В отражении серых вод

      Три карты легли в вертикальный ряд и еще по карте напротив каждой. По середине между столбцами разместилась еще одна карта и схема стала похожа на большую букву «Н». Ната сосредоточенно всматривалась в цветные картинки так, будто там были зашифрованы ответы на все вопросы мироздания.       — Ну и чего там? — нетерпеливо нудила Алиса. — Тебе уже стало все понятно?       — Цыц, — строго оборвала чародейка. — Карты говорят со мной, не мешай.       Алиса порывисто вздохнула. Подруга сидела напротив неё в позе лотоса, задумчиво хмурила рыжие брови.       — Значит так. Он — перевёрнутый Отшельник, — ткнула она длинным розовым коготком в картинку. — Это осознанный выбор одиночества, страх испытать эмоции. Он намеренно отвергает чувства и остается закрытым в собственной раковине. Он думает, что сближение даст ему проблемы, поэтому нужно отстраниться как можно сильнее.       Алиса фыркнула.       — Ната, он див. Он не испытывает чувств, потому что не может этого делать по своей природе.       Подруга только поджала губы и одарила колдунью укоризненным взглядом.       — Ты — Паж Жезлов. Это значит, что ты видишь потенциал в вашей связи, даже если это кажется наивным. Тебе интересно разгадать загадку, достучаться до его глубин и вытащить наружу то, что он пытается скрыть. И ты готова попробовать любые даже спорные способы повлиять на него.       — Ну не правда, я об этом вообще не думаю, — скептически приподняла бровь Алиса. — Я просто хочу нормально с ним работать, вот и все.       Совесть слабым уколом кольнула в её сознании за ложь. Див ей нравился, не смотря на то, что его поведение отрезвляло. И чем больше он сопротивлялся, тем сильнее раззадоривал её своей недоступностью. Пусть она его не рассматривала больше как мужчину, но как твёрдый орешек, который хотелось расколоть он был всё любопытнее. Учитывая, что насильственные методы были ей чужды и не подходили для такого, как Владимир, тем вызов становился более сложным.       — Я знаю, что ты врёшь, возможно и сама себе, — деловито ответила подруга. — Поживем — увидим. — Она снова обратила взгляд вниз и указала на пару карт в середине, — а это то, что вы чувствуете друг к другу. О, ну тут всё то же самое. Он — Дьявол…       — Он же и есть буквально чёрт, — фыркнула Алиса.       — Это не то значит, — со вздохом закатила глаза Ната. — Это значит, что в нем есть некий внутренний конфликт, подавленные эмоции. Хм-м-м, — она склонила голову на бок. — Он запрещает себе чувствовать, борется с любым проявлением слабости.       Колдунья только усмехнулась. Еще раз повторять то, что дивы в принципе чувствовать не способны, по крайней мере так же, как это принято в понимании людей, она не хотела.       — А вот ты, — она ткнула пальцем в картинку с изображением фигур мужчины и женщины, повернутых друг к другу и держащих в руках чаши, — доверяешь ему, испытываешь романтические чувства. Это карта выпадает влюбленным, она означает союз, силу эмпатии и глубокую связь. Так что, ты влюблена, жопа ты карамельная, а мне даже не признаёшься!       — Потому что это не так! — щеки предательски порозовели. — У нас с Владимиром есть связь и она магическая, она может влиять на эмоции хозяина, вот и всё.       — Да, да. Хорошо, — отмахнулась чародейка. — Так, а что думают окружающие о вашем… союзе, так сказать. — Ната сделала рукой круг над нижним рядом карт. — Он — Император  — властный, подавляющий и деспотичный. Короче, народ считает, что он главный в вашей паре, извини, — чародейка подняла на Алису извиняющийся взгляд. — А ты — перевёрнутый  Паж Кубков — наивность, излишняя мягкость и склонность к мечтам, вместо действий. Короче, всерьёз тебя там никто не воспринимает.       Алиса поджала губы. Тоже ей, загадка века. Тут и к бабке не ходи, понятно, что думают о ней старшие коллеги по одним только ехидным усмешкам во время её докладов на планёрке.       — А это что за карта? — ведьма указала на перекладину буквы «Н».       — А это развитие отношений, — учительским тоном ответила Ната. — У вас Башня. Не очень хорошая карта, если честно. Она значит вмешательство судьбы, крах старых убеждений, кризис или внезапную перемену. Вам предстоит пережить какое-то роковое или опасное событие, — чародейка подняла обеспокоенный взгляд на подругу. — Будь с ним осторожна, он же всё таки не человек и ты его слабо контролируешь.       Алиса посмотрела на Нату со скепсисом. В таро она не верила, в отличие от подруги, да и что такого Владимир мог ей сделать? По началу она побаивалась его, конечно, он сильный див и очень вредный, но со временем узнала его чуть лучше при личном общении и чтении досье. Владимир противный принципиальный говнюк, но он не злой. Он справедлив, хоть по его отношению к хозяйке первое время так было и не сказать. А Алиса не делала ничего, чем могла бы заслужить месть от своего напарника.       — Он ничего мне не сделает, — уверенно вскинула она голову. — Он же не зверь.       — Вот именно, что он зверь, — настаивала Ната. — Пусть до неприличия горячий, разумный и очень похожий на человека, но им правят инстинкты. Ты можешь пораниться и он не удержит себя, и откусит твою наивную башку, даже не подавится.        — Ты драматизируешь, — отмахнулась ведьма. Она-то уже знала степень хладнокровия дива к колдовской крови. — Моя кровь — это буквально моя суперспособность, я успею его подчинить в случае чего. Да и Владимир не такой, как другие дивы, не зря же его единственного практически освободили.       — Вот! — Ната с усилием, не глядя ткнула в карты, — вот о чем я и говорю! Карты не врут! Наивная простота и безосновательное доверие — это-то тебя и погубит. Как ты можешь слепо доверять существу, которое тебя за мебель принимает?       — У нас наметился прогресс, — насупилась ведьма. — Просто у меня такая тактика, я не тороплю события. И она работает! Вот если бы я насильно привязала его к себе кровью, тогда точно пришлось бы опасаться твоих предсказаний, а так у него нет причин меня презирать.       — И сколько же еще ждать результатов твоей гениальной стратегии?       — Сколько нужно, столько и ждать.       Ната смерила её взглядом, полном усталого сарказма.       — Ты — варан.       — Чего? — опешила ведьма.       — Комодский варан. Они кусают свою жертву, впрыскивая при этом яд и отпускают, — серьезно говорила чародейка, — а потом преследуют несколько дней, в ожидании пока она не скопытится. Вот и ты своего Владимира так же пасёшь — вкинула в него немного доброты и терпения, и выжидаешь, пока он готовенький к твоим ногам не рухнет.       Алиса молчала. Наша пристально смотрела на нее, не выдавая даже намёка на шутку. Не выдержав, колдунья выхватила из-за спины подушку и запустила ее в подругу.       — Ну ты и дура!       Ната звонко расхохоталась, ловя тяжелую перину и сразу отбрасывая ее отправителю. Алиса тоже засмеялась.       — Ну правда! — сквозь смех кричала Ната, — вы друг друга стоите — волк и рептилия!       — Сама ты рептилия! — Алиса снова огрела подругу подушкой, но та отбросила ее рукой. Тогда ведьма кинула в нее лежавшего на кровати мягкого медведя.       — О-о-о, а как же твоя хвалёная доброта? — подначивала чародейка. — Или если я тебя не могу сожрать, то меня не жалко и можно бить?!       Алиса только смеялась, искренне веселясь от иронии предложенного подругой сравнения. Наверное, со стороны это так и выглядело — как охота на дикого зверя или, как ей самой хотелось представлять, его приручение. Агрессивный порыв принуждения только настроил дива против нее, зато следование совету Сергея Дмитриевича напротив, медленно, но верно подтаскивало брыкающегося Владимира в сети её дружбы, а значит, и их укрепления связи.       — Короче, — утерев слёзы хрипло проговорила Наташа, — мое дело тебя предупредить. Карты говорят, что произойдет нечто опасное для вас обоих, что заставит перевернуть своё отношение. Возможно, оно наконец-то притупит твое простодушие.       Чародейка аккуратно расправила схему таро, сбившуюся от их шуточной борьбы.       — Сейчас посмотрим, чем все решится.       Алиса наблюдала, как она сосредоточенно тасовала толстую потрёпанную колоду и беззвучно шевелила губами, обращаясь к высшим силам. Внезапно, одна из карт сама выпала из стопки рубашкой вверх.       — О, они сами спешат нам сказать, — объяснила чародейка. Она перевернула карту и положила ее поверх Башни.       Изображение медленно доходило до осознания все еще весёлой колдуньи, как и надпись названия выпавшего аркана. На белой лошади восседал рыцарь в доспехах, в руках он сжимал чёрное знамя. Если присмотреться, то становилось заметно, что вместо лица у седока виднелась гладкая кость черепа, вместо глаз темнели круглые пустые провалы. Взгляд зацепился за белый символ на полотнище, такой не подходящий для грозного всадника — раскрывшая крылья бабочка, с толстым телом и узкими крылышками. Бражник, такой же, как она поймала у себя на окне почти два месяца назад и который теперь засушенный лежал в шкатулке со стеклянной крышкой. Рядом с ним красовалась римская цифра XIII. Алиса прочитала плашку с названием внизу и сглотнула. Внутри всё резко похолодело.       — Смерть, — спокойно констатировала Ната. — Ты чего так побледнела, испугалась? — она искривила рот в жестокой ухмылке. — Не бойся, это не значит физическую смерть. — Алиса выдохнула, даже не заметив, что задерживала дыхание. Хоть она в гадания и не верила, но такие знаки судьбы после предупреждения получать было как-то тревожно. — Это смерть метафорическая, — продолжала чародейка. — Перерождение, отмирание застоявшихся убеждений или,  в целом, конец чего-то. Может, увольнение, разрыв отношений. В общем, нечто неотвратимое произойдёт между вами и оно приведёт к окончанию… чего-то, — она махнула рукой, абстрактно завершая своё толкование.       — Эй, я не хочу чтоб меня увольняли! — возмутилась Алиса. — Ну-ка перегадывай, ерунда какая-то.       — Может, речь не об увольнении, а о том, что тебе дива заменят? — пожала плечами подруга. — И по новой я расклад делать не буду, карты — не игрушка, они уже сообщили, что хотели, не стоит их злить.       Она аккуратно собрала разложенные арканы в колоду и тихо пошептала в неё благодарность.       — Заменять Владимира я тоже не хочу, — буркнула Алиса. Настроение подпортилось от внезапного гадания, хоть она и старалась отметать навязчивые мысли.       — А что так? Все-таки надеешься его завалить? — игриво подзуживала ее Ната.       — Нет. Просто тогда это будет значить, что я не справилась, — Алиса сложила на груди руки и откинулась на спинку кровати.       — Ну и что? — Ната бухнулась с ней рядом. — Никто же не умер от этого.       — Вообще-то, умер, — съязвила ведьма. — Пока я не справляюсь, молодых девушек убивает какой-то чокнутый, а я ничего не могу с этим сделать. Если я не могу справиться ни с делом, ни с дивом, то что я вообще делаю в Управлении?       Ната положила голову подруге на плечо и обхватила свои колени руками.       — Ты только начала работать, никогда до этого не имея опыта. Разве могло оно так сразу получиться?       — У кого-то же получается, — уныло ответила Алиса. — Хоть с чем-то, либо с одним, либо с другим. А я… я как пятое колесо в телеге, только мешаюсь и току от меня никакого нет.       Алиса тоже прислонила голову к макушке подруги. В горле назревал шершавый плотный ком, явно надавливающий на какую-то железу, которая заставляла слезиться глаза.       — Может, это всё вообще не мое? — тихо принесла она, глядя перед собой в пустоту. — Может, все на что я способна, это бумажки в кабинете перебирать и слабых дивов в цирке дрессировать?       Ната подняла голову и сурово посмотрела Алисе в глаза, нахмурив брови.       — Не городи чушь, — отрезала она резко. — И прекрати себя жалеть. Ты уже смогла выучиться — одна единственная! — сдала все экзамены и получила допуски, а значит, тебя посчитали достаточно компетентной даже замшелые мужланы. То, что ты не поймала маньяка в первый месяц службы — ну извини, это не кино, а жизнь. А этой белобрысой болонке вообще не позволяй в себе сомневаться! Тоже мне, нашелся эталон высокомерия с эмоциональным диапазоном табуретки.       Алиса фыркнула. Подруга никогда не давала расклеиться, чему она, склонная к чрезмерной саморефлексии, была очень благодарна.       — Справимся, — заверила Ната, повиснув у колдуньи на шее. — Если что, я твоему диву по жопе надаю, если он будет тебя обижать, так и передай.       — Передам, — улыбнулась Алиса.

***

      «Ты где?» — жесткий голос зазвенел сталью прямо в голове.       Савелий вздрогнул на миг, сбиваясь с ритмичного темпа. В животе вспыхнула и погасла короткая вспышка страха, который в него всегда вселял главдив. Пусть Владимир давно эту должность не занимал, но сердце всё ещё ёкало каждый раз при его появлении.       «Элизиум», — мысленно ответил он.       «Хозяин рядом?»       Савелий покосился поверх плеча лежащей на нём наигранно стонущей девушки на красное лицо пыхтящего Новикова, стоящего сзади неё и тяжко вздохнул.       «Да».       Какое-то время в мыслях стояла тишина. Снова звучали только стоны двух поглощенных похотью людей, пошлое хлюпанье и редкие шлепки хозяина по заднице проститутки, с короткими, грязными ругательствами. Спохватившись, что ему тоже нужно изображать страсть, див скривил лицо в гримасе, по его мнению, похожей на наслаждение и тихо застонал в такт своим толчкам.       Он был бы рад оказаться сейчас где угодно, даже рядом с суровым главдивом вдвоем в одной комнате, но только не там, где он находился. Разве что, в приют Рождественского, с которого он когда-то освободился, он бы вернуться не хотел, но «Элизиум» не так уж и далеко ушел от того порочного места.       Хозяин его, Новиков, может и не был жестоким самодуром, если сравнивать с некоторыми другими колдунами, но зато он был совершенно не сдержан в развлечениях, отдаваясь им со всей энергией молодости и злостью от того, что папенька выпнул его из столицы в далёкую провинцию. Савелий был первым его казённым дивом и он даже по началу обрадовался, что колдун его молод, а значит не подвержен застарелым убеждениям старших коллег, но радость его быстро испарилась. Серебром его, конечно, не кормили, на крюки не подвешивали, но зато хозяин требовал сопровождать его на все разнузданные мероприятия, что он посещал, убивая скуку в ожидании своего возвращения в Омск.       Закон запрещал теперь жестокое обращение с дивами, но он был написан крайне обтекаемо, чем и пользовались хорошо подкованные в том, за что можно получить неприятное последствия колдуны. В конце концов, чёрту можно было просто приказать молчать и никто ничего не узнает. С государственными дивами такая история не пройдёт, потому что по истечению года связь будет разорвана, а подопечный может подать жалобу, поэтому служащие колдуны старались обходиться без калечащих наказаний, но ведь насладиться властью над живым существом можно было и иным способом.       Новиков часто напаивал бедного дива алкоголем, от которого у него воля терялась полностью, а после он сильно и долго болел. Заставлял исполнять чуть ли не цирковые номера перед пьяными безнравственными женщинами и мужчинами, а после использовал как безмолвного покорного раба в их непристойных утехах. Савелий уже и со счета сбился, сколько раз он сам перекидывался в женщину, для удовлетворения желаний хозяина, сколько раз хозяин подкладывал его под своих друзей, причем чаще в своем естественном облике — молодого симпатичного юноши, а сколько раз он становился участником групповых оргий, как сейчас.       Жаловаться смысла не было. Как и раньше, отношения между дивом и его хозяином старательно замалчивались в обществе, обсуждать их считалось так же неприлично, как семейную жизнь супругов. Да и кому жаловаться? Другие дивы часто были в том же положении, а то и в более худшем, колдуны вообще не поймут, в чем проблема. Черти пусть и не наслаждаются, но и не страдают от сексуального насилия, а пользоваться своим дивом как секс-игрушкой практика старинная и популярная. Тем не менее, Савелий от этого страдал. Ему не было больно, а если и было то терпимо, тем не менее он не хотел в этом всём участвовать. Вот только кто его спрашивает?       «Когда вы уходите?» — голос снова вторгся в сознание, уже намного громче чем перед этим — главдив явно теперь был где-то рядом.       Савелий снова покосился на хозяина. Связь их была достаточно крепкой, к его сожалению, постоянное тесное времяпровождение напитывало её. Он чувствовал, что колдун близок к разрядке и видел это по тяжелому дыханию, закатанным глазам и учащенному темпу фрикций. Осталось потерпеть не больше пары минут.       «Скоро», — отрапортовал он Владимиру и усилил работу бёдрами, толкая колдуна к скорому пику.       Владимир смотрел сквозь лобовое окно на здание, которое было знакомо ему с самого момента постройки. Поколения сменяли друг друга, строение меняло хозяев, вокруг проносилась суета десятилетий мелких человеческих жизней, а жёлтые стены и кованная лестница окаменевшими истуканами возвышалось над Мойкой. Он помнил как возводился  трёхэтажный дворец — символ богатства металлургических промышленников Демидовых — помнил роскошные приёмы, видел и закат знаменитого рода, выходцев из крестьян,  чуть более чем через сто лет, когда и усадьба сначала сдавалась в найм, а после смерти пра-пра-правнука основателя дворянской фамилии вовсе была продана. Некогда блестящий дворец с огромным раскидистым яблоневым садом, в котором див коротал время в ожидании хозяина, теперь уменьшил территорию своего двора на две трети, а само здание и вовсе превратилось пусть и в статусный, но притон. Демидов бы в гробу перевернулся, узнав, как бездарно разбазарилось его наследие.       Внутрь заходить никакого желания не было. После посещения «Элизиума» одежда пропитывалась ненавистным дымом сигарет, только еще и в смеси с разнообразием резкого вечернего парфюма, смешанного с запахом человеческого пота и похоти. Вытравить этот букет из одежды, волос стоило тщательных усилий, на которые не было сил. К тому же, о его появлении сразу же узнает Венера и не простит ему не уделённого внимания.       Они познакомились около десяти лет назад, когда ушлая донская девка уже взяла в оборот всю местную элиту. Князь Долгорукий наивно полагал, что она хранила ему верность, но что он мог дать молодой и очень красивой девушке, кроме своих денег и связей? Алёна Семёновна же наивной не была, поэтому использовала все возможности, что давала ей жизнь. Филигранно маневрируя между любовниками, она заводила полезные знакомства, получала деньги и дорогие подарки, а так же собирала вокруг себя ту атмосферу эксклюзивного дорогого разврата, что и сейчас лежали основой ее бизнеса. Старик Долгорукий вскоре помер, оставив все свое наследство молодой любовнице, чему совсем не обрадовались родственники богатого дворянина. О том, что Алёна русалка уже тогда ходили слухи, поэтому обозленные родственники подключили Управление, чтобы выяснить, уж не обманным ли путём заполучила эта кикимора имущество и не уморила ли она глупого старика. Дело поручили Владимиру, так они с Венерой и познакомились. Русалка моментально попыталась произвести на него впечатление, использовала все доступное ей очарование, но на дива эти игры совершенно не действовали. Владимир спокойно и честно провёл расследование, не найдя в действиях ундины никакого криминала или обмана, кроме её природного обаяния, но это не попадало под категорию преступлений. Венера же с тех пор осаждала его оборону, в надежде заполучить желанное тело единственного мужчины в городе, который не поддавался ее природным чарам. С годами недоступность Владимира всё больше распаляла чувства Венеры и это переросло в некую игру, где див изображал интерес в обмен на информацию о высокопоставленных гостях, которой у владелицы борделя было в избытке. Нужно лишь было терпеть приставания женщины, дразня её своей привлекательностью, а это была не великая цена.       Тем не менее, Владимир старался избегать лишний раз бывать в её обществе. Если разочаровывать женщину слишком часто, она может начать мстить, важно было держать баланс в их отношениях.       Он посмотрел вниз, на обтянутую черной кожей руку и повернув запястье взглянул на часы. Будь сейчас июнь, небо бы уже вовсю окрасилось в голубой, сменяя кобальтовый цвет коротких белых ночей. Но теперь была середина ноября, совершенно промозглая, но на удивление без заморозков, поэтому, несмотря на предрассветный час небо оставалось бархатно-чёрным. Гости уже начинали расходиться, пошатываясь они брели к своим машинам, бессвязно ругались, некоторых под руки вели фамильяры. То тут, то там заводились моторы, фары озаряли пустеющий двор.       Кожей он почувствовал волну знакомой силы и поднял глаза на длинный балкон. Новиков стоял на самом верху, вальяжно подкуривая сигарету, за его плечом маячил измотанный Савелий. Яркий красный огонёк выхватил уставшее, однако явно удовлетворенное лицо колдуна, прежде чем тот выдохнул облако дыма запрокинув голову наверх.       Владимир мысленно передал приказ Савелию, чтобы тот привёл хозяина к его машине и стал наблюдать, как Артём глазами поискал по парковке, а приметив чёрный Руссо Империал ехидно ухмыльнулся.       Уже через пару минут, бодро сбежав со ступенек, колдун с гаденькой улыбочкой и наигранным весельем плюхнулся на пассажирское сидение и развернулся всем корпусом к диву. Он молча глубоко затянулся, испепеляя бумажное тело сигареты едва не на половину и смачно выдохнул голубоватый дым на дива.       Владимир даже не повернулся на наглеца. Раздражение выдала только дрогнувшая верхняя губа, да на мгновение вытянувшиеся зрачки, которые колдун все равно не увидел. Див не мог себе позволить опуститься до дешевых истерик, ему, как все время заслуживающему право быть среди людей, полагалось и вести себя на порядок более человечно. Но таких как Новиков, кто дивов даже за скотину не считал, это конечно же не впечатляло.       — В этой машине не курят, — ровным тоном начал демон.       — Да мне насрать, — парировал колдун, демонстративно стряхивая пепел на коврик. Владимир скрипнул зубами, левая рука сжалась в кулак, но он промолчал. — Что ты хотел?        — Недавно вы могли приметить здесь одну нашу общую знакомую, — не глядя на колдуна проговорил див. — Я бы хотел убедиться, что у вас не сложилось неверное впечатление о целях её нахождения в этих стенах.       Новиков откинулся на спинку сидения, по лицу расплылась довольная широкая улыбка.       — Это о какой же знакомой речь, позволь узнать? Мимо меня и через меня там проходит множество женщин.       Владимир на секунду прикрыл глаза, усмиряя желание откусить клоуну голову.       — О Стрелковой.       Новиков изобразил задумчивость, чуть наклонив голову.       — А-а, — протянул он. — Наша милая коллега-колдунья. Весьма… неожиданно было встретить её в таком месте, учитывая её принципиальность в некоторых вопросах.       Он снова затянулся, нарочито медленно.       — И что же я должен был о ней подумать?       — Ничего, — спокойно ответил Владимир. — Именно этого я и добиваюсь.       Новиков тихо фыркнул.       — Поздновато, — заметил он. — Я уже кое-что подумал. Она у нас штучка с сюрпризом, учитывая за какой из фантазий она с таким интересом наблюдала. Я поговорю с Венерой, если это её новая муза, то мои попытки заинтересовать Алису Васильевну значительно упрощаются.       — Она оказалась случайно в той комнате, — Владимир повернул голову к колдуну. — Как и в этом заведении. Это я привёл её сюда, в рамках расследования.       — О-о-о, — с придыханием протянул Артём, — а наряд её блядский тоже часть расследования? И то, что она шатается по всему борделю так, будто ищет на кого бы присесть? Недостаточно ты удовлетворяешь свою хозяйку, Владимир, возьми пару уроков у моего Савелия.       — Я не вижу причин обсуждать детали, — продолжил див. — Мне достаточно вашего понимания ситуации.       — Так и какое у меня должно быть понимание, просветишь? — с готовностью отозвался колдун.       — Я хочу предотвратить искажение информации, — спокойно ответил Владимир. — И распространение недостойных слухов в Управлении. Моя подопечная была там со мной и в целях сбора информации о расследовании, поэтому я прошу вас воздержаться от  порочащих её достоинство сплетен.       — Как ты мог обо мне такое подумать?! — возмущённо всплеснул руками Артём. — Я дворянин и джентельмен, я никогда не поставлю даму в неприятное положение.       Владимир лишь поджал губы. Похождения Новикова были известны буквально всему Управлению, мужчины в курилке с удовольствием сплетничали о его новых победах, ведь галантным он был лишь с дамами своего круга — аристократками, все остальные плебейки такой чести не удостаивались. Да и использовать информацию в целях грязного шантажа он не постесняется.       — Я рассчитываю, что вы меня услышали, — только и ответил див.       — А то что? — прохладно спросил колдун. Улыбка на его лице стала картонной. — Тебе-то какое до неё дело, чёрт? Не припомню, чтобы тебе было на неё не насрать.       Владимиру было до этого дело. Он потихоньку прикипал к ведьме и во что бы то ни стало собирался затормозить этот процесс, но уже пообещал Стрелковой, что разберется с ним, а обещания он держал. По крайней мере, так он оправдывал перед собой естественно возникающее желание её защитить.       — Она моя колдунья, — холодно констатировал див, снова поворачивая голову к колдуну, глядя прямо ему в глаза. Улыбка полностью сошла с лица Новикова. — Наши взаимоотношения вас не касаются, однако я не позволю порочить репутацию моего хозяина, пусть и номинального. Это понятно?       — Угрожаешь? — губы Артёма сжались в тонкую линию.       — Информирую.       Между ними повисла напряженная пауза. Никто не отводил взгляд, в воздухе словно стало собираться статическое напряжение. Владимир чувствовал, как в колдуне колышется его сила, едва сдерживаемая от того, чтобы вырваться на свободу, наказать зарвавшегося чёрта. Он знал, что Новиков не осмелился вступить в прямой конфликт, слишком не хотел он расстроить папочку и отправиться в еще более далёкую от столицы глушь. Да и сил у него не хватит справиться с дивом девятого уровня, который к тому же к нему не привязан. Даже с помощью Савелия.       Внезапно, Новиков рассмеялся, разрушая звенящее между ними напряжение.       — Мне на твои угрозы плевать с высокой колокольни, — проговорил он голосом, в котором совсем не чувствовалось веселья. — Ты был и останешься чёртом, тебя всегда будут принимать только как опасное животное. Ты ничего мне не сделаешь, иначе снова вернёшься на свое законное место — под власть настоящего колдуна, а не всяких соплежуев, которые с тобой «дружат» — он выделил это слово, сопроводив гаденькой ухмылочкой. — Поэтому, засунь своё информирование поглубже в задницу и не смей указывать, что мне делать.       — Не надо думать, что я угрожаю вам физической расправой, — медленно проговорил Владимир. Бахвальство и высокое самомнение колдунов давно его не задевало, за сотни лет он выработал крепкий иммунитет. — Мои методы никогда не были настолько грубы. Но как вы считаете, граф Новиков будет рад узнать, что его отпрыск позорит честное имя семьи сомнительными связями с несовершеннолетними и приторговывает запрещенкой в промышленных масштабах?       Лицо Новикова сначала побледнело, а потом на глазах побагровело. Владимир почувствовал внутреннее удовлетворение. Его хобби по сбору компромата на всех, кого он считал неблагонадежными всегда пригождалось ему в жизни. Новиков очень любил тратить деньги, которых папочка высылал ему недостаточно в воспитательных целях, приходилось крутиться самому. Он был хитёр и следов практически не оставлял, было не так-то просто выяснить источник его сверхдоходов. Что ж, Владимир тоже не пальцем деланный, у него опыта на триста лет больше.       — Понятия не имею о чем ты, — глухо прошипел колдун. — Моя репутация безупречна.       — Я думаю, мы друг друга поняли, — спокойно отрезал див. — Не смею вас более задерживать.       Колдун шумно дышал, едва сдерживая ярость. Быть на крючке у вонючего чёрта, возомнившего о себе не весть что было не просто унизительно, это подрывало всю устоявшуюся веру в собственное превосходство.       — Не знаю, какого хера ты так впрягаешься за эту сучку, — сквозь зубы процедил он, — но можешь не волноваться, мне дела нет до того, что она забыла в этой шлюхарне. Хотя, признаться честно, ей эта атмосфера очень идет.       Он резко открыл дверку машины, в салон ворвался холодный воздух. Владимир сидел не шелохнувшись и смотрел перед собой.       — Ты допиздишься, чёрт,  — бросил он, выйдя из авто. — Не думай, что раз ты когда-то трахал начальника Управления, то тебе всё может сойти с рук.       Дверь захлопнулась с громким ударом, отрезая холод и шум улицы. Владимир проводил взглядом психованного колдуна. Он не удивился последней фразе Новикова, слухи про них с Мончинским ходили еще со времён их совместной работы, но никаких доказательств порочной связи не было. Див тщательно следил за тем, чтобы репутация его колдуна всегда была кристально чиста.       Того колдуна, кто этого заслуживал.

***

      Телефон громко завибрировал и Алиса, оторвавшись от изучения символизма в действиях серийных преступников, открыла сообщение.              Владимир:       «На почте список контактов Розенталь. Проверьте алиби».              Колдунья свернула вкладку со статьёй и открыла окно электронной почты. В списке входящих висело одно новое письмо — от vladivir@upravlenie.spb. Взгляд зацепился за что-то неуловимо неправильное. Алиса прищурилась, вчиталась внимательнее.       vladivir.        Она тихо хмыкнула. Владимир слишком дотошен, чтобы допустить опечатку, только если это не сделано намеренно. Надо же, её снежному невозмутимому диву, оказывается, не чужда ирония. Еще одна чёрточка к портрету загадочного существа.       Во вложении находился текстовый файл, который Алиса сразу и открыла.       И тут же закрыла.       — Что за… — пробормотала она, на секунду зависнув, будто только что случайно заглянула не туда, куда следовало. Затем, она снова осторожно кликнула на документ.       Кислотно-розовый цвет буквально ударил в глаза, как вспышка дешёвой неоновой вывески в темноте. Все пространство было усыпанным анимированными сердечками, которые бесконечно пульсировали переливающимися блёстками. Между ними мелькали блестящие гифки с поцелуйчиками — нелепо вытянутые губы, искры, какие-то котята, мигающие надписи вроде «sweet kiss» и «for you», всё это двигалось, дёргалось, переливалось так, что глаза начинало щипать.       Посреди всего этого пошлого великолепия, как в рамочке, расположился список имён и фамилий. Алиса поморщилась, как от физической боли.       — Господи… — выдохнула она и откинулась на спинку стула, недоумённо глядя в монитор.       Странное, однако, у него чувство юмора.       Она вернулась к письму, пролистала вверх, пробегаясь взглядом по служебной информации.       Переадресовано от:  love_goddess@rusmail.re.       Ведьма закатила глаза так далеко, что напрягись она еще чуток и увидела бы собственный затылок изнутри. Ну конечно, кто еще может отправлять такую безвкусицу, как не «богиня любви». Алиса даже лицо скривила, когда мысленно произносила самоназначенный титул. Почему-то это женщина невероятно её раздражала.       Колдунья вернулась к списку, стараясь игнорировать ту розовую сопливую вакханалию, что навязчиво лезла в глаза. Фамилий было не так уж и много, напротив некоторых значилась дополнительная информация — «спали. был с 20:00 до 1:45» или «был с 21:20 до утра, ушел сильно пьян. Не спали.». Какой бы Венера не казалось пустышкой, но дурой она точно не была. Понимала, что информация о ее гостях может стоить очень дорого, поэтому тщательно следила за каждым посетителем. Явно она не торговала знаниями за нечто такое дешёвое, как деньги, приватность — самая важная составляющая её бизнеса. Скорее всего, собирала компромат для собственной безопасности, ну и почему-то немного делилась с одним широко известным в узких кругах дивом.       За какие такие заслуги — с раздражением подумала Алиса.       Отринув недостойные мысли, она всмотрелась в фамилии. Некоторые были ей знакомы — известные дворяне, высокопоставленные чиновники, один бизнесмен. Фамилии других ни о чем ей не говорили. Очевидно, «спали/не спали» означало степень близости Евы с тем или иным ухажером, а часы — время нахождения гостя в «Элизиуме» в предполагаемый день убийства. Сама Ева в тот день в джентльменском клубе так и не появилась.       Судя по предоставленной информации, любовниками молодой аристократки значились двое: потомственный дворянин Верещагин — Алиса знала его, как владельца обширных угодий к югу от города и основателя местной строительной компании, и некий Андрианов В. Д. — о нем колдунья не знала ничего. С остальными девушка, судя по всему, не спала, но они тоже страстно добивались ее расположения, за что и были включены в список.       К сожалению, точное время смерти доктору Каминскому выяснить не удалось — обескровливание и холодная температура воды делали свое дело, достаточно хорошо консервируя тело. Все, что он мог сказать, это сколько примерно часов труп мёртв и предполагаемый диапазон совершения убийства. Поэтому, несмотря на алиби некоторых посетителей, проверить и подтвердить стоило каждого, на предмет того, что он делал до и после посещения «Элизиума».       Следующие часы Алиса потратила на обзвон и рассылку запросов, внутренне кривясь от того, что делает работу, положенную чертям-помощникам. Персонажи из списка были не простыми, как правило, отвечали Алисе их дивы или секретари. Организовать встречу тоже было проблематично из-за плотного графика работы, Алиса даже с раздражением подумала, не стоит ли ей снова наведаться в «Элизиум», ведь туда эти невероятно занятые персонажи находят время заявиться с завидной регулярностью.       В конце концов, в ближайшее время удалось назначить лишь одну встречу — с ни кем иным, как с целым начальником Главного Управления МВД по Петроградской губернии генерала Капустным Борисом Викторовичем. Управление МВД было похожей с их Управлением структурой, с той лишь разницей, что занималось исключительно не связанными с магией и сверхъестественными существами преступлениями. Фамилия генерала сразу показалась Алисе знакомой, так как их подразделения часто сотрудничали, но лично с Капустиным она знакома не была — слишком мелкая рыбёшка. Борис Викторович любовником девушки не значился, однако был отмечен как рьяный поклонник. В любом случае, стоило с ним переговорить.       Грубоватая секретарша, тоном, словно делала колдунье огромное одолжение, сказала Алисе, что Борис Викторович может встретиться только сегодня с шестнадцати-пятнадцати до шестнадцати-тридцати, а потом он улетает в командировку в Красноярск до конца недели.       Как на зло, Владимира снова не было, а ведьме не хотелось одной допрашивать высокопоставленную шишку, да еще и из органов. Там кто кого допрашивать будет.       Алиса скопировала список в новый файл, брезгливо закрывая любовное безобразие Венеры и напротив каждой фамилии дописала дополнительную информацию — кому отправлен запрос, когда назначена личная встреча. Закончив, она прикрепила файл к ответному письму и отправила на почту Владимира.       Уже на ступеньках Управления ей пришло сообщение:       Владимир:       «с 1 и 4 поговорю сегодня, есть возможность.»              Алиса недоуменно уставилась на экран. Когда див успел прочесть письмо, если она отправила его менее десяти минут назад? У него в машине что, переносной компьютер или он незаметно проскользнул мимо нее в кабинет? Она быстро напечатала ответ.              Алиса:       «А к Капустину не хотите со мной съездить?».       Она замерла на ступенях. Холодный ветер трепал выбившиеся из хвоста волосы, залезал ледяными призрачными ладонями под шерстяное пальто. Пусть заморозков не было, но сырость и дождь делали нахождение на улице таким же неприятным. Единственное, чего сейчас хотелось, это засесть с книгой и горячим чаем на свой широкий подоконник, укутаться в одеяло и смотреть на возникающие от дождя круги на лужах из тёплого убежища, сочувствуя редким ёжащимся прохожим, а не самой быть тем самым бедолагой.              Владимир:       «вы справитесь сама.»       Ведьма закатила глаза. Ну конечно, разбежался он быть нормальным, того и гляди чувство собственной важности треснет, если хоть раз позволит себе не быть бесчувственным чурбаном. Она раздраженно заснула телефон в карман, вжала голову в плечи и быстрым шагом направилась к остановке.       С одного из множеств окон Управления за ее тёмной, растворяющейся в синеве ранних сумерек фигуркой следил очень внимательный взгляд.

***

      Приемная начальника МВД почти не отличалась от такой же у Мончинского. Разве что, здание было поновее, от этого в нем было меньше излишеств, присущих классической архитектуре и интерьеру — с запада шли новые футуристичные веяния, которые на местах выливались в то, что бытовые предметы попросту лишались любых украшательств, оставляя в себе исключительно утилитарную ценность. Все еще сделанная из массива мебель была простой и функциональной, свет — ярким, люминесцентным, таким ненавистным для Алисы, по углам стояли буйно растущие фикусы. Когда-то Алиса слышала, что цветы хорошо растут там, где много негативной энергии — в поликлиниках, налоговых, ну, и вот тут.       Секретарша оказалась ровно такой же мерзкой, как и её голос по телефону — даже удивительно, как человеку удаётся настолько точно соответствовать собственным интонациям. Несмотря на форменный китель, сидевший на ней с претензией на строгость, девушка позволяла себе жевать жвачку и клацать по клавиатуре длиннющими красными когтями. На ведьму она даже не смотрела. Не предложила ни чаю, ни воды, ни даже той дешевой карамельки из стеклянной вазочки, которая обычно стоит в приёмных.       Алиса в очередной раз покосилась на часы. Время неотвратимо подползало к шестнадцати тридцати, после которых Капустин должен был немедленно отбыть в Красноярск, а значит, её шансы быть удостоенной аудиенции стремительно таяли.       От долгого ожидания ведьма начала клевать носом. Мысли постепенно теряли связь с реальностью и сворачивали куда-то в сторону горячечного абсурда. Разум смешал информацию о командировке, недостатке времени и ее собственный недовольный лад и принялся с маниакальным усердием лепить из этого всё более идиотские сценарии.       Вот они наконец сидят в кабинете. Капустин что-то говорит своим низким, важным голосом, сцепив руки на столе. Большие часы на стене угрожающе тикают. Стрелка дёргается к шести, генерал посреди фразы внезапно замолкает, резко вскакивает и, не договорив предложение выбегает из кабинета. Даже не извиняясь. Просто:       — …поэтому в вашем деле есть крайне важное обстоятельст… — и хлопок двери.       Нет, недостаточно.Он же человек солидный, всё должно быть масштабнее.       Стрелка дёргается к шести. За окном внезапно раздаётся рёв лопастей, стёкла начинают вибрировать. У окна зависает военный вертолёт, едва не снеся ветром зевак. Из него под тревожно-героическую музыку вываливается верёвочная лестница. Капустин, не меняясь в лице, подхватывает папку со стола, наступает ботинком прямо на подоконник и прыгает в окно с такой будничностью, будто делает это каждый вторник. Вертолёт уносится в багровый закат, а Алиса остаётся сидеть в кабинете под сквозняком и медленно хлопать глазами.       Нет. Нет, можно ещё лучше…       — К Борису Викторовичу заходите, — надменно протянула блондинка, выдёргивая Алису из ее фантазий.       — А? —  рассеянно переспросила ведьма.       Вертолёт, тревожные сирены и генерал, героически выпрыгивающий в окно под маршевую музыку, медленно рассыпались в пыль. На их месте снова оказалась приёмная, пахнущая макулатурой, кофе и немного табаком, а прямо перед ней — недовольное лицо секретарши.       Блондинка цыкнула и закатила глаза.       — Я говорю, в кабинет заходите!       Едва сдерживая желание ответить какой-нибудь особенно изысканной грубостью, Алиса толкнула дверь кабинета начальника.       И застыла на пороге.       За время ожидания её воображение успело создать полноценного персонажа: сурового, но харизматичного мужчину в возрасте, обязательно подтянутого, с серебристыми висками и роскошными седыми усами, закрученными вверх с почти гусарским нахальством. Такой человек должен был разговаривать низким, уверенным голосом, пить чёрный кофе без сахара и в критический момент действительно мог бы сигануть в окно на верёвочную лестницу, даже не помяв китель.       Реальность же сидела в кресле и тяжело нависала над столом. Толстоватый, лысеющий, с красноватым лицом человека, который либо очень любит давление на подчинённых, либо копчёную колбасу и крепкий алкоголь, либо всё сразу.       Он поднял на неё взгляд и в этот момент внутри Алисы что-то очень нехорошо оборвалось. Потому что этого человека она уже видела.       Более того. Она. Его. Избила.       Вихрем в разуме пронеслись кадры недавнего прошлого в «Элизиуме». Склонившаяся между ног муза, ритмично покачивающая головой, толстые пальцы-сосиски на спине Алисы, медленно спускающиеся на ее зад, алкогольное дыхание, вслед за «люблю строптивых, хорошо сосут».       Вот блять.       Капустин недовольно приподнял бровь и резко бросил:       — Ну что стоим, барышня? У меня мало времени.       Голос оказался хриплый, прокуренный, с оттенком властной грубости, который особенно любят мужчины, привыкшие, что им никогда не говорят “нет”.       Алиса медленно выдохнула. Кажется… кажется, он её не узнал. Это было настолько неожиданным подарком судьбы, что ей захотелось немедленно поставить свечку всем существующим богам, включая языческих, католических и, при необходимости, древнешумерских.       Она торопливо полезла за удостоверением, едва не выронив его дрожащими пальцами, и подошла ближе.       — Я знаю кто ты, — генерал мельком глянул в корочки и поднял на ведьму тяжелый взгляд. Во рту резко пересохло, живот скрутило в узел.       — Знаете? — еле слышно повторила она.       Блин, всё-таки узнал. Сейчас он позвонит кому-нибудь, в кабинет вбегут люди в форме и её арестуют за нападение на высокопоставленное лицо, причинение телесных повреждений и, возможно, за моральную травму его эго. Может, позвонить Владимиру?       — Ты ведьма из Управы, — раздражённо пояснил Капустин. — Сама же встречу назначила.       — А… — Алиса моргнула. — А-а. Да. Точно. Это я.       Узел внутри медленно ослаб. Не до конца, но достаточно, чтобы снова начать дышать. Какая всё-таки удача, что этот… гость нажрался как поросёнок и действительно не запомнил, кто едва не сломал ему руку.       — Я из Управления, по делу Евы Розенталь, — поспешно выпалила Алиса, стараясь звучать профессионально и не думать о том, что этот человек совсем недавно лапал её в борделе. — Мне нужно задать вам несколько вопросов.       — Не понимаю, чем могу быть полезен, — прохрипел генерал.       Лицо его было красное, рыхлое, как у алкоголика. Отёкшие веки нависали над маленькими мутноватыми глазами. Воротник рубашки, застёгнутой до самого конца, сдавливал шею так туго, что казалось, пуговица вот-вот героически не выдержит и выстрелит кому-нибудь в глаз. Над тканью нависал дряблый валик кожи, напоминавший тесто, пытающееся сбежать из кастрюли.       — Мы выяснили, что вы добивались расположения жертвы, ухаживали за ней…       — И когда это стало незаконным? — резко перебил он Алису.       Алиса слегка сбилась.       — Нет, конечно, само по себе — нет, но…       — Тогда формулируй вопросы нормально, — раздражённо бросил Капустин. — А то звучит так, будто меня сейчас будут судить за попытку подарить женщине цветы.       «Скорее за попытку купить женщину со скидкой», — мрачно подумала Алиса, но вслух этого, к сожалению, говорить было нельзя.       — Откуда у вас вообще такие данные? — прищурился генерал.       На секунду она замялась, потом быстро нашлась:       — Тайна следствия.       Капустин хмыкнул.       — О, какие слова знаем.       Первый шок постепенно отпускал. Алиса чувствовала, как возвращается привычное спокойствие. В сущности, перед ней сидел всё тот же тип мужчин, с которыми она сталкивалась постоянно: грубый, самоуверенный, убеждённый, что высокий чин автоматически делает его центром мироздания. Алисе было не привыкать к их жёсткому командному тону.       — Венерка-шалава что-ли растрепала? — хрипло усмехнулся он. — Ладно, мне скрывать нечего.       Он грузно наклонился к столу, выдвинул ящик и достал толстую сигару. Некоторое время кабинет заполняли только щелчки зажигалки и его тяжёлое сопение. Наконец сигара разгорелась, и генерал удовлетворённо откинулся в кресле, выпуская дым с видом человека, которому принадлежит весь мир.       — Ну? Задавай свои вопросы. Только покороче, у меня самолёт через два часа, а ты пока не производишь впечатление человека, ради которого стоит его задерживать.       Алиса откашлялась.       — Как близко вы общались с Евой?       — Да никак, я в неё бабки вваливал, а она только хвостом крутила, да ноги раздвигала перед другими, — затянувшись ответил генерал. — Если думаешь, что это я ее грохнул от нераздельной любви, то зря. Она девка сочная, на неё и денег не жалко, но ты же понимаешь — таких, как она, очередь за забором стоит.       Он лениво стряхнул пепел  в дорогую хрустальную пепельницу.       — Пусть не дворянки, так и я, знаешь ли, не граф Монте-Кристо.       Снова ведьма подметила с каким пренебрежением говорят о музе люди ее круга — что для Венеры, что для Капустина молодая красивая девушка была не более чем товар.       — И всё-таки, — осторожно продолжила Алиса, — вас задело, что она предпочитала других?       — Слушай, ведьма… — он ткнул в её сторону сигарой, оставляя в воздухе дымный полукруг. — Ты молодая ещё, наивная. Думаешь, мужики вроде меня из ревности убивают?       — А разве нет? — не удержалась Алиса.       Капустин коротко хмыкнул.       — Нет. Из ревности убивают романтики. А романтики до больших звёзд не дослуживаются.       Алиса поморщилась. Почему-то именно такие люди особенно любили говорить циничные вещи тоном человека, давно постигшего жизнь. Как будто за хронический алкоголизм и тридцать лет аппаратной грызни автоматически выдавали диплом философа.       — И что же, она вам совсем не нравилась? — наивно переспросила ведьма.       Капустин тяжело посмотрел на неё исподлобья.       — Нравилась - не нравилась, — набычившись смотрел на нее Борис Викторович. — По существу будут вопросы?       Алиса натянуто улыбнулась.       — Будут. Где вы находились днём и в ночь двадцать пятого октября?       — Работал. После был дома.       — В тот вечер вы не посещали «Элизиум»?       Капустин медленно выпустил дым через нос.       — Нет.       — Почему?       — Не ваше дело.       Колдунья нахмурилась.       — Это препятствие следствию, вы должны…       — Я тебе ничего не должен, девочка.       Последнее слово прозвучало особенно неприятно. Капустин подался вперёд, и кресло под ним жалобно скрипнуло.       — Давай сразу договоримся. Ты сейчас не прокурор, не судья и даже еще не следователь. Ты девочка из Управления, которая пришла ко мне с очень серьёзным лицом и амбициями. Хочешь — забирай меня на допрос, выдвигай обвинения, а пока я просто оказываю тебе любезность и разговариваю.       Алиса скрипнула зубами от злости. На секунду перед глазами даже слишком отчётливо возникла картина: как его рыхлая физиономия дёргается от удара, как сигара летит на ковёр, как удивлённо вытягивается это самодовольное лицо. Но Алиса медленно вдохнула и задавила вспышку гнева где-то глубоко внутри.       — Хорошо, — ровно сказала она. — Кто-нибудь может подтвердить ваше алиби?       — Днем — без проблем, я был тут часов до восьми вечера.       — А дома?       — Нет. Я отпустил прислугу еще в обед.       — Жена?       — Я в разводе.       «Да кто бы сомневался», — мрачно подумала Алиса. На секунду ей даже стало жаль ту женщину, которая когда-то добровольно решила связать с этим человеком жизнь. Где-то ведь существовал момент, когда она смотрела на Бориса Викторовича и думала: “Да. Вот от этого краснолицего хряка с самомнением императора я хочу детей”.       — И дома вы были совсем один? — предприняла она еще попытку.       — Да, госпожа Стрелкова, совсем один! — рявкнул генерал так резко, что она едва заметно вздрогнула.       Резкий ответ насторожил. Днём алиби у него было железное — слишком много свидетелей. А вот вечер и ночь оставались пустыми. То есть формально Борис Викторович Капустин, генерал МВД, любитель сигар, проституток и хамства, вполне себе попадал в список подозреваемых.       — Тогда мы будем вынуждены пригласить вас на допрос…       — Вызывай, — выдохнул он клуб дыма. — Пусть Мончинский мне позвонит, обсудим.       От него буквально несло заносчивостью, связями и абсолютной уверенностью в собственной неприкасаемости. Мончинский чтоб позвонил, вот еще. А что не императрица?       Алиса почувствовала, как у неё  начинает дёргаться глаз.       Капустин затянулся сигарой и вдруг скользнул по ней взглядом чуть внимательнее прежнего. Алисе это категорически не понравилось. Что-то дрогнуло в его мутноватых глазах — ещё не узнавание, нет, скорее ощущение, будто память внутри этой опухшей, пропитанной никотином и виски головы наконец со скрипом провернула заржавевшую шестерёнку.       Алиса поспешно полезла в сумку.       — Вам знакома эта женщина? — максимально ровным голосом спросила она, протягивая фотографию Марины Ветлицкой.       Капустин взял снимок толстыми пальцами.       — Первый раз вижу, — не задумываясь ответил Борис Викторович. — Тоже проститутка?       Алиса почувствовала, как внутри снова шевельнулось раздражение. Удивительная всё-таки способность некоторых мужчин делить женщин ровно на две категории: те, с которыми они спали, и те, с которыми ещё нет — и обе проститутки.       — Тайна следствия, — мрачно ответила девушка, убирая фотографию. — Пока что, вопросов больше нет. Не смею задерживать.       Ей хотелось выбраться из этого кабинета как можно скорее. Из душного сигарного дыма, из тяжёлого запаха пота и табака, из-под мутного взгляда Капустина, который с каждой минутой становился всё менее рассеянным. Пусть уж лучше он сам к ним в Управление заявится, а Владимир с ним ласково поговорит, как он умеет.       Алиса уже почти дошла до двери, когда за спиной раздалось:       — Эй, барышня — Алиса обернулась.       Капустин сидел всё так же развалившись в кресле, но теперь смотрел прямо на неё. С неприятным прищуром человека, который вот-вот ухватит ускользающую мысль за хвост.       — Ваше лицо кажется мне знакомым. Мы нигде не встречались?       Девушка судорожно сглотнула. Перед глазами очень некстати вспыхнуло воспоминание: музыка, полумрак, его пьяная рожа, собственный локоть, резко врезающийся ему под дых. Замечательная была встреча. Тёплая. Почти семейная.       — Нет, — она натянула приветливую улыбку. — Маловероятно, что мы могли видеться. Разве что в Управлении.       — Угу, — задумчиво протянул генерал, пристально всматриваясь в черты ведьмы. — Наверное, так и есть.       «Да господи, да отпусти ты меня уже», — мысленно взмолилась Алиса.       — Всего доброго, — как можно спокойнее сказала она.       И, не дожидаясь ответа, поспешно выскользнула за дверь.       В Управлении уже никого почти не было — конец рабочего дня. Алиса устало плелась по пустым коридорам, думая лишь о том, чтобы поесть, завалиться в тёплую кровать и забыться коротким беспокойным сном. После разговора с Капустиным голова неприятно гудела. Казалось, запах прокуренного кабинета до сих пор прилип к коже и волосам вместе с его хамством.       Только она толкнула дверь в их с Владимиром кабинет, как сразу же врезалась в что-то белое и твёрдое. Точнее — в кого-то. Сдавленно ойкнув, Алиса вскинула голову и провалилась в прозрачную голубизну бесстрастно рассматривающих её глаз.       — Извините, — она отшатнулась назад, наверное слишком резко и зачем-то поправила волосы за ухо.       Возникло непреодолимое желание потупить взгляд, но колдунья помнила, что диву нельзя показать слабину, поэтому она просочилась мимо него в помещение, не отводя глаз. Владимир наблюдал за ней с едва заметным интересом.       Фигура его была расслаблена, руки небрежно покоились в карманах брюк — непривычно развязная поза для всегда собранного демона. Алиса в очередной раз невольно отметила, насколько же физически привлекателен Владимир. Не “симпатичный”, не “обаятельный”, а именно  прекрасный правильными чертами лица, которые невозможны у живого человека. Она поспешила отмести непрошеные мысли. Однажды она уже обманулась на его счет.       — Вы знаете, что не обязательно всё время пытаться показать что вы меня не боитесь, — наконец, склонив голову на бок вкрадчиво проговорил див. — Если вы первая отведёте взгляд, это не значит, что вы проиграли и див в ту же секунду захочет вас подчинить.       Алиса приподняла подбородок, но глаза не опустила.       — В Академии нас учили иначе, — с вызовом ответила она. — Если див не опускает глаз, это значит, что он испытывает хозяина и…       — И готовится к неподчинению, — спокойно закончил за неё Владимир. — Я прекрасно знаю, чему вас учат в Академии.       Он сделал шаг у ней, всё ещё держа руки в карманах.       — И я так же отлично знаю правила хорошего воспитания для дива, ведь я триста лет был в подчинении у колдунов во времена, когда нас еще называли чертями.       Алиса поёжилась. Каждый раз, когда Владимир упоминал своё прошлое, её охватывало неприятное чувство. Слишком легко он говорил о вещах, от которых у любого нормального человека волосы должны были вставать дыбом.       — И я это правило нарушал с завидной регулярностью, — продолжал Владимир, — потому что это действительно означало неподчинение и неуважение к хозяину.       — И что же поменялось? — осмелела ведьма.       — То, что у меня больше нет хозяина в том смысле, который обычно в это вкладывают, — просто ответил див. — Мы с вами ни разу об этом не говорили и это привело к некоторому… трению в наших отношениях. Это моя ошибка, вы не могли этого правильно истолковать в виду отсутствия должного жизненного опыта.        Ведьме было неприятно от того, что каждый считал своим священным долгом напомнить ей, что она молодая, неопытная и, желательно, должна это осознавать каждую секунду своего существования. Будто ей самой было недостаточно страшно облажаться.       Владимир почувствовал эмоцию сразу — лёгкий горьковатый всплеск, прошедший по связи.       — Вы сейчас опять решили, что я вас оскорбил.       — А разве нет? — сухо отозвалась Алиса. — Простите, если я неверно поняла вашу тысячелетнюю мудрость. Мне, видимо, пока рано воспринимать такие сложные концепции.       Уголок губ Владимира едва заметно дрогнул.       — Жесткие, часто унизительные правила подчинения были продиктованы страхом перед сильными, но не склонными к эмпатии существами, к виду которых отношусь и я, — Владимир сделал еще один шаг к колдунье. Алиса невольно напряглась. — Любая попытка неподчинения, самая крошечная, жестоко каралась, а любые проявления воли сразу же подавлялись, пока оно не стало проблемой. Оттуда и пошло правило, что чёрт должен иметь вид покорный, молчать и исполнять каждое слово хозяина. А если он смеет не подчиниться, заглянуть в глаза своего колдуна, значит он осмелился проявить непокорность, а значит — он стал опасен.       Див уже стоял в полушаге от ведьмы. И так светлая кожа ее лица побледнела, веснушки чуть ярче проступили на носу и щеках. Дыхание стало поверхностным, не глубоким. Владимир чувствовал по связи некоторое нервное возбуждение колдуньи — не страх и не смущение, скорее, настороженность человека, который не понимает, что произойдёт в следующую секунду. Брови ее слегка нахмурились, пухлые губы поджались. Он почувствовал, как зашевелилась ее магическая сила, как потоками заструилась по ее телу, концентрируясь в руках. Алиса сама, возможно, ещё не до конца это осознала, но организм уже инстинктивно готовился к атаке или защите.       Владимир по привычке оценил ее подготовку, но не стал акцентироваться. Нужно было дистанцироваться от любых ее положительных качеств, чтобы перестать замечать в ней хорошего хозяина.       — А вы опасны? — глядя на него исподлобья спросила Алиса.       — Я див девятого уровня, я могу быть очень опасен, — низко ответил Владимир. — Тем не менее, у вас есть передо мной преимущество — ваш дар. Даже не имея достаточного опыта и воли, чтобы управлять мной через связь, вы способны подчинить меня своей кровью. Это ставит нас практически в равное положение. Я оценил, что вы решили не использовать этот метод, несмотря на сложности во взаимодействии.       Алиса резко фыркнула, скептически относясь к упрощенному описанию того, как на самом деле ей давалось работа с Владимиром.       — Я понял чего вы добиваетесь, — продолжал он. — Не используете магию, не ведётесь на провокации, просите перейти на «ты». В глубине души вы всё еще рассчитываете на то, что добрым отношением заслужите мою привязанность, укрепите связь, а вслед за ней  получите мою покорность.       Алиса уже открыла рот, чтобы возмутиться, но Владимир продолжил раньше:       — Только я повторю снова — я в этом не заинтересован. — Его голос остался ровным, но что-то в нём стало жёстче. — Примите тот факт, что мы с вами равные партнёры, служащие в общих интересах, а значит, мы не принимаем условности привычного порядка. Я не хочу вас сожрать, если смотрю вам в глаза, а вы — можете расслабиться и не следовать теории от начала до конца.       После поездки в «Элизиум» и саморефлексии, Владимир в очередной раз с неудовольствием отметил, что магию обмануть крайне трудно. Чувствуя, как по капле проникается к хозяйке расположением, он решил заморозить этот процесс, выстроив максимальную дистанцию. Пусть, физически это больше не возможно — Мончинский, да и повторное убийство дали понять, что оставить расследование на стажёрке никак нельзя — стоило по крайней мере держать дистанцию в общении. И для этого требовалось, чтобы Алиса наконец перестала пытаться приблизиться к нему.       — Но как тогда мне учиться работе с дивом? — скептически приподняла бровь девушка. — Ведь это тоже входит в наш процесс обучения.       — Я уже говорил, что дивы чувствует жесткую волю и уверенность колдуна,  — парировал Владимир. — Вы выбрали верную стратегию, она сработает с любым демоном. Партнерство, основанное на крепкой эмоциональной связи намного надёжнее того, что выстроено на страхе. Я лишь хочу договориться с вами о том, чтобы наша связь осталась… незначительной, — закончил он. — Я уже сказал, что согласен сотрудничать. И своё слово я сдержу.       Она скрестила руки на груди.       — А что если я не соглашусь? — упрямо спросила Алиса. — Вы не можете бросить дело на самотёк и каждый раз сбегать от меня. Мы всё равно вынуждены работать сообща.       Она чуть прищурилась.       — Что если я всё равно буду пытаться подружиться с вами?       Теперь, после того, как Владимир явно озвучил просьбу не сближаться, внутри Алисы потирало ручонки удовлетворение. Её тактика комодского варана — название приклеилось от Наташи — получила подтверждение свое результативности и отступать она точно не намеревалась. Дожать дива стало делом принципа.       — Тогда вам не понравится наша совместная работа, — холодно ответил Владимир.       — Хорошо, — выдохнула Алиса. — Полагаю, это справедливая цена за тот опыт, что вы мне передаёте.       Она даже почти не соврала.  Пальцы на руках незаметно сами скрестились в фигушки.       Они оба замолчали. Никто не спешил отвести взор. Шея Алисы уже начинала неприятно затекать — всё-таки Владимир был значительно выше и стоял слишком близко. Настолько, что их дыхание почти смешивалось в прохладном воздухе кабинета. Она чувствовала исходящее от его тела тепло и слабый парфюмированный аромат. Рассмотрела слабый узор на светло-голубой радужке. Но упрямо не сдавалась. Как и гадский див, который сам эту демагогию развёл и сам же не спешил отступать.       Владимир ждал. Изначально он был почти уверен, что после его слов Алиса уступит первой. Отведёт глаза. Отступит. Хотя бы молча признает его условия. Но вместо этого на него продолжали смотреть огромные ореховые глазищи, сверкающие чистым, концентрированным упрямством.       Тишина в кабинете натянулась до почти физического напряжения, а потом её резко разорвал короткий стук в дверь. В следующую секунду створка распахнулась, и сквозняк ворвался в помещение, взметнув каштановые пряди у лица Алисы.       — Ой, я не помешал?       Владимир нехотя перевёл взгляд на внезапного посетителя. Уголки губ Алисы дрогнули в довольной ухмылке — она не уступила, а значит их формальный «договор» можно считать не скрепленным. Пусть теперь живёт с этим.       У входа в кабинет неловко мялся растрёпанный Слава. На его шее болтались неизменные наушники, в руках трубочкой свёрнуты какие-то листы.       — Не помешали, — Владимир снова коротко взглянул на свою хозяйку. — Я уже ухожу. До свидания.       — Пока, — тихо попрощался Слава, пропуская дива мимо себя.       Алиса едва удержалась от смешка.       Рядом с дивом программист выглядел особенно трагично. Как человек, случайно оказавшийся между хищником и его добычей и теперь отчаянно надеющийся, что его не заметят.       Шаги Владимира постепенно затихли где-то в коридоре.       — Он всегда такой? — спросил парень, всё ещё глядя куда-то в сторону двери.       — Какой? Как будто ему морковку в зад вставили? — съязвила Алиса.       Слава нервно хохотнул.       — Хах… ну, типо того.       — Это у него естественное состояние. Не переживай.       Она подошла к столу и начала торопливо сгребать разбросанные документы в сумку. После разговора с Владимиром внутри всё ещё оставалось неприятное нервное напряжение, и суетливые движения немного помогали прийти в себя. Между делом тоскливо покосилась на соседнее рабочее место, на котором, как всегда, царил безупречный порядок.       — А ты чего так поздно? Уже рабочий день кончился, — заметила Алиса, запихивая очередную папку в сумку. — Не думала, что ты вообще покидаешь свою пещеру.       — Я… кхм, — программист потёр шею, — Ну… короче… я видел, что ты частенько задерживаешься, надеялся тебя застать, — взгляд его все время бегал, старательно избегая попасть на колдунью. — Я писал тебе на почту, пересылал кое-что, что смог нарыть в компе, но ты не ответила и не зашла ко мне. Я подумал… может ты пропустила моё письмо или типо того?       Беспокойные его руки наконец нашли себе убежище в карманах джинс. Он перекатился несколько раз с пятки на носок и растерянно улыбнулся.       — Хм, я и правда не видела никакого письма, — Алиса перестала суетиться, задумчиво глянув на собеседника. — Давай вместе проверим.       Она поводила мышкой, системник зашумел так, словно разогревал двигатели на взлёт. Монитор просыпался мучительно медленно. Несколько секунд экран оставался чёрным, и Алиса невольно уставилась на собственное отражение — уставшее лицо, слегка растрёпанные волосы, глаза человека, которому сегодня уже слишком много раз хотелось либо кого-нибудь ударить, либо уволиться. Наконец, изображение вспыхнуло списком входящих писем — последняя вкладка, на которой находилась Алиса.       — Часто так делаешь? — спросил Слава, заглядывая в монитор.       — Как? — рассеянно отозвалась Алиса, щёлкая мышкой.       — Не выключаешь комп.       — Ну-у-у, — протянула девушка, — бывает.       Слава медленно выпрямился и неожиданно для своего обычно растерянного вида посмотрел на неё сурово.       — Как специалист по информационной безопасности я должен прямо сейчас сделать тебе выговор, а еще и дать по лбу для доходчивости, — строго отчитал он.       Алиса тихо фыркнула.       — Только не говори, что ты сейчас начнёшь лекцию про то, что пароль лежит под стеклом.       — Ты щас серьёзно? — сурово спросил специалист по безопасности.       — Нет, — спохватилась Алиса и будто бы случайно переместила одну из папок, прикрывая бумажку с данными на вход. — Конечно нет.       Он провёл ладонью по лицу.       — Алиса, я не шучу. Любой идиот может подойти к такому компьютеру, пока хозяйка бегает пить кофе, и посмотреть всё, что ему интересно.       Он говорил вроде бы шутливо, но взгляд оставался внимательным, цепким. Алиса почувствовала лёгкий укол неловкости.       — Тут вообще-то Управление, — возразила она. — Посторонние не ходят.       — Алиса, — он устало вздохнул, — самые опасные «посторонние» обычно как раз внутри.       — Ладно, — нетерпеливо пробурчала ведьма, — я больше не буду, обещаю. Клянусь всегда выключать компьютер и не попадать под риск получить в лоб.       — Вот и славно, — с важным видом кивнул Слава. — На первый раз прощаю.       Он снова наклонился к монитору.       — О, а вот и моё письмо. Даже не прочитанное.       Он указал пальцем в монитор, где в списке прочитанных за несколько дней сообщений действительно подсвечивалось голубоватым оттенком одно не раскрытое, пришедшее еще два дня назад.       — Странно, — смутилась девушка, — обычно я не пропускаю ничего.       Она щёлкнула по письму, всё ещё чувствуя неприятное лёгкое недоумение.       — Бывает, — пожал плечами парень. — Может не заметила, может почтовый сервер заглючил. Я обновлял его не так давно.        Он сказал это небрежно, однако взгляд его внимательно скользнул по ее лицу.       — Наверное. Я очень рассеянная в последнее время, — улыбнулась девушка.       Во вложении лежало несколько файлов с расширениями .txt, .log, которые Алисе ни о чем не говорили.       — Это локальные логи, — пояснил Слава, видя замешательство на лицу ведьмы. — Этот компьютер чистили, да и, как я говорил, память затирается новой информацией, но кое-что осталось в кэше и во временных файлах. Правда… тут всё вперемешку.       Он открыл один из файлов. Белое поле блокнота тут же заполнилось чужими разговорами — обрывочными, хаотичными, в отрыве от контекста совершенно бессмысленными. Остатки чужих вечеров лежали перед ними одной бесформенной свалкой. [02.10.2002 18:44] CrazyMax: Займи денег до пятницы?))) S@shk@: Я голяк. Сам у серого хочу попросить CrazyMax: лох))))) ---------------------------------------- [02.10.2002 19:03] Lena87: Мама сегодня застукала с сигаретами( ---------------------------------------- [02.10.2002 19:17] DarkElf: ты на ваську идешь сегодня? ---------------------------------------- [02.10.2002 19:20] иришка: нет меня отчим убьет ---------------------------------------- [02.10.2002 20:11] MariNochka: ненавижу дождь NightWind: а мне нравится MariNochka: почему? NightWind: людей на улице мало ---------------------------------------- [02.10.2002 20:13] MariNochka: странный ты))) ---------------------------------------- [03.10.2002 00:42] Kot_Begemot: кто в клубе щас сидит? ---------------------------------------- [03.10.2002 20:51] NightWind: ты сегодня поздно MariNochka: клиент задержал NightWind: бедная MariNochka: Нормально, он мне за это чаевые оставил ---------------------------------------- [03.10.2002 01:07] XxBloodRainxX: скинь песню кодуна и шута ---------------------------------------- [13.10.2002 01:14] MariNochka: ты меня даже не видел)) NightWind: может видел ---------------------------------------- [04.10.2002 01:16] NightWind: Давай иди спать, поздно уже ---------------------------------------- [04.10.2002 01:19] MariNochka: Сама решу)) ---------------------------------------- [05.10.2002 17:44] Kot_Begemot: Будешь в  орбите сегодня? ---------------------------------------- [05.10.2002 18:03] NightWind: Какое твое любимое блюдо? MariNochka: Пельмени)) NightWind: Внезапно) мое тоже ----------------------------------------       Алиса нахмурилась.       — И как мы должны понять, кто из них Марина?       — Никак, — пожал плечами Слава. — По контексту, может быть, по примерному времени нахождения в клубе. Ты же следователь, тебе лучше знать.       Колдунья тяжело вздохнула. Строчки пустой болтовни казались такими же бесполезными, как и бесконечными. Она скроллила и скроллила мышью, менялись никнеймы, дурацкие смайлики и глупые шутки, но зацепиться было не за что. Да и на что она рассчитывала? Что маньяк в переписке напрямую продиктует свое имя, адрес и пригласит девушку на чашечку убийства? Информация требовала тщательного изучения, уж точно не под вечер.       — Ладно, все равно спасибо, — поблагодарила она компьютерщика. — Завтра займусь этим. А что насчет камер?       — Тут извини, порадовать нечем, — расстроил парень. — Я же говорил, что на серверах хранится недолго, так и оказалось. Всего на три дня пишут.       Алиса устало потёрла переносицу. Дурацкая загадка совершенно не собиралась дать хоть какую-то подсказку. Только, как ей казалось, она нащупывала ниточку, как она рассыпалась прахом в ее руках.       — Я думал, у вас следователей все как в кино, — подбадривающим тоном сменил тему Слава. — Ну, там, доска с приколотыми фотографиями и красными нитками, музычка на фоне тревожная. Обряды какие-нибудь колдовские, пентаграммы. Вы же колдуны.       — Ага, а на деле пялюсь в монитор и читаю о том, как какие-то идиоты обсуждают пельмени, — фыркнула Алиса вытягивая руки вверх, чтобы расслабить затёкшую спину. — Если бы одним обрядом можно было найти преступника, то целое Управление бы не отстроили.       — А что же твой легендарный див? Говорят, он лучше всех по эффективности в отделе.       — Владимир хорош, но он не господь бог, — улыбнулась Алиса и тут же улыбка померкла. — А наш преступник не оставляет никаких следов, вообще зацепиться не за что.       Монитор мягко мерцал перед ней, заливая кожу бледным мертвенным светом. Где-то за стеной хлопнула дверь, в коридоре послушалось шарканье шагов. Системник продолжал натужно гудеть под столом. Слава опёрся бедром о край стола.       — Слушай… — он чуть отвёл взгляд, подбирая слова. — Может, если опять будут проблемы с почтой, компом или ещё чем — проще будет написать мне напрямую, — он замялся, — ну, или позвонить?       Алиса чуть повернула голову к нему.       Слава старался говорить небрежно, как бы между делом, но эта внезапная заминка всё равно выдала его с головой. Это показалось ей очаровательным и одновременно, она словно бы заразилась его смущением.       — Да, наверное, так действительно удобнее, — согласилась она после короткой паузы.       Слава заметно оживился, хотя тут же попытался это скрыть, снова напустив на себя деловой вид.       — Чисто рабочая необходимость, ты не подумай ничего такого,— серьёзно кивнул он. — Чтобы не ловить друг друг по кабинетам.       Он вытащил из кармана телефон — такой же кирпич, как у Алисы и быстро вбил номер большим пальцем, сосредоточенно нахмурившись.       Через секунду её мобильник коротко завибрировал по столу.       — Проверка связи, — сообщил он официальным тоном.       Между ними снова возникла неловкая пауза. К счастью, мобильник Алисы вновь ожил, писком звонка разрушая нависшую над молодыми людьми тишину.       — Если вы закончили половые ритуалы и не планируете сегодня ночевать не в одиночестве, то я могу отвезти вас домой, —  уведомил ее Владимир на том концу провода.       Алиса едва не подавилась воздухом.       — Что?.. — ошарашенно выдохнула она, моментально чувствуя, как к щекам приливает жар. — Владимир, господи…       На другом конце повисла короткая пауза.       — Я сделал неверное предположение? — так же невозмутимо уточнил див. — Я почувствовал колебание вашего эмоционального фона, было похоже на…       — Владимир, заткнитесь, — прошипела в трубку ведьма. — Мы работали, я не знала, что вы меня ждёте!       Слава рядом тихо фыркнул, отчётливо расслышав каждое слово из динамика мобильного.       — Я скоро спущусь, — процедила она в трубку.       В трубке послышался тихий щелчок — Владимир отключился.       А потом Слава всё-таки не выдержал и рассмеялся.       — «Половые ритуалы», — повторил он сквозь смех. — Как ты с ним вообще справляешься, он же такой душный?       — Никак, — Алиса раздражённо дёрнула молнию на сумке. — Никак я с ним не справляюсь.

***

      Капли мелкой мороси разбивались о лобовое стекло и тут же сметались прочь ритмично скрипящими дворниками. Скрип. Пауза. Скрип.       Впереди тянулась мокрая полоса трассы, уходящая куда-то в мутную даль. Асфальт почти сливался с тяжёлым свинцовым небом, и граница между землёй и воздухом постепенно растворялась в холодной предрассветной дымке.       Мир выглядел так, будто кто-то выкрутил из него все цвета, оставив только грязноватые оттенки серого. Алиса попыталась вспомнить, когда вообще был в последний раз солнечный день и не смогла. Казалось, ясное небо, яркий свет и нормальная человеческая погода существовали где-то очень давно — в прошлой жизни или, может быть, в детстве. Сейчас же весь мир окончательно превратился в затянувшийся чёрно-белый фильм. Причём не красивый артхаус, а мрачный детектив, где все либо курят, либо умирают, либо делают и то и другое одновременно.        Она покосилась на водителя. Владимир и правда как с детективного нуара сошел — строгий костюм, чёрное пальто, перчатки, портупея под пиджаком с револьвером, как она уже знала. Разве что шляпы не хватает, сигарет и джазовой музыки где-нибудь на фоне. Она отвернулась к окну.       За стеклом тянулись размазанные дождём деревья, редкие фонари и серые коробки пригородных домов. Всё вокруг выглядело сонным, холодным и каким-то бесконечно уставшим.       Хоть бы снег уже выпал скорее, чтобы разбавить серую гамму бесцветной плёнки.       Владимир выдернул её из дома ни свет ни заря, как обычно не утруждая себя лишними объяснениями. Алиса только смогла заснуть под утро, после привычных копошений, как ее разбудила настойчивая трель и невозмутимый голос дива, который сообщил, что будет через полчаса и отключился. Ни “доброе утро”, ни “извините”.       Теперь ведьма сидела злая, надутая, как хомяк и даже немного опасная. По крайней мере, ей хотелось так думать, что Владимир чувствует её раздражение и раскаивается.       — Даже не поинтересуетесь куда мы едем? — совершенно безо всякого раскаяния спросил див.       — Полагаю, что по вопросам расследования, — бесцветным голосом ответила Алиса.       — Верно, — кивнул Владимир. — Из вас получится отличный сыщик, хорошо развито логическое мышление.       Колдунья медленно повернула голову и угрюмо посмотрела на него. Шутник. Руки на груди она сложила ещё плотнее — чисто теоретически это должно было передавать степень её морального осуждения.       Владимира, к сожалению,  осуждали уже много веков подряд и он прекрасно научился с этим жить.       — Я поговорил ещё с парой человек из списка, — спокойно продолжил он. — Их алиби подтвердилось. С первой жертвой они не знакомы.       Он коротко взглянул на Алису.       — Что насчёт Капустина?       Вот тут её раздражение довольно забулькало внутри, как забытая на плите кастрюля. Она медленно повернулась к Владимиру.       — Скажите честно… — начала ведьма подозрительно спокойным голосом. — Вы же знали, на кого именно я напала в “Элизиуме”?       — Конечно, — без малейших колебаний согласился Владимир. — Капустин давно занимает свой пост. Я знаком со многими влиятельными людьми города.       — И вы отправили меня к нему совсем одну!       — Да, — невозмутимо подтвердил див. — Потому что я был занят другими людьми.       — Нет, вы специально это сделали! — настаивала Алиса. Раздражение, тихонько бурлящее внутри предупредительно булькнуло. Уже громче.       Владимир же оставался до отвратительного спокойным.       — Вы сами назначили встречу, при чем тут я?        Он чувствовал злость хозяйки, понимал ее причины, однако намеренно душил в себе любые проявления симпатии к колдунье. Только деловые отношения, никакой эмоциональной привязанности, никакой дружбы.       — Вы могли предложить пойти вместо меня! Или вместе со мной. Или, по крайне мере, предупредить! — гневалось ведьма.       Владимир на вспышку не реагировал. Он и сам это понимал, даже на мгновение ему захотелось поехать вместе с хозяйкой, чтобы проконтролировать ее безопасность, но он отмел это желание. Теперь он старательно отделял бурлящие эмоции хозяйки от своих и тщательно отгораживал их толстой стеной. Кирпичик за кирпичиком.       — Не всегда всё в жизни будет предсказуемо, — поучал он. — Нужно уметь импровизировать.       Алиса хмыкнула и демонстративно отвернулась. Толстокожий, непробиваемый бегемот. О чем вообще с ним говорить.       — Он бы ничего вам не сделал, — успокоил ее Владимир. — К тому же, я был уверен, что он вас не вспомнит. Так и оказалось?       — Да, — нехотя признала Алиса. — Не вспомнил.       Она чуть поёрзала в кресле.       — Но алиби у него слабое. Днём всё подтверждается, а ночью он якобы был дома один. И подтвердить это некому.       — Разберемся.       Снова повисло молчание. Мимо плыли белые таблички населённых пунктов, со все более странными русскому уху названиями.       — Так и куда мы едем? — не выдержала Алиса. — И зачем?       — На Ладогу, — коротко ответил Владимир. — Жертв находили в Неве, но всегда севернее города. Течение явно приносило тела откуда-то сверху. Если они действительно находились в воде несколько дней, есть вероятность, что их сбрасывали ближе к Ладожскому озеру.       Он чуть повернул руль, обгоняя грузовик.       — Венера подкинула мне идею, что можно было бы поговорить с местными русалками, там почти в каждой деревне крупной есть одна.       — А-а-а,  — имя красивой искусительницы неприятно кольнуло в душе и заставило лопнуть большой пузырь в котелке ее раздражения. — Ну раз Венера предложила, тогда план наверняка замечательный.       Владимир покосился на колдунью. Через связь до него долетел очередной всплеск раздражения — уже знакомый, с тем странным оттенком, который появлялся каждый раз при упоминании хозяйки Элизиума. Он заметил, что Венера сразу не понравилась Алисе, правда не до конца понимал почему. Какие-то человеческие, преимущественно женские разногласия. Они не могут быть бесстрастными друг к другу, либо подружки на веки, либо ненавистницы.       — Я думала, что уже холодновато русалкам в озере купаться, — ядовито подметила ведьма. — Кормилицу свою мохнатую не застудят?       Див снова озадаченно взглянул на ведьму.Алиса почувствовала, как предательски теплеют щёки. Почему-то злость на Венеру внезапно распространилось вообще на весь русалочий род. Хотя, если задуматься, других ундин она даже не встречала. Может, они там все были скромными целомудренными девами и вечерами вышивали крестиком на берегу Ладоги.       — Им температура воды безразлична, живут в озере до самого льда, — тем не менее ответил он. — Зиму пережидают в деревнях, у кого там есть жильё, а если нету, то на своем острове.       — На острове? — удивилась Алиса.       — Да. На Ладоге сотни безымянных островков, на одном из них обосновалась колония русалок.       — Я думала они все время в воде живут.       — Они частично люди, поэтому суша им тоже нужна, — объяснил див. — Венера договорилась кое-с-кем, нас туда переправят.       Алиса едва удержалась чтобы не закатить глаза. Она злилась сама на себя на эту дурацкую ревность, но совершенно не могла с собой совладать. Все разумные доводы о том, что Владимир див, что ему Венера безразлична так же, как и сама Алиса разбивались о кадры снующих под его рубашкой ладоней черноволосой красавицы.       После их с Владимиром неудачной попытки заняться сексом, Алиса запретила себе любые мысли, касающиеся дива как человека. Каждую неправильную реакцию собственного тела она давила ещё в зародыше. Любое предательское волнение — безжалостно душила логикой. Нравится его запах? Это связь. Слишком внимательно смотрит на его руки? Это связь. Сердце почему-то делает кульбит, когда он наклоняется слишком близко? Опять связь. Всё связь. Магия. Колдовская химия мозга.       Она почти уговорила себя, что то помешательство было лишь реакцией организма на обретённую магическую нить, что никакой реальной симпатии к диву она не испытывает — только плотский порыв растерявшегося тела.       И эта система работала чётко, как часы, до тех пор пока одна очень красивая женщина не стала тереться об него своей полуголой задницей.       Погасив внутри очередную волну совершенно иррационального раздражения и старательно запихнув поглубже все язвительные комментарии о вездесущей Венере, Алиса отвернулась к окну. Они как раз проезжали деревню с невыговариваемым финским названием, а вдали виднелась бесконечная гладь воды.       Машина свернула на разбитую дорогу и вскоре медленно подъехала к старому причалу. Владимир заглушил мотор.       Причал представлял собой широкий, на несколько метров уходящий в воду деревянный помост, потемневший от постоянной влаги, местами с дырами. У его края был пришвартован небольшой старый паром с очень низенькими бортиками, тихонько раскачивающийся на волнах. Ржавчина подтёками стекала под заклёпками на капитанской рубке, белая краска выгорела и пожелтела, местами облупилась. На правом боку гордо красовалась выцветшая надпись «НАДЁЖНЫЙ».       Не смотря на то, что утро уже не было ранним, туман и мелкая водяная взвесь в воздухе размывали горизонт, делая озеро бескрайним. Более тёмная вода и отраженное в ней небо перетекали друг в друга, смешивались, растворялись друг в друге уже в нескольких десятках метров, оставляя чувство тревожности.       Алиса выбралась из машины и сразу поёжилась от влажного ветра, пахнущего холодной водой, рыбой и мокрым деревом. Где-то вдалеке тяжело кричали чайки. Волны с глухим плеском бились о сваи причала. Старый паром тихо покачивался на серой воде, поскрипывая так жалобно, будто заранее извинялся за всё, что может произойти во время плавания.       Она сделала несколько шагов к помосту и внезапно почувствовала нечто, чего не ожидала.По телу резко прокатилась волна жара, кожу моментально покрыл липкий пот, по спине пробежали ледяные мурашки, а сердце ударило так резко, будто организм решил срочно готовиться к бегству. Недоуменно осмотревшись вокруг, она не заметила ничего, что могло бы так повлиять. Алиса резко обернулась.       Владимир стоял у самого начала помоста. Он успел сделать всего несколько шагов, но словно наткнулся на невидимую стену.. Челюсти его были крепко сомкнуты, губы поджаты так сильно, что почти побелели. Вся фигура дива выглядела неестественно напряжённой — будто каждая мышца тела одновременно приготовилась к атаке,.       — Вы чего? Все в порядке? — спросила Алиса делая к нему пару шагов.       Див повернул к ней голову и колдунья заметила, как его зрачки поменялись с человеческих круглых на звериные вытянутые. Её озарило внезапной догадкой. То, что она почувствовала — это был страх. Животный ужас, обуявший её дива настолько сильно, что он не смог вовремя с ним справиться и он передался по магической связи колдунье.       Это было неожиданно. До этого Алиса редко чувствовала его, только слабые колебания где-то на грани сознания. Владимир потрясающе профессионально себя контролировал, ни разу он не был впечатлён настолько, чтобы она испытала его эмоции.       — Вы боитесь воды? — задала она риторический вопрос, желая немного его отвлечь. — Знаете, я тоже побаиваюсь, я ведь так и не научилась плавать, хоть и купалась каждое лето на речке.       Владимир ничего не ответил. Только взгляд его на секунду дёрнулся в сторону тёмной ладожской воды, лениво бьющейся о сваи. Чёрная поверхность озера казалась вязкой в тусклом предрассветном свете. Волны тихо плескались под помостом, и от этого звука по спине Алисы почему-то тоже пошёл неприятный холодок.       Она осторожно подошла ближе.       — Меня отец пытался научить, — продолжила она, стараясь говорить беспечно. — Зашёл со мной по грудь и говорит: «не бойся, вода держит». А я так испугалась — так его чуть не утопила. Он потом ещё неделю всем родственникам рассказывал, что воспитал речного чёрта.       Ветер трепал его волосы, пахло мокрым деревом, бензином и холодной озёрной сыростью. Где-то на пароме лязгнула цепь.  Алиса вдруг поняла, насколько сильно его накрыло. Не просто тревога — паника. Настоящая, глубинная, унизительная для существа, которое привыкло всегда всё контролировать. Она медленно протянула ему руку.       — Эй, — тихо сказала ведьма. — Ничего страшного. Давайте я помогу.       Владимир перевёл взгляд на её ладонь. На секунду в его лице мелькнуло что-то совершенно непривычное — растерянность, но исчезло так быстро, что Алиса едва успела заметить. Див резко отвёл взгляд и вскинул голову, будто натягивая на себя привычную ледяную броню. Глаза пришли привычный человеческий вид.       — Не нужно, — холодно отрезал он.       — Владимир…       — Все в порядке, — голос снова стал ровным и сухим.       Он быстро прошагал мимо ведьмы, не оставляя возможности для дискуссий. Алиса медленно опустила руку и последовала за ним. Резкий отказ ощутился более неприятным, чем она ожидала.       Они поднялись по опущенному трапу на паром и сразу направились к рубке. Людей на борту было не видать, единственное место где мог кто-то быть — это капитанский мостик.       Догадки оказались верны. Как только дверь отворилась, в нос Алисе ударил запах крепкого перегара и дешёвых сигарет. В старом, обтянутом потёртой тканью кресле развалился седой, потрёпанного вида мужик, с бородой и отросшими как попало волосами. Рот его был приоткрыт, богатырский храп громовыми раскатами разносился по помещению. Засаленная рабочая куртка синего цвета не сходилась на объёмном животе, обтянутом серым шерстяным свитером с горлом.       Владимир резко стукнул по корпусу с такой силой, что Алиса вздрогнула. На металлической стене появилась небольшая вмятина, от грохота зазвенело в ушах.           Всхрюкнув, капитан подорвался и сонными глазами стал озираться по сторонам. Мутный взгляд остановился на работниках Управления.       — Перкеле… чо имущество портишь… ирод?!       Владимир не отреагировал. Только чуть склонил голову, глядя на капитана сверху вниз холодным неподвижным взглядом.       — Вы должны отвезти нас на остров Уйватарсаари, — ровно произнёс див. — С вами должны были договориться.       Мужик шумно втянул носом воздух, почесал спутанную бороду и прищурился, пытаясь сфокусировать взгляд.       — А-а-а… управские, — протянул он с кислой миной. — Тьфу ты, саатана… Я думал опять рыбаки приперлись.       Он грузно поднялся с кресла, качнулся и едва не впечатался плечом в переборку. От него пахнуло таким крепким перегаром, что Алисе захотелось выйти наружу.       — На Уйватарсаари, значит… — пробормотал капитан. — Ну дак отвезу, чаво орать-то сразу…       Капитан посмотрел на вмятину на стене и недовольно цыкнул.       — Лодка не виновата, а ты силищи своей не жалеешь, перкеле. — Он ткнул пальцем в дива. — Весь как жердь, а лупишь будто лось весенний.       Алиса невольно прыснула в кулак. Владимир медленно повернул к ней голову. Улыбка моментально исчезла.       Капитан тем временем щёлкал что-то на приборной панели, продолжая ворчать себе под нос:       — С утра людей таскать… по такой воде… хуйова затея, ой хуйова… Ладога нынче злая. Ветер с севера пошёл — чай не май месяц.       Он завёл мотор, двигатель громко затарахтел. Из трубы пошёл чёрный дым от сжигаемой солярки.       — Ну чо стоите? — буркнул он. — Или внутрь или внаружу давайте, холодом дует.       Паром дрогнул, трогаясь, Алиса едва удержалась на ногах, почти завалившись на Владимира. Он поймал ее за локоть и поспешил отстраниться как только она крепко встала на ноги.       — Оставайтесь тут, здесь теплее, — бросил он и вышел из рубки.       — Решили проявить заботу? — в спину ему сказала Алиса.       Он остановился, но не повернулся.       — Мне всё равно, вы можете поступать, как пожелаете.       Алиса поджала губы и сердито захлопнула дверь. Нет, она понимала, что у него, наверное, нет настроения от того, что он допустил такое унижение собственного достоинства как демонстрация того, что даже у безупречного Владимира есть слабости, но хамить было тоже не обязательно.       Она посмотрела на капитана. Тот одной рукой держась за штурвал, второй копошился во внутреннем кармане куртки. Наконец, он извлёк блестящую фляжки и сделал добротный глоток. Алиса поморщилась.       — Долго нам плыть?       — Говно плывёт, барышня, — сипло ответил капитан.  — Мы идём.       Он звучно шмыгнул носом и снова приложился к фляге.       — И долго нам идти? — не скрывая яда в тоне переспросила Алиса.       — Ну с час где-то, — без обид отвечал старик. — Старый бес, быстро не может разгоняться.       Колдунья со скепсисом осмотрела едва стоящего на ногах мужика. Если он так и продолжит опрокидывать в себя флягу, то он и двадцати минут не продержится.       — Чо белобрысый-то ваш, воды что-ли боится? — усмехнулся жёлтыми зубами дед.       — С чего вы это взяли? — поинтересовалась Алиса.       — А злой он как бес. Чувствую, прям веет от него. Это от страха так бывает.       Алиса с интересом взглянула на капитана. Может, в деревенском мужике есть слабенькая сила, раз почувствовал дива? Любопытно, если так.       — Ничего он не боится, — выгородила Владимира ведьма. Она могла сколько угодно обижаться на него, но обижать другим не позволит.       — Все чего-то боятся, перкеле. Просто не все признают, — философски подметил старик. — Бояться не стыдно.       Алиса повернулась к окну, выходящему на площадку парома. Фигура Владимира темнела на фоне блёклого неба, ветер трепал белые волосы. Вокруг расстилалась Ладога. Тёмная, тяжёлая, почти чёрная  не смотря на блики света. Вода казалась бесконечной. Низкое небо нависало над озером свинцовой крышкой, ветер тянул по поверхности мелкую рябь, и от этого всё вокруг выглядело беспокойным, живым.       Внезапно, на нее навалилось острое и до смешного простое осознание. Она всё это время воспринимала его отстранённость как высокомерие. Как холодность существа, считающего себя выше людей. Злилась на его колкости, раздражалась на равнодушие, пыталась пробиться сквозь эту ледяную стену, не задумываясь, зачем она вообще существует. А сейчас, глядя на одинокую фигуру среди чёрной воды и серого неба, вдруг поняла.       Что если он не подпускает никого близко не потому, что не умеет чувствовать, а потому что умеет слишком хорошо.       Владимир жил ненормально долго. Настолько долго, что человеческая жизнь рядом с его существованием наверняка выглядела вспышкой светлячка — яркой, но очень короткой. Люди старели, умирали, исчезали, а он оставался. Снова и снова. Веками.       Люди и так разочаровывали его на протяжении всей трёхсотлетней жизни, но те, кто стал ему по-настоящему близок поступали еще страшнее — они уходили в вечность. И если так… разве не проще вообще никого не подпускать? Не привыкать, не привязываться, не позволять кому-то стать важным настолько, чтобы потом снова переживать эту потерю.       Карты сказали, что он осознанно выбирает одиночество. Теперь это предсказание обрело смысл.       Он и правда был одинок. Не тем красивым, романтизированным одиночеством из книг, а настоящим — глубоким, многолетним, въевшимся под кожу настолько, что уже стало частью личности. И почему-то от этого осознания у Алисы болезненно сжалось сердце.       Она тихо подошла к Владимиру, плотнее кутаясь в пальто, которое плохо спасало от пронизывающих ледяных порывов и встала рядом. Берег едва виднелся, растворяясь в дымке мелкой мороси, паром шел вдоль него. Владимир смотрел туда не отрываясь. Алиса некоторое время просто стояла рядом, слушая плеск воды о борта.       — Вам уже лучше? — осторожно спросила она.       — Да. — Коротко. Как всегда.       Она помолчала.       — Знаете… это нормально вообще-то.       — Что именно?       — Бояться чего-то.       — Я в курсе.       Тон его был сухим, как воздух в пустыне. Ничего не выдавало в его внешности недавней вспышки паники, хотя, Алиса полагала, что раз его так выбила из колеи только мысль о водном путешествии, то будучи уже на воде ему должно быть еще хуже.       Алиса сдержанно выдохнула.       — Вы не обязаны всё время делать вид, что у вас всё под контролем.       — У меня всё под контролем.       Она тихо усмехнулась.       — Да? А я уж подумала, вы обратно в машину сиганёте, как кот перед купанием , только чтобы не заходить на этот паром.       Владимир медленно к ней повернулся.       — Все дивы не любят воду, она смертельна для нас, — медленно проговорил он. — Но это не должно мешать делу. Я уже сказал, я в порядке.       Он снова повернул голову в сторону берега.       Алиса посмотрела вниз, на плескающуюся о борт воду. Бортик, который должен защищать от падений едва достигал ей коленей, и она почувствовав лёгкую тревогу отшагнула назад.       — Не обязательно сводить всё только к работе, — заметила колдунья. — Мы же, вообще-то, напарники. Люди обычно пытаются узнать тех, с кем работают каждый день и поддерживают друг друга.       — Я не человек.       — Да господи, хватит уже прикрываться этим каждый раз!       Слова вырвались резче, чем она собиралась. Владимир слегка приподнял бровь.       — Извините, я просто…       — Мы это уже обсуждали, — холодно перебил див. — Наши отношения должны остаться исключительно в деловых рамках, вы согласились.       — Да, я согласилась, но я просто хочу понять, — ветер швырнул мокрые пряди ей в лицо, она нервно заправила их за ухо, — вы всегда такой? Или только со мной?       — «Такой» — это какой?       — Будто вас всё раздражает. Будто любое человеческое участие — это покушение на вашу личную свободу.       — Потому что обычно так и есть.       — Но я не пытаюсь на вас нападать, я лишь хочу…       — Вы хотите меня себе подчинить, — голубые глаза врезались прямо в ее ореховые и заставили сбиться. — Не отрицайте этого, и не считайте меня дураком. Даже сейчас, пытаетесь разговорить меня, заставить открыться, хотя вы обещали держать нейтралитет.       — Почему вы не можете допустить мысль, что могу быть искренней? — нахмурилась Алиса. — Что я хочу вас узнать, потому что…       Слова застряли на языке. Она внезапно осеклась, будто сама испугалась того, что собиралась сказать. Потому что что? В какой момент тщеславное желание доказать себе и окружающим, что она сможет справиться с легендой Управления, что сможет приручить даже такого как он, сменилось на искренний интерес понять своего дива? У них ни разу не было нормального общения, ни одной приличной попытки подружиться, однако, он спас ей жизнь в вампирском притоне. Оказывался рядом, если она слишком сильно волновалась. Когда в ней родилась потребность добиться его расположения не для того, чтобы управлять им, а потому что он ей… не безразличен?       Или так было всегда?       — … почему это вообще проблема? — закончила колдунья, не сказав то, что промелькнуло стайкой мыслей в ее голове.       Владимир некоторое время молчал. Он не отрываясь смотрел на берег, едва виднеющийся вдали.       — Потому что это никогда не заканчивается хорошо, — произнёс он наконец.       — Вы не можете этого знать заранее.       — Могу.       — Нет, не можете.       — Как скажете, — не стал продолжать спор див.       Упёртая ведьма никак не желала от него отцепиться и это бесило. Если до этого она пыталась повлиять на него через добрые намерения, то сейчас вероятно решила использовать старое доброе нытьё. Она шумно дышала, раздосадованная непреклонностью упрямого демона, он ощущал завихрения её силы, растревоженной эмоциями, но делать с этим ничего не собирался. Ей придется принять факт, что он не будет впадать в зависимость от кого-бы то ни было. Ни магическую, ни психологическую. Может попробовать принудить его кровью опять, увидит к чему это приведёт.       Капитан на своем мостике поднял блестящую хромом фляжку и припал к ней губами. Вместо того, что бы почувствовать, как рот обволакивает горькая крепкая самогонка на травах, язык обожгла одинокая капля так некстати закончившегося пойла. Мужчина недовольно сморщился.       — Тьфу… перкеле…       Он встряхнул флягу ещё раз, будто надеялся выжать из неё остатки алкоголя силой мысли. Безрезультатно.       — Не дело это… совсем не дело…       Пошатываясь, капитан сунул пустую флягу обратно за пазуху и мутным взглядом уставился себе под ноги, пытаясь вспомнить, куда засунул заначку.       Нутро требовало пополнения алкогольного топлива, хотя тело явно сигнализировало, что баки под завязку. Пошатываясь, он повернулся назад, к креслу, за которым по его прикидкам должна была лежать бутылка, подаренная с прошлой переправы. Голова кружилась, кресло двоилось в глазах. Он потянулся под сидение, вторую руку держа на штурвале, но злосчастное сидение оказалось совсем не в том месте, где он ожидал, рука промахнулась, а он едва не завалился носом вперед и повиснув на штурвале, крутанул его в сторону.       Паром стал поворачивать так резко и неожиданно, что Алису по инерции толкнуло к краю платформы. Она взмахнула руками, пытаясь удержать баланс, но в тот же момент Владимир с силой сжал ее локоть, оттаскивая от низкого бортика. Алиса грубо вывернулась из его хватки и зло уставилась на дива.       — Ни к чему тогда всё время меня спасать, если я вас так уж раздражаю!       — Вы ведёте себя как ребёнок.       — А вы как бесчувственный пень!       Голубые глаза полоснули ее ледяным раздражением.       — Как бы я того не хотел, но у меня сохранились некоторые приоритеты и ваша жизнь — один из них, — глухо проговорил див. — Будьте благодарны, что я не ищу способов его обойти.       — Благодарю великодушно, — низко поклонилась Алиса, даже сопроводив свое паясничество широким взмахом руки. — Можете так сильно не стараться, нет хозяйки — нет проблемы.       — Можем это устроить, если вы так этого хотите, — в голос послышалась скрытая угроза.       Алиса только цыкнула и закатила глаза, отворачиваясь от него. Она уже настолько привыкла к тому, что он постоянно… вот такой, что не воспринимала угрозы всерьёз. Пожелай Владимир от нее избавиться, он бы давно уже это сделал, раз она всё еще жива и они даже сотрудничают — все эти пугалки только пустой звук.       Она прошагала вперёд-назад несколько шагов, пытаясь успокоить свой бурлящий с самого утра котелок, но почему-то ей этого никак не удавалось. Придавленное крышкой раздражение распирало ее изнутри и сдерживать его становилось все сложнее.       — Но ведь вы такой не со всеми, — снова встала он перед Владимиром, заглядывая ему в лицо. — Сергей Дмитриевич тоже был вашим хозяином много лет и я не заметила, чтобы вы шарахались от него, как от чумы!       — Наши с ним взаимоотношения вас не касаются, — процедил див. — Нас связывает общее прошлое и кстати, когда меня привязали к нему в последний раз, он не пытался залезть мне под кожу со своим излишним вниманием, наша связь была очень слаба.       — Но вы дружите! — парировала ведьма, — Даже не отрицайте этого! Почему даже к проститутке вы больше благосклонны, чем ко мне?       Владимир с непониманием уставился на хозяйку.       — Вы о Венере? Что за глупость, она лишь мой информатор.       — Ну конечно, — нервно усмехнулась Алиса. — Именно поэтому вы с ней чуть не сожрали друг друга?       Алиса не поняла к чему она еще и приплела владелицу джентльменского клуба, но из кастрюли раздражения начали прорываться вообще все бесящие ее вещи. Обида за безответные попытки гложила изнутри, требовала хотяб объяснений.       — К чему эта сцена ревности?       — Ещё чего! — покраснела ведьма. — Много чести, ревновать вас к такой как она.       Владимир уже вообще не понимал, что происходит с его сумасшедшей хозяйкой. Судя по запаху, она была на середине цикла и оправдать всплеск ее эмоций гормонами не получалось. Но ощущал, как сам начинает злиться, перехватывая её состояние по связующей их нити.       В рубке капитан уже к тому времени разжился бутылкой беленькой, которой к сожалению было меньше половины. Лучше, чем ничего. Живительная влага уже распространялась по его организму, расслабляя сильнее и так ватные члены. Он хрипло напевал под нос неразборчивые слова похабной песенки, перемежая строки икотой с неизменным «перкеле».       — Просто, объясните мне, почему? — не унималась колдунья. — Ну что я делаю не так, что вы не воспринимаете меня? Я всегда относилась к вам с уважением, терпела все ваши выходки! Вы же знаете, что я могу заставить вас служить мне по щелчку пальцев, но я не делаю этого, потому что уважаю вас! Неужели я не заслужила быть вашей колдуньей?       — Вы и так моя колдунья.       — Не так! Я про то, чтобы это было по-настоящему! Чтобы мы были настоящими напарниками, а может, и друзьями. Чтобы работали как команда, поддерживали друг друга, а не так что вы просто заваливаете меня обезьяньим трудом и иногда таскаете по борделям! А еще, все время хотите унизить меня!       — Вы понятия не имеете, о чем просите, — прошипел Владимир.       — Да я уже ничего не прошу! — вскрикнула ведьма. Она провела рукой по волосам, снова смерила шагами палубу. — Просто хотя бы объясните, почему нет?       — Нет.       — Почему?!       — Потому что я не хочу! — рявкнул он резко. Зрачки в светлых глазах снова вытянулись, злость Алисы смешалась с гневом ее дива. — Вам достаточно этого ответа? Что бы вы не делали, как бы не пытались быть хорошей. Я. Этого. Не хочу!       Капитан икнул, но на этот раз как-то не уверенно. Остатки найденной заначки уже согревали его желудок, распространяя приятное расслабление по телу. В вертикальном положении его держал только штурвал, да маячащая на краю сознания мысль, что ему во что бы то не стало нужно добраться до русальего озера. Зачем, он не особо понимал, просто в его голове пульсировала точка назначения как на навигаторе и автопилот строго держал курс.       Тем не менее, от количества выпитого ноги становились всё более ватными, а зрение по краям темнело. Он тряхнул косматой головой, желая сбросить накатывающую темноту, да только от этого лишь картинка поплыла сильнее.       — Перебор похоже, саатана перкеле, — пробормотал он, заваливаясь на приборную панель.       Ноги совсем перестали его держать, рука инстинктивно попыталась ухватиться за что-нибудь и дёрнула выступающий кривой рычаг.        — …и никакой связи между нами не будет. Ни дружбы, ни вашей попытки «понять меня». Никогда! Или терпите эти несколько месяцев или уходите с этой работы, потому что вы не справились!       Каждое слово било Алису болезненной пощёчиной. Обида замерла в глазах бессильными не пролитыми слезами, что дрожали на веках. Она шмыгнула носом, провела по щекам ладонями, стирая мокрые дорожки и зло посмотрела на дива.       — Да пошел ты, мудак.       Паром сначала повело в сторону, а потом он резко дёрнулся вперед, ускорившись. Оба, и Алиса и Владимир, от неожиданности потеряли равновесие. Колдунья, сделала несколько неловких шагов в сторону края палубы, поскользнулась на мокрых досках и не удержавшись перелетела через низкое ограждение.       Падение заняло несколько секунд и одновременно вечность. Из-под ног исчезла опора, ветер ударил в лицо, в ушах коротко свистнуло. Алиса даже не успела по-настоящему испугаться — только увидела стремительно приближающуюся чёрную воду. Ладога сомкнулась над ней тяжёлой ледяной плитой, выбивая из груди весь воздух. Холод был не просто холодом — он обжигал, словно тысячи игл одновременно впились в кожу. Каждая клетка тела инстинктивно сжалась от шока. Алиса зажмурилась и рефлекторно задержала дыхание. Ее тут же закрутило течением от работающих винтов. Под водой не существовало ни верха, ни низа. Только мутная серо-зелёная темнота, пузырьки воздуха и грохот винтов где-то совсем рядом. Волны беспорядочно швыряли её из стороны в сторону, пальто и сапоги тянули вниз, руки судорожно рассекали воду в отчаянной попытке найти поверхность. Наконец пальцы наткнулись на пустоту, тело рванулось вверх — и вода вдруг расступилась.       Воздух ворвался в лёгкие вперемешку с ледяными брызгами. Алиса закашлялась, захлёбываясь, волосы прилипли к лицу. Волны тут же ударили снова, захлестнув рот и нос солёно-железным вкусом ладожской воды.       Паром был уже в нескольких метрах и заметно отдалялся. Владимир метался по палубе, появляясь то тут, то там так быстро, что она даже не успевала заметить его перемещения.       — Держитесь! —  донёсся до неё его голос.       И до нее только сейчас дошло полное осознание ее положения.       Она тонула. Шерстяное пальто стремительно напитывалось влагой. Тяжёлая ткань облепила тело, утягивая вниз. Ноги в сапогах словно налились свинцом. Холод проникал всё глубже, под кожу, в мышцы, в кости, мгновенно превращая тело в непослушный чужой механизм. Алиса попыталась грести к парому, но руки двигались медленно и беспорядочно. Каждое движение отнимало силы, которых становилось всё меньше. Волны били в лицо, сбивали дыхание, тянули обратно. Она хотела кричать, но горло сдавил панический спазм. Из груди рвалось лишь обрывистое хриплое дыхание.       Владимир с ужасом смотрел на тёмную воду, в которую только что свалилась его хозяйка. Он не видел ее, но чувствовал, что она еще жива — по крайней мере её не намотало на винт. Светлые глаза лихорадочно обшаривали тёмную беспокойную гладь, пока в несколько метрах не показалась голова девушки.       — Держитесь! — голос прозвучал хрипло, без обычного невозмутимого спокойствия.        С бешеной скоростью он обшарил весь паром в надежде найти спасательный круг или что-то из спасательных средств. Он распахивал ржавые ящики, дёргал какие-то тросы, швырял в сторону старые сети и канистры. Нихрена в этом дырявом корыте не было. Не известно, как вообще данное плавсредство получило разрешение, хотя, кто в этой глуши вообще заморачивается с такими мелочами.       Он вихрем залетел на капитанский мостик, чтобы заставить старика повернуть назад, однако застал капитана в бессознательном состоянии, лежащего на полу. Владимир схватил старика за ворот и с силой впечатал в переборку. Голова капитана безвольно мотнулась.       — Сука! — выругался он и метнулся обратно на палубу.       Внутри бушевала смесь из магии, что заставляла его выполнить приоритет и спасти хозяйку, пусть и ценой собственной жизни, страх, от того, что находится посреди большой глубокой воды, который был только притуплен, но никуда не девался по настоящему. И паника. Не его, — а ее.       Он беспомощно смотрел то на барахтающуюся ведьму, то на чёрную воду вокруг, то на берег вдали, но так и не решался сделать этот шаг. Инстинкт внутри буквально вопил держаться от края как можно дальше, сжимая внутренности ледяными когтями. Даже если бы она умела плавать, в такой ледяной воде и в одежде, у нее не было шансов. Голова показалась в последний раз над поверхностью и полностью скрылась из вида.       На этот раз темнота встретила её уже не твёрдой гладью, а плотным, вязким объятием. Звуки стали глухими и далёкими. Только собственное бешеное сердцебиение отдавалось в ушах. Волосы плавали вокруг тёмными изящными лентами.  Алиса попыталась дёрнуться вверх, но сил уже не было, а мокрая одежда тянула на дно камнем. Паника стала сменяться диким, животным ужасом.       Лёгкие горели огнём, требовали живительного кислорода и никаких усилий уже не хватало сдерживаться. Она посмотрела наверх — сквозь толщу мутной воды пробивался слабый свет пасмурного дня. Холод сковал ее тело и лишил сил.       Она не выберется. Ей никто не поможет.       Какая нелепая, неожиданная смерть.       Угасающим сознанием она ощутила болезненную хватку на запястье. Свет сверху становился всё ближе и ярче, пока не взорвался белой ослепляющей вспышкой. Алиса судорожно хватала ртом воздух, кашляла,  цепляясь за спасительное тело рядом.       — Держись крепко, но не топи меня! — крикнул Владимир, поворачивая ведьму лицом к себе. — Я попробую полететь, слышишь? Слышишь меня?!       Алиса с трудом соображала, что происходит. Мокрый Владимир тряс ее и кричал что-то про полёты, но она никак не могла сообразить, при чём тут полёт, если они тонут в воде? Она тупо кивала как болванчик, готовая сделать что угодно, лишь бы он ее не отпускал.       Через мгновение, перед ней уже был не человек, а здоровенный крылатый волк. Она повисла на его шее, никак не желая отцепиться и перелезть ему на спину. Химера била крыльями по воде, в попытке оторваться, но баланс веса мешал ему это сделать. Тогда, клювом он отцепил от себя ведьму и швырнул в сторону, тут же подныривая под нее, чтобы эта бестолочь легла ему на спину. Силы в воде таяли с каждой секундой, нужно было как можно скорее выбираться.       Он распахнул широкие серые крылья, сделал несколько неудачных тяжелых взмахов и оторвался от поверхности воды. Не пролетев и нескольких метров, они рухнули обратно. Перья и шерсть промокли, потеряли свою подъемную силу, к тому же, на нем был дополнительный вес. Владимир со страхом в глазах осмотрелся вокруг. До берега слишком далеко. Паром ближе, но он движется и уходит всё дальше к горизонту, если он не успеет его догнать, то они просто утонут посреди озера.       Издав отчаянный клёкот, химера развернулась к берегу и стала загребать лапами.       Алиса чувствовала, как тают силы дива. Это было не медленное вытекание тонкой струйкой — буквально каждое мгновение Ладога втягивала из него жизнь. Не чувствуя онемевших пальцев, она изо всех сил вцепилась в мокрую шерсть и прижалась к шее монстра. Из ладоней заструилось слабое сияние — она делилась своей силой с Владимиром, чтобы он мог их спасти. Тонкая связь не позволяла пропускать через себя мощный поток, поэтому энергия перетекала очень медленно и явно недостаточно.       Берег приближался медленно, в движениях дива все заметнее чувствовалось усилие. Крылья теперь совсем промокли и только мешали, своим весом дополнительно утягивая напарников вниз.       — Еще немного… пожалуйста, еще чуть-чуть… — Алиса едва шевелила синими от холода губами. Она уже почти не понимала, к кому обращается — к Владимиру, к собственной магии или к равнодушному мирозданию, которое всё никак не решало, дать им выбраться или утянуть обратно под ледяную чёрную воду.       Руки дрожали от напряжения. Сил почти не осталось.       Внезапно, шерсть исчезла из ее рук, а пальцы сжали белые плечи. Владимир больше не мог поддерживать свою боевую форму и снова стал человеком. Дыхание его было резким, ритмичным, в выдохах слышалось хрипы. Алиса сконцентрировалась сильнее, прижалась к его спине и продолжала отдавать свою энергию. По телу сразу прокатилась знакомая болезненная слабость. Перед глазами поплыли тёмные пятна.       Вода впереди внезапно стала мельче, Алиса почувствовала под ногами дно и облегченно выдохнула.       Она сразу отпустила Владимира, пытаясь снять с него хотя бы часть нагрузки. Ноги едва слушались, но ведьма всё равно поспешила выбраться из воды первой, тяжело ступая по мокрым камням берега. Холод пробирал до костей. Одежда прилипла к телу тяжёлой ледяной тряпкой. Только выбравшись на сушу, Алиса поняла, насколько сильно её трясёт. Она обернулась.       Владимир стоял по пояс в холодной воде и не двигался. Голова его была опущена, по светлым тяжелым прядям стекали капли, бледная кожа покрылась мурашками. Покачиваясь, он сделал один шаг, другой… И рухнул вперёд, как подкошенный.       — Владимир!       Алиса сорвалась с места, снова влетая в ледяную воду. Холод полоснул по ногам так резко, что перехватило дыхание, но она даже не почувствовала этого по-настоящему.       — Нет, нет, вы чего? Владимир!       Она с трудом перевернула его на спину. Мокрые волосы прилипли к бледному лицу. Глаза были закрыты.       — Только попробуйте, — сорвавшимся голосом прошептала она. — Только попробуйте сейчас сдохнуть…       Она ухватила его за плечи и потащила к берегу. Руки ослабли, пальцы онемели и покраснели от холода, скрючившись как корявые корневища. Владимир был невыносимо тяжёлым. То и дело падая на зад Алиса изо всех сил тащила бессознательного дива на сушу. Когда ей удалось наполовину выволочь Владимира на берег, силы окончательно закончились. Алиса рухнула рядом, дрожа всем телом.       Нет.Нет, нельзя останавливаться.       Она резко перевернулась к нему.       — Не сметь умирать! Не сметь умирать, Владимир! — Алиса панически прикладывала ладони к его лбу и щекам, вкладывая в них энергию. Ничего не работало. — Это приказ! Вы слышите?!       Ветер с озера обдал ледяным порывом. Теперь, когда адреналин начал отступать, холод навалился разом.       Алиса чувствовала, как див ускользает. Как медленно, неотвратимо гаснет где-то на границе её сознания его присутствие.       — Чёрт! Чёрт! — сорвалось у неё сквозь дрожащий выдох.       Она не даст ему умереть.       Судорожно дыша, ведьма полезла скрюченными от холода пальцами в карман пальто. Пусто. Второй карман. Тоже ничего. Долбанная Ладога отпустила их, но похоже взяла сувениры — связки ключей вместе с маленьким ножичком-брелоком не оказалась на месте .       — Сука! — крикнула она так же зло и отчаянно, как до этого Владимир.       Быстро вскочив и тут же упав на четвереньки от бессилия, Алиса поползла по размокшей грязи, цепляясь за сухую траву. Должно быть хоть что-то — стекло, консервная банка, какая-нибудь железка — люди те еще свиньи, они постоянно оставляют какой-нибудь мусор. Хоть раз человеческая безалаберность обязана принести пользу.       У самой кромки берега, в камышах она заметила под водой покрытую илом стеклянную бутылку. Быстро перебирая конечностями, она резво подползла, баламутя прозрачную воду мутной зеленоватой взвесью. Пальцы соскользнули. Со второй попытки она всё-таки ухватила горлышко, выдернула грязную, покрытую тиной тару и изо всех сил шарахнула ею по лежащей рядом коряге. Обиженно звякнув, бутылка рассыпалась на несколько крупных осколков. Алиса подхватила один из них и вернувшись к Владимиру, заползла ему на грудь.       Времени уже не было. Еще несколько минут и он начнёт распадаться на атомы.       — Не вздумайте меня сожрать, — дрожащими губами произнесла ведьма и не думая ни секунды, полоснула по запястью.        Владимир чувствовал, словно он плавал в тёмном пространстве, без звуков и запахов. Не было ни верха, ни низа, только чернота вокруг и полная невесомость. Может, они все таки утонули? Эта мысль пришла удивительно спокойно. Может, сейчас он просто медленно опускается на дно Ладоги вместе со своей молодой, упрямой и слишком мало пожившей хозяйкой.       Ему не было страшно. Не было больно. Ему было никак. И чем дальше, тем безразличнее ему становилось. Он уже почти смирился с мыслью о своей смерти, как чернота вокруг лопнула и наполнилась звуками и ощущениями, самым ярким из которых был голод. Такой звериный, такой дикий, что только он вдруг позволил почувствовать себя живым. Вместе с голодом, вернулся вкус. Солоноватый, металлический привкус крови у него на языке — живительной бодрящей жидкости. Следом, слух уловил тихие  всхлипы у себя над ухом. Последним вернулось зрение. Некто склонился над ним, держал прижатую руку к его рту, болезненно стонал. Лицо женщины искривилось от муки, с глаз непрерывно текли слёзы. Он не узнавал ее, только знал, что единственное чего он хочет,  это утолить бешеный голод, который пробуждал в нём этот человек.       Владимир дёрнулся со звериным рыком, не отпуская глубоко прокушенную руку, но остался лежать на месте. Он не мог пошевелиться, не мог напасть на свою добычу.       — Владимир, отпустите, — дрожащим голосом попросила ведьма. — Отпустите.       Приказ толстой иглой прошёл сквозь его мозг, заставляя разжать челюсти. Та же сила, что удерживала его, теперь принудила отпустить добычу. Химера внутри возмущённо запротестовала.       — Вот так, отлично, — колдунья обессиленно стекла с груди дива и легла рядом на спину. Тихо прошептав заклинание, последние силы она потратила на залечивание раны.       Постепенно, запах крови растворялся в сыром ладожском воздухе и к Владимиру возвращалось человеческое сознание. Воды опасного озера тихо плескались о кромку берега, иногда слышалось бульканье мелкой рыбёшки. Вокруг стояла гнетущая тишина.       — Спасибо, — хрипло проговорил он наконец, глядя на высоко парящих чаек.        Алиса повернула к нему голову.       — 2:1, — со слабой улыбкой ответила она. — Я должна вам еще одну жизнь.       И тоже уставилась в светло-серое небо.       Владимир ничего не ответил. После короткой смерти, он очень ярко ощущал мир вокруг себя —  смертельный холод, прикосновение волн на голой коже и свою колдунью. Так явно и так сильно, как не чувствовал никого несколько десятилетий до этого.       Он прикрыл глаза и тяжело вздохнул.