Ночная смена

Проснувшись около часу дня, Перт почувствовал себя на удивление бодрым. Несмотря на то что вчерашний вечер был эмоционально выматывающим, а потеря крови, казалось бы, должна была оставить след, он ощущал странный прилив сил. Возможно, это было облегчение от того, что между ним и Сантой больше нет тайн, а возможно — та самая мистическая связь, о которой предупреждал вампир. Он потянулся, разминая затекшие мышцы, и оглядел пустую гостиную. На журнальном столике лежал его телефон. [11:20] Санта: *«Я ушел, мне нужно доделать пару проектов по работе. Не хотел тебя будить, ты слишком сладко спал. Пожалуйста, не забудь позавтракать. Скоро увидимся».* Перт невольно улыбнулся. Страх, что Санта исчезнет, испарился так же быстро, как и появился. Это сообщение было простым и таким... нормальным. Как будто они обычная пара, обсуждающая рабочие графики, а не человек и вампир, заключившие договор на крови. Он заварил себе крепкий кофе и даже плотно поел, чувствуя, как энергия буквально переполняет его. Спустя пару часов телефон снова ожил — это был групповой чат, где Ферст уже вовсю раздавал указания. [15:15] Ферст: *«Парни, все помнят про общий сбор?Финальная версия проекта готова, правки внесены, мы официально свободны! Празднуем сегодня в 19:00 в нашем обычном месте. Кхао и Наронг уже подтвердили. Перт, только попробуй не прийти — я лично приеду и вытащу тебя из квартиры!»* Перт усмехнулся и быстро напечатал ответ: *«Буду вовремя. И не надо меня ниоткуда вытаскивать».*

***

Когда Перт подошел к столику, ребята уже были в сборе. Атмосфера была приподнятой: Наронг что-то увлеченно рассказывал, размахивая руками, а Кхао и Ферст смеялись, потягивая прохладительные напитки. — О, а вот и наша звезда! — Ферст вскочил и по-дружески хлопнул Перта по плечу. — Слушай, ты выглядишь просто отлично. Я думал, ты придешь пиздец каким заебаным, а ты прямо светишься. Что, наконец-то выспался? Перт сел на свободное место, чувствуя себя абсолютно в своей тарелке.  — Можно и так сказать, — ответил он, поправляя воротник легкой черной рубашки, которая надежно скрывала пластырь на шее. — Просто гора с плеч свалилась после сдачи проекта.  — Ну еще бы! — Наронг поднял свой стакан. — Давайте за нас. Мы сделали это. Теперь можно и о жизни подумать, а не только о дедлайнах. Кхао, который обычно был самым проницательным в их компании, внимательно посмотрел на Перта. Но в этот раз в его взгляде не было тревоги — он видел перед собой друга, который выглядел уверенным и спокойным, как никогда раньше. — Ты какой-то другой сегодня, Перт, — заметил Кхао с улыбкой. — Более... решительный, что ли?  — Наверное, просто определился с приоритетами, — ответил Перт, и в его голове в этот момент промелькнул образ Санты.  Вечер обещал быть отличным. Они обсуждали планы на каникулы, шутили над ошибками и багами, которые находили в процессе работы, и наслаждались моментом триумфа. Перт участвовал в разговоре, шутил и смеялся вместе со всеми, но в глубине души он все время ждал, когда сможет вернуться домой. Или когда телефон завибрирует от сообщения от *него*. Посиделка, начавшаяся так бодро и весело, постепенно превратилась в размытые огни и громкие звуки. На кураже от завершения проекта и непривычного прилива сил, Перт не заметил, как одна стопка крепкого коньяка сменилась другой, а потом и вовсе перестал считать. Алкоголь в этот раз подействовал на него странно: вместо привычной сонливости он вызвал дезориентацию — мир вокруг начал плыть, а голоса друзей превратились в неразборчивый гул. Перт уронил голову на сложенные руки прямо на столе, что-то невнятно бормоча.  — Ого, кажется, Перта окончательно разъебало, — хохотнул Ферст, легонько подталкивая Перта в плечо. — Эй, приятель, ты как? Кхао, обеспокоенно нахмурившись, осторожно вытащил телефон из-под руки Перта. Экран все еще светился, показывая открытый мессенджер.  — Погоди, Ферст, посмотри, — Кхао кивнул на экран. — Последний чат... «Санта». Кхао наклонился к самому уху Ферста, понизив голос до шепота, но недостаточно тихо для Наронга, который сидел рядом и внимательно прислушивался. — Похоже, это тот самый парень, который был у Перта дома, когда мы за ним заезжали перед парами. Помнишь? — прошептал Кхао. Ферст понимающе кивнул: — Точно! Красавчик с ледяным взглядом. Давай позвоним ему? Перт в таком состоянии, что мы его до такси не дотащим, а тот парень, кажется, живет с ним или типа того. Они быстро нажали на вызов. Наронг, сжимавший в руке стакан так сильно, что костяшки пальцев побелели, не сводил глаз с телефона. В груди у него разгоралось жгучее, неприятное чувство — ревность. Он всегда считал себя самым близким другом Перта, а теперь какой-то «Санта» внезапно стал тем, кому звонят в экстренной ситуации. Громкая связь выдала гудки, а затем низкий, бархатистый голос, от которого по коже даже у трезвого Ферста пробежали мурашки: — Да, Перт? — Э-э, привет! Это Ферст, друг Перта, — затараторил Ферст. — Мы тут в баре празднуем, и наш герой слегка перебрал... В общем, он почти не в себе. Можешь его забрать? В трубке повисла короткая пауза, от которой в воздухе словно похолодало. — Минут через десять буду, — коротко бросил Санта и отключился. Прошло всего пару минут. Перт внезапно очухался — резкий приступ тошноты и духоты заставил его поднять голову. — Мне... мне нужен воздух, — пробормотал он, с трудом поднимаясь на ноги.  — Эй, подожди, там твой Санта уже едет! — крикнул Кхао, но в этот момент диджей врубил популярный трек, и Ферст, подхватив Кхао в охапку, потащил его на танцпол, решив, что Перт просто вышел на крыльцо. Кхао, смеясь и пытаясь сопротивляться, обнял Ферста за шею, и они скрылись в толпе танцующих. Перт, пошатываясь и цепляясь за стены, выбрался на улицу. Прохладный ночной воздух ударил в лицо, принося временное облегчение, но голова продолжала кружиться. Он прислонился к кирпичной стене бара, закрыв глаза. Он не заметил, как дверь снова открылась. Наронг вышел следом за ним, его лицо было бледным от сдерживаемого гнева и обиды. Он подошел к Перту вплотную, глядя на него сверху вниз. — И кто он такой, Перт? — тихо, с надрывом спросил Наронг. — Этот Санта. Почему просят о помощи в его, а не меня, когда тебе плохо? Перт с трудом открыл глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на друге, но перед ним все расплывалось. Ночной воздух не помогал. Голова Перта шла кругом, и он едва слышал, что Наронг пытается ему сказать. — Перт, я же всегда был рядом! — голос Наронга дрожал от сдерживаемой ярости. — Почему ты так внезапно отдалился? Почему какой-то случайный парень занял всё твоё время? Перт попытался что-то ответить, но слова застревали в горле. В этот момент Наронг поднял взгляд и замер. В конце улицы, под холодным светом фонарей, показалась грациозная фигура. Санта шел быстро, почти не касаясь земли. Наронг мгновенно узнал его. Это был тот самый парень, который открыл ему дверь в тот вечер, когда он приносил ноутбук. Тот, кто смотрел на него с таким леденящим высокомерием, будто Наронг был лишь надоедливым насекомым. Внутри Наронга всё вспыхнуло. Жгучее желание отомстить, причинить этому надменному незнакомцу ту же боль, что чувствовал он сам, пересилило здравый смысл.  — Смотри, как это бывает у настоящих друзей, — прошипел Наронг. Прежде чем Перт успел хотя бы моргнуть, Наронг резко схватил его за затылок и притянул к себе, впиваясь в его губы поцелуем. Перт, ошеломленный алкоголем и внезапным физическим контактом, на долю секунды обмяк. Его заторможенный мозг не сразу подал сигнал к сопротивлению. Для Санты, который был уже в паре десятков метров, эта сцена выглядела однозначно. В тусклом свете уличных фонарей это не казалось насилием. Это выглядело как интимный, привычный момент между двумя людьми, которые давно знают друг друга.  Санта замер. Его зрачки расширились, заполняя радужку чернотой. Сердце, которое почти не билось, на мгновение болезненно сжалось. В следующую секунду Перт наконец пришел в себя. Он с силой оттолкнул Наронга, так что тот едва удержался на ногах. — Что ты, блять, творишь?! — выкрикнул Перт, вытирая рот тыльной стороной ладони. Его глаза горели яростью, а хмель почти мгновенно выветрился от шока. — Ты вообще ебнулся? Он развернулся, тяжело дыша, и его взгляд упал на неподвижную фигуру в нескольких метрах от них. Санта стоял прямо, его лицо было бледнее обычного, а взгляд — абсолютно пустым, лишенным всяких эмоций. Это было страшнее любого гнева. — Санта... — выдохнул Перт, и всё внутри него похолодело. Он осознал, что именно увидел вампир. — Санта, это не то... это не то, что ты подумал! Но Санта не стал слушать. Он не был человеком, чтобы устраивать сцены или требовать объяснений, когда его гордость и его связь были так грубо попраны. Он резко развернулся и, не говоря ни слова, бросился прочь. Его движения были неестественно быстрыми — он не просто уходил, он исчезал в тени переулков. — Санта! Стой! — закричал Перт, забыв про Наронга, про друзей в баре и про своё состояние. Он сорвался с места и побежал вслед за ним, спотыкаясь и едва не падая. Ему было плевать на всё, кроме одного: он не мог позволить этой лжи стать концом того, что только начало зарождаться между ними. Наронг остался стоять у стены бара, глядя им вслед. Месть принесла лишь горький привкус на губах и осознание того, что теперь он окончательно потерял Перта. Перт бежал так быстро, как только позволяли его шатающиеся  от алкоголя ноги. Он выкрикивал имя Санты, задыхаясь от холодного ночного воздуха, который обжигал легкие. Но вампир двигался неестественно, пугающе быстро. Его фигура мелькнула в свете последнего фонаря и окончательно растворилась в густых тенях переулка. Перт остановился, упираясь руками в колени. Его мутило, перед глазами всё плыло, а в ушах стоял гул. Он вглядывался в темноту, надеясь увидеть хотя бы край знакомого худи, но улица была пуста. Тишина давила на него, осознание произошедшего обрушилось тяжелым камнем. — Сука... — прохрипел он, едва не падая на асфальт. Он не просто упустил его, он потерял его доверие в самый хрупкий момент их отношений. В это время Санта мчался сквозь город, не разбирая дороги. Ветер свистел в ушах, но он не мог заглушить те мысли, что разрывали его сознание. Каждое слово, каждое воспоминание о вчерашнем дне теперь казалось ядовитой насмешкой. *«Действительно, на что я надеялся?»* — билось у него в висках. — *«Какой же я тупой. Наивный, самонадеянный дурак».* Он всегда знал, что между ними пропасть. Он — вампир, холодный и опасный. А Перт — яркий, живой, окруженный друзьями, теплом и солнечным светом. *«И в самом деле, кто захочет быть вместе с вампиром?»* — горькая усмешка промелькнула на его бледных губах. — *«Ему нужно человеческое тепло, смех, нормальная жизнь... поцелуи при свете дня. Всё то, чего я никогда не смогу ему дать».* Но перед глазами всё равно стояло лицо Перта — то, как он смотрел на него вчера, те слова, которые он шептал. Каждое из них казалось тогда истиной, чистой и искренней. *«Неужели те слова, что он вчера сказал, ничего для него не значат? Это всё было ложью? Просто пьяный бред или игра в спасителя?»* — сердце, которое должно было быть мертвым, пульсировало от невыносимой, острой боли. — *«И всё-таки нужно было слушаться правила... Держаться подальше от людей. Всегда. Без исключений».* Он ворвался в квартиру, захлопнув дверь с такой силой, что по стенам пошли трещины. В комнате было темно и пусто — именно так, как он заслуживал. Санта опустился на пол прямо у двери, обхватив голову руками.  То, что он чувствовал сейчас, не было похоже на голод или обычную ярость. Это была агония, сравнимая с солнечным ожогом, только выжигала она его изнутри. В груди что-то с треском ломалось. И вдруг по его щеке скатилась влажная дорожка. Санта коснулся её пальцами, недоуменно глядя на кончики — прозрачная капля блеснула в полумраке. Он не плакал чуть ли не несколько лет. Он забыл, что это такое. Вампир зарылся лицом в ладони, и из его груди вырвался первый, рваный всхлип. Он рыдал навзрыд, содрогаясь всем телом. Это был первый раз в сумеречной жизни, когда он испытывал такую сокрушительную, по-настоящему человеческую боль, от которой не было спасения. За стенами квартиры шумел город, но для Санты мир перестал существовать в ту секунду, когда он увидел Перта в чужих объятиях. Перт едва держался на ногах, когда доплелся до знакомого подъезда. Каждый шаг отдавался пульсирующей болью в висках, но страх потерять Санту был сильнее тошноты и головокружения. Он поднялся на третий этаж и, пошатываясь, подошел к двери Санты. — Санта! — Перт ударил кулаком по дереву, звук эхом разнесся по пустому коридору. — Санта, открой! Пожалуйста... Это был не я... он сам... я не хотел этого! Он сполз по стене, прижимаясь лбом к холодной поверхности двери.  — Пожалуйста, выслушай меня. Я просто выпил лишнего, я не соображал... Но я никогда бы не предал тебя. Слышишь? За дверью царила мертвая тишина. Санта стоял всего в паре метров от него, в темной прихожей. Он слышал каждое сбитое дыхание Перта, каждый всхлип, чувствовал запах его отчаяния и алкоголя. Но внутри него всё выгорело. Он сделал для себя выводы: люди переменчивы, их чувства — лишь вспышки, которые гаснут так же быстро, как загораются. Связь с человеком была ошибкой, которую он не намерен повторять. Прождав больше часа и так и не дождавшись ответа, Перт, обессиленный и раздавленный, решил подняться к себе.  «Он просто злится. Завтра он остынет, и я всё объясню», — убеждал он себя, проваливаясь в тяжелый, тревожный сон.

***

Прошла неделя, превратившаяся для Перта в один затянувшийся кошмар. Каждую ночь, после изнурительной смены в 7-eleven, когда ноги наливались свинцом, а город погружался в холодный туман, он неизменно оказывался у порога квартиры Санты. Его костяшки пальцев были сбиты и покраснели от постоянного стука в тяжелую дубовую дверь. — Санта... я знаю, что ты там, — шептал Перт, прислоняясь лбом к холодному дереву. — Пожалуйста, просто выслушай. Это был не я... это был не мой выбор. Я не хотел этого. Он стоял там часами. Иногда он просто сидел на ступенях, обняв колени, в надежде услышать хотя бы звук шагов или щелчок замка. Но за дверью царила оглушительная, мертвая тишина, которая пугала его больше, чем любой гнев вампира. Перт не знал, что эта тишина — лишь иллюзия. Санта действительно был там. Он стоял по ту сторону двери, застыв в темноте прихожей, словно мраморная статуя. Его обостренный слух улавливал каждый звук: прерывистое дыхание Перта, тихий стук его сердца, даже то, как дрожали его пальцы. Каждый удар сердца парня отдавался в ушах Санты набатом, вызывая не жажду крови, а невыносимую, жгучую тоску. Но как только он тянулся к ручке двери, перед глазами вспыхивала та самая сцена. Вспышка. Чужие руки на талии Перта. Губы Наронга, касающиеся его кожи. Взгляд Перта — растерянный, затуманенный... предательский? Санта сжимал кулаки так, что когти впивались в ладони, прорывая кожу. Для него, вампира, который привык всё контролировать, эта боль была новой и пугающей. Он не мог понять, почему вид обычного человеческого поцелуя причиняет ему больше страданий, чем года одиночества или физические раны. «Сука почему мне так больно?» — этот вопрос пульсировал в его голове, не давая покоя. Он пытался убедить себя, что это просто уязвленная гордость хозяина, чью вещь посмел тронуть другой. Но глубоко внутри, в той части души, которую он считал давно мертвой, зарождался ледяной ужас. Санта боялся признаться себе в очевидном: Он полюбил. Полюбил этого хрупкого, смертного парня, который приносит в его вечную ночь свет и тепло. И именно эта любовь сделала его уязвимым. Мысль о том, что Перт может принадлежать кому-то другому, что кто-то другой может касаться его, видеть его улыбку или слышать его смех, вызывала у Санты приступы ярости, смешанной с отчаянием. Он боялся открывать дверь. Боялся, что если увидит Перта сейчас, то либо сорвется и уничтожит всё вокруг от ревности, либо — что еще страшнее — окончательно признает, что его сердце теперь принадлежит человеку. А для вампира такая привязанность всегда была началом конца.