Ночная смена

Последующие ночные смены в супермаркете превратились для Перта в бесконечную череду автоматических действий. Писк сканера, монотонный шелест пакетов, гул холодильников — всё это стало лишь фоном для его лихорадочного внутреннего монолога. Внешне он был образцовым работником, но в его голове разворачивался настоящий детектив. Он снова и снова прокручивал в памяти их короткий разговор у подъезда. Как Санта вздрогнул, услышав свое имя. Как он смотрел — не как обычный человек, а словно хищник, который внезапно обнаружил, что его добыча не боится, а... проявляет интерес. Перт не мог это объяснить даже самому себе. По всем законам логики ему следовало бы собрать вещи и переехать в другой район, а еще лучше — в другую страну. Но страх в его душе странным образом переплелся с жгучим, почти болезненным любопытством. Это было похоже на навязчивую идею. Он хотел понять, кто такой Санта. Как он живет? Что он ест? От этой мысли Перта бросало в дрожь. И почему, черт возьми, укус зажил за пару дней, не оставив даже шрама?

***

Сидя за кассой в три часа ночи, Перт перебирал в уме варианты «случайного» сближения. «Зайти и попросить соли? Слишком банально. В наше время никто не просит соль у соседей», — думал он, машинально пробивая банку энергетика очередному полусонному водителю. «Сказать, что мне ошибочно доставили его посылку? Нужно сначала выследить курьера. Сложно». «Постучать и спросить, не заливает ли он меня? Я живу этажом выше, вода не течет вверх. Глупо». Перт чувствовал, что время уходит. Санта явно шел на поправку, и та странная уязвимость, которую он проявил в ту ночь, могла исчезнуть, сменившись холодной дистанцией. Ему нужен был повод, который не выглядел бы подозрительно, но заставил бы Санту впустить его в свою жизнь — или хотя бы в свою квартиру.

***

Однажды ночью, перекладывая коробки с японскими сладостями на полках, Перта осенило. В ту ночь, когда всё произошло, Санта пришел за томатным соком. Он выглядел так, будто этот сок был его единственным шансом на выживание.  «А что, если принести ему что-то получше сока? — Перт замер, глядя на бутылку дорогого красного вина, стоявшую за стеклом элитного алкоголя. — Нет, вино — это слишком. Но... я работаю здесь. Я могу достать любые новинки, любые редкие напитки». В голове начал созревать план. Он не просто придет к нему. Он придет как «дружелюбный сосед», который решил отблагодарить за... ну, скажем, за то, что Санта не убил его в ту ночь. Хотя официально он будет благодарить за «приятное знакомство». Перт решил дождаться своей следующей выходной ночи. Он подготовит небольшой пакет с «подарками» из магазина — якобы рекламные образцы или излишки. Это был идеальный предлог, чтобы постучать в дверь на третьем этаже и посмотреть, что скрывается за темной древесиной.

***

Коридор третьего этажа встретил Перта тусклым желтоватым светом мигающей лампы и абсолютной, почти звенящей тишиной. Он стоял перед дверью с номером «304», сжимая в руках шуршащий пакет. Внутри лежало несколько бутылок того самого томатного сока, пара упаковок дорогого шоколада и банка крепкого кофе — его официальное «извини за странное знакомство». Сердце Перта колотилось где-то в горле. Он чувствовал себя полным идиотом и одновременно камикадзе. «Что я делаю? — пронеслось в голове. — Я стучусь в логово существа, которое пару ночей назад едва не выпило меня досуха». Он заставил себя поднять руку. *Раз стук.* Глухой звук дерева отозвался в пустом коридоре. *Два стук.* Перт затаил дыхание. Сначала не было ничего. Но затем, прижавшись ухом почти вплотную к дверному полотну, Перт услышал движение. Это не были обычные шаги. Это был странный, рваный звук: что-то тяжелое задело мебель, послышался резкий, судорожный вдох, а затем — приглушенный звон разбитого стекла. Кто-то внутри метался, будто загнанный зверь. Перт почувствовал, как по спине пробежал холод. Звуки за дверью стали отчетливее — тяжелое, свистящее дыхание, полное боли или... нечеловеческой жажды. — Эй... — голос Перта сначала сорвался, и он прочистил горло. — Санта? Ты там? Тишина внутри стала мгновенной и пугающей. Словно тот, кто был за дверью, замер прямо перед ней, прислушиваясь к каждому удару сердца Перта. — Это я, Перт! — громче произнес он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Твой сосед сверху. Ну, тот парень из «7-Eleven». Я принес... кое-что из магазина. Решил занести, раз уж мы теперь соседи. Он замолчал, ожидая реакции. Ему показалось, что он слышит, как за тонкой преградой кто-то царапает дерево изнутри — тихо, почти неосознанно. — Санта, я один, — добавил он тише, понимая, что если Санта действительно «другой», то он услышит даже шепот. — Я просто хочу поговорить. Открой, ладно? За дверью послышался металлический скрежет засова. Медленно, дюйм за дюймом, дверь начала открываться, обдавая Перта запахом сырости, старой бумаги и чего-то сладковато-металлического, от чего волосы на его руках встали дыбом. В узком проеме показалась часть лица Санты. Он выглядел ужасно: зрачки были расширены так, что почти не было видно радужки, губы искусаны в кровь, а кожа казалась серой в полумраке квартиры. — Уходи, Перт, — прохрипел он. Голос Санты звучал так, будто он не говорил несколько дней. — Тебе не стоит здесь быть. Перт не двинулся с места. Вместо того чтобы отступить, он демонстративно перехватил потяжелевший пакет поудобнее и заглянул через плечо Санты в густую темноту прихожей. — Послушай, я уже пришел, и этот пакет весит прилично, — нагло соврал Перт, хотя сок и шоколад были не такими уж тяжелыми. — К тому же, если кто-то из соседей увидит, как я стою тут и спорю с тобой в дверях в такое время, они точно подумают что-то не то. Пусти меня на пару минут, я просто оставлю это на столе и уйду. Обещаю. Санта на мгновение зажмурился, словно борясь с приступом резкой боли или невыносимого раздражения. Где-то на лестничной клетке выше хлопнула дверь, послышались шаги, и этот звук стал последней каплей. Чтобы не вызывать лишних подозрений и не превращать их встречу в сцену для любопытных глаз, Санта резко отступил в сторону, практически сливаясь с тенью за дверью. — Пять минут, — процедил он, не сводя с Перта потемневших глаз. — И ты уходишь. Перт шагнул внутрь, и его сразу обдало странным холодом. Было ощущение, что в квартире работает мощный кондиционер, настроенный на минимальную температуру. Но еще больше его поразила обстановка. Точнее, её отсутствие. Квартира выглядела нежилой, почти стерильной. В прихожей не было ни обувной полки, ни зеркала — только голые серые стены. Пройдя в гостиную, Перт почувствовал, как по спине пробежал холодок: здесь не было ни диванов, ни кресел, ни телевизора. Только пустой паркет и гулкое эхо от его собственных шагов. Проходя мимо кухонной зоны, Перт случайно задел ногой мусорное ведро. Оно было единственным предметом, который выбивался из этой пугающей чистоты. Ведро было переполнено доверху. Взгляд Перта невольно зацепился за содержимое: там не было ни оберток от еды, ни пустых консервных банок. Весь бак был плотно набит смятыми картонными упаковками из-под томатного сока. Десятки, если не сотни ярко-красных коробок, похожих на гору окровавленных кирпичей. — Ты... очень любишь томаты, я смотрю, — нервно усмехнулся Перт, стараясь разрядить обстановку. Он подошел к единственному столу в комнате. На нем стоял мощный компьютер с тремя мониторами. На экранах бежали бесконечные строки кода, сменяющиеся сложными графиками и какими-то зашифрованными данными. Судя по всему, Санта только что работал, и визит соседа заставил его прерваться в самый разгар процесса. — Это заменяет мне многое, — глухо ответил Санта, оставаясь стоять у входа в комнату. Он не подходил ближе, словно боялся сорваться. — Зачем ты здесь, Перт? Перт поставил пакет на край стола, стараясь не задеть клавиатуру. Звук шуршащего пластика казался оглушительным в этой мертвой тишине. — Слушай, я тут подумал... Раз уж мы теперь вроде как знакомы, может, обменяемся номерами? — Перт выдавил из себя подобие дружелюбной улыбки, хотя внутри всё сжималось от холода, исходящего от стен. — Ну, на случай, если трубы прорвет или... или если тебе снова понадобится томатный сок в три часа ночи. Я в «7-Eleven» работаю, как ты заметил, так что могу откладывать для тебя лучшие упаковки. Там иногда бывают акции, «два по цене одного», представляешь? Очень выгодно, учитывая твои аппетиты... Он продолжал болтать, надеясь, что обыденность слов разрушит эту густую, липкую атмосферу. Он что-то быстро говорил про шумных соседей снизу, про то, как трудно найти хорошую парковку в этом районе, и про то, что кофе, который он принес, — самый крепкий в их магазине. Санта не двигался. Он стоял у дверного косяка, скрестив руки на груди, и его лицо не выражало абсолютно ничего. Только костяшки пальцев, побелевшие от напряжения, выдавали его состояние. В синем свете мониторов он казался еще бледнее, почти прозрачным. — ...в общем, если что, я в 402-й, заходи, если... — голос Перта начал затихать под этим неподвижным, тяжелым взглядом. — Всё? — резко оборвал его Санта. Его голос был сухим и холодным, как лед. — Если это всё, что ты хотел сказать — уходи. Прямо сейчас. Он сделал шаг в сторону двери и выразительно взялся за ручку, всем своим видом показывая, что лимит терпения исчерпан.  Перт замер на полуслове. Он посмотрел на Санту, потом на гору пустых коробок в углу и на мерцающие коды на экранах.  В этот момент его прошибло четкое, болезненное осознание: если он сейчас переступит порог и эта дверь захлопнется, она больше никогда не откроется. Санта не станет с ним дружить, не заговорит на лестничной клетке и, скорее всего, сделает всё, чтобы их пути больше не пересекались. Он просто исчезнет в своей пустой, холодной крепости, пока жажда снова не выгонит его на ночные улицы. Это был его единственный шанс сорвать маску с этой тайны, и он таял на глазах. Перт почувствовал, как внутри него что-то надломилось. Это не было страхом — это был чистый, концентрированный азарт вперемешку с отчаянием человека, которому нечего терять. Когда Санта уже потянул на себя дверную ручку, Перт вместо того, чтобы выйти, резко рванулся вперед. Его движение было настолько быстрым и неожиданным, что Санта, несмотря на свою сверхъестественную реакцию, не успел закрыться. Перт с силой толкнул его назад, вжимая в холодную, шершавую стену прихожей. Глухой удар затылка Санты о бетон отозвался вибрацией в воздухе.  — У меня остался еще один вопрос, — прохрипел Перт, глядя прямо в расширенные от шока зрачки соседа. Его лицо было в паре сантиметров от лица Санты, и он кожей чувствовал исходящий от него мороз. Прежде чем Санта успел что-то возразить или отшвырнуть его в другой конец комнаты, Перт с силой прикусил собственную нижнюю губу. Резкая боль обожгла рецепторы, и во рту мгновенно разлился густой, металлический привкус. Маленькая капля алой, горячей крови выступила на губе, блестя в синем сиянии мониторов. Перт жадно, почти грубо впился в губы Санты. Это был не просто поцелуй — это была попытка захватить, подчинить и одновременно сдаться. Сначала губы Санты были холодными, как лед, неподвижными и плотно сжатыми, но стоило лишь первой капле крови Перта коснуться их, как они резко потеплели и все изменилось. Санта издал звук, похожий на сдавленный стон раненого зверя. Запах и вкус живой, настоящей крови подействовали на него как удар электрического тока. Его самообладание, которое он так тщательно выстраивал неделями, рухнуло в одно мгновение. Он больше не отталкивал — его пальцы мертвой хваткой вцепились в плечи Перта, сминая ткань футболки и почти вонзаясь в кожу. Поцелуй стал неистовым. Санта отвечал с такой жадностью, словно пытался выпить саму душу Перта. Его язык коснулся ранки на губе, слизывая сладкую, обжигающую кровь, которая для него была вкуснее любого нектара в мире. Это была не химия и не страсть в обычном понимании — это была древняя, первобытная жажда, наконец нашедшая свой источник. Кровь Перта была для него не просто пищей; она была пульсирующей жизнью, которой ему так не хватало. Она была густой, терпкой и невероятно сладкой, заставляя голову Санты кружиться, а сердце — давно забытое и затихшее — делать судорожные, болезненные толчки в груди. Перт чувствовал, как его собственное тело начинает гореть от этого контакта. Санта, чьи руки теперь переместились на его шею, притягивая еще ближе, сводил с ума. Весь мир сузился до этого тесного пространства между стеной и дверью, до металлического привкуса крови и бешеного ритма двух сердец, слившихся в одном ритме. В этой пустой, мертвой квартире наконец-то появилось что-то по-настоящему живое. И это «живое» было опасным, неправильным, но настолько притягательным, что ни один из них уже не мог остановиться. Санта глубоко вздохнул, втягивая запах кожи Перта, и его поцелуй из требовательного стал почти умоляющим, словно он просил этой сладости еще и еще, не в силах насытиться.