержало — умерла. Только Марина с ним рядом осталась, поддерживала, вытащила его из этого кошмара. Он старался держаться. Жалко было парня, он не плохой человек. Да и вину я свою чувствовал за то, что бросил его, отвернулся. За то, что задержал его на смене. Поэтому и взял к себе обратно. Поэтому, позволено ему чуть больше, чем остальным.       Доктор вернулся на свое место. Вместо импозантного взрослого мужчины, на Алису теперь смотрел постаревший и уставший человек, в глазах которого читался груз вины. Эта слабая перемена отрезвила девушку. Перед ней был не небожитель, не безупречный представитель человеческого рода — мудрец и твердыня спокойствия, — а просто человек. Взрослый, опытный, но тоже совершающий ошибки. Как все люди. Как она сама.       — Как вы оцениваете его состояние в последнее время перед убийством? — спросила она. — Может, он был подавлен или хуже выглядел физически? Вы, как врач, наверняка могли бы понять, что он снова сорвался?       — К сожалению, я не часто виделся с ним, — виновато ответил доктор. — Сами понимаете, много административной работы. Но если мы пересекались, то я ничего особенного не замечал. Знаю, что был у него срыв, Марина мне позвонила, предупредила, чтобы оформить ему больничный, но спустя несколько дней он вышел на смену. Потом, Марина пропала и пришлось оформлять ему отпуск — потому что снова загулял.       — Как вы считаете, он мог убить её?       — Нет, — замотал головой доктор. — Я совершенно убеждён, что не смотря на его положение и ту заразу, с которой он боролся, он не способен на убийство. Особенно, убийство Марины, только не её.       — Я понимаю, что вы были привязаны к Андрею, — осторожно начала Алиса, — но вы же понимаете, что зависимость может очень менять людей. Марины была почти полностью обескровлена, она порвала с ним накануне, что это, как не мотив к убийству? Намеренно ли, или под властью эмоций.       — Нет, я в это не верю, — твёрдо перебил Василий Степанович. — У Андрея никого больше не осталось, кроме неё, он бы так не поступил. Даже не смотря на то, что она попыталась от него уйти. К тому же, она бы точно не бросила его совсем одного.       Алиса поджала губы. Ей было жаль парня, судьба его и правда оказалась не завидной, но мотив прорисовывался всё чётче. Он уже совершил нападение на девушку накануне её убийства, следил за ней, что мешало ему и вправду совершить преступление в резком эмоциональном порыве? Возможно, он понял, что подруга увлеклась другим и не смог с этим смириться.       — Есть еще один нюанс, Василий Степанович. В крови жертвы было обнаружено большое количество рецептурных седативных и антикоагулятивных препаратов. Это доказывает, что преступник имел доступ к таким веществам. Есть ли в отделении, где работал Андрей подобные вещества и был ли у него к ним доступ?       В глазах врача мелькнуло удивление. Информация была для новой и неожиданной.       — Хм-м-м, я об этом не знал, — протянул он. — Безусловно, такие препараты у нас есть и к некоторым из них доступ свободный, более или менее, но что касается транквилизаторов — точно нет. Там строгая отчётность, почти как у наркотических веществ. Ключ от хранилища есть только у дежурной медсестры и каждую смену они пересчитывают их, ведут учёт. Мы бы заметили, если бы что-нибудь пропало.       Ведьма задумчиво кивнула и полезла в сумку за визиткой.       — Позвоните, пожалуйста, если захотите что-то добавить, — протянула она ему номер. — Что угодно, любую мелочь. Может, заметите странное поведение Андрея, когда он вернётся или что-то вспомните.       Доктор принял картонку и задумчиво покрутил её в пальцах, рассеянно кивая.       — Не смею вас больше задерживать, — Алиса слабо улыбнулась и покинула кабинет.

***

      Владимир шел по коридору Управления жестко чеканя шаг. Свет уже был приглушен, лампы горели одна через две, так как большинство работников давно разошлись по домам — к супругам, детям и телевизорам. Быт дива такие мелочи не отягощали, он мог спокойно засиживаться на работе до позднего вечера, не тратя время на праздность. За двадцать лет он так и не научился отдыхать так, как это делают люди. Всё же, большую часть жизни он провёл в услужении у колдунов, а там работы было в избытке, ведь помимо непосредственно помощи в профессиональной сфере часто нужно было еще и вести быт хозяина, если он забирал дива к себе. В Общежитии тоже были дежурства, либо надо было следить за другими чертями, а те свободные часы, что оставались в сутках, уходили на сон.       Когда же он впервые арендовал собственное жильё, то внезапно столкнулся с проблемой, которую до этого и вообразить в своей жизни не мог — невероятное количество свободного времени. Она фрустрировала его, сбила с толку и первые недели он тупо сидел на диване, перебирая в голове, чем бы еще заняться. Последний раз такое было триста лет назад, когда он сбежал от Тайной канцелярии и скрывался несколько лет, но это было другое. Сейчас, его положение было совершенно законным, ему не нужно было прятаться, вглядываться в лица людей или притворяться человеком. Он переделал всё домашние дела в первый же день, довёл до идеала собственный гардероб и пространство, и понял, что не знает, что делать дальше и это порождало неприятное ощущение где-то в солнечном сплетении, очень похожее на то, что люди называли тревожностью. Казалось, что свобода эта иллюзорна, что всё равно стоит постоянно находиться в ожидании призыва хозяина, чтобы исполнять его поручения, однако, Аверин дива совсем не трогал. Они работали и он часто был в гостях у Гермеса Аркадьевича, но если уезжал к себе в арендованную квартиру — то хозяин беспокоил его очень редко и только в критических ситуациях.       Хоть он был дивом до крайней степени своевольным, часто действовал исходя из собственных мотивов, но вот учиться жить одному и быть хозяином собственного бытия ему пришлось заново. Постепенно, уверившись, наконец, что никто у него данный ему дар не отбирает, не пытается больше принудить его к подчинению и снова нацепить оковы, он стал искренне наслаждаться данной ему свободой. Много читал, лежал, совершенно ничего не делая, стал осваивать поварское искусство. Он и так умел готовить, но решил отшлифовать этот навык, изучая кухни разных стран и профессиональные секреты.       В какой-то момент, купил фортепиано и выучился на нем играть. Это заняло совсем немного времени, уже через несколько недель он мог исполнять мелодии на уровне мировых маэстро, причем на память. Владимир даже немного сожалел о том, что его природа дива не дает ему возможности для постепенного освоения навыка. Он слишком быстро учился, слишком хорошо запоминал и от этого не чувствовал удовлетворения от проделанного пути. Люди учатся чему-то очень долго, иногда десятилетиями, они должны проявить упорство, самодисциплину и характер, и лишь тогда они будут вознаграждены за свои труды. Владимиру же надо было просто показать ноты и принцип извлечения звука из инструмента — после короткой практики он был не хуже выпускника консерватории. Это разочаровало его, отбило желание заниматься дальше. Придумать что-то своё у него не получалось, изучение нового занимало мало времени, а простая многочасовая игра на пианино не приносило ощущения проведенного с пользой времени.       Другой аспект жизни, которым люди занимали свое время — это были другие люди: семья или друзья. Тут тоже див оказался в тупике. Половые или романтические отношения его вовсе не интересовали, он не понимал, зачем люди добровольно лишают себя личной свободы, обзаводясь партнёром. Тем не менее, он видел, как торопятся они домой, к своим жёнам и детям и как грустят, если вынуждены задерживаться допоздна.       Нет, концепцию дружбы и любви он понимал, да и сам с удовольствием оставался в доме Авериных за общим столом, ел Маргаритину стряпню и в шутку бодался с Кузей. Мончинский тоже все эти годы приглашал его на все праздники и без повода в гости, он хорошо общался с Любавой и их общими детьми, что выросли на его глазах, но он не особо представлял такую жизнь в собственных реалиях. Что у него — у него, а не у его хозяина — могут быть гости. Что был бы кто-то, кто заботился о нем, скучал и ждал его возвращения домой. Что он сам хотел бы закончить всё дела быстрее, чтобы увидеть знакомое, родное лицо.       Поэтому, в итоге всё пришло к тому, что единственным смыслом его жизни оказалась служба. Она приносила ощущение пользы, там всегда было нескончаемое количество работы, которое словно гидра отращивало новые головы, стоило только отрубить одну и там же были его друзья. Ну, по крайней мере, люди и не люди не безразличные ему.       Он свернул за угол, остановился у двери кабинета и глянул на наручные часы. Памятные Генрих Мозер блеснули золотым ободком на чёрном кожаном ремешке — подарок от Управление на трёхсотлетие его службы — минутная стрелка почти вплотную подобралась к римской цифре «двенадцать». Резвая секундная стрелочка плавно плыла по циферблату и когда она тоже добралась до двенадцати, вместе с дрогнувшей минутной товаркой, он постучал.       — Войдите, — приглушенно раздалось из-за двери.       Владимир вошел, как всегда деловито и сдержанно, сделал несколько шагов и замер в уважительной стойке. Конечно, Сергей не требовал от него подобного политеса, они были очень близки, но див считал, что на работе необходимо соблюдать субординацию, как часть установленного порядка. Он вообще очень любил порядок и щепетильно относился ко всем его проявлениям, не желая давать даже намёка на повод усомниться в себе. Все таки, не смотря на избыток свободного времени, лишаться его и возвращаться в закрепощённое состояние он не собирался.       Мончинский устало подпирал рукой лоб и вглядывался в зажатые в руках листы. В кабинете горела лишь настольная лампа в классическом стиле — с зелёным плафоном, на бронзовой ножке — такие обычно стоят в читальном зале библиотеки. Яркий круг света выхватывал фигуру начальника, словно бы он был на затемнённой сцене прямо под лучом софита. Несвежая, уже помятая за день рубашка, заметные круги под глазами, взлохмаченные волосы — бывший хозяин выглядел уставшим и явно давно нуждался в отпуске. На краю стола, среди папок, пресс-папье и гранитного сувенирного органайзера стояла хрустальная пепельница, как ёж утыканная окурками, да кружка с кофейными подтёками.       — Да, Владимир, проходи, садись, что стоишь-то? — голос Сергея был таким же уставшим и бесцветным, как и его внешний облик.       — Я подготовил отчёты по делам о краже дива в Ольгино, о борделе на Васильевском и незаконном вызове дива второго класса в Петергофе. — Владимир без прелюдий подошел к столу Мончинского и по очереди сложил папки. Хоть все следователи обычно отчитывались по понедельникам на планёрке, Владимир готовил отчёты в конце недели, как это было закреплено в официальном регламенте, чтобы у начальника было больше времени на ознакомление. — По двум из них дела можно передавать в суд, в последнем в итоге нет состава преступления…       — Это понятно, — перебил Сергей, отодвигая документы. — Я позже посмотрю, хорошо? Лучше расскажи мне о ваших с Алисой Васильевной успехах. Как будто, притёрлись немного? И я так понимаю, у неё сегодня первый больничный, как ты себя чувствуешь в связи с этим? Желания зубами пощёлкать еще не появилось?       Колдун вымученно улыбнулся и вопросительно взглянул на него.       Див никак этого не показал, но челюсти его едва заметно дрогнули, а зубы издали почти беззвучный скрип. Он надеялся обойтись без подробностей о своей подопечной, но теперь это было совершенно невозможно. Конопатая бледна поганка влезла в его жизнь и работу с обоими ногами и теперь он и шага ступить не мог, чтобы кто-нибудь не ввернул вопрос или фразочку о его молодой хозяйке. Любопытство коллег-колдунов и вовсе не знало границ, а так как его природа не позволяла ему напрямую врать колдунам, то приходилось хмуро отмалчиваться или отвечать крайне обтекаемо. Особенно после их… он даже не знал как назвать то, что между ними произошло.       Надо сказать, у него и правда немного изменилось отношение к ней, с презрения на лёгкую заинтересованность и зачатки уважения, ровно до тех пор, пока она не выкинула этот абсолютно идиотский фортель с проверкой Владимира на устойчивость к голоду по хозяйской крови.       Он, сначала, не понял даже, что произошло. Почувствовал испуг и боль хозяйки по связи, но она у них слишком слабая, чтобы распознать наверняка. А в ту же секунду нос щекотнул запах свежей колдовской крови, что моментально заставил химеру внутри него выползти из тёмного угла сознания на передний план, ощериться, заскрестись под кожей животным инстинктом. Он не сразу догадался, как это было возможно, как он умудрился поранить её. Женские особенности строения были знакомы ему в теории, но на практике так плотно он с ними не взаимодействовал, ограничившись лишь разговорами колдунов, да учебником по биологии, что ему не так давно дал Степан Вадимович, который он, конечно же, прочёл. Потом в разум протиснулось озарение.       Пришлось собрать в кулак всю свою выдержку, чтобы протерпеть те несколько секунд, на которые произошла заминка, прежде чем он вылетел из квартиры. Дурочка даже не подозревала, насколько близка она была к бесславному окончанию своей карьеры и жизни. И как бы он потом это объяснял начальнику Управления? Сожрал хозяйку во время неудачного полового акта? Мончинскому пришлось бы очень сильно постараться, чтобы замять такой скандал. Первая боевая ведьма — слишком заметная фигура, чтобы отделаться скромным некрологом в газете. Скорее всего, Владимиру пришлось бы распрощаться со своей свободной жизнью навечно и вернуться в Общежитие в лучшем случае.       Злость на глупость хозяйки преследовала его все последующие дни. Ростки уважения зачахли, желание попробовать узнать её поближе испарилось без остатка. К нему вернулось то холодное презрение, что он испытывал к ней с самого начала.       Тем не менее, как бы он не относился к своей колдунье, он ничего не мог сделать с их магической связью. Пусть слабой, но всё таки осязаемой. Он чувствовал её, слышал, ощущал постоянно меняющийся запах. Чувства обострялись, когда дело касалось хозяина и избавиться от этого было невозможно. Оно надоедливо зудило постоянный посторонним присутствием в собственной голове, лезло в нос и даже ощущалось на языке противной смесью привкуса табака, смешанного с ароматом её резковатого, похожего на мужской, древесного парфюма.       Алиса предупредила его, что будет на своем менструальном больничном, но он и так это понял по колебаниям эмоций хозяйки и снова поменявшемуся запаху тела. Он ждал, что терпеть будет сложно, что придётся бороться с собственной природой, однако, всё шло неплохо. Расстояние и вправду хорошо помогало, да и, возможно, оберег работал, поэтому Владимир не заметил особой разницы. Только никто не раздражал своим существованием в его кабинете, да иногда словно бы в носу появлялся призрачный металлический аромат, но как он не старался ухватиться за него — тот ускользал.       — Мы пришли к некоему… равновесию, — спокойно ответил Владимир. — Что касается физиологической составляющей — полагаю, инструкции Академии работают, можно было приставить к госпоже Стрелковой любого дива.       Мончинский усмехнулся под пристальным ледяным взглядом. Владимир одним своим выражением лица наводил тревожности на всех окружающих — слишком равнодушным, слишком безжалостным казался он под маской нечеловеческого спокойствия. Можно было даже не знать, на что он способен, но кожей чувствовать, что рядом с тобой хладнокровный хищник. Однако, сам Сергей знал Владимира слишком хорошо. Лучше, чем даже многие из его хозяев. Его не пугала неприступная ледяная маска, ведь под ней скрывался настоящий океан не выраженных чувств. А еще справедливость, чувство долга и… нежность. Своеобразная, местам грубоватая, часто молчаливая. Но очень глубокая.       — Не припомню, чтобы ты к кому-то настолько несправедливо относился, — колдун смотрел диву прямо в глаза, откинувшись на спинку кожаного кресла. — Девчонка старается, из кожи вон лезет, чтобы с тобой найти общий язык, а ты всё угомониться не можешь… Прям ностальгией повеяло.       — С вами всё было не так же.       — Ой, да брось, — отмахнулся Сергей. — Ты мне тоже жизни долго не давал, причём необоснованно.       Колдун потянулся к пачке и достал сигарету. Огонёк зажигалки на секунду выхватил его лицо из полумрака — усталое, с прорезавшимися морщинами.       — Считал меня глупым сопляком, — добавил он уже тише, затягиваясь.       — У меня были основания, — ровно сказал Владимир. — Я вас обучал.       Сергей усмехнулся, выпуская дым в сторону окна.       — Так её тебе тоже положено обучать, вообще-то.       Владимир не смутился.       — Мои методы поменялись, — ровно ответил он.       — Ну да, ну да, — Он замолчал на секунду, наблюдая, как дым растворяется в полумраке. — Знаешь, жизнь любит цикличность. Подкидывает нам одни и те же ситуации… только лица меняет. Чтобы, видимо, проверить, усвоили ли мы хоть что-то. — Он перевёл глаза на дива. — Ты не из тех, кто злится просто так, тебя вообще сложно вывести из равновесия.       Владимир слегка прищурился.       — На что вы намекаете?       Сергей не ответил сразу. Сделал ещё затяжку, задержал дым и медленно выпустил его в сторону.       — На то, — сказал он наконец, — что ты её не просто не принимаешь, ты реагируешь на неё.       Выражение лица дива совершенно не поменялось, но в глазах словно бы мелькнуло раздражение.       — Это естественно, — спокойно возразил он. — Несовпадение рабочих подходов и постоянная необходимость нянчиться, вместо того, чтобы заниматься своей работой.       Сергей тихо хмыкнул.       — Только вот странно выходит. Остальных-то ты игнорируешь. А тут — нет. Тут тебя… задевает.       Владимир молчал. Сергей запрокинув голову, всматривался в него.       — Знаешь, что самое забавное? — продолжил он. — Она ведь делает ровно то же, что делал когда-то я.       Владимир едва заметно напрягся.       — Старается, — перечислил Сергей. — Лезет к тебе так настырно. Спорит, хоть и побаивается. Относится без предрассудков, видит в тебе слишком много человеческого. И… — он чуть улыбнулся, — считает, что если приложить достаточно усилий, ты рано или поздно перестанешь кусаться.       — Наивно с её стороны, — отрезал Владимир.       — Возможно, — согласился Сергей. — Но упрямства ей не занимать.       Он затушил сигарету, добавляя ещё одну белую толстую «иголку» к ежику их бычков и сложил перед собой руки.       — Интересно то, что тебя вообще не интересуют люди, только если они тебе не безразличны.       — Алиса Васильевна, как раз, совершенно мне безразлична.       — Возможно, ты только так думаешь. Мы тоже не сразу стали… близки.       Зрачки дива чуть дрогнули — явный признак того, что заявление колыхнуло его эмоции, но он быстро их подавил.       — Вы делаете слишком смелые выводы. И совершенно не обоснованные. У нас с вами была крепкая связь, я не противился её установлению, а потом, вы мне и вовсе спасли жизнь своей кровью. Это повлияло на наши… — он подобрал слово, — взаимоотношения. Со Стрелковой у нас такой связи нет и никогда не будет. Я этого не хочу, потому что не желаю снова ощущать себя не свободным и поэтому дистанцируюсь от её попыток подружиться. Не старайтесь найти то, чего на самом деле не существует.       — Не хочешь ощущать себя не свободным или не хочешь чувствовать боль, которую пережил? — тихо спросил Мончинский, глядя на свои руки.       Вопрос повис в воздухе тяжелым, душным облаком. Владимир не отвечал, лишь буравил бывшего хозяина светлыми своими глазами, не желая ступать на территорию, к которой они не подходили более двадцати лет.       — Ты прав, Владимир, связь тогда повлияла на нас слишком сильно и мы… сделали некоторые ошибки.       — Вы считаете это ошибкой?       — Нет, — Мончинский провёл рукой по волосам и тяжело вздохнул. — Нет, не считаю. Но у этого все равно не было будущего и оно… дорого стоило нам обоим.       Оба замолчали. Вдалеке, в коридоре, приглушенно скрипнула дверь, раздался звук плеска воды, а потом шуршание швабры по линолеуму. Колдун поднял на дива взгляд.       — Я хорошо тебя знаю, Владимир и вижу в том, что ты противишься второе дно. Пусть ты сам отказываешься это замечать. Ты не свободу потерять боишься, а привязаться не хочешь, и Алиса именно это и пытается сделать — наладить эмоциональную связь, чтобы укрепить магическую. Молодец, девочка, это умно.       — Уж не вы ли ей это посоветовали? — с нотками недовольства спросил див.       Мончинский пожал плечами.       — Я лишь сказал, что она могла бы задействовать свои женские качества — мягкость и терпение, а методы она выбирает сама.       Владимир шумно выдохнул. Неужели эта дурында попыталась затащить его в кровать, чтобы наладить связь? Если так, то она ещё глупее, чем он предполагал, потому что мало того, что у неё не было мужчин, так она ещё и лежала, как труп. К чему так рисковать, если не умеешь этого делать?       — А что, она попыталась сделать что-то необычное? — Сергей с интересом взглянул на дива.       — Ничего, что могло бы повлиять на меня, — равнодушно ответил он.       Бедро резко завибрировало от лежащего в кармане телефона. Полифоническая мелодия неуместным писком разрезала вечернее спокойствие кабинета и Владимир поспешил достать трубку. На зелёном экране значилось «Стрелкова». Див приподнял бровь — сама она еще ни разу ему не звонила, тем более так поздно — и нажал на кнопку ответа.       — Да.       — Владимир! — голос хозяйки был взволнованным, — я знаю, что поздно, извините за беспокойство…       — Ближе к сути, — резко прервал он поток вежливости.       — Андрей Морозов, его нужно срочно арестовать! Думаю, у нас есть железные доказательства. Я бы поехала сама, но у меня нет машины и…       — Понял, — коротко ответил див. — Я перезвоню.       И сбросил вызов.       Мончинский вопросительно смотрел на следователя.       — Мне нужно провести задержание, — пояснил див. — Алиса Васильевна уверяет, что обнаружила доказательства по делу на Обводном канале.       — Вот! Говорю же, девчонка стоящая! — похвалил начальник. — Так что, зря ты с ней так, дай ей шанс раскрыться. Еще сам к ней прикипишь через год, вот увидишь.       Владимир поднялся, не собираясь даже отвечать на сомнительные заявления бывшего хозяина. Кивнув Мончинскому на прощание, он тёмной тенью метнулся из кабинета.       Не понятно, что за доказательства нашла стажерка, но голос её был обеспокоенным. Что ж, это они проверят позже, главное, что появилось основание снова посадить под присмотр подозрительного вампирёныша — не нравился он диву.       Он быстро покинул Управление и сел в свой служебный автомобиль, одиноко стоящий на пустой парковке. С неудовольствием отметил, что на боках видны засохшие брызги грязи. Придётся сначала уделить время мойке, прежде чем он поедет домой сегодня. В глубине души он даже чувствовал удовлетворение от этой мысли — у него появилось ещё одно важное дело, которым можно себя занять.

***

      Алиса лежала в тишине под настольной лампой и читала, как обычно, личное дело Владимира. В её голове давно произошло, как бы, разделение дива на некие две личности, существующие параллельно: реальный Владимир — бездушный робот и высокомерный засранец, которого она наблюдает ежедневно в Управлении и Владимир из досье — настоящий супермэн, справедливый герой и просто красавчик. Хотя, противный характер и в бумагах прослеживался очень явно — постоянными наказаниями, порой очень жестокими и взысканиями, но всё-таки книжный див казался Алисе даже более живым, чем настоящий.       Она отложила том в сторону, вытянула руки, зажмурилась и потянулась всем телом, широко зевая. Таблетки, что выписал штатный медик и вправду работали — постоянное ощущение тревожности в животе появлялось реже, мышцы налились тяжестью, навалилась сонливость. Уже второй день она планировала нормально, полноценно поспать и если так дальше пойдёт, то она и вовсе будет чувствовать себя человеком, несмотря на гадскую погоду, дурацкого дива и в целом не самую простую работу.       Девушка поднялась с кровати и шаркая ногами в тапках поплелась в сторону ванной комнаты. Умываться было лень, как и вообще шевелиться. Неприятный побочный эффект, но что только не стерпишь ради восьмичасового сна.       Не успела она дойти пару шагов да двери ванной, как из спальни раздался телефонный писк. Алиса закатила глаза и запрокинув голову назад картинно тяжело застонала. Время девять вечера, кроме Наташки никто не мог звонить. Она даже сначала хотела проигнорировать настойчивую мелодию, но потом вспомнила, что давала номер свидетелям и это мог быть кто-то из них.       Насколько это было возможно бодро, она вернулась в комнату и порывшись в сумке выудила на свет мобильник. Посмотрела на экран нахмурившись — номер был неизвестным. Взяла трубку.       — Добрый вечер, Алиса Васильевна, прошу извинить меня за поздний звонок, но я посчитал это достаточно важным.        Голос в трубке был знаком, спустя пару секунд колдунья поняла, что это звонит главврач больницы, где работает Морозов.       — Василий Степанович, здравствуйте, — постаралась поэнергичнее ответить она. — Всё в порядке, я еще не сплю. Что случилось?       На том конце послышался тяжелый вздох и пауза, словно собеседник собирался с силами.       — Вы вчера рассказали про то, что в крови Марины обнаружили седативные и я ответил вам, что Андрей не мог их взять, потому что у нас строгий учёт. Но не смотря на это, я решил провести инвентаризацию, на всякий случай и… — он замолчал. Было слышно, что доктор расстроен и Алиса не торопила его. — В общем, в отделении, где работал Андрей всё в порядке, я даже вздохнул с облегчением, опять ведь заподозрил его. Но мы решили еще проверить общий склад — оттуда препараты распределяются по всей больнице и инвентаризация проходит не так часто.       Ведьма замерла. В животе снова собиралось предчувствие чего-то не хорошего.       — Не буду томить, у нас не хватает пять упаковок Альпразолама — это сильнодействующее успокоительное, одно из самых мощных, — упавшим голосом закончил доктор.       Алиса молчала. Внутри поднималось волнение, какая-то горячечная возбуждённость, сопровождающая события, подобные этому. Кажется, они близки к разгадке странного дела.       — Может быть, это не он взял препараты? — осторожно спросила девушка. — Я так понимаю, у санитаров доступа нет к хранилищу?       — Я хочу в это верить, но больше некому. Прошлая проверка проводилась буквально за неделю до исчезновения Марины, всё сходилось. Да и мог он туда войти, он же работал у нас много лет и сам с медицинским образованием. Одна из медсестёр призналась, что отправила его на склад, потому что сама не успевала, а он предложил ей помощь. Это было в последний день перед тем, как он перестал выходить на работу.       В крови колдуньи забурлил азарт, который совершенно не вязался с ситуацией в целом и разбитым состоянием главврача в частности, но она ничего не могла с собой поделать. Наконец-то, реальные доказательства! Нужно было срочно арестовать Морозова, он мог быть опасен!       — Спасибо, что сообщили, Василий Степанович! — суетливо поблагодарила Алиса. — Это очень, очень важно! Простите, мне нужно срочно связаться с коллегами.       — Да, конечно, — уныло бормотал врач, но она его уж не слушала.       — До свидания! — бросила она в трубу, уже отняв ее от лица и сразу стала щёлкать по кнопкам в поисках номера Владимира.       Сама она поехать не может, да и не на чем, придётся просить дива. Он мог начать козлить и назло противиться своей хозяйке и Алиса уже мысленно придумывала аргументы, которыми она засыплет своего чёрта.       — Да.       Голос в трубке был лишен всякой окраски, но девушка невольно поёжилась.       — Владимир! Я знаю, что поздно, извините за беспокойство…       — Ближе к сути, — интонация даже не поменялась, но колдунье всё равно захотелось зарычать от того, каким див был грубияном.       — Андрей Морозов, его нужно срочно арестовать! Думаю, у нас есть железные доказательства. Я бы поехала сама, но у меня нет машины и…       — Понял, — коротко ответил див. — Я перезвоню.       И сбросил вызов.       Она опустила телефон и посмотрела на него.       «Я пеблезвондю», — вслух передразнила она Владимира, скривив лицо.       Какая жалость, что она не сможет присутствовать при своем первом задержании! А это ведь она, можно сказать, поймала его! Дурацкие месячные, не могли на пару дней позже прийти?       От всплеска адреналина сонливость совсем покинула её. Алиса не хотела пить еще одну таблетку и разумно рассудила, что надо просто успокоиться и выпить чаю с мелиссой, а потом дождаться звонка от Владимира. Не успела она и шагу ступить, как телефон снова ожил у неё в руках, экран загорелся зеленоватым светом, на нём высветился неизвестный номер.       — Алло? — неуверенно ответила девушка.       — Алиса Васильевна? — её имя было произнесено не чётко, в отчестве потерялась буква «с» и девушка признала в звонившем Перова.       — Алексей? — неуверенность сменилась недоумением. — Да, это я, что случилось?       — Простите, что беспокою, но, кажется, тут по вашей части кое-что произошло, — спокойно проговорил колдун. — Вы сможете приехать? И, думаю, Владимиру тоже стоит взглянуть.       — Нет, — поторопилась прервать девушка. — Владимир сейчас на пути к задержанию преступника, это важнее. Я вызову такси, скажите адрес.       — Не стоит, я отправлю за вами Кузю. Будьте готовы через двадцать минут.        Продиктовав свой адрес, Алиса распрощалась с Перовым и села на кровать. Вечер переставал быть томным.       Спустя двадцать пять минут к парадной, наконец, подкатил служебный автомобиль. Алиса забралась на переднее сидение. В салоне громко играла современная техно-музыка, а за рулём сидел рыжеватый подросток и жевал здоровенный бутерброд.       — Я немного задержался, домой заскочил, за бутером, — помахал он хлебным монстром перед лицом ведьмы. — Хочешь?       — Нет, — мотнула она головой.       — Ну, мне больше достанется, — пожал див плечами и резко нажал на газ.       Алису вдавило в сидение, сердце бухнулось вниз. Она вцепилась в ручку двери.       — Может, не так резво? Я жить хочу, — перекрикивая музыку сказала она.       — Ой, да ладно тебе, не будь такой скучной, — Кузя рулил одной рукой, ловко маневрируя в не сильно густом потоке. — Мне и так ни с кем нельзя нормально покататься, что Алексей, что Гермес Аркадьевич ругаются.       — Потому что почти бессмертный здесь только ты! — почти прошипела ведьма, едва удержавшись на резком повороте. — Я тоже ругаюсь, сбавь скорость!       Рука уже потянулась к подвеске с шипом, но молодой див громко цыкнув притормозил до приемлемой скорости. Алиса протянула руку к панели и ещё и убавила долбящую по ушам музыку.       — Все колдуны такие унылые? Я думал, хоть женщины повеселее, — жаловался Кузя, покосившись на неё с откровенным разочарованием.       Алиса медленно выдохнула, всё ещё не отпуская ручку двери. Сердце приходило в себя с запозданием — будто не верило, что опасность уже миновала.       — Веселье — это когда ты живой и целый до вечера доживаешь, — сухо сказала она. — А не когда тебя с асфальта потом соскребают.       Кузя фыркнул, откусывая от своего «бутера» так, что крошки разлетелись по салону.       — Драматизируешь. Я чувствую дорогу и реакция у меня не как у людей.       — Ты можешь быть сколько угодно хорош, но ты на дороге не один, — назидательно буркнула Алиса. — Другие не имеют таких навыков.       — Ты говоришь, прямо как мой хозяин, — проворчал див и уточнил: — настоящий хозяин. Вроде молодая, а такая душная.       Алиса не стала ему отвечать. Она отвернулась в окно и смотрела на проплывающую мимо набережную Обводного канала. Грязная вода, тусклая и тяжёлая, лениво перекатывалась под бетонными берегами. Фонари отбрасывали на её поверхность размытые, дрожащие пятна света, которые расползались, ломались, исчезали, как будто не могли удержаться на этой вязкой, тёмной глади. Редкие прохожие мелькали силуэтами, спешили, втягивая головы в воротники, и тут же растворялись в сумерках, словно их и не было.       Ей было плевать на то, что думает о ней Кузя. Она боялась смерти и не стеснялась этого. У всех есть свои страхи, у неё был такой.       Машина снова ускорилась, город начал редеть, растворяться в темноте. Дома становились ниже, реже, свет — слабее. Асфальт под колёсами зазвучал иначе — глуше. Они почти выехали за пределы города, и дорога вытянулась вперёд чёрной полосой, уходящей в никуда. Фары выхватывали куски пространства — мокрый асфальт, обочины, редкие дорожные знаки, которые вспыхивали на секунду и исчезали, поглощенные ночью.       Машина свернула в сторону, и ровная дорога закончилась. Колёса сразу же заскользили по неровной поверхности, кузов затрясло. Алиса подпрыгивала на сидении и всё ещё не отпускала ручку двери, стукая зубами на каждой особо жёсткой кочке. Голые деревья подступили ближе, их чёрные стволы тянулись вверх, переплетались ветвями, создавая ощущение узкого коридора. Свет скользил по ним, подсвечивал куски коры, изгибы веток, и тут же отпускал обратно в темноту. Впереди, сквозь эту чёрную вязь леса, замелькали вспышки — красно-синие огни проблесковых маячков. Они съехали с дороги и подкатили к ещё двум белым полицейским автомобилям.       Возле двери сразу материализовался Перов и открыл её, галантно подавая ей руку.       — Было обнаружено тело, я выехал с полицией на осмотр, — без предисловий начал колдун. Они неторопливо из-за его хромоты двигались в сторону леса. — Я не уверен наверняка, всё-таки я не знаком с обстоятельствами вашего дела, но решил, что вы могли бы взглянуть и проверить до того, как приехали криминалисты.       Алиса уже и сама поняла, что её выдернули на ночь глядя не на луну смотреть. Будь это Новиков, она бы возможно именно так и подумала, но в честных намерениях и достойном поведении Перова не сомневалась.       Чем ближе они подходили, тем громче слышался плеск воды. Земля под ногами раскисла, превратилась в вязкую кашу, которая липла к подошвам, тянула вниз, мешала идти. Алиса то и дело скользила, ловила равновесие, с раздражением чувствуя, как ботинки предательски разъезжаются в стороны. Один неосторожный шаг — и она рискует сесть на задницу прямо в эту холодную, мокрую жижу.       Воздух был влажным и холодным, мимо туда-сюда сновали полицейские в форме. Грудь всё сильнее сдавливала тревога. Ей снова предстояло увидеть мертвеца и она не могла предсказать, каким ужасным будет этот вид. Её могло ждать совершенно что угодно: от раздувшегося почерневшего утопленника, больше похожего на выброшенного на берег кита, до порубленного на куски тела, которого патанатому пришлось бы собирать как конструктор.       Неизвестность пугала, желудок сжимался от ожидания возможного извержения.       Деревья расступились и они вышли на берег реки — небольшая, окруженная деревьями «бухточка» с неровным, обрывистым берегом и более спокойным течением. Слева, у кромки из воды торчали засохшие желтые тростины камыша, колыхающиеся мохнатыми головами на ветру. Труп Алиса не видела.       — А где..? — она посмотрела на Алексея, а тот не глядя на неё достал из кармана пальто фонарик и посветил в жёлтые травяные заросли.       Алиса повернулась и присмотрелась. Внутри предательски сжалось.       Прямо у берега, в тёмной полосе, где вода лениво лизала размытый край земли, зацепившись за торчащую из воды корягу, белело стройное и очень, очень белое женское тело. Слабое течение медленно шевелило его, едва заметно и от этого создавалось странное, тревожное ощущение, будто движение исходит не от воды, а от него самого. Словно жертва пытается — беззвучно, бессильно — дать знак, попросить о помощи.       Ведьма сглотнула. Горло пересохло, несмотря на влажный воздух.       Она сделала шаг вперёд, потом ещё один — осторожно, нащупывая ногами опору, будто шла не по земле, а по зыбкому болоту. Села на корточки у самого края, настолько близко, что носки её кроссовок зависли над пустотой, над тёмной водой, которая тихо плескалась внизу.       — Осторожнее, — раздался над головой обеспокоенный голос Перова. — Земля сырая, может обвалиться.       Алиса не отреагировала. Всё её внимание уже было там, внизу — прямо под ней, почти под ногами распласталась очень молодая и совершенно обнаженная девушка. На развёрнутом кверху запястье зиял глубокой раной ровный порез. Алиса могла поспорить на что угодно, что на второй руке — не видимой с её ракурса — есть точно такой же, а во рту лежит талисман.       Непослушными пальцами, наощупь, она достала из кармана телефон и нашла номер из последних вызовов. Не успела она нажать на кнопку, как телефон завибрировал сам, отображая нужный контакт.       — Да?       — У нас проблема, — глухо проговорил Владимир.       — Я могу сказать то же самое, — ответила Алиса,  не отрывая взгляд от бледной фигуры в воде, от покачивающихся волос и неестественной неподвижности.       На другом конце линии Владимир стоял в темноте. Комната вокруг него тонула в полумраке, только холодный белый свет уличного фонаря пробивался сквозь окно, разрезая пространство жёсткими тенями.       — У меня тут новая жертва, — раздался в трубке тихий и слишком спокойный голос хозяйки.       Повисла короткая пауза.       — У меня тоже, — медленно ответил див.       Он поднял взгляд.       Прямо перед ним, в этом жёстком, лишенном любого тепла и жизни свете, неподвижно висело тело.