Семь оттенков страсти

      Шин Рюджин всегда хвалили и восхищались её способностями красиво и правильно выражать свои мысли, причем не только на корейском, но и на всех известных ей языках. Она не использовала даже просторечных слов, и люди при ней непроизвольно выбирали выражения, а за спиной шептались: «Бля, ну разве можно быть такой правильной и чересчур скучной... Когда уже заткнётся! Мы ж не на лекции, ёпта».       С Феликсом она познакомилась в книжном магазине — оба схватились за один учебник корейского языка. Приехавший из Австралии, несмотря на своё корейское происхождение, на родном языке он умел только материться. Рюджин, в совершенстве знавшая английский, взялась его обучать родному языку. Так знакомство переросло в дружбу, а затем и во влюблённость.       Их первый раз был волшебным: нежным и бережным. И каждый следующий тоже, став похожим один на другой. Однажды Феликс вместо «давай займёмся любовью» выдал томно: «Давай трахнемся». Рюджин оцепенела, побледнела, вытаращила свои огромные глаза и заикаясь сказала:       — Пожалуйста, Ликси, не говори так, будто я... доступная... Это грязное слово! Как ты вообще можешь такое произносить?       Феликс попросил прощения и больше не говорил ничего подобного, но их близость стала будто просто обязанностью молча довести друг друга до оргазма и так же молча лечь спать. А совсем недавно Рюджин застала Феликса за просмотром порно, где партнёры говорили друг другу столько омерзительных, по её мнению, слов, что ей захотелось вымыть уши с мылом. Феликс, не ожидавший, что она вернётся с работы раньше, сидел за экраном компьютера и повторял эти пошлые фразы, с восторгом и громким рыком кончая себе в руку. Но самое ужасное, что Рюджин поймала себя на том, что возбудилась от этого зрелища. Она едва успела спрятаться, пока Феликс её не заметил. С того дня ей стали сниться сны, от которых она просыпалась в жарком поту и мокрых трусах. В них она говорила Феликсу самые пошлые слова и получала в ответ столько же, в них была страсть за гранью эмоций, а в реале Рюджин не могла сказать ничего большего, чем «Мне очень хорошо» и «Спасибо, Ликси». Несколько раз она пыталась выдавить из себя хоть одну пикантную фразу, но язык не поворачивался.       Будучи лингвистом-переводчиком, Рюджин брала и частные заказы на адаптивный перевод статей и инструкций. Так ей попалась научная статья «О вербальных блоках в сексуальной коммуникации», из которой она поняла, что если хочет сохранить отношения с Феликсом, то ей нужно обратиться к сексологу. К счастью для неё, в статье упоминалось несколько всемирно известных специалистов, в числе которых был и кореец — Ли Минхо.

***

      Когда Рюджин вошла в кабинет, Минхо довольно ухмыльнулся. На ней была блузка с коротким рукавом и длинный джинсовый сарафан, почти полностью скрывающий тело. «Типичная училка, которая в тайне жаждет, чтобы её обозвали шлюхой, содрали с неё все бирки приличия и заставили выстанывать пошлые слова», — диагноз Минхо поставил безошибочно.       — Знаешь, Рюджин, трахаться нормально точно так же, как и заниматься любовью, — сказал он, стоя у окна спиной к пациентке. В кабинете воцарилась тишина, будто даже воздух застыл, а Минхо, не оборачиваясь, продолжил: — Ты же почувствовала, как два слова, обозначающих одно и то же, подействовали на тебя по-разному.       — То, как вы назвали сначала акт любви, оскверняет его, — ответила Рюджин, — превращает из высшего чувства во что-то низкое.       — Ты так в этом уверена? — спросил он, обернувшись и уперевшись ягодицами и ладонями в подоконник. — Скажи, а поменяется ли сам процесс из-за смены названия? Ведь это всего лишь набор букв. Не тебе ли об этом знать.       — Нет, но...       — Давай проведем эксперимент, — предложил Минхо, не дав Рюджин договорить, и подошёл сзади. Она напряглась и выпрямилась. — Расслабься, я не буду тебя трогать. Пока не буду. Закрой глаза и внимательно слушай то, что я буду тебе говорить и просто отдайся тем ощущениям, которые нахлынут на тебя. Повторяй за мной каждое слово, каким бы пошлым оно тебе ни казалось. В любой момент ты можешь сказать мне остановиться... Но не раньше, чем через пять минут... Готова?       Рюджин кивнула и закрыла глаза.       — Ты сладкая сочная сучка, — прошептал Минхо, наблюдая, как Рюджин передёрнуло, а шея покрылась мурашками.       — Я сладкая сочная... — она сглотнула. — Доктор, я не могу это сказать.       — Можешь. Это всего лишь слова, — прошептал Минхо в самое ухо, едва касаясь языком мочки. — Мы ведь с тобой договорились, что ты будешь повторять. Всё останется в этом кабинете, Рюджин, и никто не узнает о том, что здесь произойдёт.       — А вы обещали, что не будете касаться, — напомнила Рюджин.       — Один-один, — согласился он, — но согласись, что слышать слово «сучка» в свой адрес тебе понравилось. Признайся себе, а я и так вижу. А теперь почувствуй как течет твоя киска в ожидании, чтобы её оттрахали до жжения. Чувствуешь?       — Д-да, — дыхание Рюджин сбилось.       — Хочешь, чтобы я тебя оттрахал, отодрал как последнюю шлюху? — голос Минхо стал низким и томным.       — Пожалуйста... доктор...       — Нет, не так. Попроси как следует.       — Я похотливая сука, — почти задыхаясь, стонала Рюджин. — Трахни меня жёстко, Минхо.       Пока Рюджин говорила, он подошёл спереди и задрал подол её сарафана, резким движением стянул трусы и проник в мокрое влагалище двумя пальцами.       — Вот так текут настоящие сучки, — сказал он, в наслаждении закатывая глаза, а затем впиваясь поцелуем в губы Рюджин, сразу врываясь в рот языком.       Минхо прикусил её нижнюю губу, сорвав страстный стон, и тут же отстранился, быстро избавляясь от собственной одежды, а потом натягивая презерватив.       — Говори, чего ты хочешь, и говори о своих ощущениях, — приказал он, войдя резко и до конца. — Не выбирай слов.       — Ты... глубоко... Я чувствую как ты заполняешь меня... Ах... Да-а... Трахай меня так, резче, быстрее... Отымей меня грязно... — Эти слова Рюджин говорила, пока Минхо неистово вколачивался в неё, грубо прижимая к себе за ягодицы, на которых будут синеть следы его пальцев уже завтра. Она кончила громким: — Блять, это было охуенно.       Она ещё содрогалась от полученного оргазма, а последние слова повисли в воздухе.       — Вот видишь, Рюджин, — всё ещё нависая над ней и посмотрев в глаза, Минхо толкнулся несколько раз уже обмякшим членом, — мир не рухнул от грязных слов, а ты получила оргазм, которого никогда не испытывала раньше.       — Спасибо, — сказала она, краснея.       — Здесь нечего стесняться, — Минхо встал и помог подняться Рюджин. Тон Минхо сменился на мягкий и добрый, будто он был воспитателем детского сада, где объясняет малышне простые истины: — Секс — это чистая физиология и не нуждается, чтобы подбирали слова, когда хочется что-то сказать. Слова — это тоже ласка, а ласка может быть грубой, но от этого не менее приятной и желанной. Ты же убедилась сегодня в этом?       Рюджин кивнула, благодарно посмотрев на своего доктора. В его глазах сияла удовлетворённость от успешно выполненной работы, но на самом дне зрачков мелькнула какая-то неописуемая тоска, от которой у Рюджин сжалось сердце. Но Минхо быстро отвернулся, поспешно натягивая брюки.       — А теперь иди к своему парню и удиви его. Поверь, он даже не вспомнит, что между вами было как-то иначе уже после первого такого секса, которому ты научилась сегодня...