Ночная смена

Дверь щелкнула, и в прихожей послышался шорох пакетов. Перт зашел в квартиру, запыхавшийся, но с каким-то лихорадочным блеском в глазах. Первым делом он бросил быстрый, почти испуганный взгляд в сторону гостиной. Увидев Санту, который непринужденно полулежал на диване, уставившись в мерцающий экран телевизора, Перт почувствовал, как тяжелый камень скатился с его плеч.  Он даже не осознавал, до какой степени боялся, что, вернувшись, обнаружит пустую квартиру и холодный след своего вампира. — Ну как? — Перт улыбнулся, снимая кроссовки. — Не скучал без меня?  Он прошел в комнату, стараясь выглядеть обыденно, хотя сердце всё еще колотилось где-то в горле. Санта медленно повернул голову. Свет от экрана играл на его скулах, делая лицо еще более неземным. — Твой друг заходил, — негромко произнес Санта, кивнув на журнальный столик. — Принес ноутбук. Такой темно-русый. Перт буквально просиял. Он подлетел к столу и коснулся корпуса устройства, словно проверяя его реальность. — О боже, это Наронг! Я уже думал, что потерял его навсегда. Какое облегчение! В нем же вся моя работа.  Перт радостно затараторил, рассказывая, как он расстроился, не найдя ноутбук в сумке, и какой Наронг молодец, что всегда его выручает. Он светился от счастья, но не замечал, как внимательно Санта следит за каждым его движением. Внутри Санты в этот момент ворочалось нечто темное и незнакомое. Ему хотелось перебить Перта. Хотелось спросить: *«Почему этот Наронг смотрит на твою дверь как на свою собственную? Почему он считает, что имеет право защищать тебя от меня? Как долго ты позволяешь ему быть так близко?»*  Вопросы жгли горло, требуя выхода. Но Санта только крепче сжал пальцы на подлокотнике дивана. Он понимал: они с Пертом не в таких отношениях  и у него нет никакого права на ревность или допросы. — Он выглядел... обеспокоенным, — сухо добавил Санта, пряча свои чувства за маской безразличия.  — Наронг всегда такой, — отмахнулся Перт, всё еще пребывая в эйфории. — Он как старший брат, вечно опекает. Тебе он ничего лишнего не наговорил? Он может быть резким с незнакомцами. Санта слегка прищурился, вспоминая ярость в глазах Наронга.  — Нет. Мы просто... обменялись парой слов. Перт наконец отложил ноутбук в сторону и подошел к дивану. Только сейчас, в более спокойной обстановке, он по-настоящему разглядел Санту. На том была его любимая темно-синяя рубашка, которая на самом Перте сидела довольно плотно, но на более изящной фигуре Санты смотрелась свободно, почти небрежно. Расстегнутые верхние пуговицы открывали ключицы, а подвернутые рукава подчеркивали тонкие запястья. Перт непроизвольно залюбовался. — Знаешь, — с легкой улыбкой произнес он, — кажется, эта рубашка идет тебе даже больше, чем мне. Серьезно, тебе стоит ее оставить. Санта, который до этого момента выглядел задумчивым и даже немного суровым после ухода Наронга, вдруг осекся. Его щеки тронул едва заметный румянец, и он отвел взгляд, невольно потянув за край воротника. — Ой... — пробормотал он, явно смутившись. — Прости, я не должен был брать ее без спроса. Твоя одежда была в шкафу, а моей слишком хуево после вчерашнего... Я постираю и верну тебе, хорошо? Перт негромко рассмеялся, и этот смех разрядил остатки напряжения в комнате. Он присел на край дивана, сокращая дистанцию. — Эй, не переживай ты так. Всё хорошо, правда. Мой дом — твой дом, пока ты здесь. Мне не жалко вещей, тем более если они так хорошо на тебе смотрятся.  Санта робко поднял глаза и, встретившись с мягким взглядом Перта, тоже едва заметно улыбнулся. Его замешательство начало таять, сменяясь каким-то новым, трепетным чувством безопасности. — Спасибо, Перт. Ты очень добр ко мне. Перт кивнул на экран телевизора, где в этот момент крутилась какая-то яркая реклама. — И что же ты тут смотришь? Нашел что-нибудь интересное, пока меня не было? — Да я просто щелкал каналы, — признался Санта. — Тут какие-то новости, потом шоу о еде... Перт оживился и потянулся за пультом, случайно коснувшись руки Санты. Кожа вампира была прохладной, но прикосновение отозвалось в теле Перта коротким электрическим разрядом. — Хм, новости — это скучно. Слушай, а как ты относишься к фильмам ужасов? На улице как раз стемнело, атмосфера идеальная. Может, выберем какой-нибудь жуткий триллер и посмотрим вместе? Заодно отвлечемся от всех этих утренних происшествий. Санта чуть заметно вздрогнул, но в его глазах блеснул интерес. — Ужасы? Я давно их не смотрел. Говорят, они помогают выплеснуть адреналин. — Именно! — Перт уже вовсю листал библиотеку стриминга. — Если станет слишком страшно, всегда можно закрыться подушкой. Или... ну, просто схватить меня за руку. Я не против. Он подмигнул Санте, и тот, вопреки своим внутренним страхам, почувствовал, что этот вечер обещает быть гораздо лучше, чем он ожидал. Экран телевизора вспыхнул холодным синим светом, и по комнате разнесся пронзительный скрип экранной двери.  В самый напряженный момент, когда монстр в фильме внезапно выскочил из темноты, Санта вздрогнул и почти полностью спрятался за подушку, вцепившись в неё пальцами. Перт не выдержал и негромко рассмеялся, откинувшись на спинку дивана. — Серьезно, Санта? — сквозь смех выдавил он. — Ты — настоящий вампир, порождение ночи, и ты боишься выдуманных монстров из малобюджетного хоррора? Это же просто спецэффекты! Санта резко высунулся из-за подушки, его щеки всё еще горели румянцем, а в глазах блестели озорные искорки. — Да харе ржать! — воскликнул он и шутливо, но ощутимо ударил Перта кулаком в плечо. — Там была музыка такая... уебищная! И вообще, мы, вампиры, тоже имеем право на страх. Он сам не выдержал и тоже рассмеялся — открыто, искренне, без той ледяной маски, которую носил в их первую встречу. В этот момент он выглядел как обычный парень, наслаждающийся вечером с близким человеком. Перт замолчал, его смех постепенно затих, но улыбка осталась. Он засмотрелся на Санту, на то, как тот расслабленно сидел в его рубашке, как его волосы растрепались, а взгляд стал теплым и живым. Перт невольно вспомнил их первый разговор: холодный тон, настороженность, дистанция, которая казалась непреодолимой. Сейчас перед ним был совершенно другой человек. Или, по крайней мере, тот Санта, которого он позволил себе увидеть. Санта почувствовал на себе этот пристальный, изучающий взгляд. Его смех стих, он медленно опустил подушку и повернулся к Перту. В полумраке комнаты его глаза, казалось, стали чуть темнее. Не говоря ни слова, Санта потянулся к руке Перта. Он мягко взял его за ладонь, поднес её к своим губам и, не отрывая взгляда от глаз Перта, слегка прикусил мягкую подушечку ладони. Острая, но почти приятная вспышка боли пронзила руку Перта, когда показалась первая капля крови. — Я же заслужил десерт?... — прошептал Санта, его голос стал хриплым и низким, вибрирующим от затаенного желания. Он прильнул губами к ранке, слизывая кровь, но Перт не позволил ему продолжать. Другой рукой он обхватил затылок Санты, притягивая его к себе, и в следующее мгновение поймал его губы в глубоком, требовательном поцелуе.  Вкус крови смешался со вкусом их близости, и на мгновение весь мир за пределами этой комнаты перестал существовать. Поцелуй был не просто жестом страсти — это была отчаянная попытка заглушить нарастающий гул в голове и тупую боль в груди. Губы Санты, поначалу ледяные, обожгли Перта лихорадочным жаром. Вкус крови, смешанный с привкусом мяты и металла, кружил голову, заставляя реальность вокруг них медленно плавиться. Перт чувствовал этот металлический привкус, чувствовал, как Санта задыхается, как его сердце бьется о грудную клетку. Когда их губы наконец разомкнулись, Перт не позволил Санте отстраниться. Он крепко обхватил его руками, прижимая к себе, словно пытаясь защитить — то ли мир от Санты, то ли Санту от самого себя. — Давай просто посидим так, — прошептал Перт, закрыв глаза и игнорируя крики, доносящиеся из динамиков. Санта замер, уткнувшись лбом в плечо Перта. Его дыхание постепенно выравнивалось, но тело оставалось напряженным, как взведенный курок. В этот момент на экране произошел кульминационный акт убийства: монстр отбросил безжизненное тело, и камера крупным планом показала залитый кровью асфальт. Перт невольно открыл глаза и уставился на мерцающее изображение. Контраст между экранным монстром и тем, кого он сейчас обнимал, больно кольнул изнутри. — Слушай, Санта... а ты убивал когда-нибудь? — он почувствовал, как пальцы Санты впились в его рубашку. — Или же... чьей кровью ты питался всё это время до меня? Кто были те люди? Санта опустил голову, пряча взгляд. — До того, как я встретил тебя, я был никем. Паразитом. Тенью, которая ошивается у задних входов в больницы, караулит пакеты с утилизированной кровью или ищет тех, кто уже наполовину в могиле в вонючих подворотнях. Моя жизнь пахла не приключениями, Перт, а дешевым антисептиком и разложением. Я не убивал их — я просто ждал, когда они догорят сами, чтобы украсть их последние искры. Санта наконец поднял глаза на Перта. В них была такая честная, неприкрытая боль, что Перту захотелось закричать.  — Я никогда не просил. Я никогда не спрашивал. Я просто брал то, что никому не нужно. А потом появился ты... — Санта осторожно прикоснулся к укусу на шее Перта, едва ощутимо поглаживая края ранки. — Ты предложил это сам. Без страха, без борьбы. И это... это сводит меня с ума больше, чем голод. Потому что теперь я не просто паразит. Теперь я тот, кто может разрушить единственную чистую вещь в своей жизни. Он замолчал, ожидая реакции. Перт видел, как на скулах Санты ходят желваки. Этот вампир перед ним не был похож на того, что в телевизоре. Тот был сильным в своей ярости. Санта же был силен в своем признании слабости. Перт накрыл ладонь Санты своей, прижимая её плотнее к своей шее. — То, что ты делал раньше, было выживанием, — тихо произнес Перт. — Но то, что происходит сейчас... это выбор. Твой и мой. Санта горько усмехнулся: — А если я однажды не смогу остановиться? Если я решу, что твоей добровольной жертвы мне мало, и захочу... всё? Ты не понимаешь, во что играешь, Перт. Давать вампиру повод чувствовать себя человеком — это самая жестокая пытка для обоих. — Послушай меня, Санта, — голос Перта был тихим, но в нем звенела сталь. — Мне плевать на подворотни. Мне плевать на то, чьими объедками ты питался, чтобы просто дожить до сегодняшнего дня. Это не делает тебя монстром. Это делает тебя выжившим. Санта попытался качнуть головой, хотел что-то возразить, но Перт прижал его ладонь к своей груди, прямо там, где под ребрами бешено билось живое, горячее сердце. — Забудь про больницы. Забудь про страх, что тебе не хватит сил на завтрашний день, — Перт посмотрел прямо в темные глаза вампира, и в этом взгляде была пугающая решимость. — Теперь у тебя есть я. Весь. Без остатка. Тебе больше никогда не придется искать еду в грязи или воровать чужую боль.  Санта замер, пораженный этой открытостью. Он почувствовал ритм сердца Перта под своей ладонью — ритм жизни, которую ему предлагали на блюдечке. — Перт, ты не понимаешь... — прошептал Санта, его голос сорвался. — «Все без остатка» — это не просто слова. Я могу просто иссушить тебя, сам того не желая.  Перт лишь слабой улыбкой коснулся губ. Он подался еще ближе, так что их лбы соприкоснулись. — Тогда иссуши, — выдохнул он. — Если это цена того, чтобы ты перестал чувствовать себя паразитом — я готов её заплатить. Я не хочу быть твоим «случаем». Я хочу быть твоим домом. Пей столько, сколько тебе нужно. Я твой, Санта. Слышишь? Весь твой. Санта издал не то стон, не то всхлип. Он уткнулся лицом в изгиб плеча Перта, не смея больше обнажать клыки, но и не в силах отпустить его. Его пальцы судорожно сжали рубашку парня на спине. Это было больше, чем любовь, и страшнее, чем голод. Это был пакт, скрепленный не на бумаге, а на самом фундаменте их существования.