Ночная смена

Первые лучи утреннего солнца пробились сквозь неплотно задернутые шторы, разрезая полумрак спальни золотистыми полосами. Перт проснулся рывком, словно от толчка, но тут же замер, боясь нарушить воцарившуюся тишину. Его тело приятно ныло, напоминая о безумстве прошедшей ночи, но все мысли были сосредоточены на парне, спящем рядом. Впервые за всё время их странного знакомства Перт видел Санту при ярком, честном дневном свете. До этого были лишь тени подворотен, мигающие неоновые вывески или тусклое мерцание ламп в супермаркете. Теперь же, под безжалостным и одновременно ласковым солнцем, Санта предстал перед ним во всей своей пугающей и завораживающей красоте. Перт приподнялся на локте, затаив дыхание. Лицо Санты, лишенное ночного оскала или маски безразличия, казалось шедевром безвестного скульптора. Кожа, вчера горевшая от выпитой крови, снова приобрела благородную бледность, но теперь она не казалась мертвенной — скорее, напоминала тончайший фарфор, сквозь который в свете зари просвечивала едва уловимая синева вен. Его ресницы, невероятно длинные и темные, отбрасывали пушистые тени на высокие, четко очерченные скулы. Прямой, идеальный нос и линия челюсти, такая острая, что о нее, казалось, можно было порезаться. Губы Санты, чуть припухшие и покусанные после их страсти, во сне были расслаблены, лишая его облик привычной суровости и делая его до боли уязвимым. Одеяло сползло до пояса, открывая Перту вид на тело, которое вызывало в нем новый приступ неконтролируемого восхищения. Санта был тощим, почти хрупким на вид, но в этой худобе чувствовалась скрытая, хищная сила. Его ключицы были настолько выпуклыми и изящными, что напоминали крылья замершей птицы. Каждая линия, каждая впадинка на его теле казалась выверенной и совершенной. Чуть ниже, в золотистом свете, прорисовывался рельеф подкачанного пресса. Мышцы не были объемными, они были сухими и плотными, как у атлета или танцора, подчеркивая общую худощавость и грацию. Перт смотрел на то, как мерно поднимается и опускается грудная клетка Санты, и чувствовал, как внутри него разрастается нечто большее, чем просто азарт исследователя. Это было эстетическое опьянение. С каждой секундой, проведенной за разглядыванием вампира, Перта переполняло необычайное чувство собственности и восторга. Он понимал, что под этой утонченной оболочкой скрывается монстр, способный разорвать его в клочья, но именно этот контраст — между внешней хрупкостью и внутренней тьмой — делал Санту самым прекрасным, что Перту когда-либо доводилось видеть.  Интерес превращался в одержимость. Перту хотелось коснуться каждой линии, запечатлеть в памяти каждый изгиб этого тела, которое теперь, благодаря его крови, стало чуть теплее, чем обычно. Он не мог оторвать взгляда, осознавая, что эта ночь изменила всё, и теперь он просто не сможет отпустить это совершенное создание. Тишина комнаты была нарушена лишь через несколько минут, когда веки Санты дрогнули. Он открыл глаза медленно, словно нехотя возвращаясь из забытья, и первое, что он увидел, был пристальный, почти лихорадочный взгляд Перта.  Солнечный свет заливал кровать, выставляя напоказ каждую деталь его облика. Санта замер, осознав, насколько он сейчас беззащитен под этим вивисекторским взором. Впервые за долгие десятилетия кто-то видел его так близко, так детально и в таком беспощадном освещении.  Перт заметил, как по бледным щекам Санты пополз густой, непривычный румянец — остатки выпитой крови отозвались на его внутреннее смятение. Это зрелище было настолько человеческим и одновременно инородным, что Перт невольно подался вперед, не в силах скрыть своего восхищения. — Ну что, доволен? — голос Санты прозвучал хрипло, в нем смешались смущение и глубоко запрятанная неловкость. Он резко сел, пытаясь прикрыться одеялом, но его движения были лишены привычной грации — он явно чувствовал себя не в своей тарелке при солнечном свете. — Понравилось? Он бросил на Перта кроткий взгляд, в котором читалось явное возмущение. Быть объектом такого откровенного изучения для него было непривычно.  — Ты… ты невероятен, Санта, — выдохнул Перт, игнорируя его тон. — Я и представить не мог, что ты настолько… — Ладно, — оборвал его Санта, рывком поднимаясь с кровати. Его тощее, поджарое тело промелькнуло в солнечном свете, словно вспышка серебра. Он начал стремительно собирать свои вещи, разбросанные по полу. — Мне пора. Солнце уже слишком высоко. — Подожди! Куда ты? — Перт вскочил следом, пытаясь перехватить его за руку. — Останься хотя бы до вечера. Перт протянул руку, его пальцы почти коснулись острого плеча Санты, но тот увернулся с пугающей скоростью. В одно мгновение Санта уже стоял у двери, накидывая свое худи. Его движения были резкими, рваными. — Мне правда пора, Перт, — бросил он через плечо, даже не оборачиваясь. —  Давай в следующий раз. Перт сделал шаг к нему, его голос стал просительным, почти отчаянным: — Хорошо, но только никуда не пропадай, пожалуйста. Но было поздно. Санта не слушал. Он, не прощаясь, выскользнул в коридор. Перт услышал, как хлопнула входная дверь, и в квартире снова воцарилась гнетущая тишина.  Он остался стоять посреди комнаты, залитой золотистым светом, чувствуя, как внутри него пульсирует разочарование пополам с еще более сильной одержимостью. Санта ушел, оставив после себя лишь смятую постель и едва уловимый аромат холода, который теперь навсегда смешался с запахом самого Перта.  Разглядеть его удалось, но удержать — оказалось задачей куда более сложной. И теперь Перту оставалось лишь ждать, когда Санта снова «проголодается».

***

Университетские коридоры казались Перту бесконечными и неестественно серыми. Голоса профессоров сливались в монотонный гул, который не проникал в его сознание. Он сидел на лекциях, машинально записывая обрывки фраз, но его тетрадь была больше похожа на хаотичный сборник зарисовок: острые скулы, изгиб плеча, тонкая линия челюсти.  Все его мысли были поглощены Сантой. Перед глазами то и дело всплывал образ того, как солнечный свет падает на его бледную кожу, превращая его в нечто неземное. Перт прокручивал в голове каждое мгновение их пробуждения: испуг в глазах Санты, его непривычный румянец, резкий уход. Это чувство обладания и одновременно полной потери контроля сводило с ума. Он чувствовал себя коллекционером, которому на мгновение показали редчайший бриллиант и тут же спрятали его обратно в сейф. Во время обеденного перерыва Перт сидел в углу шумной столовой, вяло ковыряя вилкой в тарелке. Он даже не заметил, как к его столику подошли двое парней. — Эй, Земля вызывает Перта! — раздался веселый голос Ферста. Перт вздрогнул и поднял глаза. Перед ним стояли его лучшие друзья — Ферст и Кхао. Они учились на другом факультете, поэтому их встречи в течение учебного дня были редким и всегда радостным событием. Ферст, как обычно, приобнимал Кхао за плечи — они уже давно не скрывали своих отношений и были, пожалуй, самой гармоничной парой, которую Перт когда-либо знал. — Ты вообще здесь? — Кхао с мягкой улыбкой присел напротив, внимательно вглядываясь в лицо друга. — Мы стоим тут уже полминуты, а ты даже не моргнул. — А, привет, ребята, — Перт попытался изобразить улыбку, но она вышла слабой и рассеянной. — Просто задумался. Учеба, сами понимаете… — Учеба? — Ферст со смешком сел рядом с Кхао. — Не смеши меня. У тебя такой вид, будто ты либо увидел привидение, либо влюбился до беспамятства. Весь день в облаках витаешь, нам ребята с твоего потока сказали, что ты на парах даже не откликаешься на имя. Кхао наклонил голову набок, его взгляд стал более серьезным. Как самый проницательный в их компании, он сразу почувствовал, что состояние Перта далеко от обычного стресса перед экзаменами. — Перт, что происходит? — тихо спросил Кхао. — Ты выглядишь… одержимым. У тебя зрачки расширены, и ты каждые пять минут смотришь на телефон, будто ждешь сообщения от бога. Кто он? Или что случилось? Перт замялся. Как он мог рассказать своим друзьям, обычным студентам, что его мысли заняты вампиром, которого он подкармливает собственной кровью и который утром сбежал из его постели, оставив после себя лишь горькое послевкусие восторга? — Это просто… сложный проект, — выдавил он, понимая, насколько неубедительно это звучит. — Один человек, с которым я работаю. Он очень… специфический. — Специфический? — Ферст заговорщицки подмигнул Кхао. — Ну-ну. Посмотри на него, Кхао. Наш Перт нашел себе задачку не по зубам. Слушай, если этот «проект» заставляет тебя забывать о еде и друзьях, может, познакомишь нас? Мы оценим уровень твоей… специфики. Перт лишь покачал головой, снова уходя в свои мысли. Он знал, что никогда не сможет познакомить их с Сантой. Санта принадлежал только ему. Его личная тайна, его прекрасный кошмар, который он не собирался делить ни с кем, даже с самыми близкими друзьями.

***

Вечер опустился на город мягким одеялом, когда троица друзей вышла из здания университета. Учеба закончилась, и Ферст с Кхао, переглянувшись, решили, что Перту просто необходимо нормально поесть и немного развеяться. Они затащили его в небольшое уютное кафе неподалеку, где пахло пряностями и жареным рисом, а теплый свет ламп создавал атмосферу защищенности. Ужин проходил в привычном для них ритме. Ферст и Кхао сидели напротив Перта, и за ними было одно удовольствие наблюдать. Ферст, не переставая что-то оживленно рассказывать о новом проекте на их факультете, то и дело поправлял Кхао воротник или пододвигал ему поближе тарелку с закусками. — Кхао, попробуй вот это, тебе понравится, — Ферст подцепил палочками кусочек нежного мяса и, придерживая ладонь снизу, поднес к губам своего парня. Кхао послушно принял угощение, его глаза при этом светились такой неприкрытой нежностью, что Перту на мгновение стало не по себе. Кхао в ответ мягко коснулся ладони Ферста под столом, и они обменялись мимолетным, но глубоким взглядом, понятным только им двоим. Это была та самая простая, человеческая любовь — теплая, понятная и безопасная. Перт смотрел на них, и его мысли снова предательски уплывали прочь. Он сравнивал их тепло с тем холодом, который исходил от Санты. Их уютный мирок казался ему теперь чем-то далеким, почти пресным. Он вспоминал, как сегодня утром Санта — этот опасный и невероятно красивый вампир — сидел на его кровати, и как его кожа светилась в лучах солнца. В голове Перта крутилось одно и то же: *«Как он там сейчас? Прячется в тенях своей квартиры? Или бродит по городу, ожидая ночи?»* — Перт! Ты опять это делаешь, — смеясь, воскликнул Ферст, щелкнув пальцами перед его лицом. — Мы тут обсуждаем поездку на выходные, а ты как будто в астрале. — Простите, — Перт встряхнул головой, пытаясь отогнать образ серебристых глаз Санты. — Я просто… немного не выспался. Говорю же, много работы в последнее время. — Тебе нужно больше отдыхать, — заботливо заметил Кхао. — Ты весь какой-то натянутый, как струна. Если этот твой «проект» так тебя выматывает, может, стоит сделать паузу? Перт лишь криво усмехнулся. Сделать паузу? Теперь это было невозможно. Он уже был на крючке, и леска натягивалась всё туже с каждым часом.